ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Общажная бесприданница.

Общажная бесприданница.

25 января 2012 - Елена Соловьева

Не знаю, почему меня тянет искать в этой истории следы программной драмы Островского, к слову, чрезвычайно мной любимой когда-то. Я ведь даже Ларису мечтала сыграть, но уж куда мне, белобрысой. Ладно. Будем считать, что известные параллели возникают из-за некоторого сходства имен.
Училась я тогда в универе на экономфаке. Удачно поступила: как раз открыли новую общагу с блочной системой, вот меня туда и поселили. Блоки по две комнаты, в комнатах по два-три человека. Красота.
И вот моей соседкой по комнате оказалась Ларочка Гудкова, приятная во всех отношениях девочка. В самом деле так. С ней было очень легко жить: хозяйственная, спокойная, покладистая. И главное - когда нужно, умела казаться незаметной. Это при её-то внешности!
Настоящих красавиц в своей жизни я видела мало. Одна из них (и наипервейшая, пожалуй) - Лариса. Такая тонкая, милая прелесть - смесь восточной и северной красоты. Фигурка, как березка в лесной чаще, досиня черные волосы, очень прозрачные голубые глаза, лицо печального херувима. И очень тихий, низкий голос, мягкий, с четкой дикцией.Если бы голоса имели цвет, Ларин был бы темно-синий. Иногда я слышала, как она поет. Становилось грустно, как осенней ночью.
Судьба у Ларки была не из легких. Отец  бросил семью ради молоденькой, а через полгода  умер от инфаркта. Это ладно - уж извиняюсь, таким козлам туда и дорога. Но мать-то Ларисы - воспитатель детского сада. А осталась с двумя дочерями подросткового возраста.
Ну, Лариска-то, умница-отличница, маму старалась не огорчать, помогала всеми силами, даже соцработником устроилась: хоть какие-то деньги. А Томка, сестра её старшая, загуляла. И так замечательно загуляла, что к концу Ларкиного десятого класса соседку мою будущую сделала теткой.
Мать Ларки нового скандала не выдержала. Однажды утром вместо работы пришла на вокзал и бросилась под поезд.  Ларку   жить забрал к себе дядька, потому что Томка после смерти матери начала пить и водить домой мужиков. Но девочка наша попала из огня да в полымя: дядька, старый...э-э-э...холостяк, стал к ней приставать.
И тогда Ларка ушла жить к Юрке Короткову, своему однокласснику. Он её давно звал. Знаю, о чем вы подумали, но - нет. Юрка её любил с первого класса, это правда. До дрожи и до жути. Но дотронуться до нее никогда бы себе не позволил, такие вот у него были странные принципы. Да и вообще он был парень со странностями.
Во-первых, ботаник, конченный и убежденный. Из-за оценок дрожал, как первоклассница. Конечно, дома его запугали: отец, контуженный афганец, до восемнадцати лет его ремнем воспитывал. Да нет, даже не в этом дело. Юрка любил слова "долг" и обязанность". А своим долгом считал хорошую учебу.
Второе... Нет, не то, что Короткова в классе травили, это понятно - он же мало того, что ботаник, он еще и страшный был. Длинный, тощий, прыщавый, очкастый - полный набор. Странно было то, как он реагировал. Обычно молчит, только губы кусает, порой и разревется, как девчонка. А иногда из-за пустяка вскочит и начнет обидчика колошматить, пока не оттащят. Вцепляется тогда, как бульдог. Потом дома сам отцу все рассказывает и получает свое. Ну не дурак?
Веселая жизнь у Лариски была в последние школьные полгода. Как она рассказывала, Коротковы обитали в двухкомнатной квартире в "сталинке". В одной комнате - Юрка с Лариской на расстоянии братской близости друг от друга: он ей уступил свой диван, себе поставил раскладушку. В другой - Юркина мать, домохозяйка, по законам жанра смотревшая на Ларису волком, и шоферюга-афганец - отец.
В выходные Юркин отец напивался и гонял всю семью. Острые предметы Юрка в пятницу вечером по возможности прятал у себя в комнате. Ключи от комнат отец давно выбросил, но все же мать старалась спрятаться в комнате сына. Юрка всовывал в ручку двери швабру. Однажды отец сломал-таки её и ворвался. Жену и сына измочалил. Ларису Юрка успел запереть в шкаф.
Но вот, наконец, школа позади. Наши голубки вместе уехали в соседнюю область, в огромный город на Волге, и поступили в универ на экономфак. Лариса, правда, мечтала для себя о чем-то творческом. Но Юрка отрезал: "Экономисты везде нужны. И идешь ты без экзаменов. А в театральном или в музыкальном все равно придется что-то сдавать, как раз и завалят".
Оба заселились в новенькую смешанную общагу. Учеба вполне давалась. Что еще нужно? Да и в группу в одну попали - в ту самую, где я училась. Так что, если до этого момента мой рассказ был основан на воспоминаниях Юрки и Лариски, то дальнейшее происходило на моих глазах. Я ведь и с Юркой крепко подружилась.
Лариска нравилась парням. Это естественно: её наружность я вам описывала, а шмотками при необходимости я с ней делилась. А Юрка ревновал. Вот честное слово: он с ней даже не целовался, она к нему относилась, как к брату, да и на поклонников не реагировала (хотя вспоминаю некоторых - очень даже зря...). А он ей предъявы кидал, чуть кто на нее посмотрит.
Нет, по-моему, у Короткова было что-то с головой. На месте его адвоката я бы именно на это упирала. Извиняюсь, это я уже забегаю вперед.
Из всех Ларкиных ухажеров особено старателен был Вася Деликатов. Сынок богатого бизнесмена, смазливенький мажор. Скользкий, правда. Но - каюсь - именно я уговорила Ларису с ним встречаться. Потому что парнем он мне показался щедрым, а свое единственное богатство девушке глупо не использовать по всем назначениям. Но Лариска оказалась старомодной провинциальной дурой (или от Юрки заразилась, уж не знаю) - Ваське даже приобнять себя не позволяла. Тот на нее все пары облизывался, как кот на сметану, Юрка кипятился, а Ларка не обращала на них внимания. Вот что в ней было? Другую девчонку, какая бы красотка она ни была, парни бы давно или кинули, или взяли силой. Хотя Васька-то поступил не лучше.
А ведь ежу понятно, что серьезных видов у него на Ларку не было. Не женился бы он на ней! И поэтому - ума не приложу, зачем ему понадобилось мстить? В всяком случае, я и предполложить не могла, что он так поступит, а потому ответственной за случившееся себя не считаю.
Так вот, после майских праздников в наш город приехал на гастроли один московский театр, не очень известный. У Васьки там играл двоюродный брат, Сергей... Панкратьев, если память не изменяет. Васька привел Лариску на спектакль, где играл Сергей. А в антракте пробрался с ней за кулисы и познакомил с родственником.
Я тоже на тот спектакль приходила. Сергей был хорош, что уж там говорить, какие мускулы, какие волосы, а глаза: дикие, жадные, наглые... Мачо моей мечты!
Конечно, у них с Васькой все было подстроено; возможно, Деликатов ему даже приплатил. Иначе зачем бы московскому мачо нищая сирота из провинции, пусть даже красивая? Ладно поразвлекаться, но увозить её...
Покуда были гастроли, Сергей за Ларисой ухаживал. И очень красиво ухаживал, надо сказать: цветы носил, в кафе водил, стихи читал, даже ручки целовал. И у нее глаза стали, как Волга в солнечный майский день: глубокие-глубокие, синие-синие, искрящиеся. Влюбилась Ларочка, короче.
Юрка рвал и метал. В театр бегал, пытался Панкратьеву морду набить, да тот его одним ударом уложил. Когда Ларка в разгар сессии собрала чемоданы и двинулась из общаги, вообще спектакль устроил. Сначала бежал за ней и орал, что не будет её перед преподами отмазывать; потом наперерез бросился, на колени упал, за сумки её схватился. А она ему только одно и сказала: "Юра, я хочу любить", - оттолкнула и ушла.
Честное слово, мне его жалко было, и я бы уговорила его Ларке "отомстить" традиционным способом, но побрезговала. Он той же ночью в душе вены порезал, но соседи по блоку вовремя его нашли. В больничке зашили и отпустили, даже на экзамен еще успел.
...Ларка вернулась в октябре. Я из универа пришла, отлеживалась, меня мой парень в клуб звал на эту ночь. И тут входит... Я даже сначала не узнала.
Это же надо - так постареть за четыре месяца. Кожа пожелтела, глаза ввалились, волосы потускнели и даже поседели, по-моему. Я вскочила, хотела с сумками помочь, чмокнуть её - а она меня отстранила, опустилась на стул и говорит: "Кать, ты сегодня ночью никуда не собираешься?" - "Собираюсь, - говорю, - в клуб". - "Ага, хорошо..." - а сама улыбается... А глаза мертвые.
Ну, я думала, она с дороги устала, отдохнуть хочет, и чтобы не мешал никто. Так и подмывало спросить про Москву - да решила уж, что потом спрошу, сейчас ей не до этого. Она еще уточнила, в общаге ли Юра. Да, говорю, второй день в комнате сидит, гриппует, так что в коридор пока не выходи, вдруг пересечетесь, а он же бешеный. Она засмеялась так слабенько. Ну, я парню звякнула, чтобы вышел пораньше, собралась быстренько и ушла.
После клуба заночевала я у бойфренда, утром прихожу в общагу - у здания милицейская машина стоит, и у комнаты нашей мент. Заглянула ему через плечо - пол весь в кровище. Оказалось, ночью Юрка Ларку убил.
Только я ушла, она к нему в комнату поднялась. Он сидел за столом, занимался, больше никого в блоке не было. Положила перед ним записку - мол, приходи ко мне сегодня, часов в одиннадцать. Он за ней побежал, когда сообразил, что к чему, а она уже куда-то ушмыгнула.
В одиннадцать Юрка пришел. Лариса сидела на кровати, около нее на тумбочке лежали лист бумаги и чистый, остро наточенный кухонный нож. И резиновые перчатки.
Юрка ничего не понимал сначала. Обида всколыхнулась.
- Ну что, как Москва? Понравилось?
Ларка кивнула. Юрка чувствовал, что нож положили не зря: сейчас так хочется схватиться за него и полоснуть ей по горлу.
- Сережа меня бросил через два месяца, - чуть слышно заговорила Лариса. - Ему понадобилось жениться на дочке главного режиссера, и он меня бросил. Вернее, передал... Приятелю своему.
- Ну правильно, - фыркнул Юрка. - Нефиг дурой быть. Я тебя предупреждал. Теперь и в универе, и в общаге проблем не оберешься.
Еще помолчали, гипнотизируя взглядом нож.
- Да ладно, - выдохнул Юрка. - Ты не переживай. Я же тебя...это...простил. Сейчас придумаем что-нибудь.
Лара покачала головой.
- Тот Сережин приятель был старше. И он был наркоман. Пробовал меня подсадить. Я сбежала. Перед этим сдала кровь на анализ... У меня вич. Я от него заразилась, от второго.
Юрка присел на корточки. Зрачки расширились. Что угодно может быть правдой, но только не это. Он тихонько выругался.
- Юра, - на глазах Ларисы выступили слезы. - Я не хочу мучиться. Убей меня сейчас.
 Он отодвинулся.
- Я все приготовила. Ты наденешь резиновые перчатки и возьмешь нож. Проведешь вот здесь, тут сонная артерия. Не бойся ничего, я вон Кате записку оставила. Тебя никто не увидит. Перчатки выбросишь. Только ты отскочи сразу, чтобы на тебя кровь не брызнула, и тут же уходи. Я очень быстро умру.
Он встал.
- Ты совсем сбрендила... Я не...
- Но ты ведь любишь меня! - Лариса заплакала. - Ведь любишь! Понимаешь, я бы сама, но я боюсь! А мучиться я не хочу, и людям жизнь отравлять не буду! Я теперь для всех опасна! И мне некуда идти!
Она схватила нож и поднесла к горлу. Юрка вцепился ей в руки, пытаясь нож вырвать, она рвалась и билась, он толкнул её... Вышло неудачно.
Лариса, держась за горло, упала на пол. Юрка закричал, стал зажимать ей рану, но через несколько минут Лариса уже не дышала. В дверь стучали, но войти не решились.
Юрка, наверное, с полчаса просидел над ней в полном ступоре. Потом спустился к вахтеру и попросил вызвать милицию.
... Мне пришлось переселиться в другой блок, третьей в комнате, и вещей я тогда выбросила много. Жалко, конечно, но ведь и Юрку с Ларкой жалко тоже.
Ларку хоронили всем факультетом: скинулись ребята на потоке, преподы, а церемонию организовал декан. А Юрке часть группы сбросилась на передачку и делегировала меня в СИЗО.
 Юрка был очень спокойный. Отрешенный. Рассказал мне, как все произошло.
- Ну и что ты теперь будешь делать? - спросила его под конец.
- Я умру, - он улыбался. Я покрутила пальцем у виска. Он стал объяснять.
- Мне жаль, что сейчас мораторий. Но казнь - это слишком быстро. Да и самоубийство тоже. Но с Ларисой я все равно скоро встречусь. Я себя заразил.
 Я чуть с табуретки не рухнула.
- Тем же ножом я себя порезал несколько раз. И еще кровью брызнул на порезы. Наверное, заразился. Милиции я не рассказывал, и ты, Кать, не говори никому.
 Я ушла. И больше не приходила к нему. Вы, конечно, меня понимаете.
 Суд в Юркину историю не поверил, хоть и было установлено, что Лариса действительно болела. Юрке дали восемь лет. После приговора жил он два года.

 
 

© Copyright: Елена Соловьева, 2012

Регистрационный номер №0019136

от 25 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0019136 выдан для произведения:

Не знаю, почему меня тянет искать в этой истории следы программной драмы Островского, к слову, чрезвычайно мной любимой когда-то. Я ведь даже Ларису мечтала сыграть, но уж куда мне, белобрысой. Ладно. Будем считать, что известные параллели возникают из-за некоторого сходства имен.
Училась я тогда в универе на экономфаке. Удачно поступила: как раз открыли новую общагу с блочной системой, вот меня туда и поселили. Блоки по две комнаты, в комнатах по два-три человека. Красота.
И вот моей соседкой по комнате оказалась Ларочка Гудкова, приятная во всех отношениях девочка. В самом деле так. С ней было очень легко жить: хозяйственная, спокойная, покладистая. И главное - когда нужно, умела казаться незаметной. Это при её-то внешности!
Настоящих красавиц в своей жизни я видела мало. Одна из них (и наипервейшая, пожалуй) - Лариса. Такая тонкая, милая прелесть - смесь восточной и северной красоты. Фигурка, как березка в лесной чаще, досиня черные волосы, очень прозрачные голубые глаза, лицо печального херувима. И очень тихий, низкий голос, мягкий, с четкой дикцией.Если бы голоса имели цвет, Ларин был бы темно-синий. Иногда я слышала, как она поет. Становилось грустно, как осенней ночью.
Судьба у Ларки была не из легких. Отец  бросил семью ради молоденькой, а через полгода  умер от инфаркта. Это ладно - уж извиняюсь, таким козлам туда и дорога. Но мать-то Ларисы - воспитатель детского сада. А осталась с двумя дочерями подросткового возраста.
Ну, Лариска-то, умница-отличница, маму старалась не огорчать, помогала всеми силами, даже соцработником устроилась: хоть какие-то деньги. А Томка, сестра её старшая, загуляла. И так замечательно загуляла, что к концу Ларкиного десятого класса соседку мою будущую сделала теткой.
Мать Ларки нового скандала не выдержала. Однажды утром вместо работы пришла на вокзал и бросилась под поезд.  Ларку   жить забрал к себе дядька, потому что Томка после смерти матери начала пить и водить домой мужиков. Но девочка наша попала из огня да в полымя: дядька, старый...э-э-э...холостяк, стал к ней приставать.
И тогда Ларка ушла жить к Юрке Короткову, своему однокласснику. Он её давно звал. Знаю, о чем вы подумали, но - нет. Юрка её любил с первого класса, это правда. До дрожи и до жути. Но дотронуться до нее никогда бы себе не позволил, такие вот у него были странные принципы. Да и вообще он был парень со странностями.
Во-первых, ботаник, конченный и убежденный. Из-за оценок дрожал, как первоклассница. Конечно, дома его запугали: отец, контуженный афганец, до восемнадцати лет его ремнем воспитывал. Да нет, даже не в этом дело. Юрка любил слова "долг" и обязанность". А своим долгом считал хорошую учебу.
Второе... Нет, не то, что Короткова в классе травили, это понятно - он же мало того, что ботаник, он еще и страшный был. Длинный, тощий, прыщавый, очкастый - полный набор. Странно было то, как он реагировал. Обычно молчит, только губы кусает, порой и разревется, как девчонка. А иногда из-за пустяка вскочит и начнет обидчика колошматить, пока не оттащят. Вцепляется тогда, как бульдог. Потом дома сам отцу все рассказывает и получает свое. Ну не дурак?
Веселая жизнь у Лариски была в последние школьные полгода. Как она рассказывала, Коротковы обитали в двухкомнатной квартире в "сталинке". В одной комнате - Юрка с Лариской на расстоянии братской близости друг от друга: он ей уступил свой диван, себе поставил раскладушку. В другой - Юркина мать, домохозяйка, по законам жанра смотревшая на Ларису волком, и шоферюга-афганец - отец.
В выходные Юркин отец напивался и гонял всю семью. Острые предметы Юрка в пятницу вечером по возможности прятал у себя в комнате. Ключи от комнат отец давно выбросил, но все же мать старалась спрятаться в комнате сына. Юрка всовывал в ручку двери швабру. Однажды отец сломал-таки её и ворвался. Жену и сына измочалил. Ларису Юрка успел запереть в шкаф.
Но вот, наконец, школа позади. Наши голубки вместе уехали в соседнюю область, в огромный город на Волге, и поступили в универ на экономфак. Лариса, правда, мечтала для себя о чем-то творческом. Но Юрка отрезал: "Экономисты везде нужны. И идешь ты без экзаменов. А в театральном или в музыкальном все равно придется что-то сдавать, как раз и завалят".
Оба заселились в новенькую смешанную общагу. Учеба вполне давалась. Что еще нужно? Да и в группу в одну попали - в ту самую, где я училась. Так что, если до этого момента мой рассказ был основан на воспоминаниях Юрки и Лариски, то дальнейшее происходило на моих глазах. Я ведь и с Юркой крепко подружилась.
Лариска нравилась парням. Это естественно: её наружность я вам описывала, а шмотками при необходимости я с ней делилась. А Юрка ревновал. Вот честное слово: он с ней даже не целовался, она к нему относилась, как к брату, да и на поклонников не реагировала (хотя вспоминаю некоторых - очень даже зря...). А он ей предъявы кидал, чуть кто на нее посмотрит.
Нет, по-моему, у Короткова было что-то с головой. На месте его адвоката я бы именно на это упирала. Извиняюсь, это я уже забегаю вперед.
Из всех Ларкиных ухажеров особено старателен был Вася Деликатов. Сынок богатого бизнесмена, смазливенький мажор. Скользкий, правда. Но - каюсь - именно я уговорила Ларису с ним встречаться. Потому что парнем он мне показался щедрым, а свое единственное богатство девушке глупо не использовать по всем назначениям. Но Лариска оказалась старомодной провинциальной дурой (или от Юрки заразилась, уж не знаю) - Ваське даже приобнять себя не позволяла. Тот на нее все пары облизывался, как кот на сметану, Юрка кипятился, а Ларка не обращала на них внимания. Вот что в ней было? Другую девчонку, какая бы красотка она ни была, парни бы давно или кинули, или взяли силой. Хотя Васька-то поступил не лучше.
А ведь ежу понятно, что серьезных видов у него на Ларку не было. Не женился бы он на ней! И поэтому - ума не приложу, зачем ему понадобилось мстить? В всяком случае, я и предполложить не могла, что он так поступит, а потому ответственной за случившееся себя не считаю.
Так вот, после майских праздников в наш город приехал на гастроли один московский театр, не очень известный. У Васьки там играл двоюродный брат, Сергей... Панкратьев, если память не изменяет. Васька привел Лариску на спектакль, где играл Сергей. А в антракте пробрался с ней за кулисы и познакомил с родственником.
Я тоже на тот спектакль приходила. Сергей был хорош, что уж там говорить, какие мускулы, какие волосы, а глаза: дикие, жадные, наглые... Мачо моей мечты!
Конечно, у них с Васькой все было подстроено; возможно, Деликатов ему даже приплатил. Иначе зачем бы московскому мачо нищая сирота из провинции, пусть даже красивая? Ладно поразвлекаться, но увозить её...
Покуда были гастроли, Сергей за Ларисой ухаживал. И очень красиво ухаживал, надо сказать: цветы носил, в кафе водил, стихи читал, даже ручки целовал. И у нее глаза стали, как Волга в солнечный майский день: глубокие-глубокие, синие-синие, искрящиеся. Влюбилась Ларочка, короче.
Юрка рвал и метал. В театр бегал, пытался Панкратьеву морду набить, да тот его одним ударом уложил. Когда Ларка в разгар сессии собрала чемоданы и двинулась из общаги, вообще спектакль устроил. Сначала бежал за ней и орал, что не будет её перед преподами отмазывать; потом наперерез бросился, на колени упал, за сумки её схватился. А она ему только одно и сказала: "Юра, я хочу любить", - оттолкнула и ушла.
Честное слово, мне его жалко было, и я бы уговорила его Ларке "отомстить" традиционным способом, но побрезговала. Он той же ночью в душе вены порезал, но соседи по блоку вовремя его нашли. В больничке зашили и отпустили, даже на экзамен еще успел.
...Ларка вернулась в октябре. Я из универа пришла, отлеживалась, меня мой парень в клуб звал на эту ночь. И тут входит... Я даже сначала не узнала.
Это же надо - так постареть за четыре месяца. Кожа пожелтела, глаза ввалились, волосы потускнели и даже поседели, по-моему. Я вскочила, хотела с сумками помочь, чмокнуть её - а она меня отстранила, опустилась на стул и говорит: "Кать, ты сегодня ночью никуда не собираешься?" - "Собираюсь, - говорю, - в клуб". - "Ага, хорошо..." - а сама улыбается... А глаза мертвые.
Ну, я думала, она с дороги устала, отдохнуть хочет, и чтобы не мешал никто. Так и подмывало спросить про Москву - да решила уж, что потом спрошу, сейчас ей не до этого. Она еще уточнила, в общаге ли Юра. Да, говорю, второй день в комнате сидит, гриппует, так что в коридор пока не выходи, вдруг пересечетесь, а он же бешеный. Она засмеялась так слабенько. Ну, я парню звякнула, чтобы вышел пораньше, собралась быстренько и ушла.
После клуба заночевала я у бойфренда, утром прихожу в общагу - у здания милицейская машина стоит, и у комнаты нашей мент. Заглянула ему через плечо - пол весь в кровище. Оказалось, ночью Юрка Ларку убил.
Только я ушла, она к нему в комнату поднялась. Он сидел за столом, занимался, больше никого в блоке не было. Положила перед ним записку - мол, приходи ко мне сегодня, часов в одиннадцать. Он за ней побежал, когда сообразил, что к чему, а она уже куда-то ушмыгнула.
В одиннадцать Юрка пришел. Лариса сидела на кровати, около нее на тумбочке лежали лист бумаги и чистый, остро наточенный кухонный нож. И резиновые перчатки.
Юрка ничего не понимал сначала. Обида всколыхнулась.
- Ну что, как Москва? Понравилось?
Ларка кивнула. Юрка чувствовал, что нож положили не зря: сейчас так хочется схватиться за него и полоснуть ей по горлу.
- Сережа меня бросил через два месяца, - чуть слышно заговорила Лариса. - Ему понадобилось жениться на дочке главного режиссера, и он меня бросил. Вернее, передал... Приятелю своему.
- Ну правильно, - фыркнул Юрка. - Нефиг дурой быть. Я тебя предупреждал. Теперь и в универе, и в общаге проблем не оберешься.
Еще помолчали, гипнотизируя взглядом нож.
- Да ладно, - выдохнул Юрка. - Ты не переживай. Я же тебя...это...простил. Сейчас придумаем что-нибудь.
Лара покачала головой.
- Тот Сережин приятель был старше. И он был наркоман. Пробовал меня подсадить. Я сбежала. Перед этим сдала кровь на анализ... У меня вич. Я от него заразилась, от второго.
Юрка присел на корточки. Зрачки расширились. Что угодно может быть правдой, но только не это. Он тихонько выругался.
- Юра, - на глазах Ларисы выступили слезы. - Я не хочу мучиться. Убей меня сейчас.
 Он отодвинулся.
- Я все приготовила. Ты наденешь резиновые перчатки и возьмешь нож. Проведешь вот здесь, тут сонная артерия. Не бойся ничего, я вон Кате записку оставила. Тебя никто не увидит. Перчатки выбросишь. Только ты отскочи сразу, чтобы на тебя кровь не брызнула, и тут же уходи. Я очень быстро умру.
Он встал.
- Ты совсем сбрендила... Я не...
- Но ты ведь любишь меня! - Лариса заплакала. - Ведь любишь! Понимаешь, я бы сама, но я боюсь! А мучиться я не хочу, и людям жизнь отравлять не буду! Я теперь для всех опасна! И мне некуда идти!
Она схватила нож и поднесла к горлу. Юрка вцепился ей в руки, пытаясь нож вырвать, она рвалась и билась, он толкнул её... Вышло неудачно.
Лариса, держась за горло, упала на пол. Юрка закричал, стал зажимать ей рану, но через несколько минут Лариса уже не дышала. В дверь стучали, но войти не решились.
Юрка, наверное, с полчаса просидел над ней в полном ступоре. Потом спустился к вахтеру и попросил вызвать милицию.
... Мне пришлось переселиться в другой блок, третьей в комнате, и вещей я тогда выбросила много. Жалко, конечно, но ведь и Юрку с Ларкой жалко тоже.
Ларку хоронили всем факультетом: скинулись ребята на потоке, преподы, а церемонию организовал декан. А Юрке часть группы сбросилась на передачку и делегировала меня в СИЗО.
 Юрка был очень спокойный. Отрешенный. Рассказал мне, как все произошло.
- Ну и что ты теперь будешь делать? - спросила его под конец.
- Я умру, - он улыбался. Я покрутила пальцем у виска. Он стал объяснять.
- Мне жаль, что сейчас мораторий. Но казнь - это слишком быстро. Да и самоубийство тоже. Но с Ларисой я все равно скоро встречусь. Я себя заразил.
 Я чуть с табуретки не рухнула.
- Тем же ножом я себя порезал несколько раз. И еще кровью брызнул на порезы. Наверное, заразился. Милиции я не рассказывал, и ты, Кать, не говори никому.
 Я ушла. И больше не приходила к нему. Вы, конечно, меня понимаете.
 Суд в Юркину историю не поверил, хоть и было установлено, что Лариса действительно болела. Юрке дали восемь лет. После приговора жил он два года.

 
 

Рейтинг: +1 396 просмотров
Комментарии (2)
Дмитрий Билибин # 25 января 2012 в 11:38 0
Очеь скорбная история... Искренне жаль героиню, судьба которой оказалась столь невзрачной...
А Москва давно уже не столица России, скорее, столица вселенского зла.
Елена Соловьева # 25 января 2012 в 14:46 0
Москва вообще давно уже не Россия.
Популярная проза за месяц
154
129
126
104
101
100
99
99
94
91
91
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
90
85
83
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
74
68
67