ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Подслушала (Из цикла "Про людей. И про котов")

Подслушала (Из цикла "Про людей. И про котов")

25 октября 2012 - Татьяна Шереметева
article87172.jpg
Если ты поднимешь свою лапочку, я под нее заберусь, и нам будет уютно. Ужасно люблю, когда можно подлезть  под одеяло,  вот так тесно-тесно прижаться и шепотом рассказывать друг другу свои тайны. Ты мальчик или девочка? Я тоже мальчик, так меня  наш дедушка называет. 
Понимаешь, я тут один и поговорить мне совершенно  не с кем. Ни одного приличного кота. Есть через участок какая-то кошечка, но она так воображает, что мне с ней совсем неинтересно. Ее выводят гулять на шлейке,  и она делает вид, что меня не замечает.
Я на всякий случай тоже делаю вид, что мне все равно, потому что вдруг она действительно  не хочет знакомиться  со мной? Я этого не переживу. Дело в том, что я очень гордый. И вообще-то,  совсем не домашний. А дикий. Думаешь, таких не бывает? 

Когда подрастешь, прочитаешь об этом в эн-цик-ло-пе-дии – это такая здоровенная книга. Спросишь ее у своего дедушки. Такие книги бывают именно у дедушек. У нашего тоже была. Она пахла клеем и мышами. И я ее съел. Вернее, конечно не съел, это так дедушка кричал в кабинете.
А я  ее просто растерзал, очень мне было нужно ее есть. Я питаюсь  отварной треской, морковкой и огурцами.  Исключительно! Запомни это и не вздумай завтра мне предлагать какую-нибудь сметану. Я тебя обязательно поцарапаю. Терпеть ее не могу, эту вашу сметану.

Ну вот, дедушка кричал, что я съел эн-цик-ло-пе-дию и мне нужно срочно делать промывание желудка. А я думал, он будет кричать, что меня нужно наказать.  
Но меня не наказали, а стали поить какой-то дрянью, говорили, что промывают. Моя хозяйка все просила: "Марсик, пописай, Марсик, пописай!" Мне очень хотелось ей ответить:"Сама пописай, если это так нужно!" 
Но я все стерпел, потому что решил, что это и будет мое наказание. Мне было стыдно, что я не удержался и теперь наш дедушка останется без своей эн-цик-ло-пе-дии. 
Вообще-то, у меня очень трудный характер. И меня трудно выносить. Ну, трудно выносить из комнаты, потому что я очень большой.

Давай я немножко расскажу о себе. Не засыпай. Я – иностранец. Мою маму  взяли из стада. Какого коровьего, не говори глупостей. В Африке,- это такая большая земля с деревьями,- живут кошачьи стада.  И все мы – свирепые и неприручимые. Я тоже.
Мне эта Африка иногда снится. Я вижу больших котов на деревьях. У них тоже гладкая шерсть и синие глаза. Как у меня. Меня называют сиамец. Глупости какие, я не сиамец, я Конголезский дикий кот. Я очень породистый. Понятно?

Я не прощаю плохого отношения к себе. И расправляюсь со своими врагами без жалости. 
Знаешь, однажды к нам приехала одна тетка, ее моя хозяйка называла Любовь Ивановна. По-моему, похоже на  «Морковь Ивановна».  Так вот, эта Морковь  все время  спрашивала, зачем вы эту тварь так избаловали. Рыба и так в цене, а на него не напасешься. Вон, морду какую наел. 
Эта она про мою узенькую мордочку так вот и сказала.  И про рыбу тоже наврала. Однажды я целую неделю ел одни огурцы с морковкой. Без трески. Мне готовили хек и еще какую-то гадость, но я  все отдал им. Пусть едят сами. 
Когда я вспомнил, как целую неделю мучился от голода, мне так стало обидно, что я пошел в коридор, нашел  там  туфли этой Моркови и налил туда. Сначала залез в одну туфлю. Понял, что она большая и удобная. Я тогда  и на второй тоже посидел немного. 

Мне кажется, что я поступил справедливо. Я не стал  царапаться с ней, я вообще не обращал на нее внимания. Но было ужасно противно видеть, как наш дедушка целовал этой Моркови ее толстую руку и говорил, что он счастлив познакомиться.
Я хотел уйти. Совсем. И долго не возвращаться. Но потом решил, что все-таки надо  контролировать, что в комнате происходит. А то, если дедушка «счастлив познакомиться», тогда она может у нас остаться насовсем. 
Поэтому я поступил очень хитро. Я вернулся в комнату, но не стал смотреть на эту противную Морковь и на противного в тот вечер дедушку. Я сел на пороге и отвернулся от них всех.  Пусть видят мою спину. И еще хвост: как он гневно подрагивает и стучит по полу. 

Потом, конечно,  были большие неприятности. Морковь кричала, что меня надо носом потыкать. Представляешь? Меня – потыкать! Дедушка стал извиняться и подлизываться к ней,  а меня бросился ловить. Но я схватил его за руку зубами, а задними лапами изо всех сил стал его раздирать. Дедушку я раздирал недолго, потому что меня завернули в тряпки и унесли в другую комнату, чтобы  я там остыл и подумал о своем поведении.    
Никогда я дедушке этого не прощу. И эн-цик-ло-пе-дия тут не при чем. Даже вспоминать не хочу.

У тебя есть враги? У меня много. Я здесь живу, почти как в Африке. Морковь уже не в счет, больше она к нам не приходит. 
Никогда не дружи с холодильником. Ночью он вдруг начинает рычать и даже иногда подпрыгивать. Говорят, что он очень старый, но думаю, что он просто притворяется. Посмотри, как быстро он захлопывается! А однажды мне хвост прищемил. Я этот холодильник потом  расцарапал и с тех пор его ненавижу. Я вообще-то очень мстительный. 

Но главный мой враг – Тетя Лошадь. Ну конечно, в комнате. В соседней. Большая и настоящая. Она  стоит у  дивана и совершенно ничего не делает целыми  днями. 
У меня с ней очень плохие отношения. Когда никто не видит, я ее раздираю передними лапами, а она только качается  взад-вперед и молчит. Даже, когда при ней говорят: «Положи  плед на Тетю Лошадь!». Это они так ее называют. А она совсем не обижается. Я бы не стерпел.   
Однажды я решил от нее избавиться. Я повалил ее на бок и оттащил к двери, прямо на коврик. Я решил, что если никто этого до сих пор не сделал, я сам наведу порядок. Я приволок ее туда, сел рядом и стал громко бить хвостом по полу. Я хотел сказать всем, что эта Тетя Лошадь, наконец, должна уйти. Но меня никто не понял. Тетю Лошадь поставили на место, а меня стали тискать и смеяться. 

Я тебе по секрету признаюсь, я, хотя и свирепого нрава, ужасно люблю эти сюсю-мусю и все такое прочее. Поэтому я растаял и стал со всеми обниматься. Тем более что они  обычно прямо-таки ждут, когда я потрусь лбом, или заберусь к кому-нибудь на коленки. И сразу начинают же хвастаться, что я пошел к тому, а не к другому. 
Завтра, если повезет, может быть, я  увижусь с той кошечкой. Она будет, наверное, опять воображать в своей шлейке. Ну, что с нее взять,  – она же домашняя. 

Хотя, если честно, я тоже  хожу по траве на шлейке. Говорят, так надо,  чтобы не убежал в свою Африку. И еще у меня на шее колокольчик. Потому что однажды я поймал птичку и растерзал ее. Я же совершенно дикий.
Ты уже спишь?
 
 



 


    

       

 

 
  




  

     

© Copyright: Татьяна Шереметева, 2012

Регистрационный номер №0087172

от 25 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0087172 выдан для произведения:
Если ты поднимешь свою лапочку, я под нее заберусь, и нам будет уютно. Ужасно люблю, когда можно подлезть  под одеяло,  вот так тесно-тесно прижаться и шепотом рассказывать друг другу свои тайны. Ты мальчик или девочка? Я тоже мальчик, так меня  наш дедушка называет. 
Понимаешь, я тут один и поговорить мне совершенно  не с кем. Ни одного приличного кота. Есть через участок какая-то кошечка, но она так воображает, что мне с ней совсем неинтересно. Ее выводят гулять на шлейке,  и она делает вид, что меня не замечает.
Я на всякий случай тоже делаю вид, что мне все равно, потому что вдруг она действительно  не хочет знакомиться  со мной? Я этого не переживу. Дело в том, что я очень гордый. И вообще-то,  совсем не домашний. А дикий. Думаешь, таких не бывает? 

Когда подрастешь, прочитаешь об этом в эн-цик-ло-пе-дии – это такая здоровенная книга. Спросишь ее у своего дедушки. Такие книги бывают именно у дедушек. У нашего тоже была. Она пахла клеем и мышами. И я ее съел. Вернее, конечно не съел, это так дедушка кричал в кабинете.
А я  ее просто растерзал, очень мне было нужно ее есть. Я питаюсь  отварной треской, морковкой и огурцами.  Исключительно! Запомни это и не вздумай завтра мне предлагать какую-нибудь сметану. Я тебя обязательно поцарапаю. Терпеть ее не могу, эту вашу сметану.

Ну вот, дедушка кричал, что я съел эн-цик-ло-пе-дию и мне нужно срочно делать промывание желудка. А я думал, он будет кричать, что меня нужно наказать.  
Но меня не наказали, а стали поить какой-то дрянью, говорили, что промывают. Моя хозяйка все просила: "Марсик, пописай, Марсик, пописай!" Мне очень хотелось ей ответить:"Сама пописай, если это так нужно!" 
Но я все стерпел, потому что решил, что это и будет мое наказание. Мне было стыдно, что я не удержался и теперь наш дедушка останется без своей эн-цик-ло-пе-дии. 
Вообще-то, у меня очень трудный характер. И меня трудно выносить. Ну, трудно выносить из комнаты, потому что я очень большой.

Давай я немножко расскажу о себе. Не засыпай. Я – иностранец. Мою маму  взяли из стада. Какого коровьего, не говори глупостей. В Африке,- это такая большая земля с деревьями,- живут кошачьи стада.  И все мы – свирепые и неприручимые. Я тоже.
Мне эта Африка иногда снится. Я вижу больших котов на деревьях. У них тоже гладкая шерсть и синие глаза. Как у меня. Меня называют сиамец. Глупости какие, я не сиамец, я Конголезский дикий кот. Я очень породистый. Понятно?

Я не прощаю плохого отношения к себе. И расправляюсь со своими врагами без жалости. 
Знаешь, однажды к нам приехала одна тетка, ее моя хозяйка называла Любовь Ивановна. По-моему, похоже на  «Морковь Ивановна».  Так вот, эта Морковь  все время  спрашивала, зачем вы эту тварь так избаловали. Рыба и так в цене, а на него не напасешься. Вон, морду какую наел. 
Эта она про мою узенькую мордочку так вот и сказала.  И про рыбу тоже наврала. Однажды я целую неделю ел одни огурцы с морковкой. Без трески. Мне готовили хек и еще какую-то гадость, но я  все отдал им. Пусть едят сами. 
Когда я вспомнил, как целую неделю мучился от голода, мне так стало обидно, что я пошел в коридор, нашел  там  туфли этой Моркови и налил туда. Сначала залез в одну туфлю. Понял, что она большая и удобная. Я тогда  и на второй тоже посидел немного. 

Мне кажется, что я поступил справедливо. Я не стал  царапаться с ней, я вообще не обращал на нее внимания. Но было ужасно противно видеть, как наш дедушка целовал этой Моркови ее толстую руку и говорил, что он счастлив познакомиться.
Я хотел уйти. Совсем. И долго не возвращаться. Но потом решил, что все-таки надо  контролировать, что в комнате происходит. А то, если дедушка «счастлив познакомиться», тогда она может у нас остаться насовсем. 
Поэтому я поступил очень хитро. Я вернулся в комнату, но не стал смотреть на эту противную Морковь и на противного в тот вечер дедушку. Я сел на пороге и отвернулся от них всех.  Пусть видят мою спину. И еще хвост: как он гневно подрагивает и стучит по полу. 

Потом, конечно,  были большие неприятности. Морковь кричала, что меня надо носом потыкать. Представляешь? Меня – потыкать! Дедушка стал извиняться и подлизываться к ней,  а меня бросился ловить. Но я схватил его за руку зубами, а задними лапами изо всех сил стал его раздирать. Дедушку я раздирал недолго, потому что меня завернули в тряпки и унесли в другую комнату, чтобы  я там остыл и подумал о своем поведении.    
Никогда я дедушке этого не прощу. И эн-цик-ло-пе-дия тут не при чем. Даже вспоминать не хочу.

У тебя есть враги? У меня много. Я здесь живу, почти как в Африке. Морковь уже не в счет, больше она к нам не приходит. 
Никогда не дружи с холодильником. Ночью он вдруг начинает рычать и даже иногда подпрыгивать. Говорят, что он очень старый, но думаю, что он просто притворяется. Посмотри, как быстро он захлопывается! А однажды мне хвост прищемил. Я этот холодильник потом  расцарапал и с тех пор его ненавижу. Я вообще-то очень мстительный. 

Но главный мой враг – Тетя Лошадь. Ну конечно, в комнате. В соседней. Большая и настоящая. Она  стоит у  дивана и совершенно ничего не делает целыми  днями. 
У меня с ней очень плохие отношения. Когда никто не видит, я ее раздираю передними лапами, а она только качается  взад-вперед и молчит. Даже, когда при ней говорят: «Положи  плед на Тетю Лошадь!». Это они так ее называют. А она совсем не обижается. Я бы не стерпел.   
Однажды я решил от нее избавиться. Я повалил ее на бок и оттащил к двери, прямо на коврик. Я решил, что если никто этого до сих пор не сделал, я сам наведу порядок. Я приволок ее туда, сел рядом и стал громко бить хвостом по полу. Я хотел сказать всем, что эта Тетя Лошадь, наконец, должна уйти. Но меня никто не понял. Тетю Лошадь поставили на место, а меня стали тискать и смеяться. 

Я тебе по секрету признаюсь, я, хотя и свирепого нрава, ужасно люблю эти сюсю-мусю и все такое прочее. Поэтому я растаял и стал со всеми обниматься. Тем более что они  обычно прямо-таки ждут, когда я потрусь лбом, или заберусь к кому-нибудь на коленки. И сразу начинают же хвастаться, что я пошел к тому, а не к другому. 
Завтра, если повезет, может быть, я  увижусь с той кошечкой. Она будет, наверное, опять воображать в своей шлейке. Ну, что с нее взять,  – она же домашняя. 

Хотя, если честно, я тоже  хожу по траве на шлейке. Говорят, так надо,  чтобы не убежал в свою Африку. И еще у меня на шее колокольчик. Потому что однажды я поймал птичку и растерзал ее. Я же совершенно дикий.
Ты уже спишь?
 
 



 


    

       

 

 
  




  

     

Рейтинг: +1 263 просмотра
Комментарии (2)
Любовь Семёнова # 31 октября 2012 в 09:17 0
super koshka
Татьяна Шереметева # 1 ноября 2012 в 03:48 0
Люба, спасибо!
Рада, что Вам понравилась эта кошачья история. Люблю их "до не могу". Умнейшие и благородные звери.
Т.
Популярная проза за месяц
91
80
75
70
64
63
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30