ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Родительский день

 

Родительский день

article128422.jpg

 

Александр Сороковик

 

Родительский день

 

С

егодня – родительский день. Ещё его называют – «проводы». Странное название, правда? Таня совершенно не понимает, кто кого провожает и зачем. Ведь умерших давно проводили – когда хоронили. Сейчас их нужно поминать, а провожать-то зачем? Мама пожимает плечами:

- Ну что ты выдумываешь? Так все говорят, проводы – это и есть поминовение.

- А зачем тогда напиваются на могилках, шумят, песни поют?

- Какие ещё песни? Что ты пристала – обычай такой, не нами заведен, не нам его отменять! Помоги лучше сумку собрать!

Таня пожимает плечами, подаёт маме пакеты с едой, посуду. Она очень хочет поехать на могилку к бабушке, посидеть в тишине, поговорить с Бабулей, поплакать. Но – не получится в тишине! Опять будет куча народа, шум, пьянка и объедаловка. Одну её на кладбище не отпускают – ехать далеко, кладбище старое, заросшее, мало ли что! А родители приезжают два раза в год: в августе (у Бабули дни рождения и смерти рядом), и весной, на проводы – бабушка называла это Родительским днём, Радоницей и Тане эти названия нравятся гораздо больше.

Летом приезжают убрать могилки, поправить оградку; водку не пьют, не едят – работают. В оградке, кроме бабушки, лежит ещё  дедушка, его Таня помнит очень смутно; другие родственники, которых она вообще не помнит, они умерли давно. Танюша ездит вместе с родителями, рвёт траву, убирает мусор, и вот, когда всё убрано, наступает самое время  помолчать, тихонечко посидеть на могилке, но…

- Татьяна, что ты расселась, идём домой, вон уже времени сколько! – и, уже папе, - Хорошо поработали, всё убрали, теперь чистенько стало!

- Да, на следующий год, наверное, оградку покрасить надо будет…

- Действительно, пора уже… Таня, ну где ты там? Пошли быстрее!

 

Т

ане – тринадцать. Она высокая, стройная, ещё по-детски угловатая. Несовременная  –  почти все её сверстницы уже округлились, в глазах появился взрослый блеск; походка и манеры, как у зрелых женщин. Что поделаешь - время такое, детей воспитывают не мамы с бабушками, а телевизоры с компьютерами. А там одна песня:  любовь, отношения, искусство соблазнять, конкурсы красоты для шестилетних девочек, бойфренды в подгузниках и всё в таком духе. Сериалы со страстями – вся семья вместе с детьми следит, затаив дыхание: высокие чувства! Дискотеки для школьников: громкая музыка, пульсирующий свет, по-взрослому блестящие глаза.

Ей это неинтересно. Она любит тишину: читать, свернувшись в клубок на диване, рисовать лошадей, писать стихи:

        Ночь за окном, словно мокрая чёрная кошка

Бродит дворами, гуляет сама по себе…

 

Танюша очень скучает по бабушке. Для неё детство – это Бабуля, просто Бабуля, без имени.. Она всегда была с внучкой, читала ей сказки, очень интересно рассказывала о своей молодости, пекла пироги. Только ей были интересны Танины стихи, рассказы о подружках, истории из жизни её кукол. Маму волновала только Танина учёба, оценки, олимпиады… Папа больше возился с Мишкой – наследник же! Нет, родители её любили, покупали хорошие вещи, на тринадцатилетие подарили модный айфон… Но никогда так не понимали..

Уже два года, как Бабули нет, и девочке очень не хватает её тепла. Даже на могилке не посидеть… Вот и сегодня – все суетятся, набивают сумки выпивкой и едой, венками из искусственных цветов. Бабушка ходила на кладбище не на проводы, а в следующий вторник, на Радоницу; говорила, что надо носить живые цветы.. Какое красивое название – Радоница! Вроде идешь к покойным, а радуешься. Это потому, что после Пасхи сразу, а в Пасху всем положено радоваться – и живым и мёртвым! Один раз они ходили с Бабулей на кладбище вдвоём, Танечке тогда исполнилось девять. Как же это было здорово, не сравнить с «проводами»! Они нарвали букетики полевых ромашек, васильков, ещё чего-то пахучего, положили на дедушкину могилку; Бабуля почитала нараспев очень красивое и непонятное – «заупокойные молитвы». Посидели на лавочке, Таня послушала истории про дедушку; попили молока из захваченной с собой бутылки, поели сладкой булочки, насыпали крошек воробьям. Потом бабушка искала могилку какой-то тёти Маруси, боялась, что не найдёт, но нашла! Они постояли и там, наломали немного сирени и пошли домой.

    А

 сегодня – проводы. Приехал толстый, шумный дядя Семён с маленькой, суетливой тётей Светой, все разобрали сумки и потащились к автобусу. Транспорт нынче переполнен. Все с такими же баулами, венками; жара, давка. Чем ближе к кладбищу, тем больше народа. Переругиваются, пыхтят. Наконец-то приехали! На аллеях старого кладбища – столпотворение, бредут с сумками, детьми, венками. Снуют горластые цыгане, требуют подаяния. Играют на перекрёстках музыканты, у ног – раскрытые футляры для денег. Шумно, суетно, безтолково. И вот – пришли! Сложили сумки и баулы, стали расчищать могилки, убирать мусор.

 Подошли ещё родственники, сноровисто завершили уборку, стали вытаскивать из баулов снедь и запотевшие, не успевшие потерять холод, бутылки. Разместили на маленьком столике, выставили одноразовую посуду, налили, выпили. Быстро закончили обязательные «ну, помянем…», «земля пухом», «светлая память».  Бутылки стремительно пустели, заменялись новыми. Разговор пошёл шумный, обыденно-застольный.

Таня уже чуть не плачет. Забыта всеми бабушка, забыты родственники. Хорошо пошла водочка, за ней закуска! Обсудили новую тёти Светину работу, поделились рецептами. Папа с дядей Семёном и другими мужиками говорят про футбол, размахивают руками, лица раскраснелись. Вот-вот затянут песню…Таня отошла в сторонку, спряталась за чей-то памятник. Найти бы сейчас могилку той бабушкиной тёти Маруси; постоять там в тишине, да только где её найти. И тишины сейчас не дождёшься: везде компании, все едят, пьют, галдят.

- Та-аня! Ты куда пропала? Иди сюда,  Та-аня!

Не хочется идти, но надо. Медленно побрела назад, цепляя высокую траву, срывая по пути ромашки, маки, какие-то мелкие цветочки. Подошла к Бабулиной могилке, отодвинула в сторону колючий искусственный венок, положила свой немудрёный букетик. Отошла в сторонку, глядит исподлобья.

- Ну, где ты ходишь? Сядь вон, поешь: мяско тушёное с картошечкой, колбаска такая вкусная… Сырку возьми.

Девочка медленно мотает головой, на глазах закипают слёзы. Как же всё это противно! Мяско, колбаска, сырок… Дядя Семён смотрит осоловелыми глазами, жирные губы блестят на солнце. Тётя Света мелко суетится, что-то накладывает на тарелку для Тани. Папа вообще дремлет, привалившись к оградке.

- Сядь уже, в конце концов, поешь!

- Не хочу.

- Чего ты не хочешь, мяса? Ну, колбасы возьми!

- Ничего не хочу! – срывается на крик Таня, - ни мяса вашего, ни колбасы! Молока хочу с булочкой! Тишины хочу! Радоницу хочу!

- Ты чего это? – папа проснулся, глядит недовольно, - Смотри на неё, тишину ей подавай, а сама разоралась на всю округу! Мала ещё, требования выставлять. Садись и ешь, скоро домой идти… Наливайте, давайте, закусывайте, - это уже взрослым.

Танечка больше не выдерживает, начинает судорожно всхлипывать, безсвязно бормотать сквозь слёзы: «Наливайте, еште, пойте, пляшите…»

Тут уже мама,  наконец, понимает, что дело плохо. Бросается к дочери, обнимает, пытается успокоить. Оборачивается к папе, тревожно говорит:

- Мы возьмём машину, поедем домой, вы тут сами соберитесь. Перегрелась, что-ли на солнце?

Уходя, Таня слышит, как противный дядя Семён говорит жирным голосом:

- Ну что вы хотите, переходный возраст…

 

В

ечер. Уже поздно, надо спать. Таня лежит в своей кровати, под ночником, в руках книжка любимой Тэффи. Но не читается. Она отплакалась, теперь более-менее спокойна. Заходит мама, садится на кровать.

- Ну, как ты, доченька?

- Никак, - Таня пожимает плечами, - спать сейчас лягу.

- Может, принести тебе чего-нибудь? Молочка, печенья?

- Не хочу, мам, спасибо… - она нерешительно посмотрела на маму, - а давай послезавтра сходим к Бабуле? На Радоницу…

- Что ты, доченька? Мы же только сегодня были… Да и работаю я во вторник. Ты вот что, попроси дядю Семёна – у него после обеда время есть, он тебя на машине свозит, если так хочешь.

- Не буду я его просить…

- Значит, плохой дядя Семён, да? – слегка улыбается мама, - А они с тётей Светой три раза звонили, о тебе спрашивали, безпокоятся, не заболела ли?

Танюшка опустила голову, на глазах опять слёзы. Совсем не в этом дело. Просто она ещё подростково, в непримиримом контрасте, не может совместить пьяненького дядю Семёна с лоснящимися губами, шумно пьющего водку на могилке любимой Бабули и того доброго, сильного дядюшку, обнимающего её в день бабушкиной смерти, бормочущего ласковые, утешающие слова. Суетливую тётю Свету с тарелкой в руках и заботливую, славную тётушку, сидящую возле её постели в больнице впеременку с мамой, пока папа (тот самый - дремлющий, привалившись к оградке) мотался по завьюженному городу в поисках дефицитного лекарства. А дядя Семён в это время вёз к ней сквозь пургу именитого профессора.

Мама, кажется, понимает её. Она ласково прижимает дочку к себе и тихо, задумчиво говорит:

-Жил-был один режиссёр. И снимал он чёрно-белые фильмы про коварных разбойников и благородных рыцарей. – она помолчала и ещё тише закончила: - А потом вырос и увидел, что в мире есть ещё очень много других цветов…

Она погасила свет, поцеловала Танюшку и вышла.

…Дорога длинна и извилиста. Едут по ней злые разбойники на чудных белых лошадках; благородные рыцари на хромых несуразных клячах; бредут толстые, неуклюжие  акробаты и мрачные, хмурые клоуны. Впереди долгий путь, и краски ещё только начинают расцвечивать горизонт…

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Александр Сороковик, 2013

Регистрационный номер №0128422

от 5 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0128422 выдан для произведения:

 

Александр Сороковик

 

Родительский день

 

С

егодня – родительский день. Ещё его называют – «проводы». Странное название, правда? Таня совершенно не понимает, кто кого провожает и зачем. Ведь умерших давно проводили – когда хоронили. Сейчас их нужно поминать, а провожать-то зачем? Мама пожимает плечами:

- Ну что ты выдумываешь? Так все говорят, проводы – это и есть поминовение.

- А зачем тогда напиваются на могилках, шумят, песни поют?

- Какие ещё песни? Что ты пристала – обычай такой, не нами заведен, не нам его отменять! Помоги лучше сумку собрать!

Таня пожимает плечами, подаёт маме пакеты с едой, посуду. Она очень хочет поехать на могилку к бабушке, посидеть в тишине, поговорить с Бабулей, поплакать. Но – не получится в тишине! Опять будет куча народа, шум, пьянка и объедаловка. Одну её на кладбище не отпускают – ехать далеко, кладбище старое, заросшее, мало ли что! А родители приезжают два раза в год: в августе (у Бабули дни рождения и смерти рядом), и весной, на проводы – бабушка называла это Родительским днём, Радоницей и Тане эти названия нравятся гораздо больше.

Летом приезжают убрать могилки, поправить оградку; водку не пьют, не едят – работают. В оградке, кроме бабушки, лежит ещё  дедушка, его Таня помнит очень смутно; другие родственники, которых она вообще не помнит, они умерли давно. Танюша ездит вместе с родителями, рвёт траву, убирает мусор, и вот, когда всё убрано, наступает самое время  помолчать, тихонечко посидеть на могилке, но…

- Татьяна, что ты расселась, идём домой, вон уже времени сколько! – и, уже папе, - Хорошо поработали, всё убрали, теперь чистенько стало!

- Да, на следующий год, наверное, оградку покрасить надо будет…

- Действительно, пора уже… Таня, ну где ты там? Пошли быстрее!

 

Т

ане – тринадцать. Она высокая, стройная, ещё по-детски угловатая. Несовременная  –  почти все её сверстницы уже округлились, в глазах появился взрослый блеск; походка и манеры, как у зрелых женщин. Что поделаешь - время такое, детей воспитывают не мамы с бабушками, а телевизоры с компьютерами. А там одна песня:  любовь, отношения, искусство соблазнять, конкурсы красоты для шестилетних девочек, бойфренды в подгузниках и всё в таком духе. Сериалы со страстями – вся семья вместе с детьми следит, затаив дыхание: высокие чувства! Дискотеки для школьников: громкая музыка, пульсирующий свет, по-взрослому блестящие глаза.

Ей это неинтересно. Она любит тишину: читать, свернувшись в клубок на диване, рисовать лошадей, писать стихи:

        Ночь за окном, словно мокрая чёрная кошка

Бродит дворами, гуляет сама по себе…

 

Танюша очень скучает по бабушке. Для неё детство – это Бабуля, просто Бабуля, без имени.. Она всегда была с внучкой, читала ей сказки, очень интересно рассказывала о своей молодости, пекла пироги. Только ей были интересны Танины стихи, рассказы о подружках, истории из жизни её кукол. Маму волновала только Танина учёба, оценки, олимпиады… Папа больше возился с Мишкой – наследник же! Нет, родители её любили, покупали хорошие вещи, на тринадцатилетие подарили модный айфон… Но никогда так не понимали..

Уже два года, как Бабули нет, и девочке очень не хватает её тепла. Даже на могилке не посидеть… Вот и сегодня – все суетятся, набивают сумки выпивкой и едой, венками из искусственных цветов. Бабушка ходила на кладбище не на проводы, а в следующий вторник, на Радоницу; говорила, что надо носить живые цветы.. Какое красивое название – Радоница! Вроде идешь к покойным, а радуешься. Это потому, что после Пасхи сразу, а в Пасху всем положено радоваться – и живым и мёртвым! Один раз они ходили с Бабулей на кладбище вдвоём, Танечке тогда исполнилось девять. Как же это было здорово, не сравнить с «проводами»! Они нарвали букетики полевых ромашек, васильков, ещё чего-то пахучего, положили на дедушкину могилку; Бабуля почитала нараспев очень красивое и непонятное – «заупокойные молитвы». Посидели на лавочке, Таня послушала истории про дедушку; попили молока из захваченной с собой бутылки, поели сладкой булочки, насыпали крошек воробьям. Потом бабушка искала могилку какой-то тёти Маруси, боялась, что не найдёт, но нашла! Они постояли и там, наломали немного сирени и пошли домой.

    А

 сегодня – проводы. Приехал толстый, шумный дядя Семён с маленькой, суетливой тётей Светой, все разобрали сумки и потащились к автобусу. Транспорт нынче переполнен. Все с такими же баулами, венками; жара, давка. Чем ближе к кладбищу, тем больше народа. Переругиваются, пыхтят. Наконец-то приехали! На аллеях старого кладбища – столпотворение, бредут с сумками, детьми, венками. Снуют горластые цыгане, требуют подаяния. Играют на перекрёстках музыканты, у ног – раскрытые футляры для денег. Шумно, суетно, безтолково. И вот – пришли! Сложили сумки и баулы, стали расчищать могилки, убирать мусор.

 Подошли ещё родственники, сноровисто завершили уборку, стали вытаскивать из баулов снедь и запотевшие, не успевшие потерять холод, бутылки. Разместили на маленьком столике, выставили одноразовую посуду, налили, выпили. Быстро закончили обязательные «ну, помянем…», «земля пухом», «светлая память».  Бутылки стремительно пустели, заменялись новыми. Разговор пошёл шумный, обыденно-застольный.

Таня уже чуть не плачет. Забыта всеми бабушка, забыты родственники. Хорошо пошла водочка, за ней закуска! Обсудили новую тёти Светину работу, поделились рецептами. Папа с дядей Семёном и другими мужиками говорят про футбол, размахивают руками, лица раскраснелись. Вот-вот затянут песню…Таня отошла в сторонку, спряталась за чей-то памятник. Найти бы сейчас могилку той бабушкиной тёти Маруси; постоять там в тишине, да только где её найти. И тишины сейчас не дождёшься: везде компании, все едят, пьют, галдят.

- Та-аня! Ты куда пропала? Иди сюда,  Та-аня!

Не хочется идти, но надо. Медленно побрела назад, цепляя высокую траву, срывая по пути ромашки, маки, какие-то мелкие цветочки. Подошла к Бабулиной могилке, отодвинула в сторону колючий искусственный венок, положила свой немудрёный букетик. Отошла в сторонку, глядит исподлобья.

- Ну, где ты ходишь? Сядь вон, поешь: мяско тушёное с картошечкой, колбаска такая вкусная… Сырку возьми.

Девочка медленно мотает головой, на глазах закипают слёзы. Как же всё это противно! Мяско, колбаска, сырок… Дядя Семён смотрит осоловелыми глазами, жирные губы блестят на солнце. Тётя Света мелко суетится, что-то накладывает на тарелку для Тани. Папа вообще дремлет, привалившись к оградке.

- Сядь уже, в конце концов, поешь!

- Не хочу.

- Чего ты не хочешь, мяса? Ну, колбасы возьми!

- Ничего не хочу! – срывается на крик Таня, - ни мяса вашего, ни колбасы! Молока хочу с булочкой! Тишины хочу! Радоницу хочу!

- Ты чего это? – папа проснулся, глядит недовольно, - Смотри на неё, тишину ей подавай, а сама разоралась на всю округу! Мала ещё, требования выставлять. Садись и ешь, скоро домой идти… Наливайте, давайте, закусывайте, - это уже взрослым.

Танечка больше не выдерживает, начинает судорожно всхлипывать, безсвязно бормотать сквозь слёзы: «Наливайте, еште, пойте, пляшите…»

Тут уже мама,  наконец, понимает, что дело плохо. Бросается к дочери, обнимает, пытается успокоить. Оборачивается к папе, тревожно говорит:

- Мы возьмём машину, поедем домой, вы тут сами соберитесь. Перегрелась, что-ли на солнце?

Уходя, Таня слышит, как противный дядя Семён говорит жирным голосом:

- Ну что вы хотите, переходный возраст…

 

В

ечер. Уже поздно, надо спать. Таня лежит в своей кровати, под ночником, в руках книжка любимой Тэффи. Но не читается. Она отплакалась, теперь более-менее спокойна. Заходит мама, садится на кровать.

- Ну, как ты, доченька?

- Никак, - Таня пожимает плечами, - спать сейчас лягу.

- Может, принести тебе чего-нибудь? Молочка, печенья?

- Не хочу, мам, спасибо… - она нерешительно посмотрела на маму, - а давай послезавтра сходим к Бабуле? На Радоницу…

- Что ты, доченька? Мы же только сегодня были… Да и работаю я во вторник. Ты вот что, попроси дядю Семёна – у него после обеда время есть, он тебя на машине свозит, если так хочешь.

- Не буду я его просить…

- Значит, плохой дядя Семён, да? – слегка улыбается мама, - А они с тётей Светой три раза звонили, о тебе спрашивали, безпокоятся, не заболела ли?

Танюшка опустила голову, на глазах опять слёзы. Совсем не в этом дело. Просто она ещё подростково, в непримиримом контрасте, не может совместить пьяненького дядю Семёна с лоснящимися губами, шумно пьющего водку на могилке любимой Бабули и того доброго, сильного дядюшку, обнимающего её в день бабушкиной смерти, бормочущего ласковые, утешающие слова. Суетливую тётю Свету с тарелкой в руках и заботливую, славную тётушку, сидящую возле её постели в больнице впеременку с мамой, пока папа (тот самый - дремлющий, привалившись к оградке) мотался по завьюженному городу в поисках дефицитного лекарства. А дядя Семён в это время вёз к ней сквозь пургу именитого профессора.

Мама, кажется, понимает её. Она ласково прижимает дочку к себе и тихо, задумчиво говорит:

-Жил-был один режиссёр. И снимал он чёрно-белые фильмы про коварных разбойников и благородных рыцарей. – она помолчала и ещё тише закончила: - А потом вырос и увидел, что в мире есть ещё очень много других цветов…

Она погасила свет, поцеловала Танюшку и вышла.

…Дорога длинна и извилиста. Едут по ней злые разбойники на чудных белых лошадках; благородные рыцари на хромых несуразных клячах; бредут толстые, неуклюжие  акробаты и мрачные, хмурые клоуны. Впереди долгий путь, и краски ещё только начинают расцвечивать горизонт…

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +15 1653 просмотра
Комментарии (32)
Владимир Проскуров # 28 апреля 2013 в 00:33 +1
УХОДЯТ ЛЮДИ

Уходят люди навсегда,
Чтоб человечество плодилось …
Александр Сороковик # 28 апреля 2013 в 17:32 0
И особенно больно, когда уходят любимые люди... Спасибо!
Геннадий Евс # 19 мая 2013 в 10:53 0
50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Александр Сороковик # 19 мая 2013 в 18:18 0
Спасибо!!!
Amalia Eichmann # 10 июня 2013 в 11:49 +1
buket3
В великому сожалению но это так всему еть начало и конц.СПАСИБО
Александр Сороковик # 10 июня 2013 в 14:55 0
Спасибо и вам! Это один из моих самых любимых рассказов.
Тая Кузмина # 10 июня 2013 в 19:48 +1
ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ РАССКАЗ. СПАСИБО ВАМ БОЛЬШОЕ ЗА ТАКУЮ ХОРОШУЮ ПРОЗУ!!!


Александр Сороковик # 10 июня 2013 в 20:40 0
Я очень рад вашей оценке! Благодарю и жду на своих страницах!
Надежда Рыжих # 5 июля 2013 в 19:06 +1
Мы обыденно иной раз относимся, а дети так остро реагируют !
Александр Сороковик # 5 июля 2013 в 21:02 0
Дети гораздо чище и лучше нас, взрослых.Поэтому и реагируют так остро. Спасибо!
Таня Веткина # 11 октября 2013 в 21:44 +1
Классно!!! Ну копия меня! И идея интересная! supersmile
Александр Сороковик # 11 октября 2013 в 22:12 0
Спасибо, Таня! Это ты и есть. Где-то...
Марина Попенова # 21 ноября 2013 в 09:57 +1
Александр, очень трогательный рассказ... СПАСИБО ВАМ!
Александр Сороковик # 21 ноября 2013 в 10:12 0
Спасибо и Вам, Марина! За прочтение, за понимание!
Верещака Мария # 21 ноября 2013 в 14:55 +1
Александр, Вы попытались в своем рассказе раскрыть очень злободневную тему. Выражение памяти о потерянных близких часто стало принимать уродливые формы. Вам удалось не только мастерски раскрыть тему, но и заставить читателя заглянуть в собственную душу и найти в ней отклик на прочитанное. Спасибо!
Александр Сороковик # 21 ноября 2013 в 15:26 0
Благодарю Вас, Мария! Вы верно подметили, про уродливые формы. Танины родители и близкие - неплохие люди, но вот, подвержены этой пагубной традиции...
Денис Маркелов # 21 ноября 2013 в 18:06 +1
Хорошо. Очень гармоничный язык
Александр Сороковик # 21 ноября 2013 в 18:22 0
Спасибо, Денис!
Ольга Кельнер # 21 ноября 2013 в 20:42 0
У вас есть намного более сильные рассказы. Извините, мне не очень.Во -первых ,никогда не видела,что-бы кто-то приходил на кладбище напиться ,и тем более петь песни. Поминают с рюмочкой, это да,но не так.Одиночество в ранней юности, это у всех,и бабушки у всех были, и ушли.Не уловила главного .О чем ? О том,что девочке одиноко? Не трогает,не задевает.Ведь ее все любят и все о ней думают. 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd .Вообщем думаю, Вы можете куда лучше. c0137
Александр Сороковик # 21 ноября 2013 в 20:49 +1
Спасибо, Ольга, за неравнодушие! Может, есть и посильнее, всякому читателю нравится разное, наверное, неинтересно было бы всем восхищаться одними и теми же рассказами. А такие посиделки на "проводы" сам наблюдал неоднократно. До песен, правда, не доходило, но разговоры и шутки - с натуры. Я этот рассказ люблю, у него есть своя аудитория. А лучше... Нет предела совершенству. Буду стараться писать лучше!
С теплом. yesyes
Ольга Кельнер # 22 ноября 2013 в 11:05 0
Спасибо,что правельно поняли и не обиделись.Мне этот рассказ в отличии от других Ваших рассказов, совершенно не понравился,но Вы правы.На вкус и цвет товарища нет. c0137 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Александр Сороковик # 22 ноября 2013 в 11:16 +1
За что же обижаться! Вы меня читаете, это уже здорово! Каждый читатель имеет право на своё мнение. Если есть желание,почитайте мою "Обычную командировку" - рассказ 11 тура Чемпионата, с него только сняли анонимность.
Ольга Кельнер # 23 ноября 2013 в 18:28 +1
Cпасибо обязательно прочту.Должна извиниться перед Вами,вчера поговорила с подругой и узнала,что Вы совершенно правы.На русских кладбищах,пьют,поют и пляшут.Вот такое кощунство,я этого не знала,так как родилась и выросла в огромном городе.Беру свои слова обратно.С уважением. faa725e03e0b653ea1c8bae5da7c497d
Александр Сороковик # 23 ноября 2013 в 19:17 +1
Да, к сожалению, подобные "проводы" - неотъемлемая часть поминовения во многих местах России и Украины....
Марта Шаула # 10 декабря 2013 в 16:04 0
Прочла Ваше повествование и увидела яркую картину Дня поминовения на кладбище. Такое гульбище можно увидеть и на нашем кладбище. И вполне понятна реакция Татьяны на происходящее. Ведь для нее бабушка-это воспоминание о самом святом в ее жизни. Очень правдивый и трогательный рассказ. Жду Вас на своей страничке для прочтения продолжения моей автобиографической повести. 7aa69dac83194fc69a0626e2ebac3057
Александр Сороковик # 10 декабря 2013 в 16:17 0
Я сегодня уже почитал её и написал свои впечатления. Буду ждать продолжения! ura
)) # 16 марта 2015 в 11:38 +1
Прочла. Увиделась девочка, ее восприятие мира, непосредственность и тонкое чувствование. Столько горечи в ее словах и боли.
Спасибо Вам, Александр. Мы тоже к своим стараемся попасть на Радоницу, и именно по той же причине, по какой ходила туда Бабуля. Раньше не было принято таких вот гульбищ на кладбище. Потом много приехало на жительство людей из других областей нашей страны, со своими обычаями. Я была ребенком в шоке от застолий, напоминающих нынешние выезды на природу. Но и местные тоже не отстали, а как же ж...
Вот и ходим на Радоницу. А слово и правда светло-печальное.
Александр Сороковик # 16 марта 2015 в 18:45 +1
Спасибо, Светлана! И мы с девчонками стараемся на Радоницу ходить. Не люблю "проводы", не понимаю. Хотя. вроде ясно, откуда это - воскресенье, никто не работает. Но можно было сохранить традицию - в этот день надо молиться о близких, а не устраивать застолья...
Ивушка # 16 марта 2015 в 18:52 +1
Спасибо,рассказ хороший и мне очень понравился.
Александр Сороковик # 16 марта 2015 в 19:05 +1
И Вам большое спасибо за прочтение и понимание!
RUSLANA # 15 июля 2015 в 11:58 +1
Психологически сильный рассказ! Восприятие имено с точки зрения подростка!!! И там где взрослому может показаться что все в норме, подросток может воспринять именно так!!! c0137 Рассказ очень понравился!!! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Александр Сороковик # 15 июля 2015 в 16:59 0
Большое спасибо за прочтение, понимание и похвалу! Тронут! 9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c