ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → НА СЕНОКОСЕ

НА СЕНОКОСЕ

16 августа 2019 - Григорий Хохлов

                                                                                             НА СЕНОКОСЕ

 

В объятья Амура метнуться,

Резвиться в могучей реке,

От душных заводов забыться.

Сенокос, спасибо тебе.

Последнее лето перед армией. За плечами десятилетка. Школьные учителя тоже ушли в прошлое, уже на всю жизнь. Реальностью стали заводские цеха, наставники из мудрых и рабочих и совсем другая, неведомая жизнь рабочего паренька. А тут еще нас, молодых рабочих, и на сенокос послали к Амуру, в пограничную зону. Днем и ночью тут приходил пограничный наряд, освещая ночью барак фонариком. Днем пограничники кушали вместе с нами, играли в волейбол и двигались вперед - вдоль границы. Ночью на той стороне Амура хорошо был виден китайский город. Днем всех нас, чаровали своей красотой, сопки на той стороне Амура, даже не верилось, что они не наши. А эта сторона Амура была ровная, степная, ценные сенокосные угодья. Зверя и птицы водилось здесь, удивительно много. В Амуре и её протоках рыбы было, видимо-невидимо. Наши переметы рвались от метровых рыбин. Сети тонули от сазанов, красавцев- великанов, каких сейчас и не увидишь во сне. Кроншнепы гуляли по лугам, вокруг шныряли лисы, почти непугаными были тетерева и фазаны, все как в сказке. Но больше всего запомнились мне люди разных возрастов и разного характера, и случаи смешные и грустные, и в чем-то даже невероятные, но остались в памяти на всю жизнь.

Уехала наша машина в город, за новыми людьми на завод. И как я не просился домой, шеф меня не взял с собой, дескать, молодой еще, есть люди семейные, им и ехать. Обиделся я тогда, а до трассы 20 километров было, не выберешься просто так. Но и у попавших домой, не обошлось без приключений.

Возвращалась машина уже из города с людьми. Шофер Миша был лихач из лихачей, каких мало было на всём свете. Не жалел ни себя, ни людей - оболтус. Что полевая дорога, что трасса

- ему все равно было, мог машину и на два колеса поставить. Каково там, в кузове было ехать - представьте себе. Крепко рабочие подзарядились водкой на дорожку, и пили дальше, с кузова не слезая: все под рукой было, все в объёмистых рюкзаках. Миша с шефом пили в кабине индивидуально, не втираясь в общую массу. Только двое рабочих из десяти не пили, каждый, исходя из своих собственных убеждений. Один уже напился, и лежал трупом - транспортабельный полностью, куда не положи его, везде ему хорошо: ни забот, ни хлопот с ним.

Но тут, и беда всех подстерегла. На крутом повороте не справился с рулевым управлением Миша. Крутил он баранку одной рукой, как всегда делал. Только, и пьяный он испугался,успел открыть дверцу и выпрыгнул на дорогу, пробежал по ней немного, и покатился. И машина кувыркалась, как и шофер, еще вращая колесами в воздухе. И летели рабочие, что воробьи с машины, испуганные и беспомощные, и падали кто куда. Шофер Миша оставался целым, и исчез в неизвестном направлении, через два дня его из дома милиция забрала, в шкафу нашли его. Пьяные получили удивительно мало: кто перелом, кто ушибы, а так ничего - живы остались. Шеф, что сидел в кабине, получил домкратом по голове, чему всю жизнь и радовался. Радовался, что совсем не убило его, такое счастье случилось, а иначе и не назовешь это. Трезвые, те пострадали больше всех. На одного машина наступила колесом, его в больнице чудом спасли, хорошо, что наступило лишь краем колеса. Второй ударился грудью об дорогу, не хотел целоваться

-а пришлось, тоже в больнице еле отходили, Удивительно, но так всегда в жизни бывает с трезвыми людьми, не везёт им в такой компании. А самый пьяный летел, как бабочка в полете, витая в своих грезах, и своему полету не мешая ничуть. Он даже не проснулся, когда полет его оборвался. Видно, силен был наркоз, что принял рабочий. Проснулся он уже на стане сенокоса, и ничего не помнил, и не понимал, как его туда доставили. На всех рабочих, герой смотрел удивленными глазами: «Ребята, опохмелите, - болею я, будто через мясорубку прошел, всё тело болит». Смеялся трудовой народ, наливая в стакан циркачу водки. Говорили ему про аварию, и как везли его сюда, тот не хотел верить - шутят ребята. Только после второго стакана он поверил чудесам, больное тело ему подсказало правду.

 

Опять начудил народ,

Видно, скучно ему.

Кто русскую душу поймет,

Чарка в награду тому.

Так и запомнился сенокос перед армией, все тогда интересно было: и люди, и случаи, жаль, что время быстро летит.

 

18 ноября 1993 г.

© Copyright: Григорий Хохлов, 2019

Регистрационный номер №0455440

от 16 августа 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0455440 выдан для произведения:

                                                                                             НА СЕНОКОСЕ

 

В объятья Амура метнуться,

Резвиться в могучей реке,

От душных заводов забыться.

Сенокос, спасибо тебе.

Последнее лето перед армией. За плечами десятилетка. Школьные учителя тоже ушли в прошлое, уже на всю жизнь. Реальностью стали заводские цеха, наставники из мудрых и рабочих и совсем другая, неведомая жизнь рабочего паренька. А тут еще нас, молодых рабочих, и на сенокос послали к Амуру, в пограничную зону. Днем и ночью тут приходил пограничный наряд, освещая ночью барак фонариком. Днем пограничники кушали вместе с нами, играли в волейбол и двигались вперед - вдоль границы. Ночью на той стороне Амура хорошо был виден китайский город. Днем всех нас, чаровали своей красотой, сопки на той стороне Амура, даже не верилось, что они не наши. А эта сторона Амура была ровная, степная, ценные сенокосные угодья. Зверя и птицы водилось здесь, удивительно много. В Амуре и её протоках рыбы было, видимо-невидимо. Наши переметы рвались от метровых рыбин. Сети тонули от сазанов, красавцев- великанов, каких сейчас и не увидишь во сне. Кроншнепы гуляли по лугам, вокруг шныряли лисы, почти непугаными были тетерева и фазаны, все как в сказке. Но больше всего запомнились мне люди разных возрастов и разного характера, и случаи смешные и грустные, и в чем-то даже невероятные, но остались в памяти на всю жизнь.

Уехала наша машина в город, за новыми людьми на завод. И как я не просился домой, шеф меня не взял с собой, дескать, молодой еще, есть люди семейные, им и ехать. Обиделся я тогда, а до трассы 20 километров было, не выберешься просто так. Но и у попавших домой, не обошлось без приключений.

Возвращалась машина уже из города с людьми. Шофер Миша был лихач из лихачей, каких мало было на всём свете. Не жалел ни себя, ни людей - оболтус. Что полевая дорога, что трасса

- ему все равно было, мог машину и на два колеса поставить. Каково там, в кузове было ехать - представьте себе. Крепко рабочие подзарядились водкой на дорожку, и пили дальше, с кузова не слезая: все под рукой было, все в объёмистых рюкзаках. Миша с шефом пили в кабине индивидуально, не втираясь в общую массу. Только двое рабочих из десяти не пили, каждый, исходя из своих собственных убеждений. Один уже напился, и лежал трупом - транспортабельный полностью, куда не положи его, везде ему хорошо: ни забот, ни хлопот с ним.

Но тут, и беда всех подстерегла. На крутом повороте не справился с рулевым управлением Миша. Крутил он баранку одной рукой, как всегда делал. Только, и пьяный он испугался,успел открыть дверцу и выпрыгнул на дорогу, пробежал по ней немного, и покатился. И машина кувыркалась, как и шофер, еще вращая колесами в воздухе. И летели рабочие, что воробьи с машины, испуганные и беспомощные, и падали кто куда. Шофер Миша оставался целым, и исчез в неизвестном направлении, через два дня его из дома милиция забрала, в шкафу нашли его. Пьяные получили удивительно мало: кто перелом, кто ушибы, а так ничего - живы остались. Шеф, что сидел в кабине, получил домкратом по голове, чему всю жизнь и радовался. Радовался, что совсем не убило его, такое счастье случилось, а иначе и не назовешь это. Трезвые, те пострадали больше всех. На одного машина наступила колесом, его в больнице чудом спасли, хорошо, что наступило лишь краем колеса. Второй ударился грудью об дорогу, не хотел целоваться

-а пришлось, тоже в больнице еле отходили, Удивительно, но так всегда в жизни бывает с трезвыми людьми, не везёт им в такой компании. А самый пьяный летел, как бабочка в полете, витая в своих грезах, и своему полету не мешая ничуть. Он даже не проснулся, когда полет его оборвался. Видно, силен был наркоз, что принял рабочий. Проснулся он уже на стане сенокоса, и ничего не помнил, и не понимал, как его туда доставили. На всех рабочих, герой смотрел удивленными глазами: «Ребята, опохмелите, - болею я, будто через мясорубку прошел, всё тело болит». Смеялся трудовой народ, наливая в стакан циркачу водки. Говорили ему про аварию, и как везли его сюда, тот не хотел верить - шутят ребята. Только после второго стакана он поверил чудесам, больное тело ему подсказало правду.

 

Опять начудил народ,

Видно, скучно ему.

Кто русскую душу поймет,

Чарка в награду тому.

Так и запомнился сенокос перед армией, все тогда интересно было: и люди, и случаи, жаль, что время быстро летит.

 

18 ноября 1993 г.

 
Рейтинг: 0 60 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
120
93
93
88
87
Ты говорил… 1 сентября 2019 (Жанна Зудрагс)
84
Самый лучший!! 22 августа 2019 (Анна Гирик)
82
76
71
70
67
67
67
64
63
На селе 27 августа 2019 (Алексей Ананьев)
59
58
52
52
51
51
51
51
50
50
Прощай! 30 августа 2019 (Василий Акименко)
47
45
40
38
37