ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Смешные жизненные правила

Смешные жизненные правила

10 июля 2018 - Nataliy TRYABIN
                                               Смешные  жизненные правила.
 
            Когда я была совсем маленькая, но уже достаточно сообразительная, чтобы иногда думать, то меня часто удивляли слова взрослых, особенно тех, которые всегда были рядом – слова родителей. Однажды мама в очередной раз принялась нас ругать. Ругать она любила нас не поодиночке, а всех скопом, компактно посадив на лавку, стоящую возле единственного стола в комнате длинного барака, разделённого на семейные закутки, в котором мы жили. Нас было четверо, кроме меня ещё две сестры и братишка, которого ругать в общем-то было ещё не за что – только за то, что он регулярно пачкает пелёнки, которые надо было стирать, поскольку о памперсах мы в те годы не имели никакого представления.
            -Черти болотяни! – Мама была украинка, и её родным языком был украинский, а жили мы в Чувашии. Я дикая смесь упрямых украинцев, безалаберных русских, и основательно-работящих чувашей. Смесь разных генов привела к непредсказуемым результатам в потомстве – мы не только не похожи на родителей и друг на друга – мы совершенно разные по характеру и по способностям – умственным тоже. Мама с упоением продолжала свой монолог: – Черти болотяни! Да вы палец об палец не ударите, даже если крыша на вас будет падать!
            Этот экспромт был посвящён тому, что кто-то из нас – скорее всего старшая сестра, не выполнила поручения – ей было велено вымыть посуду, но та свалила это на среднюю сестру. Та на меня, а я не стала мыть посуду, поскольку меня оставили нянчиться с братишкой. А средняя сестра должна была подмести полы, не паркетные, не покрытые линолеумом, а дощатые и некрашеные, которые мыть надо было с песком, а мести полынным веником. Так что кара свалилась на всех одновременно. Я решила проверить, настолько ли я ленива, что не могу ударить палец об палец и под столом успешно барабанила ими, пока мама обещала, что обязательно нажалуется на нашу безответственность отцу.
            Это сейчас есть посудомоечные машины, есть краны с горячей и холодной водой, есть масса универсальных химических чистяще-моющих средств, а тогда даже для того, чтобы получить горячую воду, нужно было сначала сходить к колодцу, покрутить массивный скрипучий барабан и достать из промозглой глубины ведро с ледяной водой. Потом принести тяжеленное ведро домой, но лучше два при помощи потрясающего устройства – коромысла, развести примус, нагреть воду и только потом помыть всю грязную посуду. Процесс на час, не меньше. Поэтому старшая, как самая сильная – её в посёлке так и звали – «атаман Кодар». Сейчас уже никто не помнит, но в пятидесятые годы был очень популярный одноимённый иностранный фильм. Пользуясь непререкаемым авторитетом, сестра перекладывала  всю заданную ей работу на нас. Не приведи Господь, если кто-то работу не выполнял – лупила она нас так, что только пух и перья летели, а жаловаться взрослым было нельзя – ябеда – самое страшное с детства прозвище. Воспитывала она нас в духе пионеров-героев Великой Отечественной войны.
            Родители не догадывались, что всю работу по дому выполняем мы с сестрой, а старшенькая в это время убегала к своей единственной подружке, дочке официантки из «Чапка» - так называли пивнушку в нашем крохотном городке. Там было всё – там были печенья – не целые, а обломанные кусочки, там были конфеты-подушечки, маленькие, но сладкие.  Там было то, чего я наелась только тогда, когда сама стала работать – там была колбаса! Иногда от её щедрот нам тоже перепадало, но редко.
            Но разговор не о том, что мы что-то делали, а о том, что взрослые не всегда ругают детей так, чтобы до них доходило недовольство поведением отпрысков. Я поняла, что ударить палец о палец легко и если на меня будет падать крыша, я не только ударю палец о палец – я обязательно выскочу из-под неё, если, конечно, успею. Это был первый урок в жизни, который я очень хорошо уяснила – ругать так, чтобы человек понял, что он виноват, и наказание неотвратимо. И говорить, насколько человек ленив надо так, чтобы он понял свою гнилую мелкую сущность. Ну, можно придумать разные ситуации в жизни – и во всех ситуациях должна присутствовать правда! Если её не будет – никто вам не поверит, что вы накажете своё чадо так, как вы ему обещаете – он вам не поверит.
            Второй урок касался вранья. Я очень быстро поняла, что надо всегда говорить правду. Говорить тогда, когда можно проверить, и тогда, когда сделать этого нельзя. Если всегда говорить правду, а потом соврать, но только в том случае, если тебя за этим не застукают – то тогда твоё враньё пройдёт как самая белая, чистая и незамутнённая правда! Примером мне послужила история с отцовской бритвой. Наш отец брился опасной бритвой – их можно видеть в старых фильмах – иногда ими бреются главные герои, а иногда такой бритвой кому-то перерезают горло! Отец горла никому не резал, он даже не мог помочь матери зарубить курицу: это делали мы, девчонки, такой он был сверхинтелигентный токарь-слесарь шестого разряда. Бритву свою перед процессом удаления щетины с лица он тщательно правил на широком солдатском ремне. Бритва была потрясающе острая, а кухонные ножи тупые. Точилки для карандашей не было, это была бы в нашей семье непозволительно-расточительная роскошь и излишество. Как-то раз – надо сказать, я больше не рисковала – я поточила два карандаша папиной бритвой и достигла в этом деле совершенства, никакая точилка не смогла бы сделать это лучше, чем бритва!
            Следующее бритьё отца закончилось катастрофой – теперь уже он посадил нас всех на скамейку за стол – и велел признаваться, кто напортачил с его бритвой и какой олух точил его любимой бритвой карандаши? Слова были другие, но сказаны были строго. Следователь из папы был классный – это я сейчас понимаю, потому что он спрашивал каждого по отдельности! Когда очередь дошла до меня, я честно попытавшись вылупить свои узенькие чувашские глазки, ровным голосом отрапортовала:
            -Я бритву не трогала, карандаши ею не точила, и вообще – я самая честная в мире девочка. – Как вы понимаете, последние слова я вслух не сказала, их сказала мама – мой авторитет в правдивости был подтверждён незаинтересованным адвокатом.
            Отец понял, что правды не добьется, но строго посмотрел на всех нас и предупредил:
            -Ещё раз затупится бритва – накажу всех.
            Так что урок был вынесен очень ценный – никогда не врать много, и если не попался с поличным – никогда не признаваться в преступлении. Нельзя сказать, чтобы я регулярно делала гадости и помалкивала, пользуясь своей репутацией честнейшей в мире девочки, просто иногда просто невозможно сказать правду. Тогда я ещё не знала выражения «Ложь во спасение», и не знала, что ложь во спасение касается чаще всего кого-то другого, а не закоренелого вруна.
            Потом была школа, были учителя; с превеликим трудом, но до меня дошло, что учителя тоже люди, и люди, у которых есть недостатки, слабости, уязвимые места. Для меня было великим открытием, что они так же, как и все остальные люди кушают, и   о ужас – даже ходят в туалет! Моей первой учительницей была пожилая, но хорошо сохранившаяся дама. Тогда дама не говорили, говорили женщина. Она была такая старая, что в детстве-молодости окончила гимназию, а в годы НЭПа работала в ликбезе. Тогда для меня это был пустой звук, это сейчас я с гордость говорю о том, что моя первая учительница родилась в XIX веке, а дед воевал в Порт-Артуре. И опять – это предисловие. В первом-втором классе, да и вообще когда я училась в начальной школе, вопроса с дисциплиной в школе не было. Тех, кто не успевал, беспощадно отправляли или во вспомогательную школу после консультаций с соответствующими врачами, или оставляли на второй год. Нас в первом классе было сорок пять человек, а пришло в пятый класс двадцать восемь.
            Не думаю, что сейчас дети умнее,  просто родители знают, кому и сколько надо дать, и поэтому педагоги не напрягаются – себе дороже. Недавно слышала, как молодой папаша говорил другу:
            -У Дениса проблемы в школе, я ему сказал «Забей на училку, я тебя переведу в другую школу».
            Я не представляю себе, как мой отец предлагает мне «Забить на Клавдию Ивановну», да он скорее меня бы забил! Неоднократно!
            Но наша учительница была не очень довольна тем, как мы себя ведём в классе – строгость её была легендой нашей начальной школы.  Но я-то поняла, что на уроке надо быть немой и послушной. Мой сосед по парте был недоволен тем, что поболтать не с кем, но после уроков раздавался голос учительницы:
            -Максимова и Муштаков могут идти домой, остальные будут полчаса учиться тихо сидеть. - И мы довольные летели домой, когда как остальные протирали штаны за надоевшими партами. И что самое интересное – учительница уходила из класса, а все остальные сидели тихо. Мне как-то раз стало любопытно – неужели молчат, точно, молчат. Тогда я удивилась – а почему бы на уроке не помолчать?
            Школьный урок усвоен хорошо – против системы не попрёшь, надо приспосабливаться. Когда я стала взрослой, то поняла, что система может не только убить, это не так страшно, «Мёртвые срами не имут», а искалечить и изуродовать, поэтому её надо обходить по широкому радиусу. Мне не всегда удавалось это сделать, но то, что я жива и почти здорова доказательство того, что урок борьбы с системой я усвоила на «отлично».
            В старших классах все уже знали, кто куда пойдёт учиться, в какой институт будет поступать, несмотря на то, что школа была небольшая, а городок наш можно увидеть только на крупномасштабной карте республики Чувашии, учителя у нас были – дай Бог каждому таких! Я терпеть не могла математику и с седьмого класса благополучно её списывала у Серёжки Александрова, нашего математического гения. Взамен я писала ему сочинения по литературе. За отведённые три часа для написания сочинения я могла накропать их пять штук и все разные, хоть и на одну тему. Этими сочинениями я «расплачивалась» за физику, геометрию, химию. И естественно – математику. Я знала, что я стану юристом, что буду ловить бандитов и сволочей. И мне математика не понадобится. Дети, даже взрослые, такие глупые!
            Примером в учёбе для меня был целеустремлённый и гениальный Серёжка Александров. Мы потеряли из вида друг друга тогда, когда я заканчивала учёбу в университете, а он работал на стройке штукатуром. Я уверена, что все работы хороши, лишь бы человек никого не убивал и не обманывал, но его горки-салазки были для меня очередным ценнейшим уроком жизни. Первоначально он поступил в Ленинградский кораблестроительный институт, по прошествии года взял академотпуск, но как я сейчас понимаю, вылетел из этого института с треском. Потом учился в Чебоксарском пединституте. Который бросил. Потом женился двадцати лет от роду, что было величайшей глупостью. Потом устроился работать на стройку и поступил учиться заочно в строительный техникум – жену-то кормить нужно, а тут ещё и ребёнок! Для меня его заморенный вид рядом с женой и ребёнком был последней каплей и жёстким выводом: всё делать последовательно и доводить до конца!
            Мой последний урок касается отношений с подругами. Я различаю два состояния – подруга и подружка. Подружка – похихикать, сходить в кино, на танцы, занять три рубля до зарплаты, похвалить причёску или маникюр. Подруга – это на всю жизнь. Недавно приятельница сына сказала смешную фразу, когда узнала, сколько мы дружим с моей Джулией. Так она любила себя называть.:
            -Сколько? Сорок лет? Да люди столько не живут! – Для молоденькой двадцатипятилетней девчушки это был срок.
            Для меня это подруга – у неё можно было занять не трёшку до зарплаты, а полторы тысячи рублей, которых мне катастрофически не хватало на кооперативную квартиру. Она именно со мной первой поделилась о том, что  муж ей изменяет, и они собираются разводиться – а прожили они вместе двадцать пять лет. Но самое главное – я могу ей сказать всё, и она не осудит, а посоветует и встанет не на мою сторону, а на сторону здравого смысла и справедливости. Подруги и друзья – это на всю жизнь, их уход в небытие – трагедия. Для меня они все живы, и я могу с ними разговаривать, советоваться, знаю – они не подведут. До невозможности жаль, что нет среди родственников таких друзей. Но моя семья – это три друга – муж, я сама и сын. Эти точно не подведут!
           
   

© Copyright: Nataliy TRYABIN, 2018

Регистрационный номер №0420327

от 10 июля 2018

[Скрыть] Регистрационный номер 0420327 выдан для произведения:                                                Смешные  жизненные правила.
 
            Когда я была совсем маленькая, но уже достаточно сообразительная, чтобы иногда думать, то меня часто удивляли слова взрослых, особенно тех, которые всегда были рядом – слова родителей. Однажды мама в очередной раз принялась нас ругать. Ругать она любила нас не поодиночке, а всех скопом, компактно посадив на лавку, стоящую возле единственного стола в комнате длинного барака, разделённого на семейные закутки, в котором мы жили. Нас было четверо, кроме меня ещё две сестры и братишка, которого ругать в общем-то было ещё не за что – только за то, что он регулярно пачкает пелёнки, которые надо было стирать, поскольку о памперсах мы в те годы не имели никакого представления.
            -Черти болотяни! – Мама была украинка, и её родным языком был украинский, а жили мы в Чувашии. Я дикая смесь упрямых украинцев, безалаберных русских, и основательно-работящих чувашей. Смесь разных генов привела к непредсказуемым результатам в потомстве – мы не только не похожи на родителей и друг на друга – мы совершенно разные по характеру и по способностям – умственным тоже. Мама с упоением продолжала свой монолог: – Черти болотяни! Да вы палец об палец не ударите, даже если крыша на вас будет падать!
            Этот экспромт был посвящён тому, что кто-то из нас – скорее всего старшая сестра, не выполнила поручения – ей было велено вымыть посуду, но та свалила это на среднюю сестру. Та на меня, а я не стала мыть посуду, поскольку меня оставили нянчиться с братишкой. А средняя сестра должна была подмести полы, не паркетные, не покрытые линолеумом, а дощатые и некрашеные, которые мыть надо было с песком, а мести полынным веником. Так что кара свалилась на всех одновременно. Я решила проверить, настолько ли я ленива, что не могу ударить палец об палец и под столом успешно барабанила ими, пока мама обещала, что обязательно нажалуется на нашу безответственность отцу.
            Это сейчас есть посудомоечные машины, есть краны с горячей и холодной водой, есть масса универсальных химических чистяще-моющих средств, а тогда даже для того, чтобы получить горячую воду, нужно было сначала сходить к колодцу, покрутить массивный скрипучий барабан и достать из промозглой глубины ведро с ледяной водой. Потом принести тяжеленное ведро домой, но лучше два при помощи потрясающего устройства – коромысла, развести примус, нагреть воду и только потом помыть всю грязную посуду. Процесс на час, не меньше. Поэтому старшая, как самая сильная – её в посёлке так и звали – «атаман Кодар». Сейчас уже никто не помнит, но в пятидесятые годы был очень популярный одноимённый иностранный фильм. Пользуясь непререкаемым авторитетом, сестра перекладывала  всю заданную ей работу на нас. Не приведи Господь, если кто-то работу не выполнял – лупила она нас так, что только пух и перья летели, а жаловаться взрослым было нельзя – ябеда – самое страшное с детства прозвище. Воспитывала она нас в духе пионеров-героев Великой Отечественной войны.
            Родители не догадывались, что всю работу по дому выполняем мы с сестрой, а старшенькая в это время убегала к своей единственной подружке, дочке официантки из «Чапка» - так называли пивнушку в нашем крохотном городке. Там было всё – там были печенья – не целые, а обломанные кусочки, там были конфеты-подушечки, маленькие, но сладкие.  Там было то, чего я наелась только тогда, когда сама стала работать – там была колбаса! Иногда от её щедрот нам тоже перепадало, но редко.
            Но разговор не о том, что мы что-то делали, а о том, что взрослые не всегда ругают детей так, чтобы до них доходило недовольство поведением отпрысков. Я поняла, что ударить палец о палец легко и если на меня будет падать крыша, я не только ударю палец о палец – я обязательно выскочу из-под неё, если, конечно, успею. Это был первый урок в жизни, который я очень хорошо уяснила – ругать так, чтобы человек понял, что он виноват, и наказание неотвратимо. И говорить, насколько человек ленив надо так, чтобы он понял свою гнилую мелкую сущность. Ну, можно придумать разные ситуации в жизни – и во всех ситуациях должна присутствовать правда! Если её не будет – никто вам не поверит, что вы накажете своё чадо так, как вы ему обещаете – он вам не поверит.
            Второй урок касался вранья. Я очень быстро поняла, что надо всегда говорить правду. Говорить тогда, когда можно проверить, и тогда, когда сделать этого нельзя. Если всегда говорить правду, а потом соврать, но только в том случае, если тебя за этим не застукают – то тогда твоё враньё пройдёт как самая белая, чистая и незамутнённая правда! Примером мне послужила история с отцовской бритвой. Наш отец брился опасной бритвой – их можно видеть в старых фильмах – иногда ими бреются главные герои, а иногда такой бритвой кому-то перерезают горло! Отец горла никому не резал, он даже не мог помочь матери зарубить курицу: это делали мы, девчонки, такой он был сверхинтелигентный токарь-слесарь шестого разряда. Бритву свою перед процессом удаления щетины с лица он тщательно правил на широком солдатском ремне. Бритва была потрясающе острая, а кухонные ножи тупые. Точилки для карандашей не было, это была бы в нашей семье непозволительно-расточительная роскошь и излишество. Как-то раз – надо сказать, я больше не рисковала – я поточила два карандаша папиной бритвой и достигла в этом деле совершенства, никакая точилка не смогла бы сделать это лучше, чем бритва!
            Следующее бритьё отца закончилось катастрофой – теперь уже он посадил нас всех на скамейку за стол – и велел признаваться, кто напортачил с его бритвой и какой олух точил его любимой бритвой карандаши? Слова были другие, но сказаны были строго. Следователь из папы был классный – это я сейчас понимаю, потому что он спрашивал каждого по отдельности! Когда очередь дошла до меня, я честно попытавшись вылупить свои узенькие чувашские глазки, ровным голосом отрапортовала:
            -Я бритву не трогала, карандаши ею не точила, и вообще – я самая честная в мире девочка. – Как вы понимаете, последние слова я вслух не сказала, их сказала мама – мой авторитет в правдивости был подтверждён незаинтересованным адвокатом.
            Отец понял, что правды не добьется, но строго посмотрел на всех нас и предупредил:
            -Ещё раз затупится бритва – накажу всех.
            Так что урок был вынесен очень ценный – никогда не врать много, и если не попался с поличным – никогда не признаваться в преступлении. Нельзя сказать, чтобы я регулярно делала гадости и помалкивала, пользуясь своей репутацией честнейшей в мире девочки, просто иногда просто невозможно сказать правду. Тогда я ещё не знала выражения «Ложь во спасение», и не знала, что ложь во спасение касается чаще всего кого-то другого, а не закоренелого вруна.
            Потом была школа, были учителя; с превеликим трудом, но до меня дошло, что учителя тоже люди, и люди, у которых есть недостатки, слабости, уязвимые места. Для меня было великим открытием, что они так же, как и все остальные люди кушают, и   о ужас – даже ходят в туалет! Моей первой учительницей была пожилая, но хорошо сохранившаяся дама. Тогда дама не говорили, говорили женщина. Она была такая старая, что в детстве-молодости окончила гимназию, а в годы НЭПа работала в ликбезе. Тогда для меня это был пустой звук, это сейчас я с гордость говорю о том, что моя первая учительница родилась в XIX веке, а дед воевал в Порт-Артуре. И опять – это предисловие. В первом-втором классе, да и вообще когда я училась в начальной школе, вопроса с дисциплиной в школе не было. Тех, кто не успевал, беспощадно отправляли или во вспомогательную школу после консультаций с соответствующими врачами, или оставляли на второй год. Нас в первом классе было сорок пять человек, а пришло в пятый класс двадцать восемь.
            Не думаю, что сейчас дети умнее,  просто родители знают, кому и сколько надо дать, и поэтому педагоги не напрягаются – себе дороже. Недавно слышала, как молодой папаша говорил другу:
            -У Дениса проблемы в школе, я ему сказал «Забей на училку, я тебя переведу в другую школу».
            Я не представляю себе, как мой отец предлагает мне «Забить на Клавдию Ивановну», да он скорее меня бы забил! Неоднократно!
            Но наша учительница была не очень довольна тем, как мы себя ведём в классе – строгость её была легендой нашей начальной школы.  Но я-то поняла, что на уроке надо быть немой и послушной. Мой сосед по парте был недоволен тем, что поболтать не с кем, но после уроков раздавался голос учительницы:
            -Максимова и Муштаков могут идти домой, остальные будут полчаса учиться тихо сидеть. - И мы довольные летели домой, когда как остальные протирали штаны за надоевшими партами. И что самое интересное – учительница уходила из класса, а все остальные сидели тихо. Мне как-то раз стало любопытно – неужели молчат, точно, молчат. Тогда я удивилась – а почему бы на уроке не помолчать?
            Школьный урок усвоен хорошо – против системы не попрёшь, надо приспосабливаться. Когда я стала взрослой, то поняла, что система может не только убить, это не так страшно, «Мёртвые срами не имут», а искалечить и изуродовать, поэтому её надо обходить по широкому радиусу. Мне не всегда удавалось это сделать, но то, что я жива и почти здорова доказательство того, что урок борьбы с системой я усвоила на «отлично».
            В старших классах все уже знали, кто куда пойдёт учиться, в какой институт будет поступать, несмотря на то, что школа была небольшая, а городок наш можно увидеть только на крупномасштабной карте республики Чувашии, учителя у нас были – дай Бог каждому таких! Я терпеть не могла математику и с седьмого класса благополучно её списывала у Серёжки Александрова, нашего математического гения. Взамен я писала ему сочинения по литературе. За отведённые три часа для написания сочинения я могла накропать их пять штук и все разные, хоть и на одну тему. Этими сочинениями я «расплачивалась» за физику, геометрию, химию. И естественно – математику. Я знала, что я стану юристом, что буду ловить бандитов и сволочей. И мне математика не понадобится. Дети, даже взрослые, такие глупые!
            Примером в учёбе для меня был целеустремлённый и гениальный Серёжка Александров. Мы потеряли из вида друг друга тогда, когда я заканчивала учёбу в университете, а он работал на стройке штукатуром. Я уверена, что все работы хороши, лишь бы человек никого не убивал и не обманывал, но его горки-салазки были для меня очередным ценнейшим уроком жизни. Первоначально он поступил в Ленинградский кораблестроительный институт, по прошествии года взял академотпуск, но как я сейчас понимаю, вылетел из этого института с треском. Потом учился в Чебоксарском пединституте. Который бросил. Потом женился двадцати лет от роду, что было величайшей глупостью. Потом устроился работать на стройку и поступил учиться заочно в строительный техникум – жену-то кормить нужно, а тут ещё и ребёнок! Для меня его заморенный вид рядом с женой и ребёнком был последней каплей и жёстким выводом: всё делать последовательно и доводить до конца!
            Мой последний урок касается отношений с подругами. Я различаю два состояния – подруга и подружка. Подружка – похихикать, сходить в кино, на танцы, занять три рубля до зарплаты, похвалить причёску или маникюр. Подруга – это на всю жизнь. Недавно приятельница сына сказала смешную фразу, когда узнала, сколько мы дружим с моей Джулией. Так она любила себя называть.:
            -Сколько? Сорок лет? Да люди столько не живут! – Для молоденькой двадцатипятилетней девчушки это был срок.
            Для меня это подруга – у неё можно было занять не трёшку до зарплаты, а полторы тысячи рублей, которых мне катастрофически не хватало на кооперативную квартиру. Она именно со мной первой поделилась о том, что  муж ей изменяет, и они собираются разводиться – а прожили они вместе двадцать пять лет. Но самое главное – я могу ей сказать всё, и она не осудит, а посоветует и встанет не на мою сторону, а на сторону здравого смысла и справедливости. Подруги и друзья – это на всю жизнь, их уход в небытие – трагедия. Для меня они все живы, и я могу с ними разговаривать, советоваться, знаю – они не подведут. До невозможности жаль, что нет среди родственников таких друзей. Но моя семья – это три друга – муж, я сама и сын. Эти точно не подведут!
           
 
Рейтинг: +2 184 просмотра
Комментарии (2)
Анна Гирик # 10 июля 2018 в 22:34 0
Я бы не сказала, что правила жизни смешные, а жизнь ваша интересная. С большим удовольствием прочитала рассказ. Хорошо пишите, Натали. Всего вам доброго! buket4
Nataliy TRYABIN # 11 июля 2018 в 05:24 0
Большое спасибо за положительный отзыв, но это не моя жизнь, а сборная солянка, жизненные записки на полях. И это проба пера, попробую соорудить ещё чего-нибудь.
Популярная проза за месяц
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
96
95
93
ГРУСТЬ 8 сентября 2018 (Елена Бурханова)
90
88
82
81
79
79
78
74
70
69
69
67
67
КРИНИЦА 18 сентября 2018 (Юрий Веригин)
64
63
Почему? 28 августа 2018 (Эльвира Ищенко)
62
62
60
59
55
Роза любви 4 сентября 2018 (Тая Кузмина)
52
50
Бабье лето 2 сентября 2018 (Олег Бескровный)
48
47
42
41

 

Популярное за 90 дней
159
ЖАРА 4 июля 2018 (Елена Бурханова)
147
136
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
130
130
123
122
117
113
112
112
111
106
105
СЧАСТЬЕ 11 августа 2018 (Пронькина Татьяна)
104
103
103
101
100
98
96
94
90
Популярное за неделю
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
96
95
93
ГРУСТЬ 8 сентября 2018 (Елена Бурханова)
90
88
82
81
79
78
70
69
67
67
КРИНИЦА 18 сентября 2018 (Юрий Веригин)
64
62
59
52
48
41
Популярное за 24 часа
33
24
19
16
15
14
Гармония Вчера в 15:36 (Сергей Гридин)
13
Мотылек Вчера в 18:47 (Анна Захарова)
11
11
Туман... Вчера в 13:40 (Елена Нацаренус)
10
Осенняя пора Вчера в 23:42 (Аида Бекеш)
9
9
8
7
7
6
6
6
5
4
4
4
3
3
2