ШАНТАЖ

26 сентября 2014 - Лев Казанцев-Куртен
 




Я лежал, вытянувшись возле Любы. Она ещё пребывала в нирване. 
Я смотрел на её ровный живот, на шелковистые волосы её лона и боялся пошевельнуться и нарушить её сладостный покой. Однажды, в самом начале нашего романа, она призналась, что такого улётного оргазма, как со мной, она никогда не испытывала. Да и кто мог дать ей то, что даю я? Те, не знающие женщин юнцы, тёршие её в подворотнях да в кустах, или грубиян Генка, сожительствующий с нею?
Люба мне нравилась, как вообще нравятся мне умеренно упитанные женщины с тонкой талией, пышной грудью и широкой попой. И ещё, Люба пахла. Это был приятный, волнующий запах молодой женщины, не подавляемый никаким парфюмом. Трудно подыскать слово, определяющее этот запах.
Я смотрел на Любино лицо, спокойное, отрешённое, далёкое от меня и от всех земных забот. Я знал, что пройдёт ещё несколько томительных минут, когда она откроет свои тёмно-голубые глаза, и взгляд их будет некоторое время неустойчив и незряч, как у новорожденного младенца. А когда она будет способна видеть и увидит моё лицо, то улыбнётся счастливой улыбкой женщины, познавшей нечто недоступное для меня, мужчины и скажет: "Здравствуй, милый". Она произнесёт это так, будто мы не виделись с нею неделю или месяц.

- Здравствуй, милый, - сказала мне Люба.
Лицо девушки светилось радостью еще не окончившегося блаженства. Люба провела тёплой, влажной ладошкой по моему лицу.
- Как хорошо, мой сладенький... А тебе было хорошо?
Она спрашивает меня об этом каждый раз, и всякий раз в её голосе слышится беспокойство:
ей хочется, чтобы и мне было также кайфово, как и ей. Но мне такой силы блаженство недоступно. Для меня это только выброс спермы, облегчение тестикул. Однако я улыбаюсь и отвечаю:
- О, на большой!

Как была поражена Люба, когда я, впервые уложив её на постель, начал играть прелюдию.
С каким старанием я перебирал руками и губами каждую клеточку её восхитительного тела. Я ещё не добрался до интимных частей её тела, а она уже опьянела от блаженства.

Разве может понять женщина, та же Люба, для чего создан мужчина? Да для них, женщин, ради их услады, даруемой им Природой за все мучения и страдания во имя исполнения ими главного их предназначения - рождения детей. Мужчина - интстумент, и только.

Но Люба благодарна мне, и с меня довольно. Взгляд её сделался осмысленным. Она прижалась ко мне, глядя снизу вверх блестящими глазами. Так мы лежали молча, нежно лаская друг друга.

Через полчаса она поднялась и стала одеваться, чтобы уйти от меня к своему сожителю. Она его не любит и боится из-за его жестокого нрава и неуёмной силы. Она опасается, чтобы этот бугай не узнал о нашем романе. Я тоже не горел желанием с ним встретиться.
Проводив Любу, я сел за ноутбук, чтобы отбухать очередную статейку в нашу задрипанную газетёнку, дышащую на ладан.

- Что случилось? - спросил я Любу, когда она, придя ко мне через три дня, стянула с себя платье, под которым больше ничего не было. Стояла такая жара, что любая одежда, укрывающая тело становилась противной. 
На теле Любы светились свежие синяки.
- Он всё узнал, - ответила Люба.
- Кто узнал? Что узнал? - воскликнул я, зная наперёд ответы на мои вопросы.
- Генка. Я во сне звала тебя, называла твоё имя. Он разбудил меня и начал допытываться.
Я боялась, что он убьёт меня.
- И что?
- Я призналась, что у меня есть мужчина. Назвала тебя.
- И что, он сейчас стоит за дверью?
Я мотрел на голую Любу, но вид её сегодня меня не возбуждал.
- Нет, сюда он не придёт. Я сказала, что мы встречаемся на разных съёмных квартирах. Я дала ему адрес твоей работы.
- Он намеревается мне начистить харю?
- Нет. Он сейчас на мели. Ему нужны деньги.
- И много?
- Пять тысяч его удовлетворили бы. Долларов.
- А они у меня есть, башли? 
- Тогда он тебя просто убьёт, - спокойно ответила Люба. - Но ты можешь занять и решить дело миром.
На этот раз я не старался удовлетворить Любу и трахнул её по-рабоче-крестьянски.
- Прости, дорогая, - сказал я, кончив и свалившись с неё на сбитую простыню.

- Деньги... Хотел бы я ощутить в своём кармане лопатник, набитый "зелёными". Но у меня не было даже кошелька. За ненадобностью. Я был слишком неудобным журналюгой, имеющим своё мнение и не желающим подстраиваться под мнение и точки зрения редакторов и владельцев газет.
- Своя точка зрение, своё мнение рядового журналиста ничего не стоит, - как-то сказал мне мой бывший сокурсник и бывший собутыльник Мишка. Он ушёл в гламурные писаки и стал даже редактором отдела в толстом глянцевом журнале для идиотов и идиоток. Темами его писаний были звёзды шоу-бизнеса.
- Публика о нашей жопсе хочет знать всё, - сказал Мишка. - Иди ко мне. Я для тебя сделаю колонку. 
Но писать о том, кто кому наставил рога, какая поп-дива ходит без трусиков и чем занимается тот или иной поп-идол в своём загородном доме-замке мне не хотелось.
- Ну и сиди голодный, - усмехнулся Мишка. - А надумаешь, приходи, помогу.

А наша газетка доживала последние дни. Хозяину, ставшему мэром города, больше не было нужды тратиться на газету и разыгрывать из себя правдолюбца.
- Зачем бросать в речку корм, когда рыбалка закончилась? - сказал он нашему редактору Рогову. - Наступит новый сезон, тогда и начнём снова прикармливать наших карасей.

Я неспеша собирал свои вещи, что-то пихая в полиэтиленовый мешок для мусора, что-то в сумку. Рогов с утра отбыл в типографию, где печатался завершающий номер нашей сдохшей газеты, которая должна была выйти в траурной рамке и с некрологом о себе самой, безвременно умершей.
Я радовался тому, что завтра меня здесь не будет, что Генке, Любиному сожителю, скажут: был такой, да сплыл. А любовницу можно и поменять. Хотя и Люба мне ещё не приелась.
Я был готов покинуть полуторагодичное обиталище правды, как открылась дверь и в мою каморку вошёл детина под два метра ростом, но с маленькой головкой. Он опустился на стул перед моим столом. 
- Это и есть редакция "Народной правды"? - спросил он.
Я посмотрел на его лицо, лицо человека явно не обременённого мыслями. Только в маленьких его глазках застыла неуёмная злость. Он не походил на человека что-либо пишущего и даже читающего. Сердце у меня содрогнулось: Генка. Не успел...
Собрав в кулак всю волю, я ответил:
- Она самая.
- Хм, не думал, что газета может находиться в таком...
Он замолчал, не зная, как обозвать наш бывший общественный сортир, переделанный в поганый офис. Зато арендная плата божеская.
Я пожал плечами и ответил:
- А в каком месте может находиться ещё народная правда, как не в бывшем сортире?
- Да, в детстве я забегал сюда поссать, - сказал детина и разочаровано протянул: - М-да, бабками у вас здесь не пахнет... Скорее говном...
- Так вы от Любы, - вырвалось у меня.
- От неё, - ответил Генка. - Ты мою бабу трахал? Трахал. Она мне всё рассказала. А платить кто будет?
Он сплюнул на пол и поднялся со стула. 
- И сколько я должен заплатить?
- Хотел взять с тебя пять, но, так и быть, гони три тысячи баксов, и мы квиты. Хрен с тебя больше возьмёшь...
Я хотел ему сказать, что и трёх тысяч он с меня не поимеет, но ответил:
- Приходи через три дня к памятнику Пушкину. Я буду тебя ждать там.
- С деньгами?
- С ними.

Мишка на мою просьбу откликнулся моментально и не требуя объяснений, зачем мне вдруг понадобилась такая сумма. Он только пожевал губами и, отсчитывая "зелёненькие" сотки, сказал:
- Отработаешь. За тобой колонка в нашем журнале. Ну, и что-нибудь будешь ещё там кропать по мелочи, золотое ты наше перо.

На встречу вместо Генки пришла Люба. Она без всякого смущения подошла ко мне и поцеловала.
- Тебя прислал твой хмырь? - спросил я.
- А ты достал бабки? - спросила Люба.
- Мы не с тобой договаривались.
- Генка вывихнул ногу. Лежит дома, - ответила Люба. 
Я достал из кармана пакет с деньгами и протянул его Любе.
- Пересчитывать будешь?
Люба покачала головой.
- Нет, не буду. Я тебе верю. Ты не умеешь обманывать...
Она снова ткнулась губами в мою щёку и сказала:
- Пока, милый
Я смотрел ей вслед, на её покачивающуюся попку.
- А не сама ли она развела меня на бабки? - вдруг мелькнула у меня в голове мысль.

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0241656

от 26 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0241656 выдан для произведения:
 




Я лежал, вытянувшись возле Любы. Она ещё пребывала в нирване. 
Я смотрел на её ровный живот, на шелковистые волосы её лона и боялся пошевельнуться и нарушить её сладостный покой. Однажды, в самом начале нашего романа, она призналась, что такого улётного оргазма, как со мной, она никогда не испытывала. Да и кто мог дать ей то, что даю я? Те, не знающие женщин юнцы, тёршие её в подворотнях да в кустах, или грубиян Генка, сожительствующий с нею?
Люба мне нравилась, как вообще нравятся мне умеренно упитанные женщины с тонкой талией, пышной грудью и широкой попой. И ещё, Люба пахла. Это был приятный, волнующий запах молодой женщины, не подавляемый никаким парфюмом. Трудно подыскать слово, определяющее этот запах.
Я смотрел на Любино лицо, спокойное, отрешённое, далёкое от меня и от всех земных забот. Я знал, что пройдёт ещё несколько томительных минут, когда она откроет свои тёмно-голубые глаза, и взгляд их будет некоторое время неустойчив и незряч, как у новорожденного младенца. А когда она будет способна видеть и увидит моё лицо, то улыбнётся счастливой улыбкой женщины, познавшей нечто недоступное для меня, мужчины и скажет: "Здравствуй, милый". Она произнесёт это так, будто мы не виделись с нею неделю или месяц.

- Здравствуй, милый, - сказала мне Люба.
Лицо девушки светилось радостью еще не окончившегося блаженства. Люба провела тёплой, влажной ладошкой по моему лицу.
- Как хорошо, мой сладенький... А тебе было хорошо?
Она спрашивает меня об этом каждый раз, и всякий раз в её голосе слышится беспокойство:
ей хочется, чтобы и мне было также кайфово, как и ей. Но мне такой силы блаженство недоступно. Для меня это только выброс спермы, облегчение тестикул. Однако я улыбаюсь и отвечаю:
- О, на большой!

Как была поражена Люба, когда я, впервые уложив её на постель, начал играть прелюдию.
С каким старанием я перебирал руками и губами каждую клеточку её восхитительного тела. Я ещё не добрался до интимных частей её тела, а она уже опьянела от блаженства.

Разве может понять женщина, та же Люба, для чего создан мужчина? Да для них, женщин, ради их услады, даруемой им Природой за все мучения и страдания во имя исполнения ими главного их предназначения - рождения детей. Мужчина - интстумент, и только.

Но Люба благодарна мне, и с меня довольно. Взгляд её сделался осмысленным. Она прижалась ко мне, глядя снизу вверх блестящими глазами. Так мы лежали молча, нежно лаская друг друга.

Через полчаса она поднялась и стала одеваться, чтобы уйти от меня к своему сожителю. Она его не любит и боится из-за его жестокого нрава и неуёмной силы. Она опасается, чтобы этот бугай не узнал о нашем романе. Я тоже не горел желанием с ним встретиться.
Проводив Любу, я сел за ноутбук, чтобы отбухать очередную статейку в нашу задрипанную газетёнку, дышащую на ладан.

- Что случилось? - спросил я Любу, когда она, придя ко мне через три дня, стянула с себя платье, под которым больше ничего не было. Стояла такая жара, что любая одежда, укрывающая тело становилась противной. 
На теле Любы светились свежие синяки.
- Он всё узнал, - ответила Люба.
- Кто узнал? Что узнал? - воскликнул я, зная наперёд ответы на мои вопросы.
- Генка. Я во сне звала тебя, называла твоё имя. Он разбудил меня и начал допытываться.
Я боялась, что он убьёт меня.
- И что?
- Я призналась, что у меня есть мужчина. Назвала тебя.
- И что, он сейчас стоит за дверью?
Я мотрел на голую Любу, но вид её сегодня меня не возбуждал.
- Нет, сюда он не придёт. Я сказала, что мы встречаемся на разных съёмных квартирах. Я дала ему адрес твоей работы.
- Он намеревается мне начистить харю?
- Нет. Он сейчас на мели. Ему нужны деньги.
- И много?
- Пять тысяч его удовлетворили бы. Долларов.
- А они у меня есть, башли? 
- Тогда он тебя просто убьёт, - спокойно ответила Люба. - Но ты можешь занять и решить дело миром.
На этот раз я не старался удовлетворить Любу и трахнул её по-рабоче-крестьянски.
- Прости, дорогая, - сказал я, кончив и свалившись с неё на сбитую простыню.

- Деньги... Хотел бы я ощутить в своём кармане лопатник, набитый "зелёными". Но у меня не было даже кошелька. За ненадобностью. Я был слишком неудобным журналюгой, имеющим своё мнение и не желающим подстраиваться под мнение и точки зрения редакторов и владельцев газет.
- Своя точка зрение, своё мнение рядового журналиста ничего не стоит, - как-то сказал мне мой бывший сокурсник и бывший собутыльник Мишка. Он ушёл в гламурные писаки и стал даже редактором отдела в толстом глянцевом журнале для идиотов и идиоток. Темами его писаний были звёзды шоу-бизнеса.
- Публика о нашей жопсе хочет знать всё, - сказал Мишка. - Иди ко мне. Я для тебя сделаю колонку. 
Но писать о том, кто кому наставил рога, какая поп-дива ходит без трусиков и чем занимается тот или иной поп-идол в своём загородном доме-замке мне не хотелось.
- Ну и сиди голодный, - усмехнулся Мишка. - А надумаешь, приходи, помогу.

А наша газетка доживала последние дни. Хозяину, ставшему мэром города, больше не было нужды тратиться на газету и разыгрывать из себя правдолюбца.
- Зачем бросать в речку корм, когда рыбалка закончилась? - сказал он нашему редактору Рогову. - Наступит новый сезон, тогда и начнём снова прикармливать наших карасей.

Я неспеша собирал свои вещи, что-то пихая в полиэтиленовый мешок для мусора, что-то в сумку. Рогов с утра отбыл в типографию, где печатался завершающий номер нашей сдохшей газеты, которая должна была выйти в траурной рамке и с некрологом о себе самой, безвременно умершей.
Я радовался тому, что завтра меня здесь не будет, что Генке, Любиному сожителю, скажут: был такой, да сплыл. А любовницу можно и поменять. Хотя и Люба мне ещё не приелась.
Я был готов покинуть полуторагодичное обиталище правды, как открылась дверь и в мою каморку вошёл детина под два метра ростом, но с маленькой головкой. Он опустился на стул перед моим столом. 
- Это и есть редакция "Народной правды"? - спросил он.
Я посмотрел на его лицо, лицо человека явно не обременённого мыслями. Только в маленьких его глазках застыла неуёмная злость. Он не походил на человека что-либо пишущего и даже читающего. Сердце у меня содрогнулось: Генка. Не успел...
Собрав в кулак всю волю, я ответил:
- Она самая.
- Хм, не думал, что газета может находиться в таком...
Он замолчал, не зная, как обозвать наш бывший общественный сортир, переделанный в поганый офис. Зато арендная плата божеская.
Я пожал плечами и ответил:
- А в каком месте может находиться ещё народная правда, как не в бывшем сортире?
- Да, в детстве я забегал сюда поссать, - сказал детина и разочаровано протянул: - М-да, бабками у вас здесь не пахнет... Скорее говном...
- Так вы от Любы, - вырвалось у меня.
- От неё, - ответил Генка. - Ты мою бабу трахал? Трахал. Она мне всё рассказала. А платить кто будет?
Он сплюнул на пол и поднялся со стула. 
- И сколько я должен заплатить?
- Хотел взять с тебя пять, но, так и быть, гони три тысячи баксов, и мы квиты. Хрен с тебя больше возьмёшь...
Я хотел ему сказать, что и трёх тысяч он с меня не поимеет, но ответил:
- Приходи через три дня к памятнику Пушкину. Я буду тебя ждать там.
- С деньгами?
- С ними.

Мишка на мою просьбу откликнулся моментально и не требуя объяснений, зачем мне вдруг понадобилась такая сумма. Он только пожевал губами и, отсчитывая "зелёненькие" сотки, сказал:
- Отработаешь. За тобой колонка в нашем журнале. Ну, и что-нибудь будешь ещё там кропать по мелочи, золотое ты наше перо.

На встречу вместо Генки пришла Люба. Она без всякого смущения подошла ко мне и поцеловала.
- Тебя прислал твой хмырь? - спросил я.
- А ты достал бабки? - спросила Люба.
- Мы не с тобой договаривались.
- Генка вывихнул ногу. Лежит дома, - ответила Люба. 
Я достал из кармана пакет с деньгами и протянул его Любе.
- Пересчитывать будешь?
Люба покачала головой.
- Нет, не буду. Я тебе верю. Ты не умеешь обманывать...
Она снова ткнулась губами в мою щёку и сказала:
- Пока, милый
Я смотрел ей вслед, на её покачивающуюся попку.
- А не сама ли она развела меня на бабки? - вдруг мелькнула у меня в голове мысль.

Рейтинг: +2 256 просмотров
Комментарии (1)
Лариса Киселева # 29 сентября 2014 в 13:56 +2
Перед последней фразой Вашего рассказа я тоже так подумала...))) Рассказ мне понравился . Хорошо написан. ))) big_smiles_138 sad

 

Популярная проза за месяц
98
81
77
75
70
67
66
62
58
56
56
54
54
54
52
51
49
49
48
48
47
47
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
38
37
35
30