ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Никогда. Рассказ второклассника

Никогда. Рассказ второклассника

15 октября 2012 - Татьяна Шереметева
 

 У моей мамы большие неприятности.  Осенью  на нашем столе в большой комнате часто стояли цветы, потом они стали появляться  все реже, потом какой-то букет засох, а теперь в эту вазу дедушка складывает  разные квитанции. Говорит, чтобы не забыть вовремя заплатить.  Бумажки  некрасиво торчат во все стороны, но мне это нравится гораздо больше, чем те розы. И дед с бабушкой тоже так думают. Я знаю. Однажды дед сказал: «Ненавижу эти цветы. И его ненавижу», а бабушка прибавила: «Женатый человек, и чего увивается…».
Им кажется, что я не слышу. И когда они  на кухне вдвоем разговаривают,  и когда я уже сплю. А я на самом деле не сплю, а слушаю. Вернее, подслушиваю. Мне же  нужно знать, что у нас происходит.
 
Мама приходит с работы очень поздно. Она по вечерам получает второе образование. Я все хочу ее спросить, почему это второе образование?  Я знаю, что когда я родился,  она уже  училась в институте, а перед этим в школе. Значит, два образования уже есть.  А это образование, из-за которого мы теперь совсем не видимся, значит, - третье? Мне совсем не нравится, что мама пошла учиться. Вечером она приходит, когда я уже сплю, а утром уходит  на какие-то курсы от работы, когда я еще сплю. И если мне что-то нужно ей сказать, я пишу ей записки. Так получается очень часто. Ну, например, я прошу ее поднять меня пораньше, чтобы нам повидаться, пока она еще не ушла. 
Пишу, что если я буду сопротивляться,  она бы подергала меня за ногу. Для того чтобы было понятней, я обычно рисую еще картинки. Ну, например, когда меня надо разбудить пораньше, –  рисую, как лежу и  как мама должна меня разбудить.
Еще внизу под картинками я всегда рисую ей сердца. Мама обычно смеется и мои записки целует, а про сердца говорит, что они у меня похожи на попу. И тоже их целует. А меня прижимает к себе и говорит, что я ее счастье. 

Я больше всего люблю вечера, когда мама не учится. Мы ложимся спать, я немножко жду, потом, на всякий случай, ее предупреждаю: «Мама, ты ужасно вредная, и я иду к тебе». И быстро перепрыгиваю к ней на диванчик. Наши диваны стоят через проход, у меня слева, а у мамы справа,  и перепрыгнуть к ней мне очень легко. 
Сначала мама выпихивает меня, и мы возимся, а потом она начинает слушать. Мне надо ей рассказать свои главные тайны. Их каждый день набирается так  много, что мне трудно дотерпеть до  выходных  и хочется рассказать все сейчас.  
Поскольку это тайны, я все рассказываю шепотом ей на ухо. Она хохочет и говорит, что у нее ухо от меня уже мокрое. Ну, как еще рассказывать, я не знаю. Ведь это же тайны. 
Наш дед в такие моменты всегда заглядывает к нам. Он оставляет свет в коридоре, пристраивается на краешке маминого дивана и сидит с нами, хотя нам всем тесно. Но на соседний диван пересаживаться не хочет.  Говорит, что ему и на нашем хорошо.  Мы вместе говорим о разных вещах,  дед гладит меня по голове и, как говорит бабушка, «тает». Он может так "таять" долго, пока  бабушка не призывает нас к порядку. Она  говорит, что завтра всем  рано вставать  и что деда от нас  «оттащить невозможно». 
Бабушка заходит к нам в комнату на минутку и начинает слушать, о чем мы говорим. Очень скоро фартук на ее животе начинает подпрыгивать – бабушка смеется, потом тоже подсаживается к нам,  и мы начинаем шутить и смеяться все вместе. И так иногда хохочем, что  мне даже в туалет  приходится бегать, чтобы не описаться. 
Ой! Ничего,  что я так  сказал? Когда мы вот так – все вместе на  мамином диванчике, - мне кажется, что это наша лодка и мы в ней куда-то плывем. 
Бабушка у нас самая главная. Это мама так говорит. А дед – самый добрый дед на свете. Мы с ним любим сидеть на кухне, разговаривать  и есть черные сухари. Их бабушка специально для нас делает. Дед говорит, что это лучше всех  пирожных. Бабушка режет бородинский хлеб на маленькие кусочки, солит их и отправляет в духовку. А потом мы пьем чай. Если чай сладкий, а сухари соленые, получается очень вкусно. Мама сахар в чай не кладет, говорит, что для фигуры плохо. А нам, как говорит наш дед, фигура не страшна, и мы пьем сладкий.

Больше всего я люблю быть дома. Раньше я даже не знал, что это так здорово. 
Раньше мы жили с папой. И они с мамой часто ругались. На меня мама тоже кричала, потому что я на продленке плохо делал уроки, и мне становилось очень страшно. Она тогда  была похожа на злую, лохматую собаку, и мне казалось, что она даже может укусить меня.  Это была не моя мама. Она кричала на меня, потом плакала и просила у меня прощения, потом опять кричала и опять просила прощения. И я понимал, что это все-таки была она, только уже некрасивая. По ночам мама часто не спала, а ходила по кухне и выливала в туалет водку из бутылок. Утром папа кричал на маму, зачем она вылила его водку.И мне было жалко ее. Я же знаю, как страшно, когда на тебя кричат. Однажды я сказал им, что взрослые такие не бывают, потому что они все время ругаются.  Мама встала  на коленки и обняла меня,  а папа был пьяный.

Я стараюсь не вспоминать то время. Тогда мама была другая. Мне кажется, что она даже не любила меня.
Однажды вечером она ушла в театр. А перед этим спорила о чем-то с бабушкой по телефону и опять кричала, что не может лишить  ребенка отца и французской школы.  А жизни у нее все равно нет.  И что она тоже человек. И поэтому пойдет сейчас  с тетей Светой в театр. И что я уже большой и могу дома  один  посидеть. Бабушка в таких случаях говорит, что лучше совсем без отца, чем с таким отцом, и что пропади она пропадом, эта французская школа. Мама ушла в театр.  Я сидел один, и  мне было ужасно скучно и холодно.  И я боялся, что придет папа. Потом опять позвонила бабушка, спрашивала, что я делаю  и что я ел на ужин. Я сказал, что мама оставила мне сырники, и  на всякий случай наврал, что я рисую.  Потом я услышал, как бабушка сказала кому-то, что весь этот кошмар  она моей маме никогда не простит. 

Но это было давно. Я не люблю думать об этом. Когда  мы переехали к  деду с бабушкой, я даже сначала ничего не понял. Просто однажды в субботу  мама  сказала, что мы поедем к ним в гости. Я обрадовался,  она собрала сумку, взяла мой портфель, и  мы уехали. А здесь уже мама мне объяснила, что теперь мы будем жить все вместе.   Я сразу спросил, а как же мой медведь, он же остался на старой квартире. Если бы я знал, я бы взял его с собой. И книжки, и мои альбомы. Мама пообещала, что все мне привезет. И действительно, медведь скоро тоже переехал к  нам и теперь сидит на моей подушке. Я стал ходить в новую школу, а мама начала учиться в своей академии. Она говорит, что ей нужно очень много работать, чтобы купить квартиру и что мы у дедушки с бабушкой на голове сидим. Зачем нам квартира, я совершенно не понимаю. У нас здесь есть своя комната, там и наши диваны, и мой стол, и шкаф умещаются. 

Мама очень изменилась. Она опять стала красивая, как раньше. Тогда я был еще маленький и  часто спрашивал ее, почему она такая.
А мама брала меня на руки, целовала,  потом залезала носом мне под шею и глубоко вдыхала. Там у меня, оказывается,  необыкновенно пахнет. Не знаю,  я старался понюхать, но ничего не почувствовал.
Теперь мама  добрая, она больше не кричит,  и я ее совсем не боюсь. Наоборот, мне  хочется ее защищать. Однажды  мы с ней поехали на Азовское море лечить мое горло. Мы никак не могли найти, у кого остановиться. Нам везде говорили, что комнат нет, все занято. Мама шла такая расстроенная. А я ее утешал и говорил, что мы обязательно что-нибудь найдем. И чтобы ей было веселее, даже обнимал ее за талию, хотя мне было очень высоко и неудобно. И все получилось, как я  сказал. Одна старушка, Ефросинья Михайловна, у нее потом еще котята родились, нас приютила. Она нам предложила большую комнату, но предупредила, что там  с нами два других человека будут жить. Мы согласились. На следующий день с нами стали жить еще две тети – одна молодая, другая старая. И мы так все подружились! По вечерам мама нам всем читала мою книжку. Мы спросили разрешения,  и эти тети  тоже стали перед сном   слушать, как мама читает, и даже потом обсуждать эти истории.  Вот  так здорово мы  жили. Утром мы купались в море, а после ужина я возвращался на берег спасать медуз. Днем эти медузы плавали в воде, и все знали, что они, хотя  и огромные, но совсем некусачие, а наоборот,  совершенно беспомощные. Зачем их каждый раз вытаскивали на берег, я не понимаю. Они лежали на горячем песке и умирали. Поэтому перед сном мы возвращались туда, и я оттаскивал медуз обратно в море. 
Они  были часто израненные и такие несчастные, что я, хоть и сдерживался, все равно плакал, а мама закрывала глаза рукой и все спрашивала Бога на небе, как же я буду жить. Потому что у меня нет никакого защитного слоя.  

Но это было  давно - летом.
А сейчас зима, у нас с мамой каникулы. 
На нашей кухне  каждый день  очень вкусно пахнет, и в большой эмалированной миске под полотенцем лежат пирожки с капустой. А в стеклянной салатнице  – плюшки с вареньем.  И по вечерам мы все вместе пьем чай. А недавно у нас был Новый год. Это был необыкновенный праздник, наверное, самый счастливый день в моей жизни. 
В тот самый последний день мы с мамой с утра поехали в цирк. Там мы смотрели на жонглеров, клоунов и тигров. Мне больше всего клоуны понравились.
А потом  мы пошли на рынок. Это был Центральный рынок, самый большой в Москве. Перед этим я дал маме честное слово, что не проговорюсь  и нашу тайну не выдам. Она мне рассказала, что написала какую-то статью  и что ей заплатили много денег – сорок рублей. И у мамы план – сделать деду и бабушке  сюрприз. Она спросила меня, как я  - не против? Ну, зачем она такие вопросы задавала? Сюрприз был такой: купить на рынке разных вкусных вещей и еще разные подарки к Новому году. Вокруг  было  много народу,  и все были веселые – и продавцы, и покупатели. 
Мы купили виноград, хурму, груши, какие-то еще фрукты и овощи. 
Я никогда не видел в магазинах такую красивую еду. Мама иногда приносит с работы что-нибудь вкусное – говорит что это «Заказ». Но это бывает не часто.  
А потом у  старушки на выходе купили для деда – толстые шерстяные носки, а для бабушки – пушистые  варежки с красивыми снежинками и помпончиками. 

Дома мы потихоньку в ванной все фрукты помыли, сложили  на большой поднос, накрыли чем-то, потом я отвлекал бабушку в большой комнате, а мама прятала поднос под моим письменным столом. А вечером наступил Новый год. И мы с мамой торжественно внесли наш поднос в большую комнату, где уже стоял стол с разной вкуснятиной. 
Как сказала бабушка, они потеряли дар речи от радости. Дед сразу натянул носки на ноги, а бабушка все прикладывала варежки к щекам. Мы кормили деда с бабушкой фруктами и помидорами, и это было так здорово, что мне самому совсем не хотелось все это есть. Правда, потом меня уговорили, и  я тоже съел две большие груши. 
Я теперь мечтаю о том, что на следующий Новый год мама опять напишет какую-нибудь статью, и мы опять  устроим дома сюрприз. А у меня в тот вечер  появился друг. Его мама с бабушкой по ночам для меня делали.  Они взяли мои старые ползунки, набили их чем-то мягким, потом пришили ручки и головешку.  Глаза сделали из черных пуговиц. Бороду и  усы - из моей старой шубы. У него жилетка из дедушкиного пальто и красная косынка из маминого пионерского галстука. У него даже есть маленькие сапожки. Это настоящий Морской волк, и мы решили, что он будет охранять от бурь нашу семейную лодку. 
А маму я всегда поздравляю сам. И каждый раз пишу ей о том, как люблю ее. И рисую сердца, пусть они и похожи на попу. Это неважно. Мама ведь  все понимает. 
Я хочу, чтобы в нашей вазе не было больше цветов. Никогда. Пусть лучше там лежат дедушкины  квитанции. 














  

   
   






   









 
 
  




 

   



 
 



 




 

 




 

  
 













 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

  

 
 

 

 


 
 

 

 

   

 
 

 

 

   

 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

   

 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

 

 
 

 

 

 

 
 

 

 

  

 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

 

 
 

 

 


 
 

 

 

   

 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

 

 
 

 

 

 

 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

 

 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

 

 
 

 

 


 
 

 

 

 

 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 


 
 

 

 

 

 
 

 

   

© Copyright: Татьяна Шереметева, 2012

Регистрационный номер №0084540

от 15 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0084540 выдан для произведения:
У моей мамы большие неприятности.  Осенью  на нашем столе в большой комнате часто стояли цветы, потом они стали появляться  все реже, потом какой-то букет засох, а теперь в эту вазу дедушка складывает  разные квитанции. Говорит, чтобы не забыть вовремя заплатить.  Бумажки  некрасиво торчат во все стороны, но мне это нравится гораздо больше, чем те розы. И дед с бабушкой тоже так думают. Я знаю. Однажды дед сказал: «Ненавижу эти цветы. И его ненавижу», а бабушка прибавила: «Женатый человек, и чего увивается…».
Им кажется, что я не слышу. И когда они  на кухне вдвоем разговаривают,  и когда я уже сплю. А я на самом деле не сплю, а слушаю. Вернее, подслушиваю. Мне же  нужно знать, что у нас происходит.
 
Мама приходит с работы очень поздно. Она по вечерам получает второе образование. Я все хочу ее спросить, почему это второе образование?  Я знаю, что когда я родился,  она уже  училась в институте, а перед этим в школе. Значит, два образования уже есть.  А это образование, из-за которого мы теперь совсем не видимся, значит, - третье? Мне совсем не нравится, что мама пошла учиться. Вечером она приходит, когда я уже сплю, а утром уходит  на какие-то курсы от работы, когда я еще сплю. И если мне что-то нужно ей сказать, я пишу ей записки. Так получается очень часто. Ну, например, я прошу ее поднять меня пораньше, чтобы нам повидаться, пока она еще не ушла. 
Пишу, что если я буду сопротивляться,  она бы подергала меня за ногу. Для того чтобы было понятней, я обычно рисую еще картинки. Ну, например, когда меня надо разбудить пораньше, –  рисую, как лежу и  как мама должна меня разбудить.
Еще внизу под картинками я всегда рисую ей сердца. Мама обычно смеется и мои записки целует, а про сердца говорит, что они у меня похожи на попу. И тоже их целует. А меня прижимает к себе и говорит, что я ее счастье. 

Я больше всего люблю вечера, когда мама не учится. Мы ложимся спать, я немножко жду, потом, на всякий случай, ее предупреждаю: «Мама, ты ужасно вредная, и я иду к тебе». И быстро перепрыгиваю к ней на диванчик. Наши диваны стоят через проход, у меня слева, а у мамы справа,  и перепрыгнуть к ней мне очень легко. 
Сначала мама выпихивает меня, и мы возимся, а потом она начинает слушать. Мне надо ей рассказать свои главные тайны. Их каждый день набирается так  много, что мне трудно дотерпеть до  выходных  и хочется рассказать все сейчас.  
Поскольку это тайны, я все рассказываю шепотом ей на ухо. Она хохочет и говорит, что у нее ухо от меня уже мокрое. Ну, как еще рассказывать, я не знаю. Ведь это же тайны. 
Наш дед в такие моменты всегда заглядывает к нам. Он оставляет свет в коридоре, пристраивается на краешке маминого дивана и сидит с нами, хотя нам всем тесно. Но на соседний диван пересаживаться не хочет.  Говорит, что ему и на нашем хорошо.  Мы вместе говорим о разных вещах,  дед гладит меня по голове и, как говорит бабушка, «тает». Он может так "таять" долго, пока  бабушка не призывает нас к порядку. Она  говорит, что завтра всем  рано вставать  и что деда от нас  «оттащить невозможно». 
Бабушка заходит к нам в комнату на минутку и начинает слушать, о чем мы говорим. Очень скоро фартук на ее животе начинает подпрыгивать – бабушка смеется, потом тоже подсаживается к нам,  и мы начинаем шутить и смеяться все вместе. И так иногда хохочем, что  мне даже в туалет  приходится бегать, чтобы не описаться. 
Ой! Ничего,  что я так  сказал? Когда мы вот так – все вместе на  мамином диванчике, - мне кажется, что это наша лодка и мы в ней куда-то плывем. 
Бабушка у нас самая главная. Это мама так говорит. А дед – самый добрый дед на свете. Мы с ним любим сидеть на кухне, разговаривать  и есть черные сухари. Их бабушка специально для нас делает. Дед говорит, что это лучше всех  пирожных. Бабушка режет бородинский хлеб на маленькие кусочки, солит их и отправляет в духовку. А потом мы пьем чай. Если чай сладкий, а сухари соленые, получается очень вкусно. Мама сахар в чай не кладет, говорит, что для фигуры плохо. А нам, как говорит наш дед, фигура не страшна, и мы пьем сладкий.

Больше всего я люблю быть дома. Раньше я даже не знал, что это так здорово. 
Раньше мы жили с папой. И они с мамой часто ругались. На меня мама тоже кричала, потому что я на продленке плохо делал уроки, и мне становилось очень страшно. Она тогда  была похожа на злую, лохматую собаку, и мне казалось, что она даже может укусить меня.  Это была не моя мама. Она кричала на меня, потом плакала и просила у меня прощения, потом опять кричала и опять просила прощения. И я понимал, что это все-таки была она, только уже некрасивая. По ночам мама часто не спала, а ходила по кухне и выливала в туалет водку из бутылок. Утром папа кричал на маму, зачем она вылила его водку.И мне было жалко ее. Я же знаю, как страшно, когда на тебя кричат. Однажды я сказал им, что взрослые такие не бывают, потому что они все время ругаются.  Мама встала  на коленки и обняла меня,  а папа был пьяный.

Я стараюсь не вспоминать то время. Тогда мама была другая. Мне кажется, что она даже не любила меня.
Однажды вечером она ушла в театр. А перед этим спорила о чем-то с бабушкой по телефону и опять кричала, что не может лишить  ребенка отца и французской школы.  А жизни у нее все равно нет.  И что она тоже человек. И поэтому пойдет сейчас  с тетей Светой в театр. И что я уже большой и могу дома  один  посидеть. Бабушка в таких случаях говорит, что лучше совсем без отца, чем с таким отцом, и что пропади она пропадом, эта французская школа. Мама ушла в театр.  Я сидел один, и  мне было ужасно скучно и холодно.  И я боялся, что придет папа. Потом опять позвонила бабушка, спрашивала, что я делаю  и что я ел на ужин. Я сказал, что мама оставила мне сырники, и  на всякий случай наврал, что я рисую.  Потом я услышал, как бабушка сказала кому-то, что весь этот кошмар  она моей маме никогда не простит. 

Но это было давно. Я не люблю думать об этом. Когда  мы переехали к  деду с бабушкой, я даже сначала ничего не понял. Просто однажды в субботу  мама  сказала, что мы поедем к ним в гости. Я обрадовался,  она собрала сумку, взяла мой портфель, и  мы уехали. А здесь уже мама мне объяснила, что теперь мы будем жить все вместе.   Я сразу спросил, а как же мой медведь, он же остался на старой квартире. Если бы я знал, я бы взял его с собой. И книжки, и мои альбомы. Мама пообещала, что все мне привезет. И действительно, медведь скоро тоже переехал к  нам и теперь сидит на моей подушке. Я стал ходить в новую школу, а мама начала учиться в своей академии. Она говорит, что ей нужно очень много работать, чтобы купить квартиру и что мы у дедушки с бабушкой на голове сидим. Зачем нам квартира, я совершенно не понимаю. У нас здесь есть своя комната, там и наши диваны, и мой стол, и шкаф умещаются. 

Мама очень изменилась. Она опять стала красивая, как раньше. Тогда я был еще маленький и  часто спрашивал ее, почему она такая.
А мама брала меня на руки, целовала,  потом залезала носом мне под шею и глубоко вдыхала. Там у меня, оказывается,  необыкновенно пахнет. Не знаю,  я старался понюхать, но ничего не почувствовал.
Теперь мама  добрая, она больше не кричит,  и я ее совсем не боюсь. Наоборот, мне  хочется ее защищать. Однажды  мы с ней поехали на Азовское море лечить мое горло. Мы никак не могли найти, у кого остановиться. Нам везде говорили, что комнат нет, все занято. Мама шла такая расстроенная. А я ее утешал и говорил, что мы обязательно что-нибудь найдем. И чтобы ей было веселее, даже обнимал ее за талию, хотя мне было очень высоко и неудобно. И все получилось, как я  сказал. Одна старушка, Ефросинья Михайловна, у нее потом еще котята родились, нас приютила. Она нам предложила большую комнату, но предупредила, что там  с нами два других человека будут жить. Мы согласились. На следующий день с нами стали жить еще две тети – одна молодая, другая старая. И мы так все подружились! По вечерам мама нам всем читала мою книжку. Мы спросили разрешения,  и эти тети  тоже стали перед сном   слушать, как мама читает, и даже потом обсуждать эти истории.  Вот  так здорово мы  жили. Утром мы купались в море, а после ужина я возвращался на берег спасать медуз. Днем эти медузы плавали в воде, и все знали, что они, хотя  и огромные, но совсем некусачие, а наоборот,  совершенно беспомощные. Зачем их каждый раз вытаскивали на берег, я не понимаю. Они лежали на горячем песке и умирали. Поэтому перед сном мы возвращались туда, и я оттаскивал медуз обратно в море. 
Они  были часто израненные и такие несчастные, что я, хоть и сдерживался, все равно плакал, а мама закрывала глаза рукой и все спрашивала Бога на небе, как же я буду жить. Потому что у меня нет никакого защитного слоя.  

Но это было  давно - летом.
А сейчас зима, у нас с мамой каникулы. 
На нашей кухне  каждый день  очень вкусно пахнет, и в большой эмалированной миске под полотенцем лежат пирожки с капустой. А в стеклянной салатнице  – плюшки с вареньем.  И по вечерам мы все вместе пьем чай. А недавно у нас был Новый год. Это был необыкновенный праздник, наверное, самый счастливый день в моей жизни. 
В тот самый последний день мы с мамой с утра поехали в цирк. Там мы смотрели на жонглеров, клоунов и тигров. Мне больше всего клоуны понравились.
А потом  мы пошли на рынок. Это был Центральный рынок, самый большой в Москве. Перед этим я дал маме честное слово, что не проговорюсь  и нашу тайну не выдам. Она мне рассказала, что написала какую-то статью  и что ей заплатили много денег – сорок рублей. И у мамы план – сделать деду и бабушке  сюрприз. Она спросила меня, как я  - не против? Ну, зачем она такие вопросы задавала? Сюрприз был такой: купить на рынке разных вкусных вещей и еще разные подарки к Новому году. Вокруг  было  много народу,  и все были веселые – и продавцы, и покупатели. 
Мы купили виноград, хурму, груши, какие-то еще фрукты и овощи. 
Я никогда не видел в магазинах такую красивую еду. Мама иногда приносит с работы что-нибудь вкусное – говорит что это «Заказ». Но это бывает не часто.  
А потом у  старушки на выходе купили для деда – толстые шерстяные носки, а для бабушки – пушистые  варежки с красивыми снежинками и помпончиками. 

Дома мы потихоньку в ванной все фрукты помыли, сложили  на большой поднос, накрыли чем-то, потом я отвлекал бабушку в большой комнате, а мама прятала поднос под моим письменным столом. А вечером наступил Новый год. И мы с мамой торжественно внесли наш поднос в большую комнату, где уже стоял стол с разной вкуснятиной. 
Как сказала бабушка, они потеряли дар речи от радости. Дед сразу натянул носки на ноги, а бабушка все прикладывала варежки к щекам. Мы кормили деда с бабушкой фруктами и помидорами, и это было так здорово, что мне самому совсем не хотелось все это есть. Правда, потом меня уговорили, и  я тоже съел две большие груши. 
Я теперь мечтаю о том, что на следующий Новый год мама опять напишет какую-нибудь статью, и мы опять  устроим дома сюрприз. А у меня в тот вечер  появился друг. Его мама с бабушкой по ночам для меня делали.  Они взяли мои старые ползунки, набили их чем-то мягким, потом пришили ручки и головешку.  Глаза сделали из черных пуговиц. Бороду и  усы - из моей старой шубы. У него жилетка из дедушкиного пальто и красная косынка из маминого пионерского галстука. У него даже есть маленькие сапожки. Это настоящий Морской волк, и мы решили, что он будет охранять от бурь нашу семейную лодку. 
А маму я всегда поздравляю сам. И каждый раз пишу ей о том, как люблю ее. И рисую сердца, пусть они и похожи на попу. Это неважно. Мама ведь  все понимает. 
Я хочу, чтобы в нашей вазе не было больше цветов. Никогда. Пусть лучше там лежат дедушкины  квитанции. 














  

   
   






   









 
 
  




 

   



 
 



 




 

 




 

   

Рейтинг: +2 982 просмотра
Комментарии (2)
Любовь Семёнова # 17 октября 2012 в 10:16 0
soln
Татьяна Шереметева # 18 октября 2012 в 03:46 0
Спасибо, Люба!
Я рада, что Вам понравилось!
flo
 

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
102
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
92
91
86
81
76
75
72
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
68
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
64
63
63
62
61
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
45
44
38