ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → ПОТЕРЯ РАВНОВЕСИЯ

 

ПОТЕРЯ РАВНОВЕСИЯ

5 февраля 2012 - Игорь Кручко
article22716.jpg


        Роза красивее, когда ее бутоны снова расцветают, и надежда светлее - когда она зарождается в страхе. Цветок приятнее в утреннюю росу и любовь прекраснее, когда окроплена слезами. (Вальтер Скотт)


        Иногда на поиски необходимого элемента может уйти вся жизнь, а оказывается, он все время был у тебя перед глазами ...


        Мы были молоды и очень любили друг друга. Казалось, что ничто не сможет разлучить нас, но маятник часов расставания уже дрогнул и еле уловимо качнулся. Равновесие нарушилось. День превратился в ночь, солнце в луну. Я ошибся. Я непростительно ошибся...


       В то время я работал в одной фармацевтической фирме, в научной лаборатории. Моя карьера шла вверх, да и с личной жизнью было все в порядке. Через месяц у меня с моей девушкой было назначено венчание в одном из местных костелов. Наши сердца должны были соединиться скоро на небесах. Все шло хорошо до того дня, когда мне предложили высокооплачиваемую работу на другом материке нашей планеты. Нужно было срочно слетать на новое место работы, чтобы закончить некоторые формальности, связанные с оформлением моих документов.


      Маятник раскачивался все больше и больше. Ночное, звездное небо смазалось и стало кофейного цвета. Луна, сложилась пополам и потускнела, окутавшись легкой дымкой. О, Боже, если бы все можно было вернуть назад...


      Перед самым моим отъездом я со своей будущей невестой решили провести романтический вечер в маленьком уютном ресторанчике итальянской кухни и заодно отметить мое новое назначение. Девушка была красивой высокой брюнеткой. Но в ней меня привлекла красота не столько внешняя, сколько внутренняя. Она была очень надежным человеком, преданным, что немаловажно в наше время. Мягкость ее характера и нежность ко мне не знала границ. Я ее очень любил, и она мне отвечала взаимностью. Ужин прошел просто великолепно. Я выбрал и купил у цветочницы, разносившей цветы между столиками, безумно дорогой, редкой окраски цветок. Не знаю почему, но я подарил своей любви именно черную розу. На бутон цветка словно была надета черная вуаль, скрывающая ее внешнее изящество и внутреннюю красоту. Я не был согласен с известным мнением о том, что черную розу дарят только в минуты грусти или скорби. Напротив, она была словно утонченная мелодия, несущая с собой достоинство и благородство. А еще я выбрал ее, может быть, и потому, что она была единственной розой, отличавшейся от окружавших ее красных. Солнце постепенно стало заходить за горизонт. День медленно угасал. Ему на смену приходил вечер, неся с собой прохладу.    
Легкая итальянская музыка и такое же легкое итальянское вино под южным звездным небом сделали свое дело: наши губы стали медленно приближаться друг к другу.


      Маятник набрал угрожающе большую амплитуду колебания. Пространство вокруг него раскалилось и начинало плавиться. В креплениях, державших сам маятник, стали появляться первые трещины. Слов больше не было. Были только слезы...


        Утром, в аэропорту над нами витала грусть перед предстоящим, хоть и коротким, но все же расставанием. «Ведь мы расстаемся всего лишь на неделю, ну максимум на две. Когда улажу дела, сразу прилечу», - сказал я. Объявили посадку. Я ее обнял и мягко прижал к себе. «У меня нехорошее предчувствие», - тихо ответила моя черноволосая красавица, моя черная роза. «Я тебя буду ожидать с нетерпением. Я тебя буду ждать всю жизнь», - прошептала она и поцеловала меня в губы. Идя по взлетной полосе, я все время оборачивался назад. Женщина, которую я любил больше всего на свете, постепенно отдалялась от меня с каждым моим шагом. Сердце что-то сдавило и уже не отпускало.  
      Самолет разбежался по взлетной полосе и стал набирать высоту. За спиной осталась моя прежняя жизнь. Впереди были только воспоминания о ней.


      Чтобы добраться до конечного пункта назначения, мне нужно было пересесть на один из самолетов местной авиакомпании. Необходимый мне рейс нужно было ожидать почти полдня. Я же не хотел терять и минуты, поэтому нашел место в одном легкомоторном, небольшом самолетике, перевозившем почту. Он был довольно потрепанный, но меня уверили, что бояться нечего. Да и пилот был опытным. Мы летели над пустыней. Цвет песка под нами менялся от ярко-розового к красному до почти коричневого. На горизонте появилось маленькое темное облачко. Оно стало быстро увеличиваться, закрывая собой голубое небо. Песчаная буря, бледно-рыжая кошка с едва заметными темными полосками, встряхнулась и, сладко потягиваясь, стала медленно подыматься. До этого ярко светившее солнце стало тускнеть и заволакиваться мутной пеленой. Налетел первый яростный порыв жаркого, колючего ветра. И уже через минуту день померк. Тучи жгучего песка нещадно принялись сечь все живое, закрывая полуденное солнце. Рыжая бестия, наигравшись вдосталь с нами, занесла лапу для последнего удара. Самолет накренился и стал постепенно заваливаться набок. Пилот лихорадочно щелкал тумблерами и неустанно вызывал центральную диспетчерскую. Потом все кончилось. Самолет, потеряв управление, упал.


     Крепления, державшие маятник не выдержали нагрузки. Земля прогнулась, и в образовавшуюся воронку медленно, как во сне, стала оседать огромная, металлическая конструкция маятника. Я понял, что скоро все кончится, и закрыл глаза...


      Очнулся я от ударов ладонью по лицу. Вокруг меня стояли люди, у которых лица были закрыты платками. Мелкая песчаная пыль, которую подымал все еще не утихающий ветер, проникала в уши, носоглотку, легкие. Было трудно дышать и смотреть. Они молча глядели на меня некоторое время. Потом один из них, стоявший ближе всех ко мне, пнул меня ногой и что-то сказал на непонятном языке. Я скривился от боли и попытался подняться. Меня еще раз ударили, и по толпе, окружавшей меня, пронесся смешок. Все-таки, кое-как поднявшись, я увидел то, что осталось от самолета. Как я выжил, только одному Богу известно. Голова кружилась. Из многочисленных порезов и ран сочилась кровь. Пилота нигде не было видно. Груз, который мы перевозили, был разграблен. На меня молча смотрели люди, все еще продолжавшие жить в каменном веке, несмотря на современное оружие, висевшее на их шеях. Меня спасли, чтобы сделать рабом.


        Вокруг лежали развороченные и сплющенные от удара о землю металлические конструкции и отдельные, погнутые части маятника. Пыль медленно оседала. Я был жив, но я попал в ад...


        Долгих десять лет из меня выбивали все человеческое, постепенно превращая в животное. И им это почти удалось, если бы не тонкая, натянутая, как леска, нить воспоминаний. Чтобы не сойти с ума, я все время вспоминал тебя, твое лицо. И розу. Черную розу, подаренную мной тебе в наш последний вечер. Я пытался бежать, но каждый раз меня ловили, избивали до потери сознания и возвращали назад. От частых побоев и недоедания я стал болеть и слепнуть. Я уже не в силах был передвигаться. В конце концов, надо мной сжалились - бросили умирать одного в пустыне. Я лежал и смотрел вверх. Я знал, что там, где-то высоко, с ней когда-нибудь встречусь. И не будет больше ни боли, ни страха... Будем только мы. Меня накрыла чья-то тень, и я потерял сознание.


       Было очень тихо. Исковерканные металлические конструкции застыли вокруг меня безобразным, рваным остовом какого-то дикого зверя. Пыль давно осела, и стало видно ночное небо. Надо мной вспыхнула звезда. Звезда Надежды...


        Ее прохладная рука, впервые за много лет, наконец дотронулась до моего лица. Боль сразу утихла и через некоторое время ушла совсем. Я очнулся и увидел старика, сидевшего рядом со мной. Он держал меня за запястье и смотрел на наручные часы. Потом, удовлетворительно кивнув головой, дал мне выпить из чаши какую-то жидкость. Через несколько минут я опять забылся тяжелым сном. Когда очнулся снова, возле меня никого не было. Чувствовал я себя намного лучше. Рядом с моей кроватью, сколоченной из грубых, необработанных досок, стояла керосиновая лампа. Медленно поднявшись и взяв ее в руки, я огляделся по сторонам. Ее колышущийся свет выхватывал из темноты очертания гигантских камер и фантастических сводов. По форме и размерам сталактитов можно было понять, насколько древней была эта пещера. Чтобы спасти меня, видимо, старик или кто-то еще перенес меня сюда. Половина зала пещеры была покрыта озером. Я пошел в его сторону. Поставив лампу рядом, я стал на колени и наклонился над водной поверхностью. Впервые за много лет я увидел свое отражение. На меня смотрел изможденный, с проседью в волосах мужчина, с валившимся глазами и заостренными скулами. Я провел рукой по водному зеркалу, словно стараясь стереть поразившее меня ужасное видение. Возле глаз появилась влага, отдаленно напоминавшая слезы. Слез - крови моей души - больше не осталось. Ее всю высушило за многие годы пекло моего рабства. Обессилевший и потрясенный увиденным, я просто лег на мелкий белый песок, устилавший весь пол пещеры. Свет в лампе ярко вспыхнул и погас.                                      

    Человек с покалеченным телом и такой же искалеченной душой беззвучно плакал в темноте.


      Среди искореженного металла неожиданно, переливающийся как ртуть, появился росток. Медленно подымаясь и прокручиваясь вокруг своей оси, он выбрасывал в стороны огромные, круглые, похожие на решетки листья. Один из них, мягко обхватив меня, стал подымать вверх, к единственному источнику света. Моя звезда, моя надежда с каждой минутой становились все ближе и ближе...


        Меня спас старик, случайно ставший свидетелем моего медленного убийства под палящим солнцем. Он жил в этих местах отшельником много лет. Он перевез меня к одной из каменных гряд, находившихся в этом районе пустыни в великом множестве. Едва различимый вход в пещеру не давал ни малейшего представления о том, какой фантастический мир скрывался за ним. Пещера представляла собой несколько огромных залов, соединенных с поверхностью узким вертикальным лазом. Ну, а наличие небольшого пресного озера делало это место в безводной пустыне поистине неоценимым, райским. Слегка оклемавшись, я понемногу стал помогать старику, чем мог.                              

     Разговаривали мы на местном диалекте, который невольно мне пришлось выучить за многие годы, проведенные в этой местности. Постепенно мы с ним сдружились. Он не рассказывал о себе ничего, а я не лез к нему с расспросами. Он обещал мне помочь добраться отсюда до более-менее цивилизованных мест. Но нужно было время для того, чтобы я немного окреп перед неблизкой и тяжелой дорогой. Всю свою жизнь он посвятил поиску средства, позволяющего опять стать молодым. На оборудованном книжном стеллаже, сделанному из точно таких же грубых досок, что и кровать, находилось множество книг, рукописей и древних трактатов. Оттуда он по крупицам собирал сведения об утраченном рецепте. Я, конечно, над ним посмеивался про себя, но усердно исполнял все, о чем он меня просил.                      

      Незаметно пришло время собираться в дальнюю дорогу. Я уже окончательно окреп и чувствовал себя готовым к дальнему переходу по пустыне. Проводник, друг старика, ожидал меня снаружи с маленьким караваном, состоявшим из пяти верблюдов, нагруженных емкостями с питьевой водой. Я обнялся со своим спасителем, поблагодарил его еще раз и стал идти к выходу. На прощание он мне подарил сосуд довольно странной формы. Был он сделан из прозрачного стекла - горного хрусталя. Его горлышко было очень длинным и тонким. Книзу сосуд немного расширялся, переходя в плоское дно. Внутри сосуда находилась жидкость рубинового цвета. Напоследок он мне поведал, что для завершения, как сказано в древних рукописях, необходимо в жидкость добавить последний компонент, какую-то соленую воду. Эту воду он ищет всю свою жизнь и пока безрезультатно. «Может, тебе повезет больше, чем мне, и ты найдешь его. Я чувствую, что скоро отойду в иной мир», - сказал старик. Потом продолжил: «Если найдешь, то будь осторожен. Эта жидкость дает молодость, но отнимает воспоминания». Положив со всеми предосторожностями сосуд в специальный футляр цилиндрической формы, он снова обнял меня на прощание.


       Достигнув поверхности земли, листок осторожно опустил меня. Потом, свернувшись трубочкой, отпал совсем. На месте, где раньше находился маятник, выросла огромная белая сфера, вся усыпанная шипами. Звезда, все время светившая надо мной, растворилась в предрассветной полоске зарождавшегося дня. Неужели все закончилось? Неужели все позади...


       Женщина средних лет, еще не утратившая прежней красоты, сидела рядом с кроватью, на которой спал человек. Человеком его можно было назвать с натяжкой. Худое, заостренное лицо с запавшими глазами говорило о том, что он очень болен. Был поздний вечер, но свет никто не зажигал. Единственным ярким пятном в этой комнате был сосуд необычной формы с жидкостью рубинового цвета, стоящий на середине стола. Рассеянный свет, проникавший с улицы, отражаясь в стенках сосуда, создавал странную иллюзию чего-то нереального, происходившего в этой темной комнате. Мужчина рассказал женщине историю этого сосуда и мнимых, по его мнению, свойствах жидкости, находившейся в нем.  

      Легкий ветер, влетая в раскрытое окно, с интересом перелистывал толстую открытую тетрадь, лежавшую тут же на подоконнике. Это были так и не отправленные письма, которые писала женщина своему жениху, пропавшему десять лет назад. Его искали, но не нашли. Пустыня умела хранить свои тайны. Переворачивая лениво страницы, исписанные мелким женским почерком, ветер обнаружил среди них засушенный стебель цветка с черными лепестками. Женщина, сидя возле кровати, изредка бросала взгляды на таинственный сосуд. Потом решительно встала и подошла к столу. Вылила находившуюся жидкость в бокал и посмотрела на спящего.


     Сфера, поймав ритм моего сердца, стала пульсировать с ним в унисон. Из шипов стала выделяться жидкость алого цвета. Раздался звук разбитого стекла, и на сфере появились тонкие вертикальные линии. Я был спокоен. Я ожидал скорой встречи с тобой...


      Только в минуты свидания и разлуки люди знают, сколько любви таило их сердце. Самые горькие слезы мы иногда проливаем из-за слов, которые нами так и не были сказаны, и поступков, которые нами так и не были совершены. Слеза, скатившись по щеке женщины, попала прямо в бокал с рубиновой жидкостью, которая тут же вспенилась и приобрела нежно-розовый цвет. Последний элемент для состава был найден. Оказывается, не хватало обыкновенной человеческой слезы. Слезы, сконцентрировавшей в себе все чувства, с которыми рождается, живет и умирает человек: печаль и радость, расставания и встречи, боль, страх и надежду, потери и находки, грусть и смех, веселье и, конечно же, любовь... Прежде всего, любовь. Не заметив перемены, произошедшей с цветом жидкости в бокале, женщина напоила сначала мужчину, а затем выпила и сама. Поцеловав его в губы, она легла рядом с ним на кровать. Обнявшись, они крепко уснули.

     Время, бежавшее вперед неожиданно сбилось с ритма, остановилось и сделало десять оборотов назад.


    Огромная белая сфера раскрылась, и на месте прежнего маятника появился новый. Он был неподвижен. Ничего не нарушало его покой. Я снова был счастлив...


                                                ***


      За окном было раннее утро. Я проснулся и посмотрел в него. Первый луч солнца осторожно коснулся синего неба. Зарождался новый день. Любимая, свернувшись калачиком, сладко спала рядом. На столе стоял сосуд. Сделан он был из прозрачного стекла. В нем стояла роза. Ее бутон только что распустился. Капельки воды, непонятно откуда взявшиеся на розе, сверкали маленькими бриллиантами. Я не мог знать, что за прошедшую ночь черная роза, которую засушили десять лет назад и только вчера осторожно вставили в этот странного вида сосуд, ожила и изменила свою окраску. Теперь она была алого цвета. Я никак не мог понять, откуда взялись эта роза и этот сосуд. Ладно, решил я, позже спрошу у моей девушки. Проснулся я от ужасного сна. Мне приснилась пустыня и все ужасы, которые она могла принести с собой. Сегодня мне надо поговорить с моей невестой о предложении, которое мне сделали недавно. Это касалось моей работы. Мне предстояло подписать очень выгодный для меня контракт, но работать придется очень далеко отсюда. Я уже дал предварительное согласие...


       Мы были молоды и очень любили друг друга. Казалось, что ничто в этот раз не сможет разлучить нас, но маятник часов расставания уже дрогнул и еле уловимо качнулся снова. Его равновесие опять было нарушено. Я невольно повторил свою ошибку. Я снова непростительно ошибся...


© Copyright: Игорь Кручко, 2012

Регистрационный номер №0022716

от 5 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0022716 выдан для произведения:


        Роза красивее, когда ее бутоны снова расцветают, и надежда светлее - когда она зарождается в страхе. Цветок приятнее в утреннюю росу и любовь прекраснее, когда окроплена слезами. (Вальтер Скотт)


        Иногда на поиски необходимого элемента может уйти вся жизнь, а оказывается, он все время был у тебя перед глазами ...


        Мы были молоды и очень любили друг друга. Казалось, что ничто не сможет разлучить нас, но маятник часов расставания уже дрогнул и еле уловимо качнулся. Равновесие нарушилось. День превратился в ночь, солнце в луну. Я ошибся. Я непростительно ошибся...


       В то время я работал в одной фармацевтической фирме, в научной лаборатории. Моя карьера шла вверх, да и с личной жизнью было все в порядке. Через месяц у меня с моей девушкой было назначено венчание в одном из местных костелов. Наши сердца должны были соединиться скоро на небесах. Все шло хорошо до того дня, когда мне предложили высокооплачиваемую работу на другом материке нашей планеты. Нужно было срочно слетать на новое место работы, чтобы закончить некоторые формальности, связанные с оформлением моих документов.


      Маятник раскачивался все больше и больше. Ночное, звездное небо смазалось и стало кофейного цвета. Луна, сложилась пополам и потускнела, окутавшись легкой дымкой. О, Боже, если бы все можно было вернуть назад...


      Перед самым моим отъездом я со своей будущей невестой решили провести романтический вечер в маленьком уютном ресторанчике итальянской кухни и заодно отметить мое новое назначение. Девушка была красивой высокой брюнеткой. Но в ней меня привлекла красота не столько внешняя, сколько внутренняя. Она была очень надежным человеком, преданным, что немаловажно в наше время. Мягкость ее характера и нежность ко мне не знала границ. Я ее очень любил, и она мне отвечала взаимностью. Ужин прошел просто великолепно. Я выбрал и купил у цветочницы, разносившей цветы между столиками, безумно дорогой, редкой окраски цветок. Не знаю почему, но я подарил своей любви именно черную розу. На бутон цветка словно была надета черная вуаль, скрывающая ее внешнее изящество и внутреннюю красоту. Я не был согласен с известным мнением о том, что черную розу дарят только в минуты грусти или скорби. Напротив, она была словно утонченная мелодия, несущая с собой достоинство и благородство. А еще я выбрал ее, может быть, и потому, что она была единственной розой, отличавшейся от окружавших ее красных. Солнце постепенно стало заходить за горизонт. День медленно угасал. Ему на смену приходил вечер, неся с собой прохладу.    
Легкая итальянская музыка и такое же легкое итальянское вино под южным звездным небом сделали свое дело: наши губы стали медленно приближаться друг к другу.


      Маятник набрал угрожающе большую амплитуду колебания. Пространство вокруг него раскалилось и начинало плавиться. В креплениях, державших сам маятник, стали появляться первые трещины. Слов больше не было. Были только слезы...


        Утром, в аэропорту над нами витала грусть перед предстоящим, хоть и коротким, но все же расставанием. «Ведь мы расстаемся всего лишь на неделю, ну максимум на две. Когда улажу дела, сразу прилечу», - сказал я. Объявили посадку. Я ее обнял и мягко прижал к себе. «У меня нехорошее предчувствие», - тихо ответила моя черноволосая красавица, моя черная роза. «Я тебя буду ожидать с нетерпением. Я тебя буду ждать всю жизнь», - прошептала она и поцеловала меня в губы. Идя по взлетной полосе, я все время оборачивался назад. Женщина, которую я любил больше всего на свете, постепенно отдалялась от меня с каждым моим шагом. Сердце что-то сдавило и уже не отпускало.  
      Самолет разбежался по взлетной полосе и стал набирать высоту. За спиной осталась моя прежняя жизнь. Впереди были только воспоминания о ней.


      Чтобы добраться до конечного пункта назначения, мне нужно было пересесть на один из самолетов местной авиакомпании. Необходимый мне рейс нужно было ожидать почти полдня. Я же не хотел терять и минуты, поэтому нашел место в одном легкомоторном, небольшом самолетике, перевозившем почту. Он был довольно потрепанный, но меня уверили, что бояться нечего. Да и пилот был опытным. Мы летели над пустыней. Цвет песка под нами менялся от ярко-розового к красному до почти коричневого. На горизонте появилось маленькое темное облачко. Оно стало быстро увеличиваться, закрывая собой голубое небо. Песчаная буря, бледно-рыжая кошка с едва заметными темными полосками, встряхнулась и, сладко потягиваясь, стала медленно подыматься. До этого ярко светившее солнце стало тускнеть и заволакиваться мутной пеленой. Налетел первый яростный порыв жаркого, колючего ветра. И уже через минуту день померк. Тучи жгучего песка нещадно принялись сечь все живое, закрывая полуденное солнце. Рыжая бестия, наигравшись вдосталь с нами, занесла лапу для последнего удара. Самолет накренился и стал постепенно заваливаться набок. Пилот лихорадочно щелкал тумблерами и неустанно вызывал центральную диспетчерскую. Потом все кончилось. Самолет, потеряв управление, упал.


     Крепления, державшие маятник не выдержали нагрузки. Земля прогнулась, и в образовавшуюся воронку медленно, как во сне, стала оседать огромная, металлическая конструкция маятника. Я понял, что скоро все кончится, и закрыл глаза...


      Очнулся я от ударов ладонью по лицу. Вокруг меня стояли люди, у которых лица были закрыты платками. Мелкая песчаная пыль, которую подымал все еще не утихающий ветер, проникала в уши, носоглотку, легкие. Было трудно дышать и смотреть. Они молча глядели на меня некоторое время. Потом один из них, стоявший ближе всех ко мне, пнул меня ногой и что-то сказал на непонятном языке. Я скривился от боли и попытался подняться. Меня еще раз ударили, и по толпе, окружавшей меня, пронесся смешок. Все-таки, кое-как поднявшись, я увидел то, что осталось от самолета. Как я выжил, только одному Богу известно. Голова кружилась. Из многочисленных порезов и ран сочилась кровь. Пилота нигде не было видно. Груз, который мы перевозили, был разграблен. На меня молча смотрели люди, все еще продолжавшие жить в каменном веке, несмотря на современное оружие, висевшее на их шеях. Меня спасли, чтобы сделать рабом.


        Вокруг лежали развороченные и сплющенные от удара о землю металлические конструкции и отдельные, погнутые части маятника. Пыль медленно оседала. Я был жив, но я попал в ад...


        Долгих десять лет из меня выбивали все человеческое, постепенно превращая в животное. И им это почти удалось, если бы не тонкая, натянутая, как леска, нить воспоминаний. Чтобы не сойти с ума, я все время вспоминал тебя, твое лицо. И розу. Черную розу, подаренную мной тебе в наш последний вечер. Я пытался бежать, но каждый раз меня ловили, избивали до потери сознания и возвращали назад. От частых побоев и недоедания я стал болеть и слепнуть. Я уже не в силах был передвигаться. В конце концов, надо мной сжалились - бросили умирать одного в пустыне. Я лежал и смотрел вверх. Я знал, что там, где-то высоко, с ней когда-нибудь встречусь. И не будет больше ни боли, ни страха... Будем только мы. Меня накрыла чья-то тень, и я потерял сознание.


       Было очень тихо. Исковерканные металлические конструкции застыли вокруг меня безобразным, рваным остовом какого-то дикого зверя. Пыль давно осела, и стало видно ночное небо. Надо мной вспыхнула звезда. Звезда Надежды...


        Ее прохладная рука, впервые за много лет, наконец дотронулась до моего лица. Боль сразу утихла и через некоторое время ушла совсем. Я очнулся и увидел старика, сидевшего рядом со мной. Он держал меня за запястье и смотрел на наручные часы. Потом, удовлетворительно кивнув головой, дал мне выпить из чаши какую-то жидкость. Через несколько минут я опять забылся тяжелым сном. Когда очнулся снова, возле меня никого не было. Чувствовал я себя намного лучше. Рядом с моей кроватью, сколоченной из грубых, необработанных досок, стояла керосиновая лампа. Медленно поднявшись и взяв ее в руки, я огляделся по сторонам. Ее колышущийся свет выхватывал из темноты очертания гигантских камер и фантастических сводов. По форме и размерам сталактитов можно было понять, насколько древней была эта пещера. Чтобы спасти меня, видимо, старик или кто-то еще перенес меня сюда. Половина зала пещеры была покрыта озером. Я пошел в его сторону. Поставив лампу рядом, я стал на колени и наклонился над водной поверхностью. Впервые за много лет я увидел свое отражение. На меня смотрел изможденный, с проседью в волосах мужчина, с валившимся глазами и заостренными скулами. Я провел рукой по водному зеркалу, словно стараясь стереть поразившее меня ужасное видение. Возле глаз появилась влага, отдаленно напоминавшая слезы. Слез - крови моей души - больше не осталось. Ее всю высушило за многие годы пекло моего рабства. Обессилевший и потрясенный увиденным, я просто лег на мелкий белый песок, устилавший весь пол пещеры. Свет в лампе ярко вспыхнул и погас.                                      

    Человек с покалеченным телом и такой же искалеченной душой беззвучно плакал в темноте.


      Среди искореженного металла неожиданно, переливающийся как ртуть, появился росток. Медленно подымаясь и прокручиваясь вокруг своей оси, он выбрасывал в стороны огромные, круглые, похожие на решетки листья. Один из них, мягко обхватив меня, стал подымать вверх, к единственному источнику света. Моя звезда, моя надежда с каждой минутой становились все ближе и ближе...


        Меня спас старик, случайно ставший свидетелем моего медленного убийства под палящим солнцем. Он жил в этих местах отшельником много лет. Он перевез меня к одной из каменных гряд, находившихся в этом районе пустыни в великом множестве. Едва различимый вход в пещеру не давал ни малейшего представления о том, какой фантастический мир скрывался за ним. Пещера представляла собой несколько огромных залов, соединенных с поверхностью узким вертикальным лазом. Ну, а наличие небольшого пресного озера делало это место в безводной пустыне поистине неоценимым, райским. Слегка оклемавшись, я понемногу стал помогать старику, чем мог.                              

     Разговаривали мы на местном диалекте, который невольно мне пришлось выучить за многие годы, проведенные в этой местности. Постепенно мы с ним сдружились. Он не рассказывал о себе ничего, а я не лез к нему с расспросами. Он обещал мне помочь добраться отсюда до более-менее цивилизованных мест. Но нужно было время для того, чтобы я немного окреп перед неблизкой и тяжелой дорогой. Всю свою жизнь он посвятил поиску средства, позволяющего опять стать молодым. На оборудованном книжном стеллаже, сделанному из точно таких же грубых досок, что и кровать, находилось множество книг, рукописей и древних трактатов. Оттуда он по крупицам собирал сведения об утраченном рецепте. Я, конечно, над ним посмеивался про себя, но усердно исполнял все, о чем он меня просил.                      

    Незаметно пришло время собираться в дальнюю дорогу. Я уже окончательно окреп и чувствовал себя готовым к дальнему переходу по пустыне. Проводник, друг старика, ожидал меня снаружи с маленьким караваном, состоявшим из пяти верблюдов, нагруженных емкостями с питьевой водой. Я обнялся со своим спасителем, поблагодарил его еще раз и стал идти к выходу. На прощание он мне подарил сосуд довольно странной формы. Был он сделан из прозрачного стекла - горного хрусталя. Его горлышко было очень длинным и тонким. Книзу сосуд немного расширялся, переходя в плоское дно. Внутри сосуда находилась жидкость рубинового цвета. Напоследок он мне поведал, что для завершения, как сказано в древних рукописях, необходимо в жидкость добавить последний компонент, какую-то соленую воду. Эту воду он ищет всю свою жизнь и пока безрезультатно. «Может, тебе повезет больше, чем мне, и ты найдешь его. Я чувствую, что скоро отойду в иной мир», - сказал старик. Потом продолжил: «Если найдешь, то будь осторожен. Эта жидкость дает молодость, но отнимает воспоминания». Положив со всеми предосторожностями сосуд в специальный футляр цилиндрической формы, он снова обнял меня на прощание.


       Достигнув поверхности земли, листок осторожно опустил меня. Потом, свернувшись трубочкой, отпал совсем. На месте, где раньше находился маятник, выросла огромная белая сфера, вся усыпанная шипами. Звезда, все время светившая надо мной, растворилась в предрассветной полоске зарождавшегося дня. Неужели все закончилось? Неужели все позади...


       Женщина средних лет, еще не утратившая прежней красоты, сидела рядом с кроватью, на которой спал человек. Человеком его можно было назвать с натяжкой. Худое, заостренное лицо с запавшими глазами говорило о том, что он очень болен. Был поздний вечер, но свет никто не зажигал. Единственным ярким пятном в этой комнате был сосуд необычной формы с жидкостью рубинового цвета, стоящий на середине стола. Рассеянный свет, проникавший с улицы, отражаясь в стенках сосуда, создавал странную иллюзию чего-то нереального, происходившего в этой темной комнате. Мужчина рассказал женщине историю этого сосуда и мнимых, по его мнению, свойствах жидкости, находившейся в нем.  

      Легкий ветер, влетая в раскрытое окно, с интересом перелистывал толстую открытую тетрадь, лежавшую тут же на подоконнике. Это были так и не отправленные письма, которые писала женщина своему жениху, пропавшему десять лет назад. Его искали, но не нашли. Пустыня умела хранить свои тайны. Переворачивая лениво страницы, исписанные мелким женским почерком, ветер обнаружил среди них засушенный стебель цветка с черными лепестками. Женщина, сидя возле кровати, изредка бросала взгляды на таинственный сосуд. Потом решительно встала и подошла к столу. Вылила находившуюся жидкость в бокал и посмотрела на спящего.


     Сфера, поймав ритм моего сердца, стала пульсировать с ним в унисон. Из шипов стала выделяться жидкость алого цвета. Раздался звук разбитого стекла, и на сфере появились тонкие вертикальные линии. Я был спокоен. Я ожидал скорой встречи с тобой...


      Только в минуты свидания и разлуки люди знают, сколько любви таило их сердце. Самые горькие слезы мы иногда проливаем из-за слов, которые нами так и не были сказаны, и поступков, которые нами так и не были совершены. Слеза, скатившись по щеке женщины, попала прямо в бокал с рубиновой жидкостью, которая тут же вспенилась и приобрела нежно-розовый цвет. Последний элемент для состава был найден. Оказывается, не хватало обыкновенной человеческой слезы. Слезы, сконцентрировавшей в себе все чувства, с которыми рождается, живет и умирает человек: печаль и радость, расставания и встречи, боль, страх и надежду, потери и находки, грусть и смех, веселье и, конечно же, любовь... Прежде всего, любовь. Не заметив перемены, произошедшей с цветом жидкости в бокале, женщина напоила сначала мужчину, а затем выпила и сама. Поцеловав его в губы, она легла рядом с ним на кровать. Обнявшись, они крепко уснули.

     Время, бежавшее вперед неожиданно сбилось с ритма, остановилось и сделало десять оборотов назад.


    Огромная белая сфера раскрылась, и на месте прежнего маятника появился новый. Он был неподвижен. Ничего не нарушало его покой. Я снова был счастлив...


                                                ***


      За окном было раннее утро. Я проснулся и посмотрел в него. Первый луч солнца осторожно коснулся синего неба. Зарождался новый день. Любимая, свернувшись калачиком, сладко спала рядом. На столе стоял сосуд. Сделан он был из прозрачного стекла. В нем стояла роза. Ее бутон только что распустился. Капельки воды, непонятно откуда взявшиеся на розе, сверкали маленькими бриллиантами. Я не мог знать, что за прошедшую ночь черная роза, которую засушили десять лет назад и только вчера осторожно вставили в этот странного вида сосуд, ожила и изменила свою окраску. Теперь она была алого цвета. Я никак не мог понять, откуда взялись эта роза и этот сосуд. Ладно, решил я, позже спрошу у моей девушки. Проснулся я от ужасного сна. Мне приснилась пустыня и все ужасы, которые она могла принести с собой. Сегодня мне надо поговорить с моей невестой о предложении, которое мне сделали недавно. Это касалось моей работы. Мне предстояло подписать очень выгодный для меня контракт, но работать придется очень далеко отсюда. Я уже дал предварительное согласие...


Мы были молоды и очень любили друг друга. Казалось, что ничто в этот раз не сможет разлучить нас, но маятник часов расставания уже дрогнул и еле уловимо качнулся снова. Его равновесие опять было нарушено. Я невольно повторил свою ошибку. Я снова непростительно ошибся...


Рейтинг: +5 373 просмотра
Комментарии (6)
Лидия Гржибовская # 6 февраля 2012 в 08:26 +4
Как много хочется сказать после прочитанного, и что нам судьба посылает испытания, и что мы порой либо сдаёмся, либо выходим из них победителями, но как же часто мы наступаем на одни и те же грбли, и получаем массу новых испытаний

Спасибо Игорь
live1
Игорь Кручко # 7 февраля 2012 в 10:35 +3
Спасибо за Ваш комментарий. Вы, все очень верно подметили...Люди пытаются избежать ошибок, уже допущенных ими раннее...Когда же это им не удается, то все начинается сначала...Сможет ли ЛГ пройти заново испытания, я не знаю...
Марина Попова # 6 февраля 2012 в 10:34 +3
* - БАЛЛАДА О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ
(С любимыми не расставайтесь)

Стихи Александра Кочеткова

- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями -
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы, -
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой, любимый,
Ты понесешь с собой повсюду,
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.

- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного, -
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне,
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила,
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
Всей кровью прорастайте в них, -
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг!

Страница взята с сервера Все о Геологии. Оригинальная версия
находится на www.bards.ru
http://students.web.ru:8200/bards/Berkovsk/part63.htm soln
Игорь Кручко # 7 февраля 2012 в 10:38 +3
Марина, Ваш комментарий я просто добавлю в избранное. Спасибо Вам за него.
Мария Подалевич # 9 сентября 2012 в 23:52 +1
Игорь! Замечательно пишете!
А я вспомнила фильм был - про мальчика, который менял судьбу каждый раз заново!
И каждый раз получалось хуже!
И только в последний раз он просто не стал знакомится с девочкой, которой до этого он не мог помочь выжить!
Спасибо Вам большое за Вашу искренность! soln
Игорь Кручко # 11 сентября 2012 в 22:33 0
Думаю, что если ЛГ опять предстоит пройти этот ад заново, он просто не выдержит и сойдет с ума. scratch