ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Не по закону

Не по закону

21 августа 2012 - Бен-Иойлик
article71294.jpg

 

 Каждый уважающий себя ленинградец - теперь житель Санкт-Петербурга, ну просто не может не 
отличить кокер-спаниеля от овчарки. Я же себя уважал, хотя давно перестал быть жителем этих 
городов.

К тому же, если вы вдруг оказались в маленьком, хоть и современном поселке, только что 
отстроенном предприимчивыми строительными подрядчиками на Земле Обетованной? И в вашем доме, 
столь любимом теперь вами, проживает именно этот бледно-рыжий пес? И этого пса привезли 
именно из этих городов, и он разделяет с вами нелегкую эмигрантскую участь?

И даже не важно, что вы будете всю жизнь выплачивать кабальную ссуду, а он, кокер-спаниель, 
вряд ли догадывается об этом. Хотя кто его, кокер-спаниеля, знает?

В довершении ко всему он до того жил в Октябрьском районе, то есть в самом центре Города среди каналов и построек петровских времен? 
И какие прекрасные люди его хозяева. И как заботятся о собаке? Какое согласие и гармония у этой уже не молодой, но еще «ого-го» пары?

Конечно, разговорились. Ну, «нарочно не придумаешь»! Да, рядом с Лермонтовским проспектом, Каналом Грибоедова, Синагогой.
О синагоге, правда, я и они старались не вспоминать – кто из нас тогда в нее захаживал - ни к чему было, да и опасно, вдруг узнают? Мы жили в другие, не такие страшные, не сталинские времена. Но вдруг…?

Сам пес был скромный, глаза умнющие – молчалив, и в лифте спокойно ожидал открытой двери.
Собак у меня никогда не было, собак я боялся всех – больших и маленьких, с намордниками и на цепях. Но только не кокер-спаниелей. 
Поэтому, оказываясь в замкнутом и тесном пространстве лифта нашего «точечного» девятиэтажного дома с этой красавицей, чувствовал себя комфортно, перекидывался парой слов с хозяевами и даже, более того, радовался каждой такой незапланированной встрече. Квартира пса была на этаж ниже и располагалась прямо под моей. Он всегда выходил раньше, предварительно очень внимательно посмотрев мне в глаза.

Собак в нашем доме из 36 квартир (по четыре на каждом этаже) больше не было, но удав проживал. И не какой-нибудь маленький удавчик, детеныш. А трехметровый удав средних лет, как вы понимаете не разговорчивый, но готовый к исполнению своих непосредственных обязанностей, а именно – давить.

Причем здесь удав? Да собственно не причем. Просто хотел вас таким образом познакомить с его хозяином – Эдиком, соседом по площадке.
Эдик рабочий государственной фирмы, но так хорошо оплачиваемый, что профессор мог вполне позавидовать. Парень Эдик общительный, пятидесятилетний, на данном этапе холостой. Хорошая зарплата, как я давно уже заметил способствует общительности и хорошему расположению духа.

Собственно семейное его положение нас не очень-то интересует, разве только девчонки. Девчонки к нему заходили одна другой краше, что, сами понимаете, тяжело наблюдать примерному семьянину. Фактор необыкновенной, редко встречающейся общительности Эдика и его осведомленность в частной жизни жильцов (всех без исключения) поможет сделать рассказ более достоверным.

Понимаю, понимаю. Придется удовлетворить ваше любопытство, точнее - любознательность. Как это я узнал что Эдик содержит удава? Ведь удав не собака, на прогулку два раза, а то три в день выводить его не требуется.
Я и сам не сильно поверил, когда Эдик в красках описал мне свое давнее увлечение - охоту на всевозможных змеевидных еще тогда в Средней Азии в советские времена. И здесь у него в Галилеи дом есть, и змей вокруг видимо-невидимо. Ну, поговорили и поговорили. В лифте, конечно.

Через полгода примерно, опять же в лифте, смотрю, Эдик клетку держит. А в клетке ползают такие беленькие, чистенькие, с хвостиками, которые через прутики свисают, - мышки. Много мышек – не одна.
- Эдик! Зачем ты этих гадов наловил. (Мышей я с детства не люблю). Кота кормить что ли?
А кот у Эдика знатный! Шерсть в десять сантиметров. Огромный такой котище и очень важный. Через открытую дверь по случаю я с ним познакомился как-то.
- Нет, кот мой сосиски вареные предпочитает. А это я удаву своему несу. Он от сосисок отказывается. Ему их живыми подавай. Праздник у него сегодня. Десять лет исполнилось.

Ну, думаю, Эдик – даешь. Как ребенка меня разыгрываешь. Комментировать я ничего не стал. Да и времени не было – лифт приехал, а я с работы ужинать торопился. Жена ждала. Я в свою квартиру, а он в свою - напротив. Спинами друг к другу и расстались.

Я забыл встречу с мышами, даже жене не рассказал. А Эдик вот не забыл, наверняка, уловил недоверие мое в глазах. Здесь, прямо вам скажу, дураков в новой моей стране не много проживает. Вот и Эдик тоже не из них. Все понял и без слов.

Сижу я как-то днем в шабат, пишу свои тексты – вдруг звонок в дверь. 
Открываю не спрашивая, так как в глазок лицо Эдика признал. На близком расстоянии эти глазки такие лица рисуют, но я Эдика разгадал – года три уже прожили на одном этаже.
Как я в обморок только не свалился. Стоит Эдик, а в руках его эта змеюка огромная. Полметра на руке покачиваются, а остальная трубовидная часть через шею по плечу и вниз сползает. Правда хвост извивается. Приветствует меня, значит.

Эдик по-свойски прошел мимо меня в квартиру и к столу присаживается.
- Ты погладь его – он не кусается.

В общем не буду я об этом. В другой раз. Скажу только, что шабат мне Эдик своим визитом испортил, и пришлось мне две стопки за ужином опрокинуть вместо одной, обычной.

Так мы и жили в этом доме с кокер-спаниелем, с удавом и Эдиком.
Только однажды еду я в лифте с моими земляками, а собаки нет.
Поинтересовался, - Где моя приятельница молчаливая? 
- Отвезли к родственникам, - говорят. А в глаза не смотрят.
Как-то нехорошо мне стало, грустно.
Я еще в то время не очень вникал в собачьи судьбы, но теперь, уже умудренный, после стольких лет прожитых со своей Марфой (Марфа – собачка), в сомнениях при воспоминании о кокер-спаниеле. Совсем не казалась она мне уж такой старой.

Не стало пса, а вот соседи стали давать о себе знать. Причем, что неприятнее всего, в шабат, то есть с вечера с пятницы на субботу.
День здесь с вечера начинается, когда первая звезда появиться. А, следовательно, и шабат в пятницу вечером начинается, когда первая звезда появится.

Так вот, по пятницам, сначала не в каждую, а затем регулярно, начинались снизу крики, затем гром, а потом пол начинал ходить ходуном, и становилось страшно за железобетонные межэтажные перекрытия.

Я уже стал настраивать себя на смелый шаг – спуститься и попросить тишины, но каждый раз, когда нервная система приходила в состояние критическое, терпение кончалось, и я вот-вот уже должен был себя спустить на этаж ниже, стуки кончались. А главное, они кончались до 23.00, а следовательно полицию я еще вызвать не мог. Закон гласил, что до 23.00 частная жизнь могла быть шумной и громкой.

Вот теперь очередь Эдика. Я сообщил Эдику о возникшей проблеме. Он удивился – в его квартире ничего не гремело, но таинство с криками приоткрыл, - "К ним сын из Канады приехал. Жена его выгнала".
Дело с Канадой было обычное. Молодежь, вывезенная родителями из России детьми, повзрослев, отъезжала в тихую спокойную Канаду, где автобусы на улицах еще не научились взрывать.
Иногда, хотя и довольно редко, оттуда возвращались.

После слов Эдика я припомнил, что встречал в лифте небольшого роста паренька, приветливого и игривого.

А дебош в нижней квартире продолжался. Если я в это время писал свои тексты, то в тишине, вперемежку с тяжелыми ударами по стенам, стал различать подобие собачьего лая и крики - Марта, Марта, Марта.

Пошел к председателю домового комитета, вернее он зашел за ежемесячной платой. Я ему пожаловался, - "Мол, посоветуйте, что делать, что предпринять?" Но он пожал плечами – ничего не знает. Понял, что помощи от него ждать нечего.
Мучения продолжались. Почти каждый шабат.

Встречаю утром по пути на работу в лифте этого парня. Он вошел на шестом этаже. Он улыбался - улыбался еще до того, как открылась дверь в лифт. Улыбка показалась мне странной, даже неприятной. Глаза широко раскрыты и как бы самостоятельно светятся.

Обычно он молчал, стоя у самой двери, всегда спиной к тем, кто находился в кабине лифта. Но на этот раз он не развернулся, а пронзительно смотрел на меня, продолжая улыбаться. Застывшая улыбка медленно превращалась в гримасу. Лифт у нас был довольно медленный и стало страшно. Потом парень сделал шаг, оперся двумя руками в угловые стенки лифта, зажав меня в углу, лишив возможности двигаться, и прошептал,
- Он мою Марту убил - заплатил, и ее усыпили, а она, гадина, согласились. Они убийцы…. Убийцы…. Вы ведь Марту помните? Ее нельзя не помнить. Сколько у нее было медалей?!!! Я сегодня их сдам. Их судить надо. Мол, заболела – старая уже стала. Кто им дал право. А согласие ее они получили? Ведь по закону нужно согласие!!! И комиссию врачей и свидетели. А главное трижды она должна была дать согласие. И подписаться.

Я уже стал овладевать собой, первый шок стал постепенно спускаться к ногам. Вспомнил недавнюю статью в Интернете, хотел объяснить несчастному, что этот закон действует только на Человеков.
Но не успел.

Двери лифта открылись, он резко повернулся и быстро вышел в противоположную сторону от автомобильной стоянки. 

Крики в нижней квартире продолжались….
Я стал спускаться по утрам на работу по лестничным ступенькам, а вечером проверял попутчиков по лифту.

КОНЕЦ

*** Послесловие автора. ***

Однажды я гулял со своей Марфой (вечерний моцион), и мы пошли по граничной улице нашего поселка. Улица была плохо освещена. Марфа резко рванула поводок в сторону кустов у забора детского садика, но не полезла дальше, а остановилась, как вкопанная. Только тут я заметил пса средних размеров, лежащего под электрическим столбом, где кусты расступались и образовывали как бы природный шалаш. В темноте шалаша виднелась только голова собаки. Пес только приподнял морду, но не сдвинулся с места. Марфа с ним соприкоснулась носами, как и положено, но сразу же сама отошла и собралась продолжить прогулку. Пес безучастно положил голову на передние лапы. Рядом с ним лежала горка нетронутого сухого корма. В Израиле стояла сухая погода, и дождей не ожидалось еще несколько месяцев.

Я вспомнил вычитанное где-то, что собаки уходят умирать подальше от дома, за несколько дней до кончины.
Пес оставался на своем месте еще несколько дней. Марфа теперь проходила мимо, как будто не замечая страдальца.
В одну из утренних прогулок пес исчез. Рядом работал уборщик со своей современной тележкой, баком на ней и многочисленными приспособлениями для эффективной очистки тротуаров.
Я на минуту остановился у того столба и заглянул под кусты. 
Дворник заметил меня и сообщил,
- Скончался. Я вызвал службу, и они только что увезли его. Твой, что ли?
- Нет, посторонний.

Теперь я часто представляю такое специальное поле, с низким кустарником, дорожками и очень слабо освещенное по ночам, куда хозяева привозят своих отживших век, преданных и любимых друзей, и те достойно уходят согласно законам природы. 
Обязательно найдутся и такие, которые станут приезжать до самого конца к своим любимцам.
Я даже умудрялся разглядеть кокер-спаниеля с медалями на ошейнике и паренька с шестого этажа, сидевшего рядом на раскладном стульчике
По щекам его тихо сползали слезы.
Все по закону!

© Copyright: Бен-Иойлик, 2012

Регистрационный номер №0071294

от 21 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0071294 выдан для произведения:

 Каждый уважающий себя ленинградец - теперь житель Санкт-Петербурга, ну просто не может не 
отличить кокер-спаниеля от овчарки. Я же себя уважал, хотя давно перестал быть жителем этих 
городов.

К тому же, если вы вдруг оказались в маленьком, хоть и современном поселке, только что 
отстроенном предприимчивыми строительными подрядчиками на Земле Обетованной? И в вашем доме, 
столь любимом теперь вами, проживает именно этот бледно-рыжий пес? И этого пса привезли 
именно из этих городов, и он разделяет с вами нелегкую эмигрантскую участь?

И даже не важно, что вы будете всю жизнь выплачивать кабальную ссуду, а он, кокер-спаниель, 
вряд ли догадывается об этом. Хотя кто его, кокер-спаниеля, знает?

В довершении ко всему он до того жил в Октябрьском районе, то есть в самом центре Города среди каналов и построек петровских времен? 
И какие прекрасные люди его хозяева. И как заботятся о собаке? Какое согласие и гармония у этой уже не молодой, но еще «ого-го» пары?

Конечно, разговорились. Ну, «нарочно не придумаешь»! Да, рядом с Лермонтовским проспектом, Каналом Грибоедова, Синагогой.
О синагоге, правда, я и они старались не вспоминать – кто из нас тогда в нее захаживал - ни к чему было, да и опасно, вдруг узнают? Мы жили в другие, не такие страшные, не сталинские времена. Но вдруг…?

Сам пес был скромный, глаза умнющие – молчалив, и в лифте спокойно ожидал открытой двери.
Собак у меня никогда не было, собак я боялся всех – больших и маленьких, с намордниками и на цепях. Но только не кокер-спаниелей. 
Поэтому, оказываясь в замкнутом и тесном пространстве лифта нашего «точечного» девятиэтажного дома с этой красавицей, чувствовал себя комфортно, перекидывался парой слов с хозяевами и даже, более того, радовался каждой такой незапланированной встрече. Квартира пса была на этаж ниже и располагалась прямо под моей. Он всегда выходил раньше, предварительно очень внимательно посмотрев мне в глаза.

Собак в нашем доме из 36 квартир (по четыре на каждом этаже) больше не было, но удав проживал. И не какой-нибудь маленький удавчик, детеныш. А трехметровый удав средних лет, как вы понимаете не разговорчивый, но готовый к исполнению своих непосредственных обязанностей, а именно – давить.

Причем здесь удав? Да собственно не причем. Просто хотел вас таким образом познакомить с его хозяином – Эдиком, соседом по площадке.
Эдик рабочий государственной фирмы, но так хорошо оплачиваемый, что профессор мог вполне позавидовать. Парень Эдик общительный, пятидесятилетний, на данном этапе холостой. Хорошая зарплата, как я давно уже заметил способствует общительности и хорошему расположению духа.

Собственно семейное его положение нас не очень-то интересует, разве только девчонки. Девчонки к нему заходили одна другой краше, что, сами понимаете, тяжело наблюдать примерному семьянину. Фактор необыкновенной, редко встречающейся общительности Эдика и его осведомленность в частной жизни жильцов (всех без исключения) поможет сделать рассказ более достоверным.

Понимаю, понимаю. Придется удовлетворить ваше любопытство, точнее - любознательность. Как это я узнал что Эдик содержит удава? Ведь удав не собака, на прогулку два раза, а то три в день выводить его не требуется.
Я и сам не сильно поверил, когда Эдик в красках описал мне свое давнее увлечение - охоту на всевозможных змеевидных еще тогда в Средней Азии в советские времена. И здесь у него в Галилеи дом есть, и змей вокруг видимо-невидимо. Ну, поговорили и поговорили. В лифте, конечно.

Через полгода примерно, опять же в лифте, смотрю, Эдик клетку держит. А в клетке ползают такие беленькие, чистенькие, с хвостиками, которые через прутики свисают, - мышки. Много мышек – не одна.
- Эдик! Зачем ты этих гадов наловил. (Мышей я с детства не люблю). Кота кормить что ли?
А кот у Эдика знатный! Шерсть в десять сантиметров. Огромный такой котище и очень важный. Через открытую дверь по случаю я с ним познакомился как-то.
- Нет, кот мой сосиски вареные предпочитает. А это я удаву своему несу. Он от сосисок отказывается. Ему их живыми подавай. Праздник у него сегодня. Десять лет исполнилось.

Ну, думаю, Эдик – даешь. Как ребенка меня разыгрываешь. Комментировать я ничего не стал. Да и времени не было – лифт приехал, а я с работы ужинать торопился. Жена ждала. Я в свою квартиру, а он в свою - напротив. Спинами друг к другу и расстались.

Я забыл встречу с мышами, даже жене не рассказал. А Эдик вот не забыл, наверняка, уловил недоверие мое в глазах. Здесь, прямо вам скажу, дураков в новой моей стране не много проживает. Вот и Эдик тоже не из них. Все понял и без слов.

Сижу я как-то днем в шабат, пишу свои тексты – вдруг звонок в дверь. 
Открываю не спрашивая, так как в глазок лицо Эдика признал. На близком расстоянии эти глазки такие лица рисуют, но я Эдика разгадал – года три уже прожили на одном этаже.
Как я в обморок только не свалился. Стоит Эдик, а в руках его эта змеюка огромная. Полметра на руке покачиваются, а остальная трубовидная часть через шею по плечу и вниз сползает. Правда хвост извивается. Приветствует меня, значит.

Эдик по-свойски прошел мимо меня в квартиру и к столу присаживается.
- Ты погладь его – он не кусается.

В общем не буду я об этом. В другой раз. Скажу только, что шабат мне Эдик своим визитом испортил, и пришлось мне две стопки за ужином опрокинуть вместо одной, обычной.

Так мы и жили в этом доме с кокер-спаниелем, с удавом и Эдиком.
Только однажды еду я в лифте с моими земляками, а собаки нет.
Поинтересовался, - Где моя приятельница молчаливая? 
- Отвезли к родственникам, - говорят. А в глаза не смотрят.
Как-то нехорошо мне стало, грустно.
Я еще в то время не очень вникал в собачьи судьбы, но теперь, уже умудренный, после стольких лет прожитых со своей Марфой (Марфа – собачка), в сомнениях при воспоминании о кокер-спаниеле. Совсем не казалась она мне уж такой старой.

Не стало пса, а вот соседи стали давать о себе знать. Причем, что неприятнее всего, в шабат, то есть с вечера с пятницы на субботу.
День здесь с вечера начинается, когда первая звезда появиться. А, следовательно, и шабат в пятницу вечером начинается, когда первая звезда появится.

Так вот, по пятницам, сначала не в каждую, а затем регулярно, начинались снизу крики, затем гром, а потом пол начинал ходить ходуном, и становилось страшно за железобетонные межэтажные перекрытия.

Я уже стал настраивать себя на смелый шаг – спуститься и попросить тишины, но каждый раз, когда нервная система приходила в состояние критическое, терпение кончалось, и я вот-вот уже должен был себя спустить на этаж ниже, стуки кончались. А главное, они кончались до 23.00, а следовательно полицию я еще вызвать не мог. Закон гласил, что до 23.00 частная жизнь могла быть шумной и громкой.

Вот теперь очередь Эдика. Я сообщил Эдику о возникшей проблеме. Он удивился – в его квартире ничего не гремело, но таинство с криками приоткрыл, - "К ним сын из Канады приехал. Жена его выгнала".
Дело с Канадой было обычное. Молодежь, вывезенная родителями из России детьми, повзрослев, отъезжала в тихую спокойную Канаду, где автобусы на улицах еще не научились взрывать.
Иногда, хотя и довольно редко, оттуда возвращались.

После слов Эдика я припомнил, что встречал в лифте небольшого роста паренька, приветливого и игривого.

А дебош в нижней квартире продолжался. Если я в это время писал свои тексты, то в тишине, вперемежку с тяжелыми ударами по стенам, стал различать подобие собачьего лая и крики - Марта, Марта, Марта.

Пошел к председателю домового комитета, вернее он зашел за ежемесячной платой. Я ему пожаловался, - "Мол, посоветуйте, что делать, что предпринять?" Но он пожал плечами – ничего не знает. Понял, что помощи от него ждать нечего.
Мучения продолжались. Почти каждый шабат.

Встречаю утром по пути на работу в лифте этого парня. Он вошел на шестом этаже. Он улыбался - улыбался еще до того, как открылась дверь в лифт. Улыбка показалась мне странной, даже неприятной. Глаза широко раскрыты и как бы самостоятельно светятся.

Обычно он молчал, стоя у самой двери, всегда спиной к тем, кто находился в кабине лифта. Но на этот раз он не развернулся, а пронзительно смотрел на меня, продолжая улыбаться. Застывшая улыбка медленно превращалась в гримасу. Лифт у нас был довольно медленный и стало страшно. Потом парень сделал шаг, оперся двумя руками в угловые стенки лифта, зажав меня в углу, лишив возможности двигаться, и прошептал,
- Он мою Марту убил - заплатил, и ее усыпили, а она, гадина, согласились. Они убийцы…. Убийцы…. Вы ведь Марту помните? Ее нельзя не помнить. Сколько у нее было медалей?!!! Я сегодня их сдам. Их судить надо. Мол, заболела – старая уже стала. Кто им дал право. А согласие ее они получили? Ведь по закону нужно согласие!!! И комиссию врачей и свидетели. А главное трижды она должна была дать согласие. И подписаться.

Я уже стал овладевать собой, первый шок стал постепенно спускаться к ногам. Вспомнил недавнюю статью в Интернете, хотел объяснить несчастному, что этот закон действует только на Человеков.
Но не успел.

Двери лифта открылись, он резко повернулся и быстро вышел в противоположную сторону от автомобильной стоянки. 

Крики в нижней квартире продолжались….
Я стал спускаться по утрам на работу по лестничным ступенькам, а вечером проверял попутчиков по лифту.

КОНЕЦ

*** Послесловие автора. ***

Однажды я гулял со своей Марфой (вечерний моцион), и мы пошли по граничной улице нашего поселка. Улица была плохо освещена. Марфа резко рванула поводок в сторону кустов у забора детского садика, но не полезла дальше, а остановилась, как вкопанная. Только тут я заметил пса средних размеров, лежащего под электрическим столбом, где кусты расступались и образовывали как бы природный шалаш. В темноте шалаша виднелась только голова собаки. Пес только приподнял морду, но не сдвинулся с места. Марфа с ним соприкоснулась носами, как и положено, но сразу же сама отошла и собралась продолжить прогулку. Пес безучастно положил голову на передние лапы. Рядом с ним лежала горка нетронутого сухого корма. В Израиле стояла сухая погода, и дождей не ожидалось еще несколько месяцев.

Я вспомнил вычитанное где-то, что собаки уходят умирать подальше от дома, за несколько дней до кончины.
Пес оставался на своем месте еще несколько дней. Марфа теперь проходила мимо, как будто не замечая страдальца.
В одну из утренних прогулок пес исчез. Рядом работал уборщик со своей современной тележкой, баком на ней и многочисленными приспособлениями для эффективной очистки тротуаров.
Я на минуту остановился у того столба и заглянул под кусты. 
Дворник заметил меня и сообщил,
- Скончался. Я вызвал службу, и они только что увезли его. Твой, что ли?
- Нет, посторонний.

Теперь я часто представляю такое специальное поле, с низким кустарником, дорожками и очень слабо освещенное по ночам, куда хозяева привозят своих отживших век, преданных и любимых друзей, и те достойно уходят согласно законам природы. 
Обязательно найдутся и такие, которые станут приезжать до самого конца к своим любимцам.
Я даже умудрялся разглядеть кокер-спаниеля с медалями на ошейнике и паренька с шестого этажа, сидевшего рядом на раскладном стульчике
По щекам его тихо сползали слезы.
Все по закону!

Рейтинг: +2 460 просмотров
Комментарии (3)
Людмила Пименова # 3 октября 2012 в 03:18 +1
Да, болит сердце за братьев наших меньших. У вас превосходный слог. supersmile
Бен-Иойлик # 3 октября 2012 в 04:34 0
Спасибо от Марфы!
Надежда Рыжих # 8 апреля 2013 в 16:37 0
Как трогательно ! Животные понимают друг друга без слов. Почему же люди не могут понять , обладая речью ?! И почему мы так относимся к тем, кто всю свою жизнь нам предан?!
Популярная проза за месяц
91
80
75
75
70
64
61
58
57
57
56
54
54
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
44
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
36
30