ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Шанс, глава 1

Шанс, глава 1

article190018.jpg

- Хочешь, я расскажу тебе всю свою жизнь?

- Зачем?

- Не знаю. Может быть, тебе будет интересно.

- Разве можно рассказать жизнь?

- Наверное, нет. Но я попробую рассказать, какой она была. Или…

- …какой она тебе казалась?

- Да. Это будет моё впечатление от собственной жизни…

 

«Крымские струки»

 

…Мне кажется, я родилась совсем недавно. Самого начала я, конечно, не помню. Первое, что всплывает в памяти, - ноги над пропастью. Не страшно. И не пропасть это вовсе, а так – крутой берег реки. Обрыв. Сидим, болтаем ногами. Разговариваем, смеемся. Почему-то не боимся, что кто-нибудь подойдет сзади и толкнет. Почему? Наверное, потому что в детстве боишься совсем другого…

… В тот день родители вернулись с ярмарки. Как всегда, привезли много всякой всячины. Все больше по хозяйству. Но и лакомства, конечно. Самое вкусное – «крымские струки». Сладкие, во рту тают. Кажется, ничего вкуснее придумать невозможно. Батя знает, что я люблю, всегда привозит. Вообще-то, они с мамой вместе ездят на ярмарку, но почему-то кажется, что «крымские струки» привозит отец…

Что-то пастух задерживается. Уснул, что ли, где-нибудь под кустом? Мама говорит, Санька – пьяница, того и гляди, коров растеряет. Но больше никто стадо пасти не хочет. У всех хозяйство, дел невпроворот. Вот и у нас тоже: коровы, козы, поросята… Пока всех покормишь да огород польешь – глядишь, и обед: батя идет, а за ним и Минька. Усталые, голодные. У нас ведь своя кроватная мастерская. Раньше Володя с Леней помогали, а теперь женились. Батя им «выделил кусок». Наверное, даже два куска – их же двое… Так они теперь в мастерской не появляются, отцу не помогают. Зато и на обед не приходят. Это хорошо. А то раньше набегаешься с кастрюлями да мисками. Володя пока два раза добавки не попросит, не успокоится. Только и скачи: то в кухню, то в сени! Мама-то от стола не отходит, следит, чтобы папаня не перебрал за обедом… Он может! Раз до того допился, что на спор побрился наголо – даже брови сбрил! Утром глянул в зеркало… и руками со страху замахал:

- Все, Тамара Матвеевна, чертики мерещатся! Видать, белая горячка у меня!

- Да нет, Григорий Яковлевич, это ты собственной рожи испугался.

 Но гляди, сокол, добром твои попойки точно не кончатся…

Они всегда так: Тамара Матвеевна да Григорий Яковлевич…

Батя маманьку побаивается. А мама подсмеивается над ним, перцовкой отпаивает.

            …Да где же Санька-пастух со стадом? Вся улица ждет. Вон Семеновна раскудахталась. Чего причитает! У нее одна корова, а мне-то двух доить. Пока управишься – девчонки расходиться начнут… Хорошо тем, у кого сестры. А у меня одни братья. Да еще и старшие. Не помогут. Важные. Все им подай – принеси. Сейчас только Минька в доме, так еще ничего. А как Володя с Леней в женихах ходили, так спасу не было! Только и дергали: то рубашку погладить, то сапоги принести… А Минька – ничего. Хороший он, добрый и спокойный. Книжки читает. «Учись, говорит, Зоя! Не будешь сама учиться – жизнь силком заставит!» Чудной он, Минька, и говорит все как-то мудрено. И не женится…

            …Слава богу, идут! На соседней улице мычат. Пойти ведро ополоснуть… Уж и темнеет как будто. Скорее бы подоить – и на обрыв! Темнеет… Пока еще до нашего дома дойдут! Мы ведь не в деревне какой-нибудь живем, а в городе, хоть и на окраине. Вон сколько домов! Пойти, что ли, навстречу? Хлеба взять с солью…

            Ну вот, наконец-то! Все дела переделала. А теперь - заветный кулек с «крымскими струками» подмышку – и бегом к реке! Растолкала девчонок, плюхнулась между ними, свесила ноги над обрывом – и только тут перевела дух. Успела! Потихоньку протискиваю руку в завернутый - замятый кулек и медленно погружаю в рот вожделенное лакомство. Сейчас язык почувствует сладость и необыкновенный, на всю жизнь запомнившийся вкус… Почему-то провожу рукой по щеке и дальше, по волосам. Все. Тяжелый день закончился, по телу разливается вечерняя истома…

            Но что это?! Что происходит?! Рот горит, полыхает правая щека, щиплет ухо! Слезы застилают глаза. Ничего не вижу! Горю!

            …Ну, конечно! Второпях я схватила кулек со стручками горького перца. Очень весело! Вот так денек!

            Сквозь горячие слезы проявляется размытая картина мира – мои ноги, болтающиеся над пропастью…

 

© Copyright: Элина Маркова-Новгородцева, 2014

Регистрационный номер №0190018

от 12 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0190018 выдан для произведения:

- Хочешь, я расскажу тебе всю свою жизнь?

- Зачем?

- Не знаю. Может быть, тебе будет интересно.

- Разве можно рассказать жизнь?

- Наверное, нет. Но я попробую рассказать, какой она была. Или…

- …какой она тебе казалась?

- Да. Это будет моё впечатление от собственной жизни…

 

«Крымские струки»

 

…Мне кажется, я родилась совсем недавно. Самого начала я, конечно, не помню. Первое, что всплывает в памяти, - ноги над пропастью. Не страшно. И не пропасть это вовсе, а так – крутой берег реки. Обрыв. Сидим, болтаем ногами. Разговариваем, смеемся. Почему-то не боимся, что кто-нибудь подойдет сзади и толкнет. Почему? Наверное, потому что в детстве боишься совсем другого…

… В тот день родители вернулись с ярмарки. Как всегда, привезли много всякой всячины. Все больше по хозяйству. Но и лакомства, конечно. Самое вкусное – «крымские струки». Сладкие, во рту тают. Кажется, ничего вкуснее придумать невозможно. Батя знает, что я люблю, всегда привозит. Вообще-то, они с мамой вместе ездят на ярмарку, но почему-то кажется, что «крымские струки» привозит отец…

Что-то пастух задерживается. Уснул, что ли, где-нибудь под кустом? Мама говорит, Санька – пьяница, того и гляди, коров растеряет. Но больше никто стадо пасти не хочет. У всех хозяйство, дел невпроворот. Вот и у нас тоже: коровы, козы, поросята… Пока всех покормишь да огород польешь – глядишь, и обед: батя идет, а за ним и Минька. Усталые, голодные. У нас ведь своя кроватная мастерская. Раньше Володя с Леней помогали, а теперь женились. Батя им «выделил кусок». Наверное, даже два куска – их же двое… Так они теперь в мастерской не появляются, отцу не помогают. Зато и на обед не приходят. Это хорошо. А то раньше набегаешься с кастрюлями да мисками. Володя пока два раза добавки не попросит, не успокоится. Только и скачи: то в кухню, то в сени! Мама-то от стола не отходит, следит, чтобы папаня не перебрал за обедом… Он может! Раз до того допился, что на спор побрился наголо – даже брови сбрил! Утром глянул в зеркало… и руками со страху замахал:

- Все, Тамара Матвеевна, чертики мерещатся! Видать, белая горячка у меня!

- Да нет, Григорий Яковлевич, это ты собственной рожи испугался.

 Но гляди, сокол, добром твои попойки точно не кончатся…

Они всегда так: Тамара Матвеевна да Григорий Яковлевич…

Батя маманьку побаивается. А мама подсмеивается над ним, перцовкой отпаивает.

            …Да где же Санька-пастух со стадом? Вся улица ждет. Вон Семеновна раскудахталась. Чего причитает! У нее одна корова, а мне-то двух доить. Пока управишься – девчонки расходиться начнут… Хорошо тем, у кого сестры. А у меня одни братья. Да еще и старшие. Не помогут. Важные. Все им подай – принеси. Сейчас только Минька в доме, так еще ничего. А как Володя с Леней в женихах ходили, так спасу не было! Только и дергали: то рубашку погладить, то сапоги принести… А Минька – ничего. Хороший он, добрый и спокойный. Книжки читает. «Учись, говорит, Зоя! Не будешь сама учиться – жизнь силком заставит!» Чудной он, Минька, и говорит все как-то мудрено. И не женится…

            …Слава богу, идут! На соседней улице мычат. Пойти ведро ополоснуть… Уж и темнеет как будто. Скорее бы подоить – и на обрыв! Темнеет… Пока еще до нашего дома дойдут! Мы ведь не в деревне какой-нибудь живем, а в городе, хоть и на окраине. Вон сколько домов! Пойти, что ли, навстречу? Хлеба взять с солью…

            Ну вот, наконец-то! Все дела переделала. А теперь - заветный кулек с «крымскими струками» подмышку – и бегом к реке! Растолкала девчонок, плюхнулась между ними, свесила ноги над обрывом – и только тут перевела дух. Успела! Потихоньку протискиваю руку в завернутый - замятый кулек и медленно погружаю в рот вожделенное лакомство. Сейчас язык почувствует сладость и необыкновенный, на всю жизнь запомнившийся вкус… Почему-то провожу рукой по щеке и дальше, по волосам. Все. Тяжелый день закончился, по телу разливается вечерняя истома…

            Но что это?! Что происходит?! Рот горит, полыхает правая щека, щиплет ухо! Слезы застилают глаза. Ничего не вижу! Горю!

            …Ну, конечно! Второпях я схватила кулек со стручками горького перца. Очень весело! Вот так денек!

            Сквозь горячие слезы проявляется размытая картина мира – мои ноги, болтающиеся над пропастью…

 

Рейтинг: +7 170 просмотров
Комментарии (6)
Влад Устимов # 22 февраля 2014 в 09:11 +2
Интересная вещь. Добрая и пронизана теплом дорогих сердцу воспоминаний. Понравилась. Особенно: "в детстве боишься совсем другого…". Спасибо. Желаю успехов!
Элина Маркова-Новгородцева # 22 февраля 2014 в 16:06 +1
Спасибо большое за теплые слова! всего доброго!
Anatoliy Gurkin # 24 июля 2014 в 00:25 +2
Интересно – и коровы есть, и город рядом! :)
Понравилось повествование – легко читается, бех заумных слов – как песня: сразу в душу!
Элина Маркова-Новгородцева # 24 июля 2014 в 17:06 +1
Анатолий, рада, что понравилось. Спасибо, что прочли!
Людмила Алексеева # 10 января 2015 в 17:38 +1
ЭЛЯ, МНЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ!!! 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
Элина Маркова-Новгородцева # 12 января 2015 в 23:07 0
Люда, я рада. Спасибо! snegur
 

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
91
86
86
83
79
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
56
53
45
38