ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Последний этап

Последний этап

28 августа 2014 - Юрий Вахтин
article235774.jpg

 

                  ПОСЛЕДНИЙ ЭТАП

 

Минзрав РФ предупреждает:

«Курение причина смертельных

Заболеваний»

 

   - Не так … Не так … Не так …- монотонно выбивают колеса  «столыпинского вагона». Захаров накрыл голову маленькой подушкой, не помогло. Сел на лежак-шконку сунул ноги в мягкие комнатные тапочки, достал пачку «Бонда», закурил. Обитатели прицепного арестантского вагона, или «столыпинского», как называют его сами заключенные, разговаривают в полголоса. Весть о том, что с ними по этапу едет «Музыкант», один из авторитетнейших «воров в законе» на всем постсоветском пространстве, быстро облетела зарешеченные отсеки вагона. Заключенные подзывали конвойных, просили узнать, не нуждается в чем Захаров, наперебой предлагали продукты, сигареты. Угостить столь уважаемого сидельца как «Музыкант», которого по слухам короновал в далеких 80-х сам Япончик-Иванько, считалось делом чести.

   - Антон Геннадиевич, - по имени отчеству обратился к Захарову начальник караула: молодой лейтенант в новенькой форме с портупеей, - Достали меня заключенные: просят, узнать не нуждаетесь в чем?

  «Музыкант» посмотрел в открытое чистое лицо лейтенанта, еще полгода назад носившего курсантские погоны. Сопровождать «вора в законе», смотрящего за зонами Урала и Приуралья было первым ответственным заданием у молодого начальника. Он явно волновался, вон и одет по форме, на все пуговицы застегнут, как на плацу, несмотря на духоту в «арестантском» вагоне.

   - Сержант Новиков дышать нечем! Я просил курить по очереди! – громким ломающимся голосом крикнул лейтенант своему помощнику, - Так что им передать Антон Геннадиевич, какие будут пожелания?

   - Спасибо, начальник. У меня все есть. Поблагодари бродяг от души, от моего имени.

  Антон Геннадиевич Захаров, или «Музыкант» из пятидесяти шести годов своей жизни тридцать пять провел в исправительных лагерях. Ему оставалось два месяца до конца седьмого срока, но неожиданно его вызвали в Санкт-Петербург, в качестве свидетеля по старому уголовному делу из далеких 90-х. Непонятная тревога и беспокойство охватили сознание старого «вора в законе».  Освобождения Захаров ждал как никогда: даже впервые за многие годы заключения стал зачеркивать прожитые дни в календаре, считая дни «до воли».

   - Устал, - признавался он близким заключенным, - Брошу все, поеду в деревню: куплю домик у пруда, буду ловить рыбу.  

 И вот это новое, вернее очень старое дело с убийством из лихой молодости. Тех, кто был с ним в девяностые, и мог дать против него показания, давно нет. Последний подельник Толик-Топор доживает свои дни на Земле в спецтуббольнице в Воронеже. Месяц назад присылал «маляву», пишет, послал документы на помилование по актировке, надеется умереть на воле. Воля – как сладко звучит это слово. Почему понял так поздно? Вон и железные колеса выбивают по шпалам: « не так ты прожил жизнь свою Музыкант».

  В детстве Захаров всегда выделялся среди сверстников. В четыре года он научился читать. Старшая сестра пошла в школу, ей купили пахнущие краской Букварь и Азбуку. Сестра не обладала ни задатками, ни стремлением к учебе, и мать ежедневно часами зубрила с ней буквы и слога. Антошка схватывал все на лету, и через три месяца, к восхищению родителей и соседей, уже бегло читал программу телепередач. Талантливый человек раскроет себя в любом деле. В шесть лет, по инициативе мамы, Антоша поступил в музыкальную школу по классу скрипки. Первые годы в школу, на другом конце города, его возила бабушка, но в восемь лет Захаров демонстративно отказался от провожатой, поставив при этом условие : « Не будет ездить один – бросит учебу!» Надо сказать, пацаны воспринимали скрипку как совсем не мужской инструмент: другое дело гитара! Захарову пришлось выслушать сотни насмешек со стороны сверстников. Может поэтому Антон недолюбливал свою « королеву оркестра», хотя всегда считался одним из самых талантливых и успевающих учеников. С тех лет за ним на всю жизнь закрепилось прозвище – Музыкант. В начале семидесятых в их городе открылась полулегальная секция каратэ. Захаров пообещал родителям, что победит на Всесоюзном конкурсе, если ему разрешат записаться,  и слово свое сдержал. Всегда отвечать за свои слова – это правило Антон усвоил с детства.

  Родители переоценили свое чадо, пытаясь сделать из него вундеркинда в таких разных занятиях: спорте и искусстве. На одной из тренировок Захаров сломал три пальца на левой руке,  с музыкой пришлось расстаться. В карате успехов у юноши было куда больше. Он усваивал приемы после первого показа, детским рассудком воспринимал слова  тренеров.

   - Не жалеть соперника! Ты боец! – часто повторяли учителя, и он никого не жалел.

  После одного соревнования на юге СССР взволнованный тренер завел в подсобку «Музыканта».

   - Ты что творишь, Захаров!? Ты убить его мог!

 Антон, опустив голову, стоял навытяжку перед учителем.

   - Вы сами говорили, Олег Петрович, не жалеть соперника.

   - Да! Но это разговорный термин, понимаешь! Во всем нужна мера! Ты намного сильнее его, легко побеждал по очкам. Зачем было добивать!?

  Захаров молчал, он не знал этого предела.

   - Еще одна подобная выходка и мы расстанемся: карате растит спортсменов, но не убийц!

  Через полгода Захарова, лучшего и самого способного ученика, отчислили из секции. Тренер сказал: « Подумай! Я тебя всегда возьму назад, если научишься себя контролировать». Антон только обозлился: « Подумаешь! Он лучший! Он всегда первый!» Улица приняла «Музыканта». Здесь все просто: ты сильнее - значит лидер! Потом была первая сигарета, первый стакан «Портвейна». В шестнадцать лет Захаров, вместе с приятелем «Зубом», сорвал норковую шапку с загулявшего прохожего. Мужчина оказал сопротивление, ударом в лицо сбил с ног «Музыканта». Злость захлестнула разум Антона: он бил вырванным из ограждения цветочной клумбы кирпичом лежащего обидчика пока случайные прохожие не оттянули его. Мужчина на всю жизнь остался инвалидом, а Захаров получил свой первый срок. Освободившись, «Музыкант» погулял на свободе всего месяц, перед новым сроком. В двадцать три года Захарова признали особо опасным. Антон всегда спокойно принимал приговор суда на новый срок, словно это была очередная победа на музыкальном фестивали, или в спортивном соревновании. В зоне он неоспоримый лидер! Его уважают, его слово закон! Потом пришли «лихие 90-е». Слова руководителя страны: «Берите свободы столько, сколько сможете унести» - в уголовном мире приняли по-своему. Уголовная верхушка, как и верхушка, политическая, быстро сменила устоявшиеся законы. Если раньше имущество вора это то, что везет он с собой  по этапу. Остальное «воровской общак». Новая волна «скороспелых воров в законе», за деньги получавших этот почетный в уголовном мире титул даже после условного срока, быстро заняли уголовный Олимп, сколотив при этом баснословные состояния.  Таких воров, как «Музыкант» на всем постсоветском пространстве осталось единицы. Все его состояние в небольшом «сидоре» под лежаком. Есть, правда, немного на домик у пруда, осталось с лихих времен. Уголовная романтика во все времена притягивала определенный процент молодежи. В разное время процент разный: в 90-е даже брали не всех желающих. Сейчас другое время: можно честно не воруя, не убивая жить в достатке.  Захаров стал живой иконой уголовного мира: если есть вера, нужны и талисманы. С ним всегда советуются, присылают «малявы» или  звонят по важным вопросам: кого короновать или наказать. «Музыкант» хорошо поминал: все это для проформы, и засиделся в ворах он, потому, что идет на компромисс с «новой властью». Его как бы уважают, с его мнением считаются, но он всегда в зоне, а они рулят с воли, или даже из-за границы.  Формально он смотрящий зон Урала и Приуралья, а реально даже в том лагере, где Захаров отбывает наказание, есть свой смотрящий. Он как ветеран не в отставке, не на службе. Последние месяцы «Музыкант» все чаще стал задумываться, что ему не вырваться из этого замкнутого круга. Кому нужен на воле сутулый, седой мужичек «под шестьдесят» оставивший свое здоровье в Елецкой ФКУ Т-2? Пока он в зоне его имя, как звезда притягивает несмышленых шестнадцатилетних пацанов, таких, каким он был сам сорок лет назад.

  - Командир сделай кипяток, что-то сердце шалит, надо поправиться, – попросил Захаров начальника караула.

   - Может врача? Мы через час прибываем в Саратов стоим долго, я могу вызвать.

 «Музыкант» улыбнулся, обнажив желтые зубы:

   - Чифирь и есть мое лекарство от всех болезней. Как там сейчас на воле? Весна?!

   - Да, весна! – лейтенант достал почку сигарет, предложил старому сидельцу, закурили, - Солнышко уже ласковое. К обеду ручьи бегут.

   - Мне два месяца осталось, - робко сообщил Захаров, - Надоело все. Дом у пруда хочу купить: буду ловить рыбу и выпускать, - «Музыкант» мечтательно улыбнулся, глядя куда-то вдаль. …

                                     *   *   *

  Антон Геннадиевич Захаров был осужден на шесть лет колонии особого режима по вновь вскрывшимся обстоятельствам уголовного дела. Через два дня после оглашения приговора он умер «от сердечной недостаточности», как констатировала в медицинском заключении комиссия следственного изолятора «Матросская тишина».

 

«малява» - письмо, записка.

 «сидор» - вещмешок, рюкзак

«актировка» - освобождение по состоянию здоровья.

ФКУ Т-2 – «крытая тюрьма» в советское время отличалась суровостью режима содержания.

 

 

© Copyright: Юрий Вахтин, 2014

Регистрационный номер №0235774

от 28 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0235774 выдан для произведения:

 

                  ПОСЛЕДНИЙ ЭТАП

 

Минзрав РФ предупреждает:

«Курение причина смертельных

Заболеваний»

 

   - Не так … Не так … Не так …- монотонно выбивают колеса  «столыпинского вагона». Захаров накрыл голову маленькой подушкой, не помогло. Сел на лежак-шконку сунул ноги в мягкие комнатные тапочки, достал пачку «Бонда», закурил. Обитатели прицепного арестантского вагона, или «столыпинского», как называют его сами заключенные, разговаривают в полголоса. Весть о том, что с ними по этапу едет «Музыкант», один из авторитетнейших «воров в законе» на всем постсоветском пространстве, быстро облетела зарешеченные отсеки вагона. Заключенные подзывали конвойных, просили узнать, не нуждается в чем Захаров, наперебой предлагали продукты, сигареты. Угостить столь уважаемого сидельца как «Музыкант», которого по слухам короновал в далеких 80-х сам Япончик-Иванько, считалось делом чести.

   - Антон Геннадиевич, - по имени отчеству обратился к Захарову начальник караула: молодой лейтенант в новенькой форме с портупеей, - Достали меня заключенные: просят, узнать не нуждаетесь в чем?

  «Музыкант» посмотрел в открытое чистое лицо лейтенанта, еще полгода назад носившего курсантские погоны. Сопровождать «вора в законе», смотрящего за зонами Урала и Приуралья было первым ответственным заданием у молодого начальника. Он явно волновался, вон и одет по форме, на все пуговицы застегнут, как на плацу, несмотря на духоту в «арестантском» вагоне.

   - Сержант Новиков дышать нечем! Я просил курить по очереди! – громким ломающимся голосом крикнул лейтенант своему помощнику, - Так что им передать Антон Геннадиевич, какие будут пожелания?

   - Спасибо, начальник. У меня все есть. Поблагодари бродяг от души, от моего имени.

  Антон Геннадиевич Захаров, или «Музыкант» из пятидесяти шести годов своей жизни тридцать пять провел в исправительных лагерях. Ему оставалось два месяца до конца седьмого срока, но неожиданно его вызвали в Санкт-Петербург, в качестве свидетеля по старому уголовному делу из далеких 90-х. Непонятная тревога и беспокойство охватили сознание старого «вора в законе».  Освобождения Захаров ждал как никогда: даже впервые за многие годы заключения стал зачеркивать прожитые дни в календаре, считая дни «до воли».

   - Устал, - признавался он близким заключенным, - Брошу все, поеду в деревню: куплю домик у пруда, буду ловить рыбу.  

 И вот это новое, вернее очень старое дело с убийством из лихой молодости. Тех, кто был с ним в девяностые, и мог дать против него показания, давно нет. Последний подельник Толик-Топор доживает свои дни на Земле в спецтуббольнице в Воронеже. Месяц назад присылал «маляву», пишет, послал документы на помилование по актировке, надеется умереть на воле. Воля – как сладко звучит это слово. Почему понял так поздно? Вон и железные колеса выбивают по шпалам: « не так ты прожил жизнь свою Музыкант».

  В детстве Захаров всегда выделялся среди сверстников. В четыре года он научился читать. Старшая сестра пошла в школу, ей купили пахнущие краской Букварь и Азбуку. Сестра не обладала ни задатками, ни стремлением к учебе, и мать ежедневно часами зубрила с ней буквы и слога. Антошка схватывал все на лету, и через три месяца, к восхищению родителей и соседей, уже бегло читал программу телепередач. Талантливый человек раскроет себя в любом деле. В шесть лет, по инициативе мамы, Антоша поступил в музыкальную школу по классу скрипки. Первые годы в школу, на другом конце города, его возила бабушка, но в восемь лет Захаров демонстративно отказался от провожатой, поставив при этом условие : « Не будет ездить один – бросит учебу!» Надо сказать, пацаны воспринимали скрипку как совсем не мужской инструмент: другое дело гитара! Захарову пришлось выслушать сотни насмешек со стороны сверстников. Может поэтому Антон недолюбливал свою « королеву оркестра», хотя всегда считался одним из самых талантливых и успевающих учеников. С тех лет за ним на всю жизнь закрепилось прозвище – Музыкант. В начале семидесятых в их городе открылась полулегальная секция каратэ. Захаров пообещал родителям, что победит на Всесоюзном конкурсе, если ему разрешат записаться,  и слово свое сдержал. Всегда отвечать за свои слова – это правило Антон усвоил с детства.

  Родители переоценили свое чадо, пытаясь сделать из него вундеркинда в таких разных занятиях: спорте и искусстве. На одной из тренировок Захаров сломал три пальца на левой руке,  с музыкой пришлось расстаться. В карате успехов у юноши было куда больше. Он усваивал приемы после первого показа, детским рассудком воспринимал слова  тренеров.

   - Не жалеть соперника! Ты боец! – часто повторяли учителя, и он никого не жалел.

  После одного соревнования на юге СССР взволнованный тренер завел в подсобку «Музыканта».

   - Ты что творишь, Захаров!? Ты убить его мог!

 Антон, опустив голову, стоял навытяжку перед учителем.

   - Вы сами говорили, Олег Петрович, не жалеть соперника.

   - Да! Но это разговорный термин, понимаешь! Во всем нужна мера! Ты намного сильнее его, легко побеждал по очкам. Зачем было добивать!?

  Захаров молчал, он не знал этого предела.

   - Еще одна подобная выходка и мы расстанемся: карате растит спортсменов, но не убийц!

  Через полгода Захарова, лучшего и самого способного ученика, отчислили из секции. Тренер сказал: « Подумай! Я тебя всегда возьму назад, если научишься себя контролировать». Антон только обозлился: « Подумаешь! Он лучший! Он всегда первый!» Улица приняла «Музыканта». Здесь все просто: ты сильнее - значит лидер! Потом была первая сигарета, первый стакан «Портвейна». В шестнадцать лет Захаров, вместе с приятелем «Зубом», сорвал норковую шапку с загулявшего прохожего. Мужчина оказал сопротивление, ударом в лицо сбил с ног «Музыканта». Злость захлестнула разум Антона: он бил вырванным из ограждения цветочной клумбы кирпичом лежащего обидчика пока случайные прохожие не оттянули его. Мужчина на всю жизнь остался инвалидом, а Захаров получил свой первый срок. Освободившись, «Музыкант» погулял на свободе всего месяц, перед новым сроком. В двадцать три года Захарова признали особо опасным. Антон всегда спокойно принимал приговор суда на новый срок, словно это была очередная победа на музыкальном фестивали, или в спортивном соревновании. В зоне он неоспоримый лидер! Его уважают, его слово закон! Потом пришли «лихие 90-е». Слова руководителя страны: «Берите свободы столько, сколько сможете унести» - в уголовном мире приняли по-своему. Уголовная верхушка, как и верхушка, политическая, быстро сменила устоявшиеся законы. Если раньше имущество вора это то, что везет он с собой  по этапу. Остальное «воровской общак». Новая волна «скороспелых воров в законе», за деньги получавших этот почетный в уголовном мире титул даже после условного срока, быстро заняли уголовный Олимп, сколотив при этом баснословные состояния.  Таких воров, как «Музыкант» на всем постсоветском пространстве осталось единицы. Все его состояние в небольшом «сидоре» под лежаком. Есть, правда, немного на домик у пруда, осталось с лихих времен. Уголовная романтика во все времена притягивала определенный процент молодежи. В разное время процент разный: в 90-е даже брали не всех желающих. Сейчас другое время: можно честно не воруя, не убивая жить в достатке.  Захаров стал живой иконой уголовного мира: если есть вера, нужны и талисманы. С ним всегда советуются, присылают «малявы» или  звонят по важным вопросам: кого короновать или наказать. «Музыкант» хорошо поминал: все это для проформы, и засиделся в ворах он, потому, что идет на компромисс с «новой властью». Его как бы уважают, с его мнением считаются, но он всегда в зоне, а они рулят с воли, или даже из-за границы.  Формально он смотрящий зон Урала и Приуралья, а реально даже в том лагере, где Захаров отбывает наказание, есть свой смотрящий. Он как ветеран не в отставке, не на службе. Последние месяцы «Музыкант» все чаще стал задумываться, что ему не вырваться из этого замкнутого круга. Кому нужен на воле сутулый, седой мужичек «под шестьдесят» оставивший свое здоровье в Елецкой ФКУ Т-2? Пока он в зоне его имя, как звезда притягивает несмышленых шестнадцатилетних пацанов, таких, каким он был сам сорок лет назад.

  - Командир сделай кипяток, что-то сердце шалит, надо поправиться, – попросил Захаров начальника караула.

   - Может врача? Мы через час прибываем в Саратов стоим долго, я могу вызвать.

 «Музыкант» улыбнулся, обнажив желтые зубы:

   - Чифирь и есть мое лекарство от всех болезней. Как там сейчас на воле? Весна?!

   - Да, весна! – лейтенант достал почку сигарет, предложил старому сидельцу, закурили, - Солнышко уже ласковое. К обеду ручьи бегут.

   - Мне два месяца осталось, - робко сообщил Захаров, - Надоело все. Дом у пруда хочу купить: буду ловить рыбу и выпускать, - «Музыкант» мечтательно улыбнулся, глядя куда-то вдаль. …

                                     *   *   *

  Антон Геннадиевич Захаров был осужден на шесть лет колонии особого режима по вновь вскрывшимся обстоятельствам уголовного дела. Через два дня после оглашения приговора он умер «от сердечной недостаточности», как констатировала в медицинском заключении комиссия следственного изолятора «Матросская тишина».

 

«малява» - письмо, записка.

 «сидор» - вещмешок, рюкзак

«актировка» - освобождение по состоянию здоровья.

ФКУ Т-2 – «крытая тюрьма» в советское время отличалась суровостью режима содержания.

 

 

Рейтинг: 0 153 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
113
105
105
90
88
84
83
81
78
77
76
74
73
73
68
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
60
59
57
57
55
53
53
52
51
51
51
44
43