ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Преодоление

Преодоление

11 декабря 2012 - Яков Шафран

1

Солнце еще совсем невысоко стояло над горизонтом, когда Елена вышла из дома. Жила она за городом, километрах в двух от его за-падной окраины, и фасад ее с резными наличниками дома смотрел прямиком на широкое, уходящее вдаль и уже, по эту поздневесеннюю, майскую пору, немного колосящееся поле. Слева же, вплоть до изго-роди, разделяющей их с соседской усадьбы, на огородных грядках, под обильным в этом году солнцем и щедро поливаемые, вовсю зеле-нели овощи да петрушка с укропом и эстрагоном — обычный огород-ный набор любого хозяйства. Елена прошла между кустами сирени — она была ее слабостью — и цветником, что у самой стены, обогнула дом, чтобы по обычаю перекинуться парой слов с матерью, пока еще не жарко, копошащейся в огороде.
Мать, Пелагея Петровна, всю жизнь любившая огородные дела, выйдя на пенсию, с удовольствием копала, сажала, растила и собирала все, что в ответ на труд и вложенную душу давала земля.
— Мам, я поехала!
— Уже? Опять чуть свет?
— Что делать? Работы много…
— Так ведь, сама знаешь, дочка, чем больше делаешь, тем больше делать приходится.
— Знаю, мам, но если бы я одна, а то от меня многие люди и многое зависит.
– Да уж… Смотри, не перетруждайся, отдыхать и о душе ду-мать не забывай.
– Ладно, поехала!..
Через боковую калитку Елена вышла к гаражу. Смешанный за-пах металла, бензина и масла, а также приглушенный говорок мотора катящегося по проселочной дороге к шоссе автомобиля — обычное на-чало ее рабочего дня. А он — от восьми утра и до восьми вечера — обещал, если ничего экстраординарного не случится, быть таким же, как и все прошедшие, и скорее всего, будущие тоже. Уже одна мысль об этом неимоверно утомляла ее.
«И о душе не забывай…» — вспомнила слова матери. Мать была верующей. В доме висели иконы, на этажерке в ее спальне ле-жали «Новый Завет» и молитвослов, в которые она частенько загля-дывала. Елена видела мать молящейся, хотя та старалась делать это незаметно для окружающих. Наверное, еще по привычке с прошлых атеистических времен. По воскресеньям и в праздники мать ходила в ближнюю к дому церковь. Возвращалась всегда с каким-то радостным покоем в глазах.
Вспомнилось Елене, как в детстве мать впервые привела ее в церковь, не в эту, ближнюю — она тогда была еще закрыта,— а в центре города. И потом, вечером, уже лежа в постели, они долго го-ворили. Мать отвечала на Ленины вопросы, а их было много, как и впечатлений.
«Господи, как давно я не была в храме…» — подумала она. Уже несколько лет не хватало времени ни на что, кроме работы. Да и на нее не хватало… Словно некий прожорливый вампир поглощал ча-сы, дни, месяцы, энергию, дела, да и саму душу, выхолащивая и вы-мораживая жизнь. Зябко было жить, да и не мудрено, кроме работы — ни мужа, ни детей. С годами Елена все более отгораживалась, за-крывалась от людей, событий и даже мыслей, старалась никого и ни-чего не подпускать и близко к себе, как бы одеваясь в некий невиди-мый защитный скафандр.
Работа же руководителя отдела маркетинга крупной компании: совещания, визиты и прием партнеров, непосредственные, а также по телефону и по скайпу переговоры, планирование и контроль за испол-нением заданий, да мало ли что еще в многотрудной деятельности с одним выходным, и то не всегда,— работа эта требовала полной отда-чи. Хорошо еще, что все домашние дела брала на себя мать. Когда выпадал свободный день — два-три воскресенья в месяц, Елена ста-ралась помочь ей, стареющей, по хозяйству и отоспаться за все недо-сыпы. А как часто хотелось с делового банкета или праздничного фуршета, с начальственного совещания или очередной аудиторской проверки, из автомобильной пробки или еще бог знает откуда и от че-го, убежать в молитвенную тишину или, наоборот, в певческую напол-ненность храма…. Но шло время, а она так и не убежала, так и не выбралась.
Нет, Елена знала две молитвы: «Отче наш» и Иисусову молит-ву, и мысленно читала их, и своими словами обращалась, особенно ко-гда сердце металось в груди, когда ударялась об острые углы обстоя-тельств, когда кто-то чужой по-разбойничьи пытался «шарить» и даже хозяйничать в ее душе.
Но все же потребность прийти в храм, в его молитвенное средо-точие, постоять у намоленных икон, помолиться перед ликами, посмот-реть в спокойномудрые очи святых,— такая потребность жила в ней…

Когда она приехала на работу, директор уже был на месте, у себя в кабинете. Только взглянув на него через распахнутую настежь дверь, она почувствовала — что-то не так. Он зло и в упор смотрел на нее, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Галстук полураспущен, и узел его съехал на сторону.
— Елена Николаевна, где договор? Ведь вчера просил вас поло-жить его мне на стол. Я уже должен быть на полпути к Москве. Звоню вам, звоню, но телефон ваш все время недоступен!.. Вы, на-верное, забыли, что сегодня в головном офисе наших партнеров долж-но состояться подписание договора?!
— Ой, Максим Александрович, простите… — Елена растерялась, вынула сотовый, посмотрела — он, действительно, с ночи был в режи-ме «без звука». К тому же, она только сейчас вспомнила, что подго-товленный ею договор вчера вечером, уходя с работы, забыла поло-жить на стол директора (ключи от своего кабинета он ей доверял брать у вахтера).
Она нервной походкой направилась к себе. Дверь ее кабинета была открыта. А на столе и на стеллажах все было перерыто вверх дном — кое-что валялось даже на полу.
— Да-да! Это я тут все перерыл, но договора так и не нашел! — сказал Максим Александрович, входя вслед за ней.
«Боже мой, куда же я его дела? — в душе ее все бурлило и клоко-тало от волнения, пока она судорожно вспоминала, куда могла поло-жить документ. Наконец она открыла сейф и обнаружила его там.— Зачем я его сюда засунула? И как я могла позабыть о том, что он нужен директору, собирающемуся рано утром ехать в столицу? Это уже ни в какие ворота не лезет!
— Ну что, нашли? Эко вас угораздило спрятать его? — раздражен-но, но уже несколько спокойнее, чем прежде, спросил шеф.— Ну, слава Богу! Два часа потерял, но если гнать на предельно-разумной, однако все же неразрешенной скорости, и не обедать перед совеща-нием, то еще можно, хоть и опоздать, но не более как минут на два-дцать — тридцать,— последнее он говорил уже больше самому себе, выбегая в коридор с заветным договором в руках.
Волнение не отпускало Елену, и она в изнеможении опустилась на стул.
Сколько так просидела, она не знала, но вдруг поняла, что живет как-то не так, как-то, наверное, неправильно и что должна, больше не откладывая, сегодня, сейчас, в перерыв вырваться в храм.
Передохнув немного и справившись с эмоциями, она прихватила из конторской кухни большую белую льняную салфетку (будет вместо косынки, благо я в юбке) и, не отвечая на недоуменные вопросы со-служивцев (директор уехал сразу же после нахождения документа), вышла на улицу, села в машину и отправилась к одной из церквей в центре города…

2
Храм был старинный, сложенный из крупных, но довольно ровно распиленных и скрепленных прочным древним раствором камней. Еле-на не разбиралась в православной архитектуре, но чувствовала зало-женный в ней неведомый ей и глубокий смысл.
У ограды сидели двое нищих. Опытным взглядом практического психолога (работа требовала) сразу же определила: первая женщина — алкоголичка, неплохо замаскировавшая платком красное и слегка одутловатое лицо, собирает на пропитие; а вторая — профессионалка, опустив лицо, но, вскидывая глаза на проходящих людей, быстро и зорко определяет, кому и что сказать, как попросить. Елена, ни на се-кунду не задержавшись, прошла мимо той и другой.
Справа ее внимание привлекла стройная и высокая колокольня, вся устремленная в небо, готовая, казалось бы, взлететь. Елена оста-новилась, вынула из сумочки салфетку-косынку, одела ее и перекре-стилась на икону над входом. Войдя в притвор, снова перекрестилась. Вообще-то она мало что знала из правил поведения в храме и о том, что находилось в нем и как называется . Вот и эти ее действия были только повторением ранее наблюдаемого. Сквозь стекло она увидела внутренность храма и почувствовала сильное стремление войти. Море горящих свечей, блеск обильного золота и благовонный запах сразу же погрузили ее в мир иной, не просто отличающийся от того, из ко-торого она только что пришла, а именно — иной. Впереди, в глубине храма красовался великолепный иконостас, за ним находился алтарь, о котором она ничего, кроме названия, не знала. Елена направилась к иконостасу, остановилась у лежащей на подставке иконы, поцеловала ее и перекрестилась.
Старушка, освобождавшая большой подсвечник от огарков, взглянула на Елену и пробурчала себе под нос:
– Ничего не знають… Два раза нужно креститься, потом толь-ко целовать, а в конце сызнова перекреститься!..— и отвернувшись, направилась к церковной лавке.
Елена проводила ее взглядом и, когда поворачивалась, высоко над собой увидела купол и в самом центре его — глядящего на нее Христа. Он был строг и недосягаем в Своей высоте. Елена прошла к иконостасу и остановилась у возвышения перед ним, которое по цен-тру полукругом выступало вперед. На иконостасе было много икон, но она узнавала только Христа и Богоматерь. Другие лики были ей не известны. Елена мысленно, но от всего сердца, прочитала две молит-вы, которые знала, и ощутила, как состояние мира и покоя охватило ее всю — от кончиков пальцев ног до кончиков волос на голове. Она оглянулась — стены храма и слева, и справа были в росписях. Она подумала, что храм изнутри — это книга, предназначенная для духов-ного чтения, и читать ее нужно не слева направо, и не справа налево, как все написанное в мире, а сверху вниз, то есть от Неба к земле.
Вокруг, кроме нее и нескольких старушек в халатах и платках, видимо церковных работниц, никого не было. Показалось, старушки, разговаривая между собой, как-то недобро смотрят в ее сторону. «Это кажется… Нервы…» — подумала Елена и направилась к лавке, что-бы купить свечи.
— Слушаю вас! — раздалось из-за стойки.
— Мне, пожалуйста, три вот такие свечи.
Ей выдали свечи и сдачу.
— Спасибо.
— Не «спасибо», а «спаси, Господи» нужно говорить!
— Простите…
Из-за угла лавки достаточно громко, видимо, чтобы Елена могла услышать, раздалось:
— Перед иконостасом стоить, как героиня, голову задрала. Нет, чтоб, опустить глаза бесстыжие…
— Не говори, Петровна, не знають к какой иконе по первонача-лу подойти, а к какой опосля. А уж как молятся, кто проверить? Не-бось, лопочуть, что сатана на душу кладеть!.. Прости, Господи, меня, грешную!
— И хоть бы раз поклон сделала!.. Гордыня-то, гордыня, Сте-пановна, помяни мое слово, ой, гордыня!
— Ходють тут, на халяву благодатью наполняются! И-и-и-ш-шь, глянь, три свечечки тоненькие купила! Бе-е-е-д-на-я! А по одежке-то не скажешь…
«Неужели это про меня? — подумала Елена.— Господи, да где я? Да кто это?» Она на сразу ослабевших ногах сделала несколько шагов обратно в направлении иконостаса.
Женщины, как ни в чем не бывало, беседовали между собой, ка-залось, не обращая на нее уже никакого внимания.
Елена подошла к подсвечнику возле иконы на подставке и поста-вила свечу. Из угла раздался громкий шепот:
— Глянь, глянь, свечку не той рукой ставить!..
— Нехристь, Степановна, одно слово — нехристь…
— Да ладно, Петровна, Степановна, будет вам! Совсем заклева-ли девку! Делать вам нечего что ли? — сказала вышедшая из лавки старушка.
— А что ж она, Никитична?.. — начали было те, смутившиеся от неожиданности.
— Будет, будет… — Никитична подошла к Елене.
— Не обращай на них внимания, дочка. Злые они, что есть злые. А работать не кому, вот и…
Доброта этой старушки, ее спокойный и мягкий взгляд, располо-жили к ней Елену.
— Скажите, а я могу поговорить с батюшкой? — спросила она все же с дрожью в голосе.
— Его сейчас нет, он после утренней службы уехал, а теперь будет только к вечерней, полшестого.
— Я вас правильно поняла: в это время священника в храме не бывает?
— Ты слушай, дочка, что я тебе говорю. Приходи всегда к службе — утренней или вечерней, и после нее подойди к батюшке, поняла? Скажи, что хочешь с ним поговорить.
— Поняла,— ответила Елена, хотя так и не поняла почему нет возможности поговорить со священником тогда, когда очень нужно.
Елена поставила свечи еще у двух икон, как могла, и, опустив голову, не глядя по сторонам и забыв перекреститься, в смущении вышла из храма. На душе ее было все же не очень комфортно, но уже не так тяжело как до разговора с Никитичной…



3

Всю неделю до выходного Елена в душе часто возвращалась к произошедшему. В ней боролись два чувства: с одной стороны, вера и любовь к храму, а с другой — нежелание бывать там, в страхе опять встретиться с чем-то подобным, как и в прошлый раз. Так и не придя ни к чему конкретному, она все же решила в ближайший выходной сходить в церковь, но уже в другую, и после службы поговорить с та-мошним батюшкой.
Боясь повторения неприятных моментов своего прошлого посеще-ния, Елена пришла, когда служба уже началась. Людей было немного, но она встала с краю, возле стены. Лики, отражая блики свечей, за-думчиво глядели на нее и, казалось, видели что-то такое незримое, что невидимо для других глаз.
Служба шла своим чередом, звучали молитвы, пел хор… Елена почувствовала стремление освободиться от неприятного груза на душе, накопившегося за эти дни колебаний и сомнений. Заметив, что в про-тивоположной стороне идет исповедь, она решила поговорить с ба-тюшкой сейчас, подошла и заняла очередь. Перед ней стояли человек пятнадцать, и она, предупредив рядом стоящую женщину, подошла к большому столу в углу церкви, на котором были разложены книги. Взяв в руки первую, привлекшую внимание книгу, Елена раскрыла ее наугад. Взгляд упал на слова: «Не нужно отчаиваться, нужно пони-мать, что «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Новый Завет, Мф. 11:12).
Елена аккуратно положила книгу на место и, перекрестясь, вы-шла из церкви. Но направилась она не домой, а в тот самый храм, где была неделю тому назад. Она успела, служба еще шла, и причастие еще не закончилось. Елена терпеливо дождалась своей очереди на ис-поведь и, увидев добрые глаза и улыбку священника, невысокого, ко-ренастого мужчины в соответствующем облачении, сделала первый шаг к нему. Последующие шаги Елена сделала уже смелее, почувствовав в душе уверенность, что здесь она найдет то укрепление, которого ей так не хватало все эти годы.

© Яков Шафран

© Copyright: Яков Шафран, 2012
Свидетельство о публикации №212121101070 

© Copyright: Яков Шафран, 2012

Регистрационный номер №0100992

от 11 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0100992 выдан для произведения:

1

Солнце еще совсем невысоко стояло над горизонтом, когда Елена вышла из дома. Жила она за городом, километрах в двух от его за-падной окраины, и фасад ее с резными наличниками дома смотрел прямиком на широкое, уходящее вдаль и уже, по эту поздневесеннюю, майскую пору, немного колосящееся поле. Слева же, вплоть до изго-роди, разделяющей их с соседской усадьбы, на огородных грядках, под обильным в этом году солнцем и щедро поливаемые, вовсю зеле-нели овощи да петрушка с укропом и эстрагоном — обычный огород-ный набор любого хозяйства. Елена прошла между кустами сирени — она была ее слабостью — и цветником, что у самой стены, обогнула дом, чтобы по обычаю перекинуться парой слов с матерью, пока еще не жарко, копошащейся в огороде.
Мать, Пелагея Петровна, всю жизнь любившая огородные дела, выйдя на пенсию, с удовольствием копала, сажала, растила и собирала все, что в ответ на труд и вложенную душу давала земля.
— Мам, я поехала!
— Уже? Опять чуть свет?
— Что делать? Работы много…
— Так ведь, сама знаешь, дочка, чем больше делаешь, тем больше делать приходится.
— Знаю, мам, но если бы я одна, а то от меня многие люди и многое зависит.
– Да уж… Смотри, не перетруждайся, отдыхать и о душе ду-мать не забывай.
– Ладно, поехала!..
Через боковую калитку Елена вышла к гаражу. Смешанный за-пах металла, бензина и масла, а также приглушенный говорок мотора катящегося по проселочной дороге к шоссе автомобиля — обычное на-чало ее рабочего дня. А он — от восьми утра и до восьми вечера — обещал, если ничего экстраординарного не случится, быть таким же, как и все прошедшие, и скорее всего, будущие тоже. Уже одна мысль об этом неимоверно утомляла ее.
«И о душе не забывай…» — вспомнила слова матери. Мать была верующей. В доме висели иконы, на этажерке в ее спальне ле-жали «Новый Завет» и молитвослов, в которые она частенько загля-дывала. Елена видела мать молящейся, хотя та старалась делать это незаметно для окружающих. Наверное, еще по привычке с прошлых атеистических времен. По воскресеньям и в праздники мать ходила в ближнюю к дому церковь. Возвращалась всегда с каким-то радостным покоем в глазах.
Вспомнилось Елене, как в детстве мать впервые привела ее в церковь, не в эту, ближнюю — она тогда была еще закрыта,— а в центре города. И потом, вечером, уже лежа в постели, они долго го-ворили. Мать отвечала на Ленины вопросы, а их было много, как и впечатлений.
«Господи, как давно я не была в храме…» — подумала она. Уже несколько лет не хватало времени ни на что, кроме работы. Да и на нее не хватало… Словно некий прожорливый вампир поглощал ча-сы, дни, месяцы, энергию, дела, да и саму душу, выхолащивая и вы-мораживая жизнь. Зябко было жить, да и не мудрено, кроме работы — ни мужа, ни детей. С годами Елена все более отгораживалась, за-крывалась от людей, событий и даже мыслей, старалась никого и ни-чего не подпускать и близко к себе, как бы одеваясь в некий невиди-мый защитный скафандр.
Работа же руководителя отдела маркетинга крупной компании: совещания, визиты и прием партнеров, непосредственные, а также по телефону и по скайпу переговоры, планирование и контроль за испол-нением заданий, да мало ли что еще в многотрудной деятельности с одним выходным, и то не всегда,— работа эта требовала полной отда-чи. Хорошо еще, что все домашние дела брала на себя мать. Когда выпадал свободный день — два-три воскресенья в месяц, Елена ста-ралась помочь ей, стареющей, по хозяйству и отоспаться за все недо-сыпы. А как часто хотелось с делового банкета или праздничного фуршета, с начальственного совещания или очередной аудиторской проверки, из автомобильной пробки или еще бог знает откуда и от че-го, убежать в молитвенную тишину или, наоборот, в певческую напол-ненность храма…. Но шло время, а она так и не убежала, так и не выбралась.
Нет, Елена знала две молитвы: «Отче наш» и Иисусову молит-ву, и мысленно читала их, и своими словами обращалась, особенно ко-гда сердце металось в груди, когда ударялась об острые углы обстоя-тельств, когда кто-то чужой по-разбойничьи пытался «шарить» и даже хозяйничать в ее душе.
Но все же потребность прийти в храм, в его молитвенное средо-точие, постоять у намоленных икон, помолиться перед ликами, посмот-реть в спокойномудрые очи святых,— такая потребность жила в ней…

Когда она приехала на работу, директор уже был на месте, у себя в кабинете. Только взглянув на него через распахнутую настежь дверь, она почувствовала — что-то не так. Он зло и в упор смотрел на нее, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Галстук полураспущен, и узел его съехал на сторону.
— Елена Николаевна, где договор? Ведь вчера просил вас поло-жить его мне на стол. Я уже должен быть на полпути к Москве. Звоню вам, звоню, но телефон ваш все время недоступен!.. Вы, на-верное, забыли, что сегодня в головном офисе наших партнеров долж-но состояться подписание договора?!
— Ой, Максим Александрович, простите… — Елена растерялась, вынула сотовый, посмотрела — он, действительно, с ночи был в режи-ме «без звука». К тому же, она только сейчас вспомнила, что подго-товленный ею договор вчера вечером, уходя с работы, забыла поло-жить на стол директора (ключи от своего кабинета он ей доверял брать у вахтера).
Она нервной походкой направилась к себе. Дверь ее кабинета была открыта. А на столе и на стеллажах все было перерыто вверх дном — кое-что валялось даже на полу.
— Да-да! Это я тут все перерыл, но договора так и не нашел! — сказал Максим Александрович, входя вслед за ней.
«Боже мой, куда же я его дела? — в душе ее все бурлило и клоко-тало от волнения, пока она судорожно вспоминала, куда могла поло-жить документ. Наконец она открыла сейф и обнаружила его там.— Зачем я его сюда засунула? И как я могла позабыть о том, что он нужен директору, собирающемуся рано утром ехать в столицу? Это уже ни в какие ворота не лезет!
— Ну что, нашли? Эко вас угораздило спрятать его? — раздражен-но, но уже несколько спокойнее, чем прежде, спросил шеф.— Ну, слава Богу! Два часа потерял, но если гнать на предельно-разумной, однако все же неразрешенной скорости, и не обедать перед совеща-нием, то еще можно, хоть и опоздать, но не более как минут на два-дцать — тридцать,— последнее он говорил уже больше самому себе, выбегая в коридор с заветным договором в руках.
Волнение не отпускало Елену, и она в изнеможении опустилась на стул.
Сколько так просидела, она не знала, но вдруг поняла, что живет как-то не так, как-то, наверное, неправильно и что должна, больше не откладывая, сегодня, сейчас, в перерыв вырваться в храм.
Передохнув немного и справившись с эмоциями, она прихватила из конторской кухни большую белую льняную салфетку (будет вместо косынки, благо я в юбке) и, не отвечая на недоуменные вопросы со-служивцев (директор уехал сразу же после нахождения документа), вышла на улицу, села в машину и отправилась к одной из церквей в центре города…

2
Храм был старинный, сложенный из крупных, но довольно ровно распиленных и скрепленных прочным древним раствором камней. Еле-на не разбиралась в православной архитектуре, но чувствовала зало-женный в ней неведомый ей и глубокий смысл.
У ограды сидели двое нищих. Опытным взглядом практического психолога (работа требовала) сразу же определила: первая женщина — алкоголичка, неплохо замаскировавшая платком красное и слегка одутловатое лицо, собирает на пропитие; а вторая — профессионалка, опустив лицо, но, вскидывая глаза на проходящих людей, быстро и зорко определяет, кому и что сказать, как попросить. Елена, ни на се-кунду не задержавшись, прошла мимо той и другой.
Справа ее внимание привлекла стройная и высокая колокольня, вся устремленная в небо, готовая, казалось бы, взлететь. Елена оста-новилась, вынула из сумочки салфетку-косынку, одела ее и перекре-стилась на икону над входом. Войдя в притвор, снова перекрестилась. Вообще-то она мало что знала из правил поведения в храме и о том, что находилось в нем и как называется . Вот и эти ее действия были только повторением ранее наблюдаемого. Сквозь стекло она увидела внутренность храма и почувствовала сильное стремление войти. Море горящих свечей, блеск обильного золота и благовонный запах сразу же погрузили ее в мир иной, не просто отличающийся от того, из ко-торого она только что пришла, а именно — иной. Впереди, в глубине храма красовался великолепный иконостас, за ним находился алтарь, о котором она ничего, кроме названия, не знала. Елена направилась к иконостасу, остановилась у лежащей на подставке иконы, поцеловала ее и перекрестилась.
Старушка, освобождавшая большой подсвечник от огарков, взглянула на Елену и пробурчала себе под нос:
– Ничего не знають… Два раза нужно креститься, потом толь-ко целовать, а в конце сызнова перекреститься!..— и отвернувшись, направилась к церковной лавке.
Елена проводила ее взглядом и, когда поворачивалась, высоко над собой увидела купол и в самом центре его — глядящего на нее Христа. Он был строг и недосягаем в Своей высоте. Елена прошла к иконостасу и остановилась у возвышения перед ним, которое по цен-тру полукругом выступало вперед. На иконостасе было много икон, но она узнавала только Христа и Богоматерь. Другие лики были ей не известны. Елена мысленно, но от всего сердца, прочитала две молит-вы, которые знала, и ощутила, как состояние мира и покоя охватило ее всю — от кончиков пальцев ног до кончиков волос на голове. Она оглянулась — стены храма и слева, и справа были в росписях. Она подумала, что храм изнутри — это книга, предназначенная для духов-ного чтения, и читать ее нужно не слева направо, и не справа налево, как все написанное в мире, а сверху вниз, то есть от Неба к земле.
Вокруг, кроме нее и нескольких старушек в халатах и платках, видимо церковных работниц, никого не было. Показалось, старушки, разговаривая между собой, как-то недобро смотрят в ее сторону. «Это кажется… Нервы…» — подумала Елена и направилась к лавке, что-бы купить свечи.
— Слушаю вас! — раздалось из-за стойки.
— Мне, пожалуйста, три вот такие свечи.
Ей выдали свечи и сдачу.
— Спасибо.
— Не «спасибо», а «спаси, Господи» нужно говорить!
— Простите…
Из-за угла лавки достаточно громко, видимо, чтобы Елена могла услышать, раздалось:
— Перед иконостасом стоить, как героиня, голову задрала. Нет, чтоб, опустить глаза бесстыжие…
— Не говори, Петровна, не знають к какой иконе по первонача-лу подойти, а к какой опосля. А уж как молятся, кто проверить? Не-бось, лопочуть, что сатана на душу кладеть!.. Прости, Господи, меня, грешную!
— И хоть бы раз поклон сделала!.. Гордыня-то, гордыня, Сте-пановна, помяни мое слово, ой, гордыня!
— Ходють тут, на халяву благодатью наполняются! И-и-и-ш-шь, глянь, три свечечки тоненькие купила! Бе-е-е-д-на-я! А по одежке-то не скажешь…
«Неужели это про меня? — подумала Елена.— Господи, да где я? Да кто это?» Она на сразу ослабевших ногах сделала несколько шагов обратно в направлении иконостаса.
Женщины, как ни в чем не бывало, беседовали между собой, ка-залось, не обращая на нее уже никакого внимания.
Елена подошла к подсвечнику возле иконы на подставке и поста-вила свечу. Из угла раздался громкий шепот:
— Глянь, глянь, свечку не той рукой ставить!..
— Нехристь, Степановна, одно слово — нехристь…
— Да ладно, Петровна, Степановна, будет вам! Совсем заклева-ли девку! Делать вам нечего что ли? — сказала вышедшая из лавки старушка.
— А что ж она, Никитична?.. — начали было те, смутившиеся от неожиданности.
— Будет, будет… — Никитична подошла к Елене.
— Не обращай на них внимания, дочка. Злые они, что есть злые. А работать не кому, вот и…
Доброта этой старушки, ее спокойный и мягкий взгляд, располо-жили к ней Елену.
— Скажите, а я могу поговорить с батюшкой? — спросила она все же с дрожью в голосе.
— Его сейчас нет, он после утренней службы уехал, а теперь будет только к вечерней, полшестого.
— Я вас правильно поняла: в это время священника в храме не бывает?
— Ты слушай, дочка, что я тебе говорю. Приходи всегда к службе — утренней или вечерней, и после нее подойди к батюшке, поняла? Скажи, что хочешь с ним поговорить.
— Поняла,— ответила Елена, хотя так и не поняла почему нет возможности поговорить со священником тогда, когда очень нужно.
Елена поставила свечи еще у двух икон, как могла, и, опустив голову, не глядя по сторонам и забыв перекреститься, в смущении вышла из храма. На душе ее было все же не очень комфортно, но уже не так тяжело как до разговора с Никитичной…



3

Всю неделю до выходного Елена в душе часто возвращалась к произошедшему. В ней боролись два чувства: с одной стороны, вера и любовь к храму, а с другой — нежелание бывать там, в страхе опять встретиться с чем-то подобным, как и в прошлый раз. Так и не придя ни к чему конкретному, она все же решила в ближайший выходной сходить в церковь, но уже в другую, и после службы поговорить с та-мошним батюшкой.
Боясь повторения неприятных моментов своего прошлого посеще-ния, Елена пришла, когда служба уже началась. Людей было немного, но она встала с краю, возле стены. Лики, отражая блики свечей, за-думчиво глядели на нее и, казалось, видели что-то такое незримое, что невидимо для других глаз.
Служба шла своим чередом, звучали молитвы, пел хор… Елена почувствовала стремление освободиться от неприятного груза на душе, накопившегося за эти дни колебаний и сомнений. Заметив, что в про-тивоположной стороне идет исповедь, она решила поговорить с ба-тюшкой сейчас, подошла и заняла очередь. Перед ней стояли человек пятнадцать, и она, предупредив рядом стоящую женщину, подошла к большому столу в углу церкви, на котором были разложены книги. Взяв в руки первую, привлекшую внимание книгу, Елена раскрыла ее наугад. Взгляд упал на слова: «Не нужно отчаиваться, нужно пони-мать, что «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Новый Завет, Мф. 11:12).
Елена аккуратно положила книгу на место и, перекрестясь, вы-шла из церкви. Но направилась она не домой, а в тот самый храм, где была неделю тому назад. Она успела, служба еще шла, и причастие еще не закончилось. Елена терпеливо дождалась своей очереди на ис-поведь и, увидев добрые глаза и улыбку священника, невысокого, ко-ренастого мужчины в соответствующем облачении, сделала первый шаг к нему. Последующие шаги Елена сделала уже смелее, почувствовав в душе уверенность, что здесь она найдет то укрепление, которого ей так не хватало все эти годы.

© Яков Шафран

© Copyright: Яков Шафран, 2012
Свидетельство о публикации №212121101070 

Рейтинг: +1 232 просмотра
Комментарии (1)
Татьяна Лаптева # 9 января 2013 в 08:58 0
Яков, спасибо Вам за рассказ, я почему-то расплакалась, когда читала. Чтение увлекло и я будто-бы была рядом с героиней. Хорошо написали. Будьте здоровы!
nogt
Популярная проза за месяц
150
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
75
74
69
68
60