ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Шанс, глава 3

Шанс, глава 3

article191099.jpg

Ты

 

            А потом я встретила тебя. Ты был взрослым, умным и красивым, и тебе очень шла офицерская форма. Мы гуляли по набережной, кормили с руки птиц. И однажды ты сделал мне предложение. Мне нравился запах твоего одеколона и стрелочки на брюках. Но дома меня ждала парализованная мама. В маленькой темной комнатушке пахло плесенью, болезнью и нищетой. Я стеснялась всего этого. И к тому же боялась выходить замуж. Боялась еще по-детски. Но ты сказал, что маму мы заберем к себе и что ты хочешь с ней познакомиться.

            Я раскрыла окно и дверь - как могла, проветрила комнату, перемыла и перестирала все, что в ней находилось. Переодела маму, повязала ей красивый, почти новый платок.

            Ты пришел и улыбнулся маме. И сел пить чай. Ты сидел вполоборота ко мне и к маме и разговаривал с нами обеими. Правда, мама не могла отвечать, но довольно улыбалась в ответ. У мамы давно отнялась речь, она только изредка произносила «вот-вот-вот» – с разными интонациями. Я понимала ее. В этот раз, когда ты ушел, мамино «вот-вот-вот» означало: «Он хороший. Выходи за него».

            И я вышла за тебя…

            Помнишь нашу первую брачную ночь? Смеешься?.. Да, пожалуй, это было забавно.

 Меня, выросшую в труде и заботах, не волновал вопрос взаимоотношения полов. Девочки тогда, кажется, вообще созревали позже. А я, к тому же, была диковата и чересчур стеснительна. Да и некому было «просвещать» меня.

            Сначала я не хотела ложиться с тобой в одну постель. Полночи ты уговаривал меня, как будто укладывал спать ребенка. Потом бросил себе подушку и цветастое покрывало на топчан в коридоре и велел закрыться из комнаты – чтобы не боялась.

            Наутро мама сердито проворчала «вот-вот-вот» – и, наверное, покрутила бы пальцем у виска, если бы могла…

            Пришлось на следующую ночь лечь с тобой вместе. Кажется, я не сомкнула глаз – все боялась, что со мной приключится страшный стыд. Ты гладил меня по голове, тяжело дышал и громко сглатывал. Утром ты ушел на службу, а я провалилась в тяжелый душный сон.

            Не знаю, сколько ночей прошло в молчаливой влажной борьбе мужской страсти и девчачьей наивной робости… Но однажды ты сказал:

            - Зоя, так больше не может продолжаться. Пойми, каждая ночь для меня пытка. Я люблю тебя, ты моя жена. Если я противен тебе, так и скажи. Еще не поздно все исправить. Я останусь другом тебе и Тамаре Матвеевне. Буду помогать вам. Но…

            - Нет, что ты! – испугалась я и покраснела.

            «Как объяснить ему, что он самый умный, красивый и сильный… И от него так пахнет – непривычно и хорошо… И я хочу позволить ему все, что он захочет, но мне так страшно и стыдно…»

            Я ничего этого тебе не сказала, а прошептала только:

            - Я больше не буду…

            Ты засмеялся. Засверкали твои белые зубы. У тебя ведь удивительно белые зубы. Ты знаешь об этом?..

            Я помню, как ты схватил меня на руки и закружил по комнате, а потом уронил на кровать. А я закрыла глаза и не видела больше ничего. Наверное, поэтому в памяти от этой ночи осталась только твоя белозубая улыбка…

            Утром мне было стыдно. Я повязала платок, почти опустив его на глаза, и старалась не смотреть на тебя.

            Мама лежала в своем закутке успокоенная и мирно ворковала: «вот-вот-вот».

            …Мы хорошо жили с тобой. В подмосковных Люберцах, потом где-то на юге. На юге недолго, кажется, пару месяцев. Там я зачала своего первенца. Ты помнишь нашего Минечку? Я назвала его в честь любимого брата. Зря, наверное. Старший Дмитрий уехал из дома совсем молодым и не вернулся. А младший и вовсе прожил четыре месяца. Тогда младенцы часто умирали. Моя мать похоронила то ли пятерых, то ли шестерых… Я даже точно не знаю. Они почти не вспоминала о них. Смирилась и я со смертью первенца. Тем более что очень скоро Бог подарил нам второго сына. Не знаю, почему я назвала его Леонидом. Только когда получили метрики, поняла, что это тоже имя брата…

            То ли между первыми и вторыми родами прошло слишком мало времени, то ли по каким-то другим, неведомым нам причинам, я заболела. Долго терпела изматывающую боль в животе, скрывала от тебя свою хворь, надеясь, что все как-нибудь само пройдет. Очень боялась, что положат в больницу. Это естественно для молодой матери. Ленечка ведь был таким маленьким и беспомощным! Но, кажется, я боялась больницы не только из-за Ленечки. Было какое-то предчувствие. А может, это сейчас так кажется. Я стирала пеленки, зажмуриваясь от боли и обливаясь липким потом. И все же слегла, все тело горело как в огне.

            Болезнь не прошла сама собой. Я попала в больницу  уже практически в бессознательном состоянии. Твоя тетка забрала к себе маленького Леню.

            Я иногда думаю: что было бы, если бы сын остался с тобой?…

            Мне сделали операцию, после которой на животе остался страшный шов. Но, видимо, слишком поздно. У меня начался сепсис, и врачи вскоре перестали бороться за мою жизнь. Я, конечно, ничего этого не знала. Почти не помню себя в это время. Периодически сознание прояснялось, но картинки реальной жизни и тяжелые болезненные видения так сложно перепутывались в моей голове, что я не чувствовала течения времени и не помнила об оставленном крошечном сыне и любимом муже. Я вообще почти не существовала.

            Но однажды в сизом полумраке – видимо, на рассвете – я ясно увидела в ногах у себя сидящего белобородого старца. Не знаю, были ли открыты мои глаза, или все это мне привиделось.

            Старец смотрел на меня своими добрыми и спокойными глазами, и голос его звучал как будто в моей собственной голове: «Встань, красавица, и молись!»

            Вот, кажется, и все. Во всяком случае, я больше ничего не помню. Старец исчез…

            Видимо, я издала какой-то звук. Меня окружили люди, я попросила поднять меня, посадить. Язык не слушался, но как-то все-таки меня поняли.

            Я сидела в кровати, обложенная подушками, и обливалась слезами. Как молиться, я не знала, Комсомолка была, ходила иконы жечь. В общем, нагрешила порядочно… Откуда ж тут молитвы! Сидела и шептала спекшимися губами: «Господи! Господи!» И плакала. Слезы лились как будто сами. Удивительно, сколько их во мне накопилось…

            Потом врач сказал, что этой ночью произошел кризис – и я неожиданно для всех пошла на поправку.

            А бабульки в палате по моим описаниям определили, что той ночью меня посетил Николай-Чудотворец.

            Вот так, мой милый, а ты этого и не знал. Я не успела тебе тогда рассказать.

            Вернувшись домой, я застала тебя с Клавдией. Все было настолько очевидно, что ты не стал оправдываться. И в то же время происходящее казалось неправдоподобным. Такого просто не могло быть! Ведь мы так хорошо жили, так любили друг друга. Ты был самым лучшим, самым нежным, единственным. А я столько пережила за последнее время! Разве возможно перенести еще и это? Оказалось – можно…

 Помнишь, как ты валялся в ногах, вымаливая прощение? Помнишь, конечно. А я всю жизнь стараюсь забыть. И все думаю: что было бы, если бы сын остался с тобой?.. Может быть, Клавдия постеснялась бы. Я ведь знаю, она давно на тебя глаз положила. И, конечно, воспользовалась моим отсутствием. Может, надеялась, что я и вовсе не вернусь…

            Спустя годы, я рассказывала подруге, как резанула тебе: «Хуже, но не ты!», как проплакала две недели и вычеркнула тебя из своей жизни. С гордостью рассказывала. Мол, вот я какая, сильная, волевая! Все мне нипочем! С того света выкарабкалась и мужа за измену не простила – как в ногах ни ползал!

            Конечно, сильная. Будешь тут сильной.

            Но долго еще я спрашивала себя: может быть, все было бы по-другому, если бы тетка не забрала сына?.. Или в жизни не бывает случайностей?

 

© Copyright: Элина Маркова-Новгородцева, 2014

Регистрационный номер №0191099

от 14 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0191099 выдан для произведения:

Ты

 

            А потом я встретила тебя. Ты был взрослым, умным и красивым, и тебе очень шла офицерская форма. Мы гуляли по набережной, кормили с руки птиц. И однажды ты сделал мне предложение. Мне нравился запах твоего одеколона и стрелочки на брюках. Но дома меня ждала парализованная мама. В маленькой темной комнатушке пахло плесенью, болезнью и нищетой. Я стеснялась всего этого. И к тому же боялась выходить замуж. Боялась еще по-детски. Но ты сказал, что маму мы заберем к себе и что ты хочешь с ней познакомиться.

            Я раскрыла окно и дверь - как могла, проветрила комнату, перемыла и перестирала все, что в ней находилось. Переодела маму, повязала ей красивый, почти новый платок.

            Ты пришел и улыбнулся маме. И сел пить чай. Ты сидел вполоборота ко мне и к маме и разговаривал с нами обеими. Правда, мама не могла отвечать, но довольно улыбалась в ответ. У мамы давно отнялась речь, она только изредка произносила «вот-вот-вот» – с разными интонациями. Я понимала ее. В этот раз, когда ты ушел, мамино «вот-вот-вот» означало: «Он хороший. Выходи за него».

            И я вышла за тебя…

            Помнишь нашу первую брачную ночь? Смеешься?.. Да, пожалуй, это было забавно.

 Меня, выросшую в труде и заботах, не волновал вопрос взаимоотношения полов. Девочки тогда, кажется, вообще созревали позже. А я, к тому же, была диковата и чересчур стеснительна. Да и некому было «просвещать» меня.

            Сначала я не хотела ложиться с тобой в одну постель. Полночи ты уговаривал меня, как будто укладывал спать ребенка. Потом бросил себе подушку и цветастое покрывало на топчан в коридоре и велел закрыться из комнаты – чтобы не боялась.

            Наутро мама сердито проворчала «вот-вот-вот» – и, наверное, покрутила бы пальцем у виска, если бы могла…

            Пришлось на следующую ночь лечь с тобой вместе. Кажется, я не сомкнула глаз – все боялась, что со мной приключится страшный стыд. Ты гладил меня по голове, тяжело дышал и громко сглатывал. Утром ты ушел на службу, а я провалилась в тяжелый душный сон.

            Не знаю, сколько ночей прошло в молчаливой влажной борьбе мужской страсти и девчачьей наивной робости… Но однажды ты сказал:

            - Зоя, так больше не может продолжаться. Пойми, каждая ночь для меня пытка. Я люблю тебя, ты моя жена. Если я противен тебе, так и скажи. Еще не поздно все исправить. Я останусь другом тебе и Тамаре Матвеевне. Буду помогать вам. Но…

            - Нет, что ты! – испугалась я и покраснела.

            «Как объяснить ему, что он самый умный, красивый и сильный… И от него так пахнет – непривычно и хорошо… И я хочу позволить ему все, что он захочет, но мне так страшно и стыдно…»

            Я ничего этого тебе не сказала, а прошептала только:

            - Я больше не буду…

            Ты засмеялся. Засверкали твои белые зубы. У тебя ведь удивительно белые зубы. Ты знаешь об этом?..

            Я помню, как ты схватил меня на руки и закружил по комнате, а потом уронил на кровать. А я закрыла глаза и не видела больше ничего. Наверное, поэтому в памяти от этой ночи осталась только твоя белозубая улыбка…

            Утром мне было стыдно. Я повязала платок, почти опустив его на глаза, и старалась не смотреть на тебя.

            Мама лежала в своем закутке успокоенная и мирно ворковала: «вот-вот-вот».

            …Мы хорошо жили с тобой. В подмосковных Люберцах, потом где-то на юге. На юге недолго, кажется, пару месяцев. Там я зачала своего первенца. Ты помнишь нашего Минечку? Я назвала его в честь любимого брата. Зря, наверное. Старший Дмитрий уехал из дома совсем молодым и не вернулся. А младший и вовсе прожил четыре месяца. Тогда младенцы часто умирали. Моя мать похоронила то ли пятерых, то ли шестерых… Я даже точно не знаю. Они почти не вспоминала о них. Смирилась и я со смертью первенца. Тем более что очень скоро Бог подарил нам второго сына. Не знаю, почему я назвала его Леонидом. Только когда получили метрики, поняла, что это тоже имя брата…

            То ли между первыми и вторыми родами прошло слишком мало времени, то ли по каким-то другим, неведомым нам причинам, я заболела. Долго терпела изматывающую боль в животе, скрывала от тебя свою хворь, надеясь, что все как-нибудь само пройдет. Очень боялась, что положат в больницу. Это естественно для молодой матери. Ленечка ведь был таким маленьким и беспомощным! Но, кажется, я боялась больницы не только из-за Ленечки. Было какое-то предчувствие. А может, это сейчас так кажется. Я стирала пеленки, зажмуриваясь от боли и обливаясь липким потом. И все же слегла, все тело горело как в огне.

            Болезнь не прошла сама собой. Я попала в больницу  уже практически в бессознательном состоянии. Твоя тетка забрала к себе маленького Леню.

            Я иногда думаю: что было бы, если бы сын остался с тобой?…

            Мне сделали операцию, после которой на животе остался страшный шов. Но, видимо, слишком поздно. У меня начался сепсис, и врачи вскоре перестали бороться за мою жизнь. Я, конечно, ничего этого не знала. Почти не помню себя в это время. Периодически сознание прояснялось, но картинки реальной жизни и тяжелые болезненные видения так сложно перепутывались в моей голове, что я не чувствовала течения времени и не помнила об оставленном крошечном сыне и любимом муже. Я вообще почти не существовала.

            Но однажды в сизом полумраке – видимо, на рассвете – я ясно увидела в ногах у себя сидящего белобородого старца. Не знаю, были ли открыты мои глаза, или все это мне привиделось.

            Старец смотрел на меня своими добрыми и спокойными глазами, и голос его звучал как будто в моей собственной голове: «Встань, красавица, и молись!»

            Вот, кажется, и все. Во всяком случае, я больше ничего не помню. Старец исчез…

            Видимо, я издала какой-то звук. Меня окружили люди, я попросила поднять меня, посадить. Язык не слушался, но как-то все-таки меня поняли.

            Я сидела в кровати, обложенная подушками, и обливалась слезами. Как молиться, я не знала, Комсомолка была, ходила иконы жечь. В общем, нагрешила порядочно… Откуда ж тут молитвы! Сидела и шептала спекшимися губами: «Господи! Господи!» И плакала. Слезы лились как будто сами. Удивительно, сколько их во мне накопилось…

            Потом врач сказал, что этой ночью произошел кризис – и я неожиданно для всех пошла на поправку.

            А бабульки в палате по моим описаниям определили, что той ночью меня посетил Николай-Чудотворец.

            Вот так, мой милый, а ты этого и не знал. Я не успела тебе тогда рассказать.

            Вернувшись домой, я застала тебя с Клавдией. Все было настолько очевидно, что ты не стал оправдываться. И в то же время происходящее казалось неправдоподобным. Такого просто не могло быть! Ведь мы так хорошо жили, так любили друг друга. Ты был самым лучшим, самым нежным, единственным. А я столько пережила за последнее время! Разве возможно перенести еще и это? Оказалось – можно…

 Помнишь, как ты валялся в ногах, вымаливая прощение? Помнишь, конечно. А я всю жизнь стараюсь забыть. И все думаю: что было бы, если бы сын остался с тобой?.. Может быть, Клавдия постеснялась бы. Я ведь знаю, она давно на тебя глаз положила. И, конечно, воспользовалась моим отсутствием. Может, надеялась, что я и вовсе не вернусь…

            Спустя годы, я рассказывала подруге, как резанула тебе: «Хуже, но не ты!», как проплакала две недели и вычеркнула тебя из своей жизни. С гордостью рассказывала. Мол, вот я какая, сильная, волевая! Все мне нипочем! С того света выкарабкалась и мужа за измену не простила – как в ногах ни ползал!

            Конечно, сильная. Будешь тут сильной.

            Но долго еще я спрашивала себя: может быть, все было бы по-другому, если бы тетка не забрала сына?.. Или в жизни не бывает случайностей?

 

Рейтинг: +4 213 просмотров
Комментарии (8)
Серов Владимир # 14 февраля 2014 в 22:04 +2
Прекрасно!
Элина Маркова-Новгородцева # 14 февраля 2014 в 23:44 +1
Владимир, спасибо, что читаете! Очень приятна Ваша оценка!
Серов Владимир # 15 февраля 2014 в 22:33 +2
super
Элина Маркова-Новгородцева # 16 февраля 2014 в 00:25 +1
kissfor
Anatoliy Gurkin # 6 августа 2014 в 09:40 +2
Бедная Зоя!
Отличное повествование!
Счастья Вам и творчества!
Элина Маркова-Новгородцева # 6 августа 2014 в 13:00 +1
Анатолий, благодарю Вас. Очень рада!
Людмила Алексеева # 13 января 2015 в 08:40 +1
ВЕЛИКОЛЕПНО!!! super
Элина Маркова-Новгородцева # 13 января 2015 в 19:41 0
СПАСИБО! ura
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
126
122
96
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
92
85
71
64
63
63
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
59
58
57
56
54
54
53
53
51
51
48
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
36