Пунктик

2 марта 2012 - Альфия Умарова
article31863.jpg

  Приближался Новый год. Витрины магазинов празднично заискрились тысячами лампочек. В торговых залах, офисах, просто на улицах повырастали елочки. Украшенные шарами, мишурой, они весело подмигивали огоньками, словно напоминая: час загадывания заветного желания уже близок!

   Наступающий год по восточному календарю ожидался «свинским». А посему фигурками этого полезного животного – в виде свинячьего красавца c сальным пузцом, его пышнотелой хавроньи и их жизнерадостного потомства – завалили прилавки.

  

   ...Алина, глядя на счастливое свинячье семейство в витрине киоска, загадала: если Виталик предложит провести новогоднюю ночь вместе, значит, у нее есть шанс. В примету «с кем встретишь год, с тем его и проведешь» она не очень-то верила. Но поделать с собой ничего не могла: неисправимой мечтательницей Алина была с «младых ногтей».

  

   Тогда ее мечты были вполне в духе «счастливого советского детства» – попасть в Артек и съездить в Москву, чтобы увидеть Ленина. Ни та, ни другая, правда, так и не сбылись. В главный пионерский лагерь страны посылали чад важных местных чиновников, а ее отец, школьный учитель, к таковым, понятное дело, не относился. В столице она потом, уже в юности, побывала, конечно, но к тому времени трепетного желания лицезреть историческую мумию уже не испытывала.

  

   Взрослой же Алине, помимо прочих, вполне материальных, желаний, как и всякой нормальной «среднестатистической» женщине, хотелось главного – стабильности. В работе, в семье, в быту, в общем, обычной, без катаклизмов, счастливой жизни хотелось. А это для нее, несмотря на имевшийся неудачный опыт, по-прежнему казалось немыслимым в одиночку, без любимого человека рядом. В идеале, конечно, мечталось, чтобы этот человек был мужем. Законным. Тогда, следовательно, будет у нее статус замужней женщины, а не разведенки, любовницы или просто подруги...

  

   В общем, пунктик у Алины был такой – хотелось замуж.

  

   Свои отношения с Виталиком, мужчиной в самом расцвете всяческих сил, обладателем небольшого роста, такой же квартирки и зарплаты, определить одним словом она затруднялась.

  

   Да, у них были близкие отношения. Но виделись они с Виталиком настолько редко, что от одной встречи до другой Алина забывала, как тот выглядит. А ведь она наивно полагала, что если мужчина и женщина нравятся друг другу, то им – это же так естественно! – хочется видеться чаще. В театр ходить, в кино, на природу выбираться. Благо у Виталика была машина – пусть и «выкидыш» отечественного автопрома, но все же...

  

   Еще романтичная Алина всегда считала, что мужчину хлебом не корми, но дай возможность дарить своей даме сердца цветы, радовать ее приятными сюрпризами и милыми презентами по поводу и без.

  

   Но, увы, увы... Встречались они нечасто. «Культурные мероприятия» ограничивались диванным просмотром кинофильмов. Неизменным, дорогим и щедрым подарком Виталика ей, так понимала Алина, был он сам. А любовь женщин к цветам он считал капризом – не стоящим внимания и тем более траты на него «кровно заработанных».

  

   Алина, поначалу старавшаяся принимать эти отношения легко, по обоюдной негласной договоренности – «никаких обязательств!», незаметно для себя привязалась к Виталику. Ничего удивительного, это случалось почти всегда, даже если Алина и давала себе слово не прикипать к мужчине. Из-за редкости встреч она скучала по нему, но ее попытки предложить увидеться «вне графика» закончились неудачей. И, несмотря ни на что, о непонятная, не поддающаяся логике, парадоксальная женская душа! – Алина однажды поняла, что ее угораздило-таки влюбиться в Виталика.

  

   Что делать с этой нежданно нагрянувшей любовью – Алина не ведала. Женщина симпатичная, неглупая, у которой в прошлом был длительный, но не очень удачный брак, в настоящем – интересная работа, двое совсем взрослых детей и неопределенность личной жизни в будущем, – она растерялась. Ее муж был первым и единственным мужчиной, и брак с ним не сделал ее опытной в общении с другими особями мужеского полу. Она была слишком наивной и доверчивой для своих достаточно зрелых уже лет. Да еще и эта неуверенность в себе! Ей казалось, что ее, уже не такую молодую, с грузом ее прошлого, нельзя полюбить так, как любят девушек чистых, невинных...

  

   Алинина подруга Ирина, бывшая в курсе ее отношений с Виталиком, учила: «Как себя поставишь сразу с мужчиной, так он и будет к тебе относиться. Хочешь стать женой – и держи себя соответственно. А согласна на роль любовницы – ею и будешь. И эту роль на роль законной супруги уже не сменишь, будет поздно»...

   К наставлениям подруги Алина относилась с долей иронии. Ведь если Ирина такой знаток теории «науки как выйти замуж и быть там счастливой», отчего же тогда так неудачны были оба ее брака? И почему она все еще одинока и несчастна по сей день? Или верна пословица: «Делай, что говорит поп, но не делай того, что он делает»?

  

   Алина, жаждавшая пленить сердце мужчины, совершенно не владела хитростями обольщения и не умела флиртовать. Ей казалось, что достаточно быть естественной, открытой, нежной и ласковой, и всё образуется само собой.

  

   Да, она ощущала себя с Виталиком желанной, знала, что очень ему нравится. Но даже влюбленная, интуитивно чувствовала, что Виталик-то в нее не влюблен, ну разве что самую малость. Не только потому, что слов признания не было произнесено – иногда достаточно взгляда, прикосновения, чтобы понять – «да» или «нет», настоящее чувство связывает двоих или так, телесное влечение.

  

   У Алины, баловавшейся, как многие сентиментальные девушки в юности, стихосложением, появилась потребность «пришедшее нежданно» как-то выразить. Помучившись изрядно над не желающими складываться в рифму словами, сочинила несколько душещипательных строф и отправила их любимому. На свое «Люблю. Ревную. Потерять боюсь...» получила четкий, не оставляющий сомнений, ответ. Причем тоже в стихах. Что, мол, хоть и хороша ты, дорогая, но женщина по имени Свобода все ж милей.

  

   Приглашения на встречу тесным дуэтом Нового года от Виталика так и не последовало.

  

   Это был конец, финита, как говорится, ля комедия.

  

   Алина попереживала, конечно, даже поревела пару раз, жалея себя, такую разнесчастную, когда смотрела какие-то слезливые фильмы про «любофф». Но постепенно успокоилась и, когда вернулась способность мыслить здраво, попыталась разобраться, почему так случилось. Может, такой исход был неизбежен, думала Алина, а она чего-то не понимала, не видела? Или не хотела видеть, как всякая влюбленная женщина?

  

   Теперь, когда прозрение наступило, Алина начала припоминать мелочи, на которые раньше не обратила внимания или не придала им особого смысла. Например, как Виталик иногда рассказывал ей шутя, как «старому другу», про своих бывший пассий, особенно последнюю. Она, подыгрывая ему, смеялась вместе с ним над его «лавстори», но на самом деле ей эти разговоры были не слишком приятны. Но, скажи она ему об этом, это выглядело бы как ревность. А поскольку они – люди свободные, обязательств на себя не брали, в верности не клялись, то и ревновать вроде как не должны. Тем более к прошлому.

  

   Но насколько это было прошлым? Это был тот еще вопрос.

  

   Алина чутьем, присущим женщине, ощущала почти постоянно незримое присутствие третьего человека. Виделись они редко, значит логично предположить, что другая женщина скрашивала одиночество Виталика, когда ее не было с ним рядом.

  

   Алине припомнились и вполне зримые следы пребывания этой другой женщины в квартире ее друга. Носки, явно не мужские, забытые в кресле. Косметика в ванной, фен. Виталик на ее полушутливый вопрос – не балуется ли он, часом, подкрашиванием ресниц и припудриванием носика – не очень убедительно ответил, что все это забыла его дочь, гостившая у него. Алина не поверила, что можно так запросто забыть женские штучки, которыми пользуешься каждый день. Но объяснением довольствовалась. Что ей оставалось? Закатить сцену ревности?

  

   Новый год, приближения которого Алина последние несколько лет, после развода с мужем, ждала с некоторым страхом, когда одиночество в праздник ощущалось особенно остро, несмотря на расставание с Виталиком, прошел на удивление хорошо. Компания подобралась почти случайная, но веселая и шумная. Стол ломился от угощения и напитков. Дружно проводив Старый год, со смехом и в надежде на чудо, начали писать крохотные записочки с заветными желаниями на новый год. Потом, пока будут бить куранты, эти бумажки полагалось сжечь, а пепел выпить вместе с шампанским. Рискуя обжечься, все справились и благополучно, не подавившись пеплом, выпили свои желания. Алина загадала...

  

   Впрочем, загадала и загадала.

  

   Зимние каникулы потянулись чередой дней с блаженным ничегонеделаньем, удовольствием от любимых фильмов и записей. Даже обычные каждодневные заботы – накормить, прибраться – делались словно сами собой и не отнимали много времени. В один из таких дней от Виталика пришла смс-ка с приглашением в гости, он, мол, дома и Алина может прийти в любое время, когда захочет. Алина не стала уточнять – что именно она должна захотеть и с этим «хотением» пойти в гости. Секса? Скромного ужина на кухне? Внимания, которое мужчина решил уделить ей?

  

   Она не ответила на послание. То ли пришло, наконец, озарение, что этот мужчина не может дать ей того, чего ей хочется – настоящей семьи, то ли вспомнила она, хоть и запоздало, о гордости, но оставаться и дальше для Виталика очередной женщиной для развлечений не захотела. Не захотела быть той, которой пренебрегают, вспоминая раз в месяц-полтора.

  

   Он сделал свой выбор – свобода и никаких обязательств и серьезных отношений.

   Она – свой.

  

   И еще – Алина поняла: ее желание выйти за Виталика замуж было таким сильным и явным, что иначе эта история и не могла закончиться. Противодействие уравновесило действие. Закон физики. Или жизни.

  

   Алина выздоравливала.

  

   Звонок подруги детства Соньки, приехавшей на пару дней к родным, был неожиданным. Софья давно жила в не только в другом городе, но и, как убедилась Алина, в другом измерении. Не виделись они с подругой лет сто и обе были безумно рады встрече. Софья, журналист по образованию, исколесила полмира, много чего повидала и рассказывать об этом могла бы часами. Но подругам куда приятней было, перебивая друг друга, с улыбкой вспоминать смешные моменты из их общего детства и юности: «А помнишь, как в садике мы с тобой игрушечную мышь воспитательнице на стул подбросили и она от страха на стол запрыгнула?.. Вот визгу-то было! А в школе?.. Что мы творили в школе, бедные наши учителя! И как нас не исключили?..»

  

   Погрустили о Янеке, погибшем муже подруги, тоже журналисте. Они познакомились еще в университете, дружили, но потом жизнь разбросала их. Несколько лет спустя встретились на какой-то конференции в Берлине. У них случился бурный роман, после которого, по законам жанра, они должны были бы расстаться уже навсегда. Но они, напротив, решили пожениться. И это при том, что быть вместе физически могли не больше недели в месяц – в семье журналистов-международников это дело обычное. Редкие встречи, звонки из разных концов света и необыкновенная близость связывали их. Так было до того злополучного дня, когда террористы подорвали автобус с журналистами, в котором был и Янек.

  

   Софья расспросила подругу, как у нее на личном фронте. Алина, вздохнув, рассказала про Виталика. Как редко встречались, как влюбилась, как надеялась выйти за него замуж. Сонька даже возмутилась:

  

   – Алинка, да посмотри ты на себя. Симпатичная, молодая, умная. Что тебя на этом Виталике заклинило? Тем более, похоже, ты у него не одна была. Тебе это надо?!

  

   Алина попыталась вяло протестовать, но Сонька продолжала:

  

   – Дорогая моя, далось тебе это замужество! Была ты уже замужем, и что? Штамп в паспорте, он что, гарантирует счастье? Радуйся тому, что есть. У тебя такие замечательные пацаны! Вот дети – это счастье. Я знаю это не только потому, что у меня их не может быть. Работа есть любимая – это вообще классно. Друзья не забывают. Ну а секс для здоровья нужен – так заведи себе нормального, здорового мужика и не заморачивайся ради бога с этим замужеством!

  

   И потом, почему ты решила, что твоему Виталику была нужна семья? Он ведь разведен, ты говоришь. И в браке был долго. Представляю, как он рад, наконец, свободе. Он надышаться ею не может. Он, можно сказать, только жить начал, на свет другими глазами смотреть. А ты, глупая, размечталась снова на его шею то же ярмо надеть, от которого он только избавился. Ну нет, если он умный мужик, то не даст этого сделать даже самой красивой и мудрой из нас.

  

   Семья, дорогая, нужна была тебе. Потому что это ты устала от одиночества, от проблем. Потому что замужней тебе психологически комфортнее. А ему было хорошо и так. Что может быть лучше – любовь по выходным, без будней суеты...

   И вообще, Алина, причина вся в том, что вы пошли на эти отношения с разными ожиданиями и надеждами. И вам казалось, что другой должен их понимать. Вы не сошлись в алгоритме достижения своих целей, да и цели ваши были разными.

  

   Хочешь добрый совет на будущее? Знаешь, Алин, чем бы ты взяла этого Виталика? Только не смейся. Скажи, а ты пыталась ему внушить, что он – гений? Зря улыбаешься, дорогая! От этих слов он бы попал в зависимость от тебя, как наркоман. Мужику внушить это – перво-наперво, если хочешь его завлечь и накрепко привязать. И не важно – в чем он гений! Всегда найдется сфера, в которой мужчине хотелось бы ощущать себя на голову выше других. Уверяю тебя, для постели он и другую нашел бы, а вот слушать о своей гениальности...

  

   Для них это так же важно, как нам, женщинам, признание, что любят нас не только за красоту, но и за нашу прекрасную душу. Ведь знаем, что врут, а все равно что бальзам на сердце!..

  

   Спрашиваешь, кто из женщин станет утверждать всерьез о гениальности своего мужчины? Отвечу: только умная и даже мудрая женщина. А ты разве у нас не такая?! – хитро улыбнулась Софья. – Вот и мотай на ус.

  

   Алина уже совсем оправилась от той истории с Виталиком, когда через пару месяцев, в один из пятничных вечеров, он вновь напомнил о себе. Текст его смс-ки был романтично-трогателен: «Скучаю, хочу видеть, мне нужно не столько твое тело, сколько твоя прекрасная душа...»

  

   Время лечит, подумала Алина. Еще совсем недавно ее сердце екнуло бы от такого признания. Теперь же, когда всё перегорело, прошло, ей было недостаточно только слов - и не только его, Виталика, слов. Ей нужно было всё или ничего.

  

   Конечно, Алина могла бы сказать Виталику, что каждый мужчина выбирает свою женщину, свою дорогу. Что кого-то, но не ее, устраивают редкие встречи, отношения, свободные от обязательств. Но Алина была уверена, что в жизни такого в чистом виде не бывает. Обязательства есть всегда, если только люди не убоги душевно и подобны роботам. И пусть эти обязательства не материального порядка. Есть ведь и моральные. Если ты близок с другим человеком, тебе не может быть все равно, что творится у него в душе. Уж она-то знала, что женщина редко отдается мужчине только телом, она отдается вся – душой, мыслями, надеждами.

  

   Алина вновь не ответила. Зачем? Пути их с Виталиком разошлись окончательно, и не было смысла что-то объяснять и тем более доказывать ему.

  

   ...В новогоднюю ночь Алина загадала желание... Какое? Так ли это важно?!

  

   Главное, она теперь точно знала, что оно обязательно сбудется...

     

     

  

  

© Copyright: Альфия Умарова, 2012

Регистрационный номер №0031863

от 2 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0031863 выдан для произведения:

  Приближался Новый год. Витрины магазинов празднично заискрились тысячами лампочек. В торговых залах, офисах, просто на улицах повырастали елочки. Украшенные шарами, мишурой, они весело подмигивали огоньками, словно напоминая: час загадывания заветного желания уже близок!

   Наступающий год по восточному календарю ожидался «свинским». А посему фигурками этого полезного животного – в виде свинячьего красавца c сальным пузцом, его пышнотелой хавроньи и их жизнерадостного потомства – завалили прилавки.

  

   ...Алина, глядя на счастливое свинячье семейство в витрине киоска, загадала: если Виталик предложит провести новогоднюю ночь вместе, значит, у нее есть шанс. В примету «с кем встретишь год, с тем его и проведешь» она не очень-то верила. Но поделать с собой ничего не могла: неисправимой мечтательницей Алина была с «младых ногтей».

  

   Тогда ее мечты были вполне в духе «счастливого советского детства» – попасть в Артек и съездить в Москву, чтобы увидеть Ленина. Ни та, ни другая, правда, так и не сбылись. В главный пионерский лагерь страны посылали чад важных местных чиновников, а ее отец, школьный учитель, к таковым, понятное дело, не относился. В столице она потом, уже в юности, побывала, конечно, но к тому времени трепетного желания лицезреть историческую мумию уже не испытывала.

  

   Взрослой же Алине, помимо прочих, вполне материальных, желаний, как и всякой нормальной «среднестатистической» женщине, хотелось главного – стабильности. В работе, в семье, в быту, в общем, обычной, без катаклизмов, счастливой жизни хотелось. А это для нее, несмотря на имевшийся неудачный опыт, по-прежнему казалось немыслимым в одиночку, без любимого человека рядом. В идеале, конечно, мечталось, чтобы этот человек был мужем. Законным. Тогда, следовательно, будет у нее статус замужней женщины, а не разведенки, любовницы или просто подруги...

  

   В общем, пунктик у Алины был такой – хотелось замуж.

  

   Свои отношения с Виталиком, мужчиной в самом расцвете всяческих сил, обладателем небольшого роста, такой же квартирки и зарплаты, определить одним словом она затруднялась.

  

   Да, у них были близкие отношения. Но виделись они с Виталиком настолько редко, что от одной встречи до другой Алина забывала, как тот выглядит. А ведь она наивно полагала, что если мужчина и женщина нравятся друг другу, то им – это же так естественно! – хочется видеться чаще. В театр ходить, в кино, на природу выбираться. Благо у Виталика была машина – пусть и «выкидыш» отечественного автопрома, но все же...

  

   Еще романтичная Алина всегда считала, что мужчину хлебом не корми, но дай возможность дарить своей даме сердца цветы, радовать ее приятными сюрпризами и милыми презентами по поводу и без.

  

   Но, увы, увы... Встречались они нечасто. «Культурные мероприятия» ограничивались диванным просмотром кинофильмов. Неизменным, дорогим и щедрым подарком Виталика ей, так понимала Алина, был он сам. А любовь женщин к цветам он считал капризом – не стоящим внимания и тем более траты на него «кровно заработанных».

  

   Алина, поначалу старавшаяся принимать эти отношения легко, по обоюдной негласной договоренности – «никаких обязательств!», незаметно для себя привязалась к Виталику. Ничего удивительного, это случалось почти всегда, даже если Алина и давала себе слово не прикипать к мужчине. Из-за редкости встреч она скучала по нему, но ее попытки предложить увидеться «вне графика» закончились неудачей. И, несмотря ни на что, о непонятная, не поддающаяся логике, парадоксальная женская душа! – Алина однажды поняла, что ее угораздило-таки влюбиться в Виталика.

  

   Что делать с этой нежданно нагрянувшей любовью – Алина не ведала. Женщина симпатичная, неглупая, у которой в прошлом был длительный, но не очень удачный брак, в настоящем – интересная работа, двое совсем взрослых детей и неопределенность личной жизни в будущем, – она растерялась. Ее муж был первым и единственным мужчиной, и брак с ним не сделал ее опытной в общении с другими особями мужеского полу. Она была слишком наивной и доверчивой для своих достаточно зрелых уже лет. Да еще и эта неуверенность в себе! Ей казалось, что ее, уже не такую молодую, с грузом ее прошлого, нельзя полюбить так, как любят девушек чистых, невинных...

  

   Алинина подруга Ирина, бывшая в курсе ее отношений с Виталиком, учила: «Как себя поставишь сразу с мужчиной, так он и будет к тебе относиться. Хочешь стать женой – и держи себя соответственно. А согласна на роль любовницы – ею и будешь. И эту роль на роль законной супруги уже не сменишь, будет поздно»...

   К наставлениям подруги Алина относилась с долей иронии. Ведь если Ирина такой знаток теории «науки как выйти замуж и быть там счастливой», отчего же тогда так неудачны были оба ее брака? И почему она все еще одинока и несчастна по сей день? Или верна пословица: «Делай, что говорит поп, но не делай того, что он делает»?

  

   Алина, жаждавшая пленить сердце мужчины, совершенно не владела хитростями обольщения и не умела флиртовать. Ей казалось, что достаточно быть естественной, открытой, нежной и ласковой, и всё образуется само собой.

  

   Да, она ощущала себя с Виталиком желанной, знала, что очень ему нравится. Но даже влюбленная, интуитивно чувствовала, что Виталик-то в нее не влюблен, ну разве что самую малость. Не только потому, что слов признания не было произнесено – иногда достаточно взгляда, прикосновения, чтобы понять – «да» или «нет», настоящее чувство связывает двоих или так, телесное влечение.

  

   У Алины, баловавшейся, как многие сентиментальные девушки в юности, стихосложением, появилась потребность «пришедшее нежданно» как-то выразить. Помучившись изрядно над не желающими складываться в рифму словами, сочинила несколько душещипательных строф и отправила их любимому. На свое «Люблю. Ревную. Потерять боюсь...» получила четкий, не оставляющий сомнений, ответ. Причем тоже в стихах. Что, мол, хоть и хороша ты, дорогая, но женщина по имени Свобода все ж милей.

  

   Приглашения на встречу тесным дуэтом Нового года от Виталика так и не последовало.

  

   Это был конец, финита, как говорится, ля комедия.

  

   Алина попереживала, конечно, даже поревела пару раз, жалея себя, такую разнесчастную, когда смотрела какие-то слезливые фильмы про «любофф». Но постепенно успокоилась и, когда вернулась способность мыслить здраво, попыталась разобраться, почему так случилось. Может, такой исход был неизбежен, думала Алина, а она чего-то не понимала, не видела? Или не хотела видеть, как всякая влюбленная женщина?

  

   Теперь, когда прозрение наступило, Алина начала припоминать мелочи, на которые раньше не обратила внимания или не придала им особого смысла. Например, как Виталик иногда рассказывал ей шутя, как «старому другу», про своих бывший пассий, особенно последнюю. Она, подыгрывая ему, смеялась вместе с ним над его «лавстори», но на самом деле ей эти разговоры были не слишком приятны. Но, скажи она ему об этом, это выглядело бы как ревность. А поскольку они – люди свободные, обязательств на себя не брали, в верности не клялись, то и ревновать вроде как не должны. Тем более к прошлому.

  

   Но насколько это было прошлым? Это был тот еще вопрос.

  

   Алина чутьем, присущим женщине, ощущала почти постоянно незримое присутствие третьего человека. Виделись они редко, значит логично предположить, что другая женщина скрашивала одиночество Виталика, когда ее не было с ним рядом.

  

   Алине припомнились и вполне зримые следы пребывания этой другой женщины в квартире ее друга. Носки, явно не мужские, забытые в кресле. Косметика в ванной, фен. Виталик на ее полушутливый вопрос – не балуется ли он, часом, подкрашиванием ресниц и припудриванием носика – не очень убедительно ответил, что все это забыла его дочь, гостившая у него. Алина не поверила, что можно так запросто забыть женские штучки, которыми пользуешься каждый день. Но объяснением довольствовалась. Что ей оставалось? Закатить сцену ревности?

  

   Новый год, приближения которого Алина последние несколько лет, после развода с мужем, ждала с некоторым страхом, когда одиночество в праздник ощущалось особенно остро, несмотря на расставание с Виталиком, прошел на удивление хорошо. Компания подобралась почти случайная, но веселая и шумная. Стол ломился от угощения и напитков. Дружно проводив Старый год, со смехом и в надежде на чудо, начали писать крохотные записочки с заветными желаниями на новый год. Потом, пока будут бить куранты, эти бумажки полагалось сжечь, а пепел выпить вместе с шампанским. Рискуя обжечься, все справились и благополучно, не подавившись пеплом, выпили свои желания. Алина загадала...

  

   Впрочем, загадала и загадала.

  

   Зимние каникулы потянулись чередой дней с блаженным ничегонеделаньем, удовольствием от любимых фильмов и записей. Даже обычные каждодневные заботы – накормить, прибраться – делались словно сами собой и не отнимали много времени. В один из таких дней от Виталика пришла смс-ка с приглашением в гости, он, мол, дома и Алина может прийти в любое время, когда захочет. Алина не стала уточнять – что именно она должна захотеть и с этим «хотением» пойти в гости. Секса? Скромного ужина на кухне? Внимания, которое мужчина решил уделить ей?

  

   Она не ответила на послание. То ли пришло, наконец, озарение, что этот мужчина не может дать ей того, чего ей хочется – настоящей семьи, то ли вспомнила она, хоть и запоздало, о гордости, но оставаться и дальше для Виталика очередной женщиной для развлечений не захотела. Не захотела быть той, которой пренебрегают, вспоминая раз в месяц-полтора.

  

   Он сделал свой выбор – свобода и никаких обязательств и серьезных отношений.

   Она – свой.

  

   И еще – Алина поняла: ее желание выйти за Виталика замуж было таким сильным и явным, что иначе эта история и не могла закончиться. Противодействие уравновесило действие. Закон физики. Или жизни.

  

   Алина выздоравливала.

  

   Звонок подруги детства Соньки, приехавшей на пару дней к родным, был неожиданным. Софья давно жила в не только в другом городе, но и, как убедилась Алина, в другом измерении. Не виделись они с подругой лет сто и обе были безумно рады встрече. Софья, журналист по образованию, исколесила полмира, много чего повидала и рассказывать об этом могла бы часами. Но подругам куда приятней было, перебивая друг друга, с улыбкой вспоминать смешные моменты из их общего детства и юности: «А помнишь, как в садике мы с тобой игрушечную мышь воспитательнице на стул подбросили и она от страха на стол запрыгнула?.. Вот визгу-то было! А в школе?.. Что мы творили в школе, бедные наши учителя! И как нас не исключили?..»

  

   Погрустили о Янеке, погибшем муже подруги, тоже журналисте. Они познакомились еще в университете, дружили, но потом жизнь разбросала их. Несколько лет спустя встретились на какой-то конференции в Берлине. У них случился бурный роман, после которого, по законам жанра, они должны были бы расстаться уже навсегда. Но они, напротив, решили пожениться. И это при том, что быть вместе физически могли не больше недели в месяц – в семье журналистов-международников это дело обычное. Редкие встречи, звонки из разных концов света и необыкновенная близость связывали их. Так было до того злополучного дня, когда террористы подорвали автобус с журналистами, в котором был и Янек.

  

   Софья расспросила подругу, как у нее на личном фронте. Алина, вздохнув, рассказала про Виталика. Как редко встречались, как влюбилась, как надеялась выйти за него замуж. Сонька даже возмутилась:

  

   – Алинка, да посмотри ты на себя. Симпатичная, молодая, умная. Что тебя на этом Виталике заклинило? Тем более, похоже, ты у него не одна была. Тебе это надо?!

  

   Алина попыталась вяло протестовать, но Сонька продолжала:

  

   – Дорогая моя, далось тебе это замужество! Была ты уже замужем, и что? Штамп в паспорте, он что, гарантирует счастье? Радуйся тому, что есть. У тебя такие замечательные пацаны! Вот дети – это счастье. Я знаю это не только потому, что у меня их не может быть. Работа есть любимая – это вообще классно. Друзья не забывают. Ну а секс для здоровья нужен – так заведи себе нормального, здорового мужика и не заморачивайся ради бога с этим замужеством!

  

   И потом, почему ты решила, что твоему Виталику была нужна семья? Он ведь разведен, ты говоришь. И в браке был долго. Представляю, как он рад, наконец, свободе. Он надышаться ею не может. Он, можно сказать, только жить начал, на свет другими глазами смотреть. А ты, глупая, размечталась снова на его шею то же ярмо надеть, от которого он только избавился. Ну нет, если он умный мужик, то не даст этого сделать даже самой красивой и мудрой из нас.

  

   Семья, дорогая, нужна была тебе. Потому что это ты устала от одиночества, от проблем. Потому что замужней тебе психологически комфортнее. А ему было хорошо и так. Что может быть лучше – любовь по выходным, без будней суеты...

   И вообще, Алина, причина вся в том, что вы пошли на эти отношения с разными ожиданиями и надеждами. И вам казалось, что другой должен их понимать. Вы не сошлись в алгоритме достижения своих целей, да и цели ваши были разными.

  

   Хочешь добрый совет на будущее? Знаешь, Алин, чем бы ты взяла этого Виталика? Только не смейся. Скажи, а ты пыталась ему внушить, что он – гений? Зря улыбаешься, дорогая! От этих слов он бы попал в зависимость от тебя, как наркоман. Мужику внушить это – перво-наперво, если хочешь его завлечь и накрепко привязать. И не важно – в чем он гений! Всегда найдется сфера, в которой мужчине хотелось бы ощущать себя на голову выше других. Уверяю тебя, для постели он и другую нашел бы, а вот слушать о своей гениальности...

  

   Для них это так же важно, как нам, женщинам, признание, что любят нас не только за красоту, но и за нашу прекрасную душу. Ведь знаем, что врут, а все равно что бальзам на сердце!..

  

   Спрашиваешь, кто из женщин станет утверждать всерьез о гениальности своего мужчины? Отвечу: только умная и даже мудрая женщина. А ты разве у нас не такая?! – хитро улыбнулась Софья. – Вот и мотай на ус.

  

   Алина уже совсем оправилась от той истории с Виталиком, когда через пару месяцев, в один из пятничных вечеров, он вновь напомнил о себе. Текст его смс-ки был романтично-трогателен: «Скучаю, хочу видеть, мне нужно не столько твое тело, сколько твоя прекрасная душа...»

  

   Время лечит, подумала Алина. Еще совсем недавно ее сердце екнуло бы от такого признания. Теперь же, когда всё перегорело, прошло, ей было недостаточно только слов - и не только его, Виталика, слов. Ей нужно было всё или ничего.

  

   Конечно, Алина могла бы сказать Виталику, что каждый мужчина выбирает свою женщину, свою дорогу. Что кого-то, но не ее, устраивают редкие встречи, отношения, свободные от обязательств. Но Алина была уверена, что в жизни такого в чистом виде не бывает. Обязательства есть всегда, если только люди не убоги душевно и подобны роботам. И пусть эти обязательства не материального порядка. Есть ведь и моральные. Если ты близок с другим человеком, тебе не может быть все равно, что творится у него в душе. Уж она-то знала, что женщина редко отдается мужчине только телом, она отдается вся – душой, мыслями, надеждами.

  

   Алина вновь не ответила. Зачем? Пути их с Виталиком разошлись окончательно, и не было смысла что-то объяснять и тем более доказывать ему.

  

   ...В новогоднюю ночь Алина загадала желание... Какое? Так ли это важно?!

  

   Главное, она теперь точно знала, что оно обязательно сбудется...

     

     

  

  

Рейтинг: +3 181 просмотр
Комментарии (7)
Кира # 2 марта 2012 в 16:17 +1
интересные рассуждения, Альфия. flower Буду любимому говорить, что он гений smile
Альфия Умарова # 2 марта 2012 в 16:46 0
Кстати, мне про этот мужской "пунктик" подсказал мой любимый мужчина, который по совместительству еще и муж. smile
Кира # 2 марта 2012 в 17:01 +1
Обязательно воспользуюсь подсказкой)))) yesyes
Петр Шабашов # 2 марта 2012 в 17:44 +1
Мудро, жизненно... Спасибо, Альфия!
Альфия Умарова # 2 марта 2012 в 18:11 0
Петр, эта оценка от Вас - дорогого стоит!
Спасибо большущее!
Елена Разумова # 28 марта 2012 в 18:07 +1
Отлично написано. Прочитала с удовольствием. Спасибо, Альфия! elka2
Альфия Умарова # 28 марта 2012 в 18:14 0
Елена, рада, что понравился рассказ! smile