ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Одиночество - во имя жадности.

Одиночество - во имя жадности.

25 января 2015 - Юрий Алексеенко
Над лысой головой Абрацумяна носилась обезумевшая от жары муха.

Тот сидел за столом, распластав локти от края до края. С видом тонкого прагматика и выдающегося математика записывал показатели водяных счётчиков в жёлтую квитанцию. Записывая, приговаривал:

- Семь плюс шесть – тринадцать. Три пишем один в уме…. Восемь плюс четыре – двенадцать… плюс один – тринадцать…. Э-э-э….шайтан, опять тринадцать… Смерти моей ищет, эта - тринадцать !

С ненавистью отбросив ручку, задумался. Неудовольствие тенями забродило по его лицу. Муха в это время, баражируя, уходила с очередного круга к полу. Хмурый взгляд Абрацумяна упёрся в чешскую стенку, подарок кореша Васьки. За стеклом правого отделения, среди рюмок из горного хрусталя стояла и играла ярко-красной этикеткой недопитая бутылка армянского коньяка - презент бывшей жены Соньки.

Бутылка тут же, как и муха, сразу же взяла Абрацумяна в плен.

- Э-э-э, щас возьму и выпью пару стопок, и всё пройдёт… - Решил он и, выскочив из-за стола, смело направился к рюмкам и бутылке.

Первые 70 грамм приятно расползлись по артериям и взбодрили мозги.

-А тебе, дура, налить ! ? – Подняв голову, спрашивает повеселевший Абрацумян. – Ишь ты, разлеталась тута, водяные цифры мне путаешь.

Нежно, как возлюбленный, он берёт вторую стопку с полки и наливает следующие 70 грамм. И, чтобы дважды не закрывать бутылку, наполнил до верху и свою стопку на столе.

Резвая до того муха, взмыла от пола к верху покружилась у  чешской стенки и села на кожаную обивку спинки кресла. Замерла. Видимо, задумалась. Напротив, в метре от неё, красовалась наполненная рюмка.

- Ну, чё, дурочка, вздрогнули ! – Подняв снова рюмку торжественно заговорил Абрацумян. – Ты, извини, не чокаюсь с тобой, совесть человечья не позволяет, видишь ли, с мухами, дирижаблями и вертолетами дружбу не вожу. Не по статусу это мне.

Муха не двигается и упорно держит свою маленькую черную головку по направлению к столу.

- Что брезгуешь !? Не к столу моё угощение ? Все вы, летуны, - подлюки, только и ждёте, чтоб я скувырнулся, и чтоб сесть на меня, упокойного, и гадость на теле оставить. – Бурчит слегка опьяневший Абрацумян.
Махнув безнадёжно левой рукой в сторону мухи, отодвинул пустую рюмку, и снова взялся считать водяные расходы:

- Так… Семь плюс три - десять, ноль пишем, один на ум пошло. Десять плюс два – двенадцать и плюс один. Итого тринадцать… Опять эта треклятая вылезла ! Слышишь, муха, несправедливость какая ! Эта цифра преследует меня ! Надоедливая такая как и ты, дура ! Щас я и ей рюмку налью, чтоб отвязалась !
И вот уже третья стопка, перекочевав из чешской стенке, замерла на столе. Абрацумян наполнил её и, потом немного подумав, крякнул и налил себе.

-Ну, будем, дорогие мои ! – залпом выпивает свою, потом быстро, одну за одной, опрокидывает в рот вторую, за ней третью.

- Вы ж, всё равно не пьёте ! Что добру зря пропадать.- снова махнул он рукой.- А по мне - пить, так пить ! Чего там!

Пока поднимал рюмки, жёлтая бумага слетела на пол, следом за ней авторучка и ещё несколько бумажек.
-Интересно, а чем я тут занимался? - вздернув к верху огустевшие брови, задал саме себе вопрос,- Хм...Писал что-то или что ? Муха, ты не помнишь чё я тут рисовал ? Тринадцать, а ты не знаешь? М-да... Никто не знает. Некому подсказывать. Кругом бесчеловечья пустота. Как это всё достало !

В третий раз крякнув и махнув рукой, налил ещё три стопки до самих краёв.

- Эх вы, бессловесные твари, - обращается он непонятно к кому. – Если бы вы знали, как мне надоел этот домашнество, эти водяные счетчики, квитанции. Прихожу домой - одна и та же картинка – комнаты, шкафы, диваны, ламинаты, тапочки… Видится одна и та же омертвелая хрень. Нет ничего живого, родного, близкого... одни мухи, да тараканы на кухне. Ни одного живого человечка ! Васька, кореш, и тот скурвился, перестал заходить. Говорит, что я падлой стал, скурвился. А бывшая жена, Сонька, тоже кинула меня... 
Уходя, неправедно выразилась в дверях:"мурло, ты, Абрацумян, с тобой только могилы копать. Что не спроси,то молчишь, то хмуришься. не с кем пообщаться. Заговариваюсь уже сама с собой, дурочкой уже стала."

Муха взлетела и вновь забаражировала над глянцевой, вспотевшей плешью Абрацумяна.

-Ээээ, дура, поздно прилетела... Выпил я твою долю, раньше надо было копытами вращать!

Покрутившись над головой, муха плюхнулась на стол и поползла к рюмке и никакой-либо, а своей, уже выпитой Абрацумяном.

- Ползешь, гадина, змеей извиваешься, не доверяешь моим словам. Вот и Сонька тоже извивалась, так я ей тоже наливал и за нее пил. Видно, потому и бросила меня... Бывало, приду домой, она сидит и просит, давай говорит Абрацумчик выпьем, а я говорю - давай! И хрясь две стопки - за себя и за неё ! Жутко ей это не нравилось. Ты думаешь я жмот!? Напрасно. Я добрейший из добрейших, готов хоть сейчас нимб одеть и - на икону! Эх, муха, тяжелая у нас, святых и праведных, жизнь. Мне вот управдом ТСЖ недоимки выставил, а я не ропщу. Васька, кореш, быдлом обозвал - я тоже не ропщу. Цифра тринадцать безумствует - терплю. Жизня, как тяжелая каменюга, на кости давит - молчу. Коньяк морду трусит - стойко сношу небесное наказание. И ты, муха, хоть морду мне заплюй, я все равно тебе от души доброй лишнюю рюмку налью и сам же выпью! Вот такой я человек ! Святость во мне так и бродит, так и прет наружу !

Приблизившись, к пустой рюмке, муха остановилась.

- Я ж тебе и говорю, выпил я ее уже! Не фиг тут стол залапывать.- Зашумел снова Абрацумян.

Муха резко взмыла и, покружив над головой, вылетела в форточку. В комнате стало тихо.

На лице Абрацумяна нарисовалась новая гримаса, выражающая нечто среднее между недовольством и вредностью.

- Ну фиг с вами, мухами, Васьками, Соньками и тринадцатью! Ломаете дурочку, корчите из себя трезвенников. Думаете я без вас не проживу !? А вот вам !

Свернув дулю, он сунул ее себе под нос.

- Нате, выкусите, угощеньеце ! И ты, тринадцать, тоже выкуси ! С такими как ты у меня разговор короткий - нет желания меня чувствовать - вон отсюдова ! Давай, и ты, тринадцать, вали в форточку, вслед за мухой.

Он снова схватился за бутылку, попытался налить, не получилось и вместе с ней повалился на пол. Через минуту оттуда, снизу, понеслись удары кулаков о ламинат, глухое бурчание, возня, лязгающее перекатывание бутылки, потом послышался храп.

© Copyright: Юрий Алексеенко, 2015

Регистрационный номер №0267095

от 25 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0267095 выдан для произведения: Над лысой головой Абрацумяна носилась обезумевшая от жары муха.

Тот сидел за столом, распластав локти от края до края. С видом тонкого прагматика и выдающегося математика записывал показатели водяных счётчиков в жёлтую квитанцию. Записывая, приговаривал:

- Семь плюс шесть – тринадцать. Три пишем один в уме…. Восемь плюс четыре – двенадцать… плюс один – тринадцать…. Э-э-э….шайтан, опять тринадцать… Смерти моей ищет, эта - тринадцать !

С ненавистью отбросив ручку, задумался. Неудовольствие тенями забродило по его лицу. Муха в это время, баражируя, уходила с очередного круга к полу. Хмурый взгляд Абрацумяна упёрся в чешскую стенку, подарок кореша Васьки. За стеклом правого отделения, среди рюмок из горного хрусталя стояла и играла ярко-красной этикеткой недопитая бутылка армянского коньяка - презент бывшей жены Соньки.

Бутылка тут же, как и муха, сразу же взяла Абрацумяна в плен.

- Э-э-э, щас возьму и выпью пару стопок, и всё пройдёт… - Решил он и, выскочив из-за стола, смело направился к рюмкам и бутылке.

Первые 70 грамм приятно расползлись по артериям и взбодрили мозги.

-А тебе, дура, налить ! ? – Подняв голову, спрашивает повеселевший Абрацумян. – Ишь ты, разлеталась тута, водяные цифры мне путаешь.

Нежно, как возлюбленный, он берёт вторую стопку с полки и наливает следующие 70 грамм. И, чтобы дважды не закрывать бутылку, наполнил до верху и свою стопку на столе.

Резвая до того муха, взмыла от пола к верху покружилась у  чешской стенки и села на кожаную обивку спинки кресла. Замерла. Видимо, задумалась. Напротив, в метре от неё, красовалась наполненная рюмка.

- Ну, чё, дурочка, вздрогнули ! – Подняв снова рюмку торжественно заговорил Абрацумян. – Ты, извини, не чокаюсь с тобой, совесть человечья не позволяет, видишь ли, с мухами, дирижаблями и вертолетами дружбу не вожу. Не по статусу это мне.

Муха не двигается и упорно держит свою маленькую черную головку по направлению к столу.

- Что брезгуешь !? Не к столу моё угощение ? Все вы, летуны, - подлюки, только и ждёте, чтоб я скувырнулся, и чтоб сесть на меня, упокойного, и гадость на теле оставить. – Бурчит слегка опьяневший Абрацумян.
Махнув безнадёжно левой рукой в сторону мухи, отодвинул пустую рюмку, и снова взялся считать водяные расходы:

- Так… Семь плюс три - десять, ноль пишем, один на ум пошло. Десять плюс два – двенадцать и плюс один. Итого тринадцать… Опять эта треклятая вылезла ! Слышишь, муха, несправедливость какая ! Эта цифра преследует меня ! Надоедливая такая как и ты, дура ! Щас я и ей рюмку налью, чтоб отвязалась !
И вот уже третья стопка, перекочевав из чешской стенке, замерла на столе. Абрацумян наполнил её и, потом немного подумав, крякнул и налил себе.

-Ну, будем, дорогие мои ! – залпом выпивает свою, потом быстро, одну за одной, опрокидывает в рот вторую, за ней третью.

- Вы ж, всё равно не пьёте ! Что добру зря пропадать.- снова махнул он рукой.- А по мне - пить, так пить ! Чего там!

Пока поднимал рюмки, жёлтая бумага слетела на пол, следом за ней авторучка и ещё несколько бумажек.
-Интересно, а чем я тут занимался? - вздернув к верху огустевшие брови, задал саме себе вопрос,- Хм...Писал что-то или что ? Муха, ты не помнишь чё я тут рисовал ? Тринадцать, а ты не знаешь? М-да... Никто не знает. Некому подсказывать. Кругом бесчеловечья пустота. Как это всё достало !

В третий раз крякнув и махнув рукой, налил ещё три стопки до самих краёв.

- Эх вы, бессловесные твари, - обращается он непонятно к кому. – Если бы вы знали, как мне надоел этот домашнество, эти водяные счетчики, квитанции. Прихожу домой - одна и та же картинка – комнаты, шкафы, диваны, ламинаты, тапочки… Видится одна и та же омертвелая хрень. Нет ничего живого, родного, близкого... одни мухи, да тараканы на кухне. Ни одного живого человечка ! Васька, кореш, и тот скурвился, перестал заходить. Говорит, что я падлой стал, скурвился. А бывшая жена, Сонька, тоже кинула меня... 
Уходя, неправедно выразилась в дверях:"мурло, ты, Абрацумян, с тобой только могилы копать. Что не спроси,то молчишь, то хмуришься. не с кем пообщаться. Заговариваюсь уже сама с собой, дурочкой уже стала."

Муха взлетела и вновь забаражировала над глянцевой, вспотевшей плешью Абрацумяна.

-Ээээ, дура, поздно прилетела... Выпил я твою долю, раньше надо было копытами вращать!

Покрутившись над головой, муха плюхнулась на стол и поползла к рюмке и никакой-либо, а своей, уже выпитой Абрацумяном.

- Ползешь, гадина, змеей извиваешься, не доверяешь моим словам. Вот и Сонька тоже извивалась, так я ей тоже наливал и за нее пил. Видно, потому и бросила меня... Бывало, приду домой, она сидит и просит, давай говорит Абрацумчик выпьем, а я говорю - давай! И хрясь две стопки - за себя и за неё ! Жутко ей это не нравилось. Ты думаешь я жмот!? Напрасно. Я добрейший из добрейших, готов хоть сейчас нимб одеть и - на икону! Эх, муха, тяжелая у нас, святых и праведных, жизнь. Мне вот управдом ТСЖ недоимки выставил, а я не ропщу. Васька, кореш, быдлом обозвал - я тоже не ропщу. Цифра тринадцать безумствует - терплю. Жизня, как тяжелая каменюга, на кости давит - молчу. Коньяк морду трусит - стойко сношу небесное наказание. И ты, муха, хоть морду мне заплюй, я все равно тебе от души доброй лишнюю рюмку налью и сам же выпью! Вот такой я человек ! Святость во мне так и бродит, так и прет наружу !

Приблизившись, к пустой рюмке, муха остановилась.

- Я ж тебе и говорю, выпил я ее уже! Не фиг тут стол залапывать.- Зашумел снова Абрацумян.

Муха резко взмыла и, покружив над головой, вылетела в форточку. В комнате стало тихо.

На лице Абрацумяна нарисовалась новая гримаса, выражающая нечто среднее между недовольством и вредностью.

- Ну фиг с вами, мухами, Васьками, Соньками и тринадцатью! Ломаете дурочку, корчите из себя трезвенников. Думаете я без вас не проживу !? А вот вам !

Свернув дулю, он сунул ее себе под нос.

- Нате, выкусите, угощеньеце ! И ты, тринадцать, тоже выкуси ! С такими как ты у меня разговор короткий - нет желания меня чувствовать - вон отсюдова ! Давай, и ты, тринадцать, вали в форточку, вслед за мухой.

Он снова схватился за бутылку, попытался налить, не получилось и вместе с ней повалился на пол. Через минуту оттуда, снизу, понеслись удары кулаков о ламинат, глухое бурчание, возня, лязгающее перекатывание бутылки, потом послышался храп.
Рейтинг: +3 174 просмотра
Комментарии (6)
Юрий Алексеенко # 25 января 2015 в 15:53 0
Владимир, в данном случае идет перенос значения,то есть состояние действия выражается опосредовано. спасибо за внимания,
Серов Владимир # 25 января 2015 в 17:00 +1
Ясно! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Влад Устимов # 26 января 2015 в 09:38 +1
Пей в одиночестве ты в миг счастливый!
Юрий Алексеенко # 27 января 2015 в 06:19 0
Да Влад, это точно.
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 27 января 2015 в 01:19 +1
50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e c0137 ura c0414
Юрий Алексеенко # 27 января 2015 в 06:20 0
Спасибо, Николай.
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
91
88
86
86
83
79
79
77
76
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
56
38