ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Озёрная пастораль

Озёрная пастораль



      Как всё удачно складывалось в этот день!
      Они приехали на дачу часам к десяти. Впереди был целый день, и Володька тихо радовался про себя: всё успеем! Всё! И, наконец - то, порыбачим! И погода – солнечная, безветренная – поддакивала им: «успеете, успеете»…
      Он накормил Ульрику.
      - Ты кушай,  давай, кушай! – строго высказал он ей, видя, как она нехотя вынюхивает что-то в чашке, нехотя вылавливает крупные кусочки, нехотя пережевывает. – Ужинать теперь будем только в полночь.
      Сам же принялся за полив, прополку. Накопал червей, сварил перловку для прикорма, уложил  рыбацкое в  «ниву».
     Собака всё время валялась на газоне, дёргая, будто ребёнок, лапами во  сне да пряла ушами, отгоняя первых мух.
      - Кобыла. Ни хрена от тебя помощи, - с улыбкой подумал он. – Охранница… Полдома обнесут – не пошевелится…
      Подставил лицо апрельскому солнцу и закрыл глаза.
     - Хорошо-то как… И до запрета, до нереста успели… Три дня…  Ох, народ бы на озеро не привалил! Хотя… середина недели… не должно быть много…  Пожрать сготовить надо. Ночью прикатим – не до готовки будет. – Он направился на веранду, к плите. – Супчик. Лёгкий. С первым лучком. И колеса на «ниве» подкачать…
      В три часа они тронулись на озеро. На переднем пассажирском сиденье   лежали батон для насадки, «полторашка» воды и сигареты.
     Ульрика сидела за ним, на заднем сиденье, высунув морду в его окошко, и с любопытством обозревала проносящийся мимо мир. Ему нещадно дуло в шею и спину. Володька поднял воротник куртки и натянул на голову шапочку.
      - Может, прекратишь выгибаться? Как воздухозаборник работаешь! У меня такой шубы нет, как у тебя! – Он скосил на неё глаза. Улька  даже не повернулась. – Ну, смотри…
      Он достал сигарету, прикурил. Как раз началась лесная дорога, и  машина   затряслась на выбоинах.
     Улька недовольно потянула носом и втянулась в салон.
      -Во-о! Просил же тебя по-человечески!..- Он поднял стекло, оставив лишь маленькую щель. И сразу стало жарко и дымно. Он опять немного приоткрыл. – Вот ты говоришь: «возьми меня в лодку». Я же брал тебя два раза, и что?! Три раза из воды вытаскивал. Две сломанных удочки выбросил. Плюс лески с километр. А как крючок у тебя из губы вытаскивал, помнишь? А уж сколько рыбушки ты у меня сорвала – мама не горюй! А ты просишь: «возь…»
     Сзади всхрапнула Ульрика. Вовка осёкся на полуслове. Выплюнул окурок в окно.
     - Язва! – произнёс с чувством и остервенело включил третью скорость. Машину затрясло ещё сильнее.


      Странно: так же, по-прежнему ярко светило солнце и было тихо. Но по озеру накатывались приличные волны, оставляя на прибрежном песке хлопья пены.
      -Ну, и чего?.. – Вовка пнул сапогом волну. – С берега, что ли, рыбачить?  Перевернет же!.. – Посмотрел с тоской в дали дальние. – Блин, «повезло», называется…
      Но, тяжело вздохнув, все ж таки пошел к машине, вытащил и накачал лодку. Ульрика ошалело носилась по берегу, забегала по грудь в воду, гавкала на пенные сугробы.
      - Дурында, иди ко мне! Простынешь! – окликнул её Вовка. Та, отряхнувшись, прижала уши и кометой влетела в машину.
      - Мать твою! Промокнет всё! Ко мне!
      Он вытащил её за ошейник из салона, заглянул во внутрь. Все сиденья были мокрыми и в песке.
      - Чухонка. Как поросёнок себя ведешь, - расстроился он – и продолжил готовиться к рыбалке: вынес лодку на берег, загрузил её рыбацким и сел перекурить напоследок. Собака улеглась рядом, положив ему морду на колени.
      - Чего ты… Не обижайся… Это я так… не со зла… - Он погладил её несколько раз. – Попьём сейчас водички напоследок – и по коням…
      Отшвырнул окурок, поднялся, налил в ладошку воды: - На, пей.
      Улька нехотя полакала и полезла в салон. Володька приоткрыл слегка оба оконца и закрыл двери на ключ.
      - Пока, родная. Карауль.
      Та проводила его широким зевком.


      … «Интересная» получалась у него рыбалка. С таким же успехом можно было и в саду, у колодца посидеть.
      Волна мерно вздымала лодку, захлестывала периодически через борта. И на её оловянной поверхности качались три разнокалиберных поплавка, передавая неутешительную глубинную информацию: рыб нет. И, скорее всего, не будет. Ни на червя, ни на хлеб, ни на кашу. И килограммы твоего прикорма от «Делфи» - всё это мёртвому припарки. Что значит: «вёдрами на прошлой неделе ловили…»? Будь ты, в конце концов, взрослым! Стряхни лапшу с ушей! «Вёдрами»… Клапку Джерома начитались, что ли?.. Три часа уже сидишь! Пятое место меняешь! Видел хоть одну поклёвку?!
      Володька шмыгал носом (похолодало как то незаметно) и с тоской смотрел на недалёкий берег. В машине, стоящей на краю обрыва, никого не было видно: собака давно уже привыкла к такому бестолковому ожиданию и вволю отсыпалась. Он вновь подбросил прикорм неведомо кому и  закурил, хотя во рту и так было погано от сигарет. Посмотрел на бутылку с водой. Треть осталась. Как раз для Рики. Но  всё - равно, открутил  пробку и сделал глоток. Взглянул на часы: пятнадцать минут девятого.
      Вот, чего сидеть?! Сматываться надо! Ночь скоро…  Рыбалка, называется…
      Он выплюнул окурок и начал собираться.


     Видимо, вектор Володькиной удачи совсем уж захирел  и упорно передвигался в сектор «оч. плохо»: ключи от машины выпали из кармана у самого берега. Но – в воду. Он резко подхватил их, потряс, обтёр о свитер.  Чертыхнулся. Отжал подмоченный рукав. Затем ухватил носовую чалку и юзом потащил лодку наверх.
      Ульрика вовсю бесновалась, радуясь концу заточения, и прыгала с сиденья на сиденье.
     Володька отдышался у машины и нажал кнопку сигнализации. Машина «произнесла» что-то утробное, невнятное и замолчала. Дверные замки не открылись. Рика продолжала бесноваться.
      - Да заткнись ты, ради Бога! – запсиховал он и начал лихорадочно нажимать кнопки на пульте. Взвыла на мгновение сирена, но замки – о, счастье! – открылись. Он рывком распахнул дверь, что бы вновь не заблокировалась. – Иди, гуляй! – Выпустил собаку, сам же устало уселся в кресло. – Погоди, Вовка, погоди… успокойся… торопиться некуда…
      Заметил во рту незажженную сигарету, прикурил.  И тут же испуганно вздрогнул: вновь взвыла сигнализация. И так же неожиданно смолкла.
      Он вставил ключ  в замок зажигания. Под капотом заработали какие - то статоры-роторы, но всё - по  убывающей, по убывающей, до полной остановки. Он машинально взглянул на панель приборов. Тумблер света фар был включен.  Всё, кирдыр. «Сдох»  аккумулятор. А сигналка почему-то опять взвыла – и опять замолчала. И так – постоянно, с перерывами  минут на пять.
      Ульрика, оправившись, уже сидела у двери и ожидала вердикта хозяина. В первую очередь – насчёт жратвы.
     - Та-ак, - протянул он, не обращая на собаку внимания. – Здесь где-то «секретка» должна быть, – и зашарил рукой под консолью. – Вот она, родная. Сейчас мы тебя… - Володька отключил тумблер. – Во-от…  Помолчи пока… 
      Вылез, оглядел пустынный берег.
      - Эх, машинку бы нам какую-никакую, дернуть метров тридцать-сорок… Ладно, посмотрим…
      Свернул  грязным мокрым комком полуспущенную лодку, кое-как запихнул в багажник, сверху забросил остальное рыбацкое. Вытер испачканные руки о траву.
      - Айда, прогуляемся. Может, ещё кто  рыбачит…
      Рыбаков они нашли через два заливчика. Те сидели в топляках, метрах в восьмидесяти от берега, и в сумерках отчетливо виднелись «светлячки» на их поплавках. Почти у самой воды стоял  «джип»,  мангал, дрова.
      - С ночевой приехали, - с тоской подумал Владимир. – Клевать будет – до утра с воды не вылезут.
      А позади опять приглушенно взвыла сигнализация его «нивы».
      - Чего это она,- встревожился он. – Пришел кто?.. – и поспешил обратно.
      Но на стоянке всё было по-прежнему. Лишь сирена с периодичностью в пять минут оглушала окрестности.
      - Черт! У нее что, автономное питание, что ли?  Вот, веселуха.  Костерчик бы… А то задубею…
      Полез в посадки за хворостом и сушняком. Но, видимо, всё было подобрано до него предыдущими рыбаками. Рика путалась под ногами,  стараясь обратить на себя внимание хозяина.
      -Сейчас, сейчас, доча. Посмотрим, чего у нас осталось. Да кого-нибудь ждать будем.
      Негусто у них осталось. Он выложил на капот остаток батона – неиспользованную насадку, пачку сигарет, два коробка спичек, бутылку с остатком воды…  Затем, вспомнив, вытащил из бардачка фонарик - «жучок».
       -Чем богаты… Дотянем, родная… Нам бы ночь простоять… Да не окочуриться… На,- он отломил половинку хлеба. Повторил, будто извинялся: - Чем богаты…
      Ульрика недоверчиво обнюхала кусок, затем осторожно взяла клыками и положила  на траву, рядом с собой и выжидательно  уставилась на хозяина.
      - Ешь, родная. Не будет больше ничего.  На, попей. – Володька  плеснул  в ладошку. Собака полакала, запрыгнула в машину и неловко свернулась клубком на пассажирском месте.  Он уселся  рядом, на водительское, приоткрыл окно, закурил. В салоне сразу потянуло холодом, и замерзли ноги в резиновых сапогах.  Кое-как стянул сапоги и подогнул левую ступню под себя: отогреть.
      Стемнело окончательно. Ветер усилился, завывал в щелях старенькой машины. Шумело озеро.
      - Давай поспим, милая. Иди на место.
     Собака перескочила на заднее сиденье, растянулась. Он же, изогнувшись удавом вокруг рычагов, улегся спереди.
      - Что ж за день такой,- думал дремотно, пряча ледяные  ладошки между  колен. – И рыба на ноле… и машина сломалась… и Рика не кормлена… и рыбаков нет… - В животе заурчало при упоминании еды. – И холод собачий,  а меня одна штормовка да свитерок… Дурак…
      Он  провалился  в забытье. Мелькали в голове какие-то видения.  Сигналка периодически пробуждала его. Вовка недоуменно озирался в темноте, затем окоченевший организм напоминал ему – где он. Вовка со стоном шевелил затекшими от неудобной позы ногами, ворочался. И вновь накатывала дрёма. И постоянно, навязчиво звучало в сознании:
   «С причала рыбачил апостол Андрей,
      А Спаситель ходил по воде…
      … Видишь? Там, на горе, возвышается крест…»
      И сигналку он слышал всё реже и реже.
      Поднял его лай Ульрики. Она сидела позади и злобно рычала на кого-то снаружи. Он, скособочась, видел её оскаленный профиль на фоне окна.
      -Тихо, тихо… -  С трудом уселся на сиденье. В темноте, метрах в десяти от машины маячил фонарик. – Сиди, я сейчас…
      Кое-как выбрался из машины:  ноги не держали, подкашивались. И трясло от холода.
      - Здорово! – крикнул он в сторону фонарика и двинулся навстречу.
      - Здорово.
      Рыбак – при свете фонарика примерно одного с Володькой возраста – оказался словоохотливым, и от него слегка несло спиртным. И пока курили – говорил только он.
      - Случилось чего? Смотрю: и к нам приходил. Постоял и ушел… И сигналка у тебя что-то глючит на всё озеро… Как рыбалка-то?.. Взял чего? С утра сидишь? Я, вон, пяток карасей поймал – и ни одного карпа!  Вот как это?! Плюнул, на хрен… на берег, думаю, пора… хоть стопку пропустить… Утречком поеду, может, поклюёт…  А дружок-то мой сидит. Дёргает, видимо что-то…
      - Это… - перебил его Вовка. – Выручай, земляк, если сможешь. Дотяни до сада. Недалеко здесь... У меня за Канашами, всего в трех километрах…  «Крякнула»  машина…
      - А чего случилось?  Что такое? – участливо сунулся мужик
      - Хрен её знает… И аккумулятор сел… И сигналка зажигание клинит… Всё к одному… -  Володька безнадёжно махнул рукой. – И ни  одной машины! А завтра опять рабочий день, никто, может, и не приедет… Хоть помирай…
      Помолчали.
      - Не-е, - протянул, наконец, мужичок. – Не получится. Я ж дороги ни хрена не знаю! Первый раз здесь, заплутаю ночью! Ты то в своей сидеть будешь, ничем не поможешь… Утром, вот, после рыбалки… Часа в два, а?.. Ночью не поеду! – категорично проговорил он. Затоптал окурок, пыхнувший искрами на ветру, и упорно смотрел в сторону. Ответа не дождался, и вновь заговорил:
       -  Я и в сигналке не разбираюсь, а то бы помог… Что уж я, не понимаю, что ли, как бывает?..  Там, говорят,  «секретка» спрятанная… Не искал, нет?.. Её отключить надо, может, поможет?.. – уставился он на Владимира, и даже фонарик направил тому в лицо.
      Но Володьке было уже не до него. Он уже давно всё понял. Ему хотелось сейчас лишь одного: залезть в машину и прижаться к тёплой собаке. И не слушать этого… «земляка» - ровесника…
      - Понял я тебя, понял…  Спасибо за помощь.
      Он повернулся, пошел, спотыкаясь, к машине.
      - Да я бы, вправду, помог! Не разбираюсь! – громко продолжил ему в спину рыбак.
      Володька обернулся.
      - Понял я, понял! Спасибо! Дай Бог тебе в такое же дерьмо не попасть! – так же громко ответил он и даже руки развёл в сторону. – Иди, иди! Мне собаку прогулять надо!
      Свет фонаря стал удаляться.
      Вовка выпустил Ульрику, сам присел на порог машины и снова закурил.
      «…Видишь? Там, на горе возвышается …»
      - Как же так? – растерянно думал он. – Ровесник же мой… старик… бросить вот так… А если б зимой?.. – Собака ткнулась в ладони. Он посмотрел на её чернеющий силуэт, погладил, но мысли были о другом. –    Замёрз бы… Окочурился…  А  ведь земляк, ровесник… 
       Собака упорно двигала носом, пялилась на него.
       -  Сейчас, милая. Глоток остался. – Он пожужжал  фонариком, нашел бутылку. -  На, пей.
        Собака припала к ладошке.
        - А хлебушек?.. Будешь? – Он подсунул её очерствелую пайку. – Нету больше, Рикушка, ничего…
       Собака взяла кусок и зачавкала.
       -«Видишь? Там, на горе…»
      - Давай, поспим немного…  Давай, - попросил он. Собака запрыгнула в машину.




      … В окно настойчиво стучали. И весь салон был ярко освещен фарами подъехавшей сзади машины. Скалилась Рика. 
      - Сейчас, - он приоткрыл запотевшее стекло. – Сейчас, ребята, выйду…
     Руки ходили ходуном от холода. Он всё никак не мог подцепить  стопорную кнопку двери. Наконец, поднял и вылез из машины.
      - Здрасьте. – Ноги не держали. Он повалился на машину, уцепился за багажник на крыше. – Здрасьте. И не слышал даже, как вы подъехали. Крепко, видимо, заснул…
      Трое парней в яркой блестящей при свете фар одежде с удивлением смотрели  на его трясущиеся руки, на беснующуюся в машине собаку и улыбались.
      - Перебрал, что ли, вчера?  Эк, как тебя трясёт!
      - Нет, от холода это я… - Он всё силился  прикурить от спички, но никак не мог поймать сигаретой огонёк.
      - Да не мучайся ты! На! – один из парней протянул ему зажженную сигарету. Ребята уже не улыбались.  – Случилось что?
      Вовка кивнул головой, зачмокал губами, пытаясь раскурить сигарету.
      - Брелок в воду уронил. А сигналка  движок заблокировала.  И аккумулятор, как назло, сдох… Разобраться не могу, дубоватый я в этом… И почему сирена воет? У нее питание свое, что ли?
      Он смотрел на темные, шевелящиеся от  ветра кусты, и старался не встречаться глазами с ребятами.  Чего они… Помогут, что ли… Самое время лодки качать – да на воду, самый клёв…  И за себя было стыдно:  старая штормовка, трясёт всего, как с похмелюги,  обросший… Бомж бомжом…
      А ребята оживились.
      - Андрюха! – крикнул один из них. – Иди сюда! Консультация  нужна!  По твоей части…
      Из-за  машины вышел еще один парень, нехотя подошел.
      - Вы мне лодку дадите накачать, в конце концов? – пробурчал он. – Рассвет скоро, а у нас еще конь не валялся… Привет,- попутно кивнул Владимиру. – Что у вас здесь?
      - Андрюх, кончай ныть. Помоги  отцу,  с вечера «загорает».
      - Что случилось? – всё также угрюмо спросил Андрей.
      - Да он брелок замочил!  Не просушил – и щелкать начал! Движок заблокировало.
      - Ладно, разберёмся. Серёга, иди, лодку качай. Батя, собачку бы подержать…
       - Она не т-тронет. Уч-чёная… - заикаясь от холода проговорил Владимир. Но, на всякий случай, уселся на пассажирское кресло, а Ульрику отправил на заднее сиденье.
      Андрей – как был в цивильном костюме – зарылся под панель. Долго копошился.
      - Батя, посвети. - Отодрал боковую обшивку, «прошелся» по проводам. – Вот оно, родное! Ты смотри, куда зафигачили! – Он отсоединил автономное питание.  – Живём, батя! Покатишь сейчас!
      Они вылезли из машины.
      - Возьми тряпку. Чистая. А то весь костюм извазюкаешь, - протянул ему ветошь Владимир. Стыдно было – до омерзения к себе! В кармане лежала лишь помятая сотка: ни к чему ему деньги на рыбалке были. Опять дурак дураком! – Андрей, - сказал он глухо. – Мне заплатить нечем. Сотка только у меня. Масла, правда, полканистры есть! -  вспомнил он вдруг обрадованно. – Возьмёшь?!
      Тот тщательно вытирал руки. 
      - Серёга! – крикнул он в сторону своей машины. – Накачал?  Мы почти закончили. – Обернулся к Володьке. – Давай, садись. Пробовать будем.
      Вовка с зажатой в ладошке купюрой сел за руль и включил зажигание. Двигатель нехотя заурчал и смолк.
      - Понятно. Вылазь. Покури пока. Эй, мужики! Айда сюда!
      Подошли ребята, уже переодетые в рыбацкий камуфляж.
      - В общем, так…  У него, кроме аккумулятора, ещё и бендикс западает…  Сейчас метров тридцать толкнём – схватится.  Только, батя, ни в коем случае не глуши! Иначе не заведешься, понял?
      - Андрей, возьми,- просительно сказал Владимир, протягивая тому «сотку». Руки до сих пор дрожали.
      - Слушай, бать, ну, не унижай меня. И себя тоже. С кем не бывает. Лучше выручи кого-нибудь… в следующий раз… Главное – не глуши машину, понял? Не заведёшься! Садись. И вторую сразу включай! И подсос вытяни!
      - Ребята, а вы откуда? Челябинские?
      - Копейские. Садись, батя, садись! Нам на озеро пора!
      - Ой, ребята, стойте! – Он залез в багажник, вытащил кашу с прикормом. – Возьмите, может, пригодится…
      - Ты -  то как, поймал что-нибудь?
      - Нет, поклёвки даже не видел,- сокрушенно помотал он головой. – А соседи, через залив, дёргают чего-то…
      - Всё, всё, садись…
      Он сел за руль.  Через несколько метров машина взвыла, и движок заработал. Ребята отстали. Он притормозил, высунулся из окна.
      - Ребята, спасибо вам!
      - Давай, давай, удачи, отец!  Не глуши! – донеслось в ответ.
      Он включил дальний свет и покатил по степи. Ульрика опять сидела рядом и внимательно смотрела вперед, в сереющие дали.
      - Вот, ребятишки… Лет по двадцать пять, поди… - думал он  дремотно. Печка была включена на полную мощность, и конденсат на стёклах потихоньку испарялся. – В чистом полез, даже не переоделся… И деньги не взял… и масло… И не ровесники… Чужой старик, а они… Андреем зовут… Ты смотри! – усмехнулся он. – Андреем… 
      Посмотрел на Ульку. Та, почувствовав его взгляд, обернулась. 
      - Всё, милая, всё,- погладил он её по голове. – Сейчас и ужинать, и завтракать будем. Выручил нас Андрюха. Спасибо ему. Всё, милая…
       «Видишь? Там, на горе…»
       На горизонте заалело.


© Copyright: Владимир Потапов, 2014

Регистрационный номер №0213732

от 8 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0213732 выдан для произведения:

      Как всё удачно складывалось в этот день!
      Они приехали на дачу часам к десяти. Впереди был целый день, и Володька тихо радовался про себя: всё успеем! Всё! И, наконец - то, порыбачим! И погода – солнечная, безветренная – поддакивала им: «успеете, успеете»…
      Он накормил Ульрику.
      - Ты кушай,  давай, кушай! – строго высказал он ей, видя, как она нехотя вынюхивает что-то в чашке, нехотя вылавливает крупные кусочки, нехотя пережевывает. – Ужинать теперь будем только в полночь.
      Сам же принялся за полив, прополку. Накопал червей, сварил перловку для прикорма, уложил  рыбацкое в  «ниву».
     Собака всё время валялась на газоне, дёргая, будто ребёнок, лапами во  сне да пряла ушами, отгоняя первых мух.
      - Кобыла. Ни хрена от тебя помощи, - с улыбкой подумал он. – Охранница… Полдома обнесут – не пошевелится…
      Подставил лицо апрельскому солнцу и закрыл глаза.
     - Хорошо-то как… И до запрета, до нереста успели… Три дня…  Ох, народ бы на озеро не привалил! Хотя… середина недели… не должно быть много…  Пожрать сготовить надо. Ночью прикатим – не до готовки будет. – Он направился на веранду, к плите. – Супчик. Лёгкий. С первым лучком. И колеса на «ниве» подкачать…
      В три часа они тронулись на озеро. На переднем пассажирском сиденье   лежали батон для насадки, «полторашка» воды и сигареты.
     Ульрика сидела за ним, на заднем сиденье, высунув морду в его окошко, и с любопытством обозревала проносящийся мимо мир. Ему нещадно дуло в шею и спину. Володька поднял воротник куртки и натянул на голову шапочку.
      - Может, прекратишь выгибаться? Как воздухозаборник работаешь! У меня такой шубы нет, как у тебя! – Он скосил на неё глаза. Улька  даже не повернулась. – Ну, смотри…
      Он достал сигарету, прикурил. Как раз началась лесная дорога, и  машина   затряслась на выбоинах.
     Улька недовольно потянула носом и втянулась в салон.
      -Во-о! Просил же тебя по-человечески!..- Он поднял стекло, оставив лишь маленькую щель. И сразу стало жарко и дымно. Он опять немного приоткрыл. – Вот ты говоришь: «возьми меня в лодку». Я же брал тебя два раза, и что?! Три раза из воды вытаскивал. Две сломанных удочки выбросил. Плюс лески с километр. А как крючок у тебя из губы вытаскивал, помнишь? А уж сколько рыбушки ты у меня сорвала – мама не горюй! А ты просишь: «возь…»
     Сзади всхрапнула Ульрика. Вовка осёкся на полуслове. Выплюнул окурок в окно.
     - Язва! – произнёс с чувством и остервенело включил третью скорость. Машину затрясло ещё сильнее.


      Странно: так же, по-прежнему ярко светило солнце и было тихо. Но по озеру накатывались приличные волны, оставляя на прибрежном песке хлопья пены.
      -Ну, и чего?.. – Вовка пнул сапогом волну. – С берега, что ли, рыбачить?  Перевернет же!.. – Посмотрел с тоской в дали дальние. – Блин, «повезло», называется…
      Но, тяжело вздохнув, все ж таки пошел к машине, вытащил и накачал лодку. Ульрика ошалело носилась по берегу, забегала по грудь в воду, гавкала на пенные сугробы.
      - Дурында, иди ко мне! Простынешь! – окликнул её Вовка. Та, отряхнувшись, прижала уши и кометой влетела в машину.
      - Мать твою! Промокнет всё! Ко мне!
      Он вытащил её за ошейник из салона, заглянул во внутрь. Все сиденья были мокрыми и в песке.
      - Чухонка. Как поросёнок себя ведешь, - расстроился он – и продолжил готовиться к рыбалке: вынес лодку на берег, загрузил её рыбацким и сел перекурить напоследок. Собака улеглась рядом, положив ему морду на колени.
      - Чего ты… Не обижайся… Это я так… не со зла… - Он погладил её несколько раз. – Попьём сейчас водички напоследок – и по коням…
      Отшвырнул окурок, поднялся, налил в ладошку воды: - На, пей.
      Улька нехотя полакала и полезла в салон. Володька приоткрыл слегка оба оконца и закрыл двери на ключ.
      - Пока, родная. Карауль.
      Та проводила его широким зевком.


      … «Интересная» получалась у него рыбалка. С таким же успехом можно было и в саду, у колодца посидеть.
      Волна мерно вздымала лодку, захлестывала периодически через борта. И на её оловянной поверхности качались три разнокалиберных поплавка, передавая неутешительную глубинную информацию: рыб нет. И, скорее всего, не будет. Ни на червя, ни на хлеб, ни на кашу. И килограммы твоего прикорма от «Делфи» - всё это мёртвому припарки. Что значит: «вёдрами на прошлой неделе ловили…»? Будь ты, в конце концов, взрослым! Стряхни лапшу с ушей! «Вёдрами»… Клапку Джерома начитались, что ли?.. Три часа уже сидишь! Пятое место меняешь! Видел хоть одну поклёвку?!
      Володька шмыгал носом (похолодало как то незаметно) и с тоской смотрел на недалёкий берег. В машине, стоящей на краю обрыва, никого не было видно: собака давно уже привыкла к такому бестолковому ожиданию и вволю отсыпалась. Он вновь подбросил прикорм неведомо кому и  закурил, хотя во рту и так было погано от сигарет. Посмотрел на бутылку с водой. Треть осталась. Как раз для Рики. Но  всё - равно, открутил  пробку и сделал глоток. Взглянул на часы: пятнадцать минут девятого.
      Вот, чего сидеть?! Сматываться надо! Ночь скоро…  Рыбалка, называется…
      Он выплюнул окурок и начал собираться.


     Видимо, вектор Володькиной удачи совсем уж захирел  и упорно передвигался в сектор «оч. плохо»: ключи от машины выпали из кармана у самого берега. Но – в воду. Он резко подхватил их, потряс, обтёр о свитер.  Чертыхнулся. Отжал подмоченный рукав. Затем ухватил носовую чалку и юзом потащил лодку наверх.
      Ульрика вовсю бесновалась, радуясь концу заточения, и прыгала с сиденья на сиденье.
     Володька отдышался у машины и нажал кнопку сигнализации. Машина «произнесла» что-то утробное, невнятное и замолчала. Дверные замки не открылись. Рика продолжала бесноваться.
      - Да заткнись ты, ради Бога! – запсиховал он и начал лихорадочно нажимать кнопки на пульте. Взвыла на мгновение сирена, но замки – о, счастье! – открылись. Он рывком распахнул дверь, что бы вновь не заблокировалась. – Иди, гуляй! – Выпустил собаку, сам же устало уселся в кресло. – Погоди, Вовка, погоди… успокойся… торопиться некуда…
      Заметил во рту незажженную сигарету, прикурил.  И тут же испуганно вздрогнул: вновь взвыла сигнализация. И так же неожиданно смолкла.
      Он вставил ключ  в замок зажигания. Под капотом заработали какие - то статоры-роторы, но всё - по  убывающей, по убывающей, до полной остановки. Он машинально взглянул на панель приборов. Тумблер света фар был включен.  Всё, кирдыр. «Сдох»  аккумулятор. А сигналка почему-то опять взвыла – и опять замолчала. И так – постоянно, с перерывами  минут на пять.
      Ульрика, оправившись, уже сидела у двери и ожидала вердикта хозяина. В первую очередь – насчёт жратвы.
     - Та-ак, - протянул он, не обращая на собаку внимания. – Здесь где-то «секретка» должна быть, – и зашарил рукой под консолью. – Вот она, родная. Сейчас мы тебя… - Володька отключил тумблер. – Во-от…  Помолчи пока… 
      Вылез, оглядел пустынный берег.
      - Эх, машинку бы нам какую-никакую, дернуть метров тридцать-сорок… Ладно, посмотрим…
      Свернул  грязным мокрым комком полуспущенную лодку, кое-как запихнул в багажник, сверху забросил остальное рыбацкое. Вытер испачканные руки о траву.
      - Айда, прогуляемся. Может, ещё кто  рыбачит…
      Рыбаков они нашли через два заливчика. Те сидели в топляках, метрах в восьмидесяти от берега, и в сумерках отчетливо виднелись «светлячки» на их поплавках. Почти у самой воды стоял  «джип»,  мангал, дрова.
      - С ночевой приехали, - с тоской подумал Владимир. – Клевать будет – до утра с воды не вылезут.
      А позади опять приглушенно взвыла сигнализация его «нивы».
      - Чего это она,- встревожился он. – Пришел кто?.. – и поспешил обратно.
      Но на стоянке всё было по-прежнему. Лишь сирена с периодичностью в пять минут оглушала окрестности.
      - Черт! У нее что, автономное питание, что ли?  Вот, веселуха.  Костерчик бы… А то задубею…
      Полез в посадки за хворостом и сушняком. Но, видимо, всё было подобрано до него предыдущими рыбаками. Рика путалась под ногами,  стараясь обратить на себя внимание хозяина.
      -Сейчас, сейчас, доча. Посмотрим, чего у нас осталось. Да кого-нибудь ждать будем.
      Негусто у них осталось. Он выложил на капот остаток батона – неиспользованную насадку, пачку сигарет, два коробка спичек, бутылку с остатком воды…  Затем, вспомнив, вытащил из бардачка фонарик - «жучок».
       -Чем богаты… Дотянем, родная… Нам бы ночь простоять… Да не окочуриться… На,- он отломил половинку хлеба. Повторил, будто извинялся: - Чем богаты…
      Ульрика недоверчиво обнюхала кусок, затем осторожно взяла клыками и положила  на траву, рядом с собой и выжидательно  уставилась на хозяина.
      - Ешь, родная. Не будет больше ничего.  На, попей. – Володька  плеснул  в ладошку. Собака полакала, запрыгнула в машину и неловко свернулась клубком на пассажирском месте.  Он уселся  рядом, на водительское, приоткрыл окно, закурил. В салоне сразу потянуло холодом, и замерзли ноги в резиновых сапогах.  Кое-как стянул сапоги и подогнул левую ступню под себя: отогреть.
      Стемнело окончательно. Ветер усилился, завывал в щелях старенькой машины. Шумело озеро.
      - Давай поспим, милая. Иди на место.
     Собака перескочила на заднее сиденье, растянулась. Он же, изогнувшись удавом вокруг рычагов, улегся спереди.
      - Что ж за день такой,- думал дремотно, пряча ледяные  ладошки между  колен. – И рыба на ноле… и машина сломалась… и Рика не кормлена… и рыбаков нет… - В животе заурчало при упоминании еды. – И холод собачий,  а меня одна штормовка да свитерок… Дурак…
      Он  провалился  в забытье. Мелькали в голове какие-то видения.  Сигналка периодически пробуждала его. Вовка недоуменно озирался в темноте, затем окоченевший организм напоминал ему – где он. Вовка со стоном шевелил затекшими от неудобной позы ногами, ворочался. И вновь накатывала дрёма. И постоянно, навязчиво звучало в сознании:
   «С причала рыбачил апостол Андрей,
      А Спаситель ходил по воде…
      … Видишь? Там, на горе, возвышается крест…»
      И сигналку он слышал всё реже и реже.
      Поднял его лай Ульрики. Она сидела позади и злобно рычала на кого-то снаружи. Он, скособочась, видел её оскаленный профиль на фоне окна.
      -Тихо, тихо… -  С трудом уселся на сиденье. В темноте, метрах в десяти от машины маячил фонарик. – Сиди, я сейчас…
      Кое-как выбрался из машины:  ноги не держали, подкашивались. И трясло от холода.
      - Здорово! – крикнул он в сторону фонарика и двинулся навстречу.
      - Здорово.
      Рыбак – при свете фонарика примерно одного с Володькой возраста – оказался словоохотливым, и от него слегка несло спиртным. И пока курили – говорил только он.
      - Случилось чего? Смотрю: и к нам приходил. Постоял и ушел… И сигналка у тебя что-то глючит на всё озеро… Как рыбалка-то?.. Взял чего? С утра сидишь? Я, вон, пяток карасей поймал – и ни одного карпа!  Вот как это?! Плюнул, на хрен… на берег, думаю, пора… хоть стопку пропустить… Утречком поеду, может, поклюёт…  А дружок-то мой сидит. Дёргает, видимо что-то…
      - Это… - перебил его Вовка. – Выручай, земляк, если сможешь. Дотяни до сада. Недалеко здесь... У меня за Канашами, всего в трех километрах…  «Крякнула»  машина…
      - А чего случилось?  Что такое? – участливо сунулся мужик
      - Хрен её знает… И аккумулятор сел… И сигналка зажигание клинит… Всё к одному… -  Володька безнадёжно махнул рукой. – И ни  одной машины! А завтра опять рабочий день, никто, может, и не приедет… Хоть помирай…
      Помолчали.
      - Не-е, - протянул, наконец, мужичок. – Не получится. Я ж дороги ни хрена не знаю! Первый раз здесь, заплутаю ночью! Ты то в своей сидеть будешь, ничем не поможешь… Утром, вот, после рыбалки… Часа в два, а?.. Ночью не поеду! – категорично проговорил он. Затоптал окурок, пыхнувший искрами на ветру, и упорно смотрел в сторону. Ответа не дождался, и вновь заговорил:
       -  Я и в сигналке не разбираюсь, а то бы помог… Что уж я, не понимаю, что ли, как бывает?..  Там, говорят,  «секретка» спрятанная… Не искал, нет?.. Её отключить надо, может, поможет?.. – уставился он на Владимира, и даже фонарик направил тому в лицо.
      Но Володьке было уже не до него. Он уже давно всё понял. Ему хотелось сейчас лишь одного: залезть в машину и прижаться к тёплой собаке. И не слушать этого… «земляка» - ровесника…
      - Понял я тебя, понял…  Спасибо за помощь.
      Он повернулся, пошел, спотыкаясь, к машине.
      - Да я бы, вправду, помог! Не разбираюсь! – громко продолжил ему в спину рыбак.
      Володька обернулся.
      - Понял я, понял! Спасибо! Дай Бог тебе в такое же дерьмо не попасть! – так же громко ответил он и даже руки развёл в сторону. – Иди, иди! Мне собаку прогулять надо!
      Свет фонаря стал удаляться.
      Вовка выпустил Ульрику, сам присел на порог машины и снова закурил.
      «…Видишь? Там, на горе возвышается …»
      - Как же так? – растерянно думал он. – Ровесник же мой… старик… бросить вот так… А если б зимой?.. – Собака ткнулась в ладони. Он посмотрел на её чернеющий силуэт, погладил, но мысли были о другом. –    Замёрз бы… Окочурился…  А  ведь земляк, ровесник… 
       Собака упорно двигала носом, пялилась на него.
       -  Сейчас, милая. Глоток остался. – Он пожужжал  фонариком, нашел бутылку. -  На, пей.
        Собака припала к ладошке.
        - А хлебушек?.. Будешь? – Он подсунул её очерствелую пайку. – Нету больше, Рикушка, ничего…
       Собака взяла кусок и зачавкала.
       -«Видишь? Там, на горе…»
      - Давай, поспим немного…  Давай, - попросил он. Собака запрыгнула в машину.




      … В окно настойчиво стучали. И весь салон был ярко освещен фарами подъехавшей сзади машины. Скалилась Рика. 
      - Сейчас, - он приоткрыл запотевшее стекло. – Сейчас, ребята, выйду…
     Руки ходили ходуном от холода. Он всё никак не мог подцепить  стопорную кнопку двери. Наконец, поднял и вылез из машины.
      - Здрасьте. – Ноги не держали. Он повалился на машину, уцепился за багажник на крыше. – Здрасьте. И не слышал даже, как вы подъехали. Крепко, видимо, заснул…
      Трое парней в яркой блестящей при свете фар одежде с удивлением смотрели  на его трясущиеся руки, на беснующуюся в машине собаку и улыбались.
      - Перебрал, что ли, вчера?  Эк, как тебя трясёт!
      - Нет, от холода это я… - Он всё силился  прикурить от спички, но никак не мог поймать сигаретой огонёк.
      - Да не мучайся ты! На! – один из парней протянул ему зажженную сигарету. Ребята уже не улыбались.  – Случилось что?
      Вовка кивнул головой, зачмокал губами, пытаясь раскурить сигарету.
      - Брелок в воду уронил. А сигналка  движок заблокировала.  И аккумулятор, как назло, сдох… Разобраться не могу, дубоватый я в этом… И почему сирена воет? У нее питание свое, что ли?
      Он смотрел на темные, шевелящиеся от  ветра кусты, и старался не встречаться глазами с ребятами.  Чего они… Помогут, что ли… Самое время лодки качать – да на воду, самый клёв…  И за себя было стыдно:  старая штормовка, трясёт всего, как с похмелюги,  обросший… Бомж бомжом…
      А ребята оживились.
      - Андрюха! – крикнул один из них. – Иди сюда! Консультация  нужна!  По твоей части…
      Из-за  машины вышел еще один парень, нехотя подошел.
      - Вы мне лодку дадите накачать, в конце концов? – пробурчал он. – Рассвет скоро, а у нас еще конь не валялся… Привет,- попутно кивнул Владимиру. – Что у вас здесь?
      - Андрюх, кончай ныть. Помоги  отцу,  с вечера «загорает».
      - Что случилось? – всё также угрюмо спросил Андрей.
      - Да он брелок замочил!  Не просушил – и щелкать начал! Движок заблокировало.
      - Ладно, разберёмся. Серёга, иди, лодку качай. Батя, собачку бы подержать…
       - Она не т-тронет. Уч-чёная… - заикаясь от холода проговорил Владимир. Но, на всякий случай, уселся на пассажирское кресло, а Ульрику отправил на заднее сиденье.
      Андрей – как был в цивильном костюме – зарылся под панель. Долго копошился.
      - Батя, посвети. - Отодрал боковую обшивку, «прошелся» по проводам. – Вот оно, родное! Ты смотри, куда зафигачили! – Он отсоединил автономное питание.  – Живём, батя! Покатишь сейчас!
      Они вылезли из машины.
      - Возьми тряпку. Чистая. А то весь костюм извазюкаешь, - протянул ему ветошь Владимир. Стыдно было – до омерзения к себе! В кармане лежала лишь помятая сотка: ни к чему ему деньги на рыбалке были. Опять дурак дураком! – Андрей, - сказал он глухо. – Мне заплатить нечем. Сотка только у меня. Масла, правда, полканистры есть! -  вспомнил он вдруг обрадованно. – Возьмёшь?!
      Тот тщательно вытирал руки. 
      - Серёга! – крикнул он в сторону своей машины. – Накачал?  Мы почти закончили. – Обернулся к Володьке. – Давай, садись. Пробовать будем.
      Вовка с зажатой в ладошке купюрой сел за руль и включил зажигание. Двигатель нехотя заурчал и смолк.
      - Понятно. Вылазь. Покури пока. Эй, мужики! Айда сюда!
      Подошли ребята, уже переодетые в рыбацкий камуфляж.
      - В общем, так…  У него, кроме аккумулятора, ещё и бендикс западает…  Сейчас метров тридцать толкнём – схватится.  Только, батя, ни в коем случае не глуши! Иначе не заведешься, понял?
      - Андрей, возьми,- просительно сказал Владимир, протягивая тому «сотку». Руки до сих пор дрожали.
      - Слушай, бать, ну, не унижай меня. И себя тоже. С кем не бывает. Лучше выручи кого-нибудь… в следующий раз… Главное – не глуши машину, понял? Не заведёшься! Садись. И вторую сразу включай! И подсос вытяни!
      - Ребята, а вы откуда? Челябинские?
      - Копейские. Садись, батя, садись! Нам на озеро пора!
      - Ой, ребята, стойте! – Он залез в багажник, вытащил кашу с прикормом. – Возьмите, может, пригодится…
      - Ты -  то как, поймал что-нибудь?
      - Нет, поклёвки даже не видел,- сокрушенно помотал он головой. – А соседи, через залив, дёргают чего-то…
      - Всё, всё, садись…
      Он сел за руль.  Через несколько метров машина взвыла, и движок заработал. Ребята отстали. Он притормозил, высунулся из окна.
      - Ребята, спасибо вам!
      - Давай, давай, удачи, отец!  Не глуши! – донеслось в ответ.
      Он включил дальний свет и покатил по степи. Ульрика опять сидела рядом и внимательно смотрела вперед, в сереющие дали.
      - Вот, ребятишки… Лет по двадцать пять, поди… - думал он  дремотно. Печка была включена на полную мощность, и конденсат на стёклах потихоньку испарялся. – В чистом полез, даже не переоделся… И деньги не взял… и масло… И не ровесники… Чужой старик, а они… Андреем зовут… Ты смотри! – усмехнулся он. – Андреем… 
      Посмотрел на Ульку. Та, почувствовав его взгляд, обернулась. 
      - Всё, милая, всё,- погладил он её по голове. – Сейчас и ужинать, и завтракать будем. Выручил нас Андрюха. Спасибо ему. Всё, милая…
       «Видишь? Там, на горе…»
       На горизонте заалело.


Рейтинг: +2 150 просмотров
Комментарии (6)
Галина Карташова # 12 мая 2014 в 09:43 0
Приятно читать такие строки, даже слёзы выступили на глазах. В любом поколении (как и в любой нации) разные встречаются люди. Вот и среди молодёжи, не все же сплошь наркоманы, есть отличные отзывчивые ребята.

Замечательный рассказ. Кстати, по пробуйте на наживку карпам, карасям, толстолобикам - консервированную кукурузу из банки.

Удачи! Хорошего клёва!
Владимир Потапов # 19 мая 2014 в 08:34 +1
Ох, Галина, да Вы рыбачка! С кукурузой Вы угадали, причем, у нас в области клюет исключительно на "Бондюэль"(не знаю, правильно ли написал) c0137
Галина Карташова # 22 мая 2014 в 20:44 0
Нет, Володя, я не рыбачка. Я только - "сопровождающие лица", рыбачит муж, а я внимательно слушаю все его восторженные рассказы на рыбацкие темы.

t7254
Владимир Потапов # 25 мая 2014 в 20:14 +1
Галина, а в вашей местности во сколько улов увеличивают?(Спросите, пожалуйста, у мужа) У нас, на Урале, принято в пять раз. zst
Галина Карташова # 25 мая 2014 в 20:54 0
Очень сложный вопрос. В Кишиневе, где мы живём, он не рыбачит. Отводит душу только в Воронеже, где у его брата на дачном участке в пруду рыба водится. Там правило такое - поймал и радуйся тихонько, иначе все соседи набегут.
Ивушка # 6 ноября 2016 в 18:41 0
увлекательный рассказ

 

Популярная проза за месяц
158
138
129
122
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
89
86
86
84
78
78
78
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
78
77
76
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
73
71
71
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
67
67