ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Про лётчиков - испытателей

Про лётчиков - испытателей

17 декабря 2014 - Михаил Скубилин
article259634.jpg
Фото из Яндекса 

       
          - Да ты за сто грамм совесть свою продашь, выкупишь и снова продашь. Хотя какая у тебя совесть… Помнишь, отец говорил: « За рубль в церкви пёрнет»! Это как раз про тебя! Где твои друзья? Где семья? Ты всех предал и растоптал. Может быть, ты в жизни для себя что-то скроил, ну там, космонавтом стал, или лётчиком, или моряком? Опять нет! Ты даже говночистом не стал. Есть - никто и звать – никак! Фу! Отойди подальше! Провонялся весь…
           - Ну Зинулечка, ну миленькая, ну последний раз! Я отдам, сестрёнка, клянусь. Вот почку продам – и всё верну!
           - Ага, кому она нужна, твоя почка, протухшая да сивушная! А если какой дурак и поведётся – мозгов себе купи, кретин!..
          - Ну чего, дала?
          - Стольник. Еле выпросил. Упёрлась, гадина неблагодарная. Говорит последний раз.
          - Да, ладно. Ты и мёртвого уболтаешь.
Два вонючих «синяка» зашли во двор универсама. Через десять минут пакет, подобранный тут же в контейнерах, ломился от всевозможной просроченной снеди. Пашка, сунул сверху две пустых бутылки:
           - Всё, хорош. Трубы горят, мочи нет. Пойдём к Камбале.
           - За стольник – то два пузыря не даст, падла.
           - Выпросим. Она с утра добрая.
Камбала, широкая и плоская, как в той песне, в миру Клавдия Вернигора, сидела на табурете, погрузив ноги по щиколотку в таз с горячими семечками.
           - Тёть Клав, здравствуй. Нам бы чимергесику две бутылочки. Мы на обмен пустые принесли.
           - Ща, подождите чуток. Ноги опухли, не ходят совсем.
Камбала склонилась набок и, подхватив рукой ягодицу, с потрясающим эффектом выпустила газы.
           - Да конечно, конечно, ты нам нужна здоровенькой. Тёть Клав, у нас полтинника не хватает – я тебе керосинчика вечером подброшу.
           - Да твой керосин уже девать некуда! Ладно, два литра принесёшь – и всё. Без денег пойла больше не получите!
           - Будет сделано, тёть Клав – вечером как штык!
          Камбала жила в одном из двух оставшихся в городе бараков. Всех давно переселили по программе «ветхое жильё», но она упиралась до последнего. В бесхозных сараях было полным-полно угля – так что семечки жарились, самогон варился. Печку поправил один из клиентов – служила как надо, без дыма и копоти. Газ от барака отключили, но алкаши снабжали керосином - и старенький примус, пованивая, как положено, исправно и парил и жарил в коридорчике у двери. Во втором бараке, который был на этой же улице, только в самом конце, у оврага, была бичарня, которую Пашка, будучи под шафе нарёк домом инженера и техника. Они с Витьком занимали двухкомнатную квартиру в самом конце длинного коридора. В одном из сараев они надыбали четыре бочки керосина. Разжились замком и стали хозяевами склада ГСМ (опять же с Пашкиной подачи). Правда, сбывать керосин, кроме Камбалы было некому – город был полностью газифицирован. Менты особо не тревожили – так изредка строили для порядка.
          - Вот ведь сука! Копыта в семечках парит, сейчас торговать пойдёт – а мы жрём эту гадость.
          - Смотри, обожрался. У тебя зубов – то сколько осталось?
          - Ну, это я так, образно.
          - О! Остатки образного мышления у бывшего интеллигентного человека, мой друг?
          - Да ладно, тебе! Главное, что мы не знаем из чего она чимергес гонет, может из говна.
          - Да и хрен с ним. По шарам бьёт пополной!
Они уже на половину опорожнили первую бутылку, скрутили из газеты «козьи ножки» и с наслаждением пускали дым к потолку. Литровая банка на столе была на треть заполнена табаком, который добывался из бычков, собранных на улице, в основном на автобусных остановках.
           - Ребят, похмелите, щас сдохну. Круглое, трясущееся существо вкатилось в комнату.
          - Слышь, Колобок, ты оборзел в конец. Паш, он нам цистерну должен.
          - Паша, я отдам, отработаю. Скоро на шабашку пойду – ребята обещали взять.
         - Кому ты нужен. Кто тебя возьмёт. Ты посмотри на себя? Что ты в этой жизни добился? Может быть, ты мечтал стать космонавтом, или полярником, или лётчиком? Пашка затянулся, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку засаленного кресла:
« А стал, ты Колобок – никем и зовут тебя – никак»!
          - Пашенька, я в Серпухов поеду, почку продам – всё верну до копеечки!
          - Кому нужна твоя вонючая почка?
          - Ну, сколько наших уже распотрошили. Ничего, берут. Главное чтобы СПИДа не было. Богом клянусь, такую поляну накрою – как в лучших домах!
          - Это Каким Богом? Тем, которому молятся на публике и крестятся на показ? Или тем, которого поминаешь, когда тебе жопу прищемят? Вера, Колобок – это душевное приятие чего-либо, а уж вера в Бога – безусловное и непоколебимое приятие! Если есть место малейшему сомнению – это уже не вера, а самое что ни на есть недоверие, как раз для таких как ты, недочеловеков. Колобок рухнул на колени, подполз к креслу, схватил Пашкину руку – стал её лобызать, орошая слезами.
          - Ладно, Паш, давай плеснём ему – а то и, правда, сдохнет.
         На площади у кинотеатра кучковался народ, ожидая вахтовый автобус. Работы мужикам в городе не было, кроме как пупкарями в близлежащей зоне. Место, конечно хлебное, если крутиться с умом – но где ты столько лагерей наберёшь, чтобы прокормить целый город! Почти все, кто шевелился помалу, катались вахтой в Москву, охранять нажитое непосильным трудом, буржуинское добро.

         Где-то там, в заоблачной дали, лётчик на новеньком истребителе, уверенно глядя в рассекаемые просторы, преодолел звуковой барьер. Характерное «ба – бах», потрясло городок. Ветхое строение задребезжало стёклышками, резонируя с мощной акустической волной, порождённой этим осязаемым эффектом. Звук плотным, вибрирующим куполом накрыл  город с уснувшими в пьяном угаре, в убогом приюте, никому не нужными, никчёмными людишками. Пашка со стоном повернулся к засаленной, почерневшей стенке: « Вот расперделась, паскуда! Спалить тебя, что ли?»
 

© Copyright: Михаил Скубилин, 2014

Регистрационный номер №0259634

от 17 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0259634 выдан для произведения: Фото из интернета * * * -Да ты за сто грамм совесть свою продашь, выкупишь и снова продашь. Хотя какая у тебя совесть… Помнишь,отец говорил: « За рубль в церкви пёрнет»! Это как раз про тебя! Где твои друзья? Где семья? Ты всех предал и растоптал. Может быть ты в жизни для себя что – то скроил, ну там, космонавтом стал, или лётчиком, или моряком? Опять нет! Ты даже говночистом не стал. Есть - никто и звать – никак! Фу, отойди подальше! - Ну Зинулечка, ну миленькая, ну последний раз! Я отдам, сестрёнка, клянусь. Вот почку продам – и всё верну! - Ага, кому она нужна, твоя почка, протухшая да сивушная! А если какой дурак и поведётся – мозгов себе купи, кретин!.. - Ну чего, дала? - Стольник. Еле выпросил. Упёрлась, гадина неблагодарная. Говорит последний раз. - Да, ладно. Ты и мёртвого уболтаешь. Два вонючих «синяка» зашли во двор универсама. Через десять минут пакет, подобранный тут же в контейнерах, ломился от всевозможной просроченной снеди. Пашка, сунул сверху две пустых бутылки: - Всё, хорош. Трубы горят, мочи нет. Пойдём к Камбале. - За стольник – то два пузыря не даст, падла. - Выпросим. Она с утра добрая. Камбала, широкая и плоская, как в той песне, в миру Клавдия Вернигора, сидела на табурете погрузив ноги по щиколотку в таз с горячими семечками. - Тёть Клав, здравствуй. Нам бы чимергесику две бутылочки. Мы на обмен пустые принесли. - Ща, подождите чуток. Ноги опухли, не ходят совсем. - Да конечно, конечно, ты нам нужна здоровенькой. Тёть Клав, у нас полтинника не хватает – я тебе керосинчика вечером подброшу. - Да твой керосин уже девать некуда! Ладно, два литра принесёшь – и всё. Без денег пойла больше не получите! - Будет сделано, тёть Клав – вечером как штык! Камбала жила в одном из двух оставшихся в городе бараков. Всех давно переселили по программе «ветхое жильё», но она упиралась до последнего. В бесхозных сараях было полным – полно угля – так что семечки жарились, самогон варился. Печку поправил один из клиентов – служила как надо, без дыма и копоти. Газ от барака отключили, но алкаши снабжали керосином - и старенький примус, пованивая как положено, исправно и парил и жарил в коридорчике у двери. Во втором бараке, который был на этой же улице, только в самом конце, у оврага, была бичарня, которую Пашка, будучи под шафе нарёк домом инженера и техника. Они с Витьком занимали двухкомнатную квартиру в самом конце длинного коридора. В одном из сараев они надыбали четыре бочки керосина. Разжились замком и стали хозяевами склада ГСМ (опять же с Пашкиной подачи). Правда сбывать керосин, кроме Камбалы было некому – город был полностью газифицирован. Менты особо не тревожили – так изредка строили для порядка. - Вот ведь сука! Копыта в семечках парит, сейчас торговать пойдёт – а мы жрём эту гадость. - Смотри, обожрался. У тебя зубов – то сколько осталось? - Ну это я так, образно. - Главное, что мы не знаем из чего она чимергес гонет, может из говна. - Да и хрен с ним. По шарам бьёт по полной! Они уже на половину опорожнили первую бутылку, скрутили из газеты «козьи ножки» и с наслаждением пускали дым к потолку. Литровая банка на столе была на треть заполнена табаком, который добывался из бычков, собранных на улице, в основном на автобусных остановках. - Ребят, похмелите, щас сдохну. Круглое, трясущееся существо вкатилось в комнату. - Слышь, Колобок, ты оборзел в конец. Паш, он нам цистерну должен. - Паша, я отдам, отработаю. Скоро на шабашку пойду – ребята обещали взять. - Кому ты нужен. Кто тебя возьмёт. Ты посмотри на себя? Что ты в этой жизни добился? Может быть ты мечтал стать космонавтом, или полярником, или лётчиком? Пашка затянулся, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку засаленного кресла: « А стал, ты Колобок – никем и зовут тебя – никак»! - Паша, я в Серпухов поеду, почку продам – всё верну до копеечки! - Кому нужна твоя вонючая почка? - Ну сколько наших уже распотрошили. Ничего, берут. Главное чтобы спида не было. Богом клянусь, такую поляну накрою – как в лучших домах! - Это Каким Богом? Тем, которому молятся на публике и крестятся на показ? Или тем, которого поминаешь, когда тебе жопу прищемят? Вера, Колобок, – это душевное приятие чего – либо, а уж вера в Бога – безусловное и непоколебимое приятие! Если есть место малейшему сомнению – это уже не вера, а самое что ни на есть недоверие, как раз для таких как ты, недочеловеков. Колобок рухнул на колени, подполз к креслу, схватил Пашкину руку – стал её лобызать, орошая слезами. - Ладно, Паш, давай плеснём ему – а то и правда сдохнет. На площади у кинотеатра кучковался народ, ожидая вахтовый автобус. Работы мужикам в городе не было, кроме как пупкарями в близлежащей зоне. Место, конечно хлебное, если крутиться с умом – но где ты столько лагерей наберёшь, чтобы прокормить целый город! Почти все, кто шевелился по – малу, катались вахтой в Москву, охранять нажитое непосильным трудом, буржуинское добро. Где – то там в заоблачной дали, лётчик на новеньком истребителе, уверенно глядя в рассекаемые просторы, преодолел звуковой барьер. Характерное "ба - бах" потрясло городок. Ветхое строение задребезжало стёклышками, резонируя с мощной акустической волной, накрывшей барак с уснувшими в пьяном угаре, никому не нужными, никчёмными людишками.
Рейтинг: 0 334 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
156
125
120
115
106
98
95
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
89
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
88
86
84
80
79
76
75
74
74
70
70
69
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
68
62
60
60
56