Пустой файл

1 марта 2012 - Альфия Умарова
article31442.jpg

 «Выпь кричала тонко и пронзительно», – написал он и откинулся в кресле. Как на самом деле кричит выпь, он не знал, но фраза эта ему понравилась. Рассказ об охоте на пернатых был «халтуркой». Он взялся за нее из-за безденежья, а дело ни тпру ни ну. Птиц этих он в жизни не видал, стрельбу по животным считал блажью, а на самих убиенных птах ему по большому счету было наплевать.


Свернув застопорившееся на крике выпи описание охоты, он открыл другой файл. Кроме напечатанного посредине крупно и многообещающе – «роман», здесь было пусто. И эта пустота раздражала, как раздражает пустое чрево холодильника – когда есть хочется, а идти в магазин лень.

 

Надо было с чего-то начинать, с первой, запевной строчки, а ее-то как раз и не было.

 

Он хотел закурить, надеясь таким образом настроиться, привлечь Музу ароматом табака. Может, и она неравнодушна к нему, ведь женщина же...


Всем его женщинам нравилось, когда он курил трубку. Как старик Хэм. Он вообще старался ему подражать: обзавелся бородкой, купил трубку и частенько сиживал так – с глубокомысленным видом, словно обдумывая очередной свой опус… Но получалось как-то не слишком похоже. Курить табак после сигарет не было чем-то диковинным и даже нравилось, но растительность на остреньком подбородке и впалых щеках выросла чахлой и редкой и не придавала ему ни мужественности, ни желаемой мудрости его кумира. Так, одна волосатая неопрятность.

 

Не закурил. Зачем обманывать? Да и обманываться... давно уже не мальчик.

 

Курсор на мониторе нетерпеливо пульсировал, словно ждал, когда же человек начнет.

 

Но человек сидел неподвижно. И тоже чего-то ждал. Не озарения. Не удара в темечко кого-то оттуда, свыше. Догадался уже: то самое, свыше, либо сразу есть, либо никогда не придет – жди не жди.

 

Понимание этого шло к нему долго. Встречалось с возмущением, вполне искренним негодованием. Он был уверен, что разговоры про врожденную гениальность, дар свыше – байки. Что его просто еще не оценили, не поняли.

 

У нас ведь памятники ставят после смерти.

 

Когда-то давно, еще в школе, он что называется подавал надежды. Тогда рамки обязательной программы были ему узки, и потому он любил писать сочинения на свободную тему. Тут его полет не был ничем ограничен, и он с упоением фантазировал: то покорял космические дали, то нырял в океанские глубины, то отправлялся на полюс… Учителям казалось, что мальчик неординарен и далеко пойдет.

 

Закончив школу, пару лет пробегал курьером в газете, зарабатывая стаж и понемногу пописывая. Потом – литературный институт, который должен был развить его способности и сделать настоящим писателем. Увы, после третьего курса за систематические прогулы и «хвосты» несостоявшийся гений был отчислен.

 

Но он не огорчился. Какая ерунда – институт, говаривал он приятелям. Чему он может научить?! Настоящий талант не нуждается в огранке, он «блистателен как бриллиант чистой воды».


От этой фразы – про чистоту драгоценного камня – разило шаблонностью, он это понимал, но сравнивать свое дарование с чем-то менее блестящим и ярким не желал.

 

А другие отчего-то не замечали в нем особенных способностей: его взяли лишь внештатным корреспондентом в ту самую газетку, где он начинал курьером.

 

По молодости он еще тщился, пыжился доказать, что остальные – ему не чета. Всё собирался написать что-нибудь этакое эпохальное, что перевернет литературный мир и принесет ему неслыханную славу. Но хотелось есть, и он годами строчил «на потребу». С брезгливостью, снисходительно, будто делая одолжение – нате, читайте, ведь ЭТОГО вы хотели.

Он даже сочинил пару больших вещей. Первая была гремучей смесью фантастики с мистикой, приправленной перчиком сексуальных сцен, вторая – рыцарским романом на современный лад, где кавалеры прекрасных дам с мечом в ножнах разъезжали на… мерседесах и пили кока-колу.

Ни то, ни другое почему-то не напечатали.

 

Однако он продолжал жить в предвкушении: вот-вот откроется ОНО, то самое, заветное. Откроется только ему единственному. И тогда заткнутся все, кто относился к нему презрительно: «Писака!»

 

Но ОНО где-то блуждало, наплевав на его мучительное ожидание. Приходило к другим, озаряло, согревало их в лучах приходившей следом славы, нежило в объятиях приятной известности.

 

Он не завидовал таким обласканным. Подавлял в себе это чувство, считал его примитивным, недостойным себя. Словно жил в каком-то другом, собственном измерении. Ждал настоящего, заслуженного признания. Часто говорил себе: не мелочись! Нет успеха – придет!

 

Гордыня иссушила его.

 

Иногда ему удавалось ненадолго оседлать удачу. Но всякий раз, когда требовалось окончательно покорить эту капризную кобылку – кропотливым изнурительным трудом, – усердия и благоразумия не хватало.

 

Цель, казалось, уже рядом, вот-вот и будет достигнута, приручена, взнуздана. Он начинал нахлестывать бедного Пегаса, погонять, вонзая шпоры нетерпения в его тощие бока. И тот или издыхал, или скидывал неумелого наездника на повороте.

 

И так происходило всегда – за что бы ни брался.

 

Кстати, с женщинами у него происходило то же самое. Понравившуюся даму он предпочитал брать наскоком, скорым штурмом. Звонки, письма, цветы, шампанское – и женщина была его.

 

Быстрая победа некоторое время тешила его самолюбие: он снова доказал себе, что может. Впрочем, эйфория вскоре улетучивалась, виктория теряла свой упоительный вкус. Взятая крепость лишалась привлекательности, преодолевать было нечего, и отношения под тем или иным предлогом прекращались.

 

Годы шли, но озарение так и не пришло. Роман века так и не был им написан. Успех так и не настиг его. Женщина, любимая, желанная, так и не вошла в его дом. Настоящие друзья так и не появились.

 

Всё теперь у него начиналось с «не». Ненаписанный роман, нерожденные дети, несложившаяся семейная жизнь, невыносимая работа…

 

Круг был порочен, а бег по нему давно привычен.

 

Но однажды… ему позвонили (и откуда только узнали номер?!) из известного французского издательства, названия которого он от волнения не разобрал. Сотрудница с симпатичным акцентом сказала, что ее руководство в курсе того, что им написано два романа и что оно заинтересовано в эксклюзивном праве на их публикацию. Так и сказала: «в эксклюзивном праве». И назвала сумму предполагаемого гонорара за каждый. Цифра его потрясла. Он переспросил, решив, что ослышался, – звонили-то издалека, помехи, шум… Нет, не ослышался. Гонорар был о пяти нулях. И не в рублях, конечно, и даже не во франках, а в евро.

 

Если господин писатель согласен, – между тем продолжала француженка, – они готовы прислать условия договора и будут с надеждой ждать его положительного ответа.

 

Ее воркующее «оревуар» и последовавшие за ним гудки прозвучали манящим обещанием дивной жизни, о которой давно мечталось, – в собственной вилле на берегу теплого моря…

 

Вот ОНО, вот, наконец-то! – возликовал «господин писатель», пустился от восторга в пляс, запрыгал и, не удержавшись, упал и… проснулся.

 

Светился экран ноутбука. Файл был по-прежнему пуст... Человек долго сидел молча, без движения, глядя в монитор, где продолжал жить и пульсировать курсор…

© Copyright: Альфия Умарова, 2012

Регистрационный номер №0031442

от 1 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0031442 выдан для произведения:

 «Выпь кричала тонко и пронзительно», – написал он и откинулся в кресле. Как на самом деле кричит выпь, он не знал, но фраза эта ему понравилась. Рассказ об охоте на пернатых был «халтуркой». Он взялся за нее из-за безденежья, а дело ни тпру ни ну. Птиц этих он в жизни не видал, стрельбу по животным считал блажью, а на самих убиенных птах ему по большому счету было наплевать.


Свернув застопорившееся на крике выпи описание охоты, он открыл другой файл. Кроме напечатанного посредине крупно и многообещающе – «роман», здесь было пусто. И эта пустота раздражала, как раздражает пустое чрево холодильника – когда есть хочется, а идти в магазин лень.

Надо было с чего-то начинать, с первой, запевной строчки, а ее-то как раз и не было.

Он хотел закурить, надеясь таким образом настроиться, привлечь Музу ароматом табака. Может, и она неравнодушна к нему, ведь женщина же...


Всем его женщинам нравилось, когда он курил трубку. Как старик Хэм. Он вообще старался ему подражать: обзавелся бородкой, купил трубку и частенько сиживал так – с глубокомысленным видом, словно обдумывая очередной свой опус… Но получалось как-то не слишком похоже. Курить табак после сигарет не было чем-то диковинным и даже нравилось, но растительность на остреньком подбородке и впалых щеках выросла чахлой и редкой и не придавала ему ни мужественности, ни желаемой мудрости его кумира. Так, одна волосатая неопрятность.

Не закурил. Зачем обманывать? Да и обманываться... давно уже не мальчик.

Курсор на мониторе нетерпеливо пульсировал, словно ждал, когда же человек начнет.

 

Но человек сидел неподвижно. И тоже чего-то ждал. Не озарения. Не удара в темечко кого-то оттуда, свыше. Догадался уже: то самое, свыше, либо сразу есть, либо никогда не придет – жди не жди.

Понимание этого шло к нему долго. Встречалось с возмущением, вполне искренним негодованием. Он был уверен, что разговоры про врожденную гениальность, дар свыше – байки. Что его просто еще не оценили, не поняли.

У нас ведь памятники ставят после смерти.

Когда-то давно, еще в школе, он что называется подавал надежды. Тогда рамки обязательной программы были ему узки, и потому он любил писать сочинения на свободную тему. Тут его полет не был ничем ограничен, и он с упоением фантазировал: то покорял космические дали, то нырял в океанские глубины, то отправлялся на полюс… Учителям казалось, что мальчик неординарен и далеко пойдет.

Закончив школу, пару лет пробегал курьером в газете, зарабатывая стаж и понемногу пописывая. Потом – литературный институт, который должен был развить его способности и сделать настоящим писателем. Увы, после третьего курса за систематические прогулы и «хвосты» несостоявшийся гений был отчислен.

Но он не огорчился. Какая ерунда – институт, говаривал он приятелям. Чему он может научить?! Настоящий талант не нуждается в огранке, он «блистателен как бриллиант чистой воды».


От этой фразы – про чистоту драгоценного камня – разило шаблонностью, он это понимал, но сравнивать свое дарование с чем-то менее блестящим и ярким не желал.

А другие отчего-то не замечали в нем особенных способностей: его взяли лишь внештатным корреспондентом в ту самую газетку, где он начинал курьером.

По молодости он еще тщился, пыжился доказать, что остальные – ему не чета. Всё собирался написать что-нибудь этакое эпохальное, что перевернет литературный мир и принесет ему неслыханную славу. Но хотелось есть, и он годами строчил «на потребу». С брезгливостью, снисходительно, будто делая одолжение – нате, читайте, ведь ЭТОГО вы хотели.

Он даже сочинил пару больших вещей. Первая была гремучей смесью фантастики с мистикой, приправленной перчиком сексуальных сцен, вторая – рыцарским романом на современный лад, где кавалеры прекрасных дам с мечом в ножнах разъезжали на… мерседесах и пили кока-колу.

Ни то, ни другое почему-то не напечатали.

Однако он продолжал жить в предвкушении: вот-вот откроется ОНО, то самое, заветное. Откроется только ему единственному. И тогда заткнутся все, кто относился к нему презрительно: «Писака!»

Но ОНО где-то блуждало, наплевав на его мучительное ожидание. Приходило к другим, озаряло, согревало их в лучах приходившей следом славы, нежило в объятиях приятной известности.

Он не завидовал таким обласканным. Подавлял в себе это чувство, считал его примитивным, недостойным себя. Словно жил в каком-то другом, собственном измерении. Ждал настоящего, заслуженного признания. Часто говорил себе: не мелочись! Нет успеха – придет!

Гордыня иссушила его.

Иногда ему удавалось ненадолго оседлать удачу. Но всякий раз, когда требовалось окончательно покорить эту капризную кобылку – кропотливым изнурительным трудом, – усердия и благоразумия не хватало.

Цель, казалось, уже рядом, вот-вот и будет достигнута, приручена, взнуздана. Он начинал нахлестывать бедного Пегаса, погонять, вонзая шпоры нетерпения в его тощие бока. И тот или издыхал, или скидывал неумелого наездника на повороте.

И так происходило всегда – за что бы ни брался.

Кстати, с женщинами у него происходило то же самое. Понравившуюся даму он предпочитал брать наскоком, скорым штурмом. Звонки, письма, цветы, шампанское – и женщина была его.

Быстрая победа некоторое время тешила его самолюбие: он снова доказал себе, что может. Впрочем, эйфория вскоре улетучивалась, виктория теряла свой упоительный вкус. Взятая крепость лишалась привлекательности, преодолевать было нечего, и отношения под тем или иным предлогом прекращались.


Годы шли, но озарение так и не пришло. Роман века так и не был им написан. Успех так и не настиг его. Женщина, любимая, желанная, так и не вошла в его дом. Настоящие друзья так и не появились.

Всё теперь у него начиналось с «не». Ненаписанный роман, нерожденные дети, несложившаяся семейная жизнь, невыносимая работа…

Круг был порочен, а бег по нему давно привычен.

Но однажды… ему позвонили (и откуда только узнали номер?!) из известного французского издательства, названия которого он от волнения не разобрал. Сотрудница с симпатичным акцентом сказала, что ее руководство в курсе того, что им написано два романа и что оно заинтересовано в эксклюзивном праве на их публикацию. Так и сказала: «в эксклюзивном праве». И назвала сумму предполагаемого гонорара за каждый. Цифра его потрясла. Он переспросил, решив, что ослышался, – звонили-то издалека, помехи, шум… Нет, не ослышался. Гонорар был о пяти нулях. И не в рублях, конечно, и даже не во франках, а в евро.

Если господин писатель согласен, – между тем продолжала француженка, – они готовы прислать условия договора и будут с надеждой ждать его положительного ответа.

Ее воркующее «оревуар» и последовавшие за ним гудки прозвучали манящим обещанием дивной жизни, о которой давно мечталось, – в собственной вилле на берегу теплого моря…

Вот ОНО, вот, наконец-то! – возликовал «господин писатель», пустился от восторга в пляс, запрыгал и, не удержавшись, упал и… проснулся.

Светился экран ноутбука. Файл был по-прежнему пуст... Человек долго сидел молча, без движения, глядя в монитор, где продолжал жить и пульсировать курсор…

Рейтинг: +5 328 просмотров
Комментарии (12)
Наталья Бугаре # 1 марта 2012 в 19:21 +2
buket3
Альфия Умарова # 1 марта 2012 в 19:52 +1
Спасибо!!!!
Джон Магвайер # 1 марта 2012 в 20:41 +2
Догадался уже: то самое, свыше, либо сразу есть, либо никогда не придет – жди не жди.

Хорошо пишете, Альфия! flower
Альфия Умарова # 1 марта 2012 в 20:58 +1
Спасибо!
Рада,что понравилось.
Заглядывайте еще!
Татьяна Виноградова # 21 марта 2012 в 17:15 +1
Что поделать - всё не То, не Так, не о Том...
Так бывает, и какая-то безысходная тоска накрывает собой, накрывает с головой, без остатка. Но хотя-бы во сне герой побыл востребованным, вот-вот уже было счастливым и успешным. Так наверное еще обиднее - просыпаться и оказываться во все той же прежней тоске.
Спасибо. Порадовали.
Альфия Умарова # 21 марта 2012 в 22:32 +1
Спасибо Вам, и Вы порадовали! korzina
Я к своему герою не так снисходительна. Скорее мне его жаль.
Мимо него прошло всё: и творческие победы, и человеческие находки,
и просто счастье... Может, потому, что искал всё не там, не то, не так...
Лика Степанова # 14 сентября 2012 в 15:25 +1
Догадался уже: то самое, свыше, либо сразу есть, либо никогда не придет – жди не жди.

Вот это точно! Если ЭТОГО нет, то из себя ничего не вымучаешь. А чтобы что-то написать - надо самому многое пережить и за душой иметь.. А не так , как этот ЛГ - попрыгунчик.
Хорошо написано. И поучительно - для начинающих. live3
Альфия Умарова # 14 сентября 2012 в 16:47 0
Спасибо, Лидушка! soln
Так и есть, либо дано, либо не берись вовсе...
Наталия Казакова # 15 декабря 2012 в 13:43 +1
Как правильно Лика написала: чтобы создавать настоящую прозу, надо в душе иметь НАСТОЯЩЕЕ, надо уметь видеть и слышать. Жаль героя, но он получил то, что заслуживал, и не более. Ещё один блестящий рассказ, Фея! flower
Альфия Умарова # 15 декабря 2012 в 15:21 0
Это я больше для себя написала - этакое предупреждение:
не мечтай впустую, а действуй, пиши, сочиняй, живи,
в конце концов! smile
Наталия Казакова # 16 декабря 2012 в 13:09 +1
Ах, до чего верно! И себе возьму в качестве предупреждения: обломовщина в компании с маниловщиной штуки ооочень опасные.
Альфия Умарова # 16 декабря 2012 в 14:51 0
laugh Понимаю, о чем ты.
Поддерживаю!