Мыкола

23 февраля 2013 - Леонид Жмурко
Туман был не густой, стелился низко, на уровне колен. Небо обещало тёплый вешний день. Мыкола сидел на ступени и дымил трубочкой из
корня шиповника. Нога привычно ныла, он потирал её и улыбался, хорошо из госпиталя сбежал, а то отрезали бы, а так, какая ни есть но но-
га. Вздохнул... вспомнив о войне. Нахмурившись вздохнул ещё раз, тяжелее. Вспомнил жену Марию, всю войну в эвакуации была, но и её вой-
на не пощадила - на колхозном поле разорвало миной, после 15 лет мирной жизни.
Дым поднимался замысловатыми струйками и клубами, разносился невидимыми потоками воздуха, иногда стлался вместе с туманом, при-
касаясь к нему, словно ластясь, но туман отступал и расступался, испуганно шарахаясь от тёплого дыма. Петух захрипел на засохшей ветке
вишни, срезать бы её, да петух облюбовал и только с неё и кричит по утрам. По улице гнали череду* на выпас, Гнат поздоровался, Мыкола
ответил и поделился своим табаком, трубочка конечно же у пастуха была его, Мыколына. И дудка его работы.
Дядько Мыкола, день то какой будет, сегодня только по лозу и идти. Смотрите, если нужно то я нарежу, а подпаски, который снесёт вам.
Не Гнат, я сам. Тут почувствовать нужно, я их не одну веточку руками потрогаю, пока найду ту, что зазвучит. Вот из той и выйдет хорошая
сопилка*. Спасибо тебе, но чуть попораюсь* ещё, расхожу ногу, и пойду в лес. Спасибо тебе, Гнате. На том и разошлись.
К обеду Мыкола добрался до леса, старенькая "Украина" работала исправно, поскрипывала но ехала хорошо. Оставив велосипед возле леса
Мыкола шёл вдоль Синявки приглядываясь к вербам и ивам. Трогал ветки, со стороны казалось, что ему было неловко перед деревьями и ку-
стами, за то, что их беспокоит. Что-то приговаривал, гладил стволы и ветки. Те которые "звучали", как он объяснял свой выбор для ин-
струментов, аккуратно срезал секатором или ножом. Выражение лица при этом было такое, будто готов был расплакаться. Иногда и плакал,
замазывая жирной глиной срезы. Брал всегда живое дерево, объясняя тем, что оно звучит так, как голос живой - чисто, правдиво. И мелодия от такого инструмента припадала до души. И прощение просил, как у живого.
Его считали странным, и не только в их Василёвке. Ещё бы: не пьёт, хоть и мастер на все руки, сколько времени прошло как Марию
схоронил, а всё сам, дудки делает такие, что аж из Киева приезжают заказывают, а деньги не берёт, разве кто оставит на не приметном
месте. Так он ещё и сокрушается: деньги то, деньги забыли, и много, что ж мне теперь с ними делать? Отослать то не знаю куда. Откла-
дывал в шкатулку, может ещё приедут, тогда и отдам. Странный и всё тут.
Но и дудки, свистки, свирели... делал такие, что специалисты не раз удивлялись звучанию инструментов. Приезжали, чтоб научил,
опытом поделился. Но как-то не ладилось, и с собой водил, и показывал как лозу выбирает, и как инструмент делает, а получалось...
Вздохнул - его звучали, а приезжих - звучали то же, но не живым звуком, как объяснить он не знал, но и сами мастера видели разницу, а
причину понять не могли. Сколь не ездили, всё без толку. Решили, что хитрит дед, секрет не открывает. И деньги предлагали, и дом под-
править, но Мыкола искренне не понимал, почему у них не получались дудки, всё показал, по совести. А как же иначе? Городские постепен
но интересен и утратили, нет - за инструментами приезжали, а вот учиться...
А тут, соседский Максим всё вертелся, как только время есть, так и к нему сидит и смотрит, как дед дудки вырезает, себе чего-то
стружит, да всё смешно звучит - пискляво или по петушиному. Но пришёл день, когда зазвучала дудка Максимова, да ещё как. Соседи
заслышав пришли послушать, Мыколу поздравляют, а тот отнекивается: Максим мол дудочку сделал, его она. Сначала не поверили, думали
мальца выгораживает...
С того времени много чего переменилось. Мыколу схоронили, как он и хотел - возле его Марии. Максим выучился, работал в Киеве. Но
часто наведывался в Василёвку. Бывало и месяц жил, дудки делал... те дудки, что звучали. Его, тоже признали как странного - за дудки
денег не брал, как и учитель его. Приговаривал: я ж душу в них вкладываю, неужто за душу деньги возьму?.. Странный, и всё тут...

череда - стадо
сопилка - дудочка
попораюсь - управлюсь

© Copyright: Леонид Жмурко, 2013

Регистрационный номер №0119277

от 23 февраля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0119277 выдан для произведения:
     Туман был не густой, стелился низко, на уровне колен. Небо обещало тёплый вешний день. Мыкола сидел на ступени и дымил трубочкой из
корня шиповника. Нога привычно ныла, он потирал её и улыбался, хорошо из госпиталя сбежал, а то отрезали бы, а так, какая ни есть но но-
га. Вздохнул... вспомнив о войне. Нахмурившись вздохнул ещё раз, тяжелее. Вспомнил жену Марию, всю войну в эвакуации была, но и её вой-
на не пощадила - на колхозном поле разорвало миной, после 15 лет мирной жизни.
Дым поднимался замысловатыми струйками и клубами, разносился невидимыми потоками воздуха, иногда стлался вместе с туманом, при-
касаясь к нему, словно ластясь, но туман отступал и расступался, испуганно шарахаясь от тёплого дыма. Петух захрипел на засохшей ветке
вишни, срезать бы её, да петух облюбовал и только с неё и кричит по утрам. По улице гнали череду* на выпас, Гнат поздоровался, Мыкола
ответил и поделился своим табаком, трубочка конечно же у пастуха была его, Мыколына. И дудка его работы.
Дядько Мыкола, день то какой будет, сегодня только по лозу и идти. Смотрите, если нужно то я нарежу, а подпаски, который снесёт вам.
Не Гнат, я сам. Тут почувствовать нужно, я их не одну веточку руками потрогаю, пока найду ту, что зазвучит. Вот из той и выйдет хорошая
сопилка*. Спасибо тебе, но чуть попораюсь* ещё, расхожу ногу, и пойду в лес. Спасибо тебе, Гнате. На том и разошлись.
К обеду Мыкола добрался до леса, старенькая "Украина" работала исправно, поскрипывала но ехала хорошо. Оставив велосипед возле леса
Мыкола шёл вдоль Синявки приглядываясь к вербам и ивам. Трогал ветки, со стороны казалось, что ему было неловко перед деревьями и ку-
стами, за то, что их беспокоит. Что-то приговаривал, гладил стволы и ветки. Те которые "звучали", как он объяснял свой выбор для ин-
струментов, аккуратно срезал секатором или ножом. Выражение лица при этом было такое, будто готов был расплакаться. Иногда и плакал,
замазывая жирной глиной срезы. Брал всегда живое дерево, объясняя тем, что оно звучит так, как голос живой - чисто, правдиво. И мелодия от такого инструмента припадала до души. И прощение просил, как у живого.
Его считали странным, и не только в их Василёвке. Ещё бы: не пьёт, хоть и мастер на все руки, сколько времени прошло как Марию
схоронил, а всё сам, дудки делает такие, что аж из Киева приезжают заказывают, а деньги не берёт, разве кто оставит на не приметном
месте. Так он ещё и сокрушается: деньги то, деньги забыли, и много, что ж мне теперь с ними делать? Отослать то не знаю куда. Откла-
дывал в шкатулку, может ещё приедут, тогда и отдам. Странный и всё тут.
Но и дудки, свистки, свирели... делал такие, что специалисты не раз удивлялись звучанию инструментов. Приезжали, чтоб научил,
опытом поделился. Но как-то не ладилось, и с собой водил, и показывал как лозу выбирает, и как инструмент делает, а получалось...
Вздохнул - его звучали, а приезжих - звучали то же, но не живым звуком, как объяснить он не знал, но и сами мастера видели разницу, а
причину понять не могли. Сколь не ездили, всё без толку. Решили, что хитрит дед, секрет не открывает. И деньги предлагали, и дом под-
править, но Мыкола искренне не понимал, почему у них не получались дудки, всё показал, по совести. А как же иначе? Городские постепен
но интересен и утратили, нет - за инструментами приезжали, а вот учиться...
А тут, соседский Максим всё вертелся, как только время есть, так и к нему сидит и смотрит, как дед дудки вырезает, себе чего-то
стружит, да всё смешно звучит - пискляво или по петушиному. Но пришёл день, когда зазвучала дудка Максимова, да ещё как. Соседи
заслышав пришли послушать, Мыколу поздравляют, а тот отнекивается: Максим мол дудочку сделал, его она. Сначала не поверили, думали
мальца выгораживает...
С того времени много чего переменилось. Мыколу схоронили, как он и хотел - возле его Марии. Максим выучился, работал в Киеве. Но
часто наведывался в Василёвку. Бывало и месяц жил, дудки делал... те дудки, что звучали. Его, то же признали как странного - за дудки
денег не брал, как и учитель его. Приговаривал: я ж душу в них вкладываю, неужто за душу деньги возьму?.. Странный, и всё тут...

череда - стадо
сопилка - дудочка
попораюсь - управлюсь
Рейтинг: 0 341 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
103
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
99
98
91
89
88
86
86
85
78
78
77
76
74
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
65
64
63