Ленушка

4 июня 2013 - Дмитрий Кисмет
На лето меня мальчишкой вывозили в Тверскую губернию. Старицкий район, деревня Валуйки. Крохотная деревушка – в пятнадцать домов, и только в трёх из них жили постоянно остальные дачники.
Дом наш крайний у леса, всего сто метров - и Волга.
Совершенно отчётливо помню, как к нам в дом пришла бабушка, из настоящей сказки, в которые я, четырнадцатилетний мальчик, уже не верил.
Маленького роста, красное обветренное лицо с такими глубокими морщинами, что они походили на шрамы, совершенно пронзительные глаза, гладкая и неспешная, как музыка, речь. В деревне ее звали Л;нушка. Жила она очень скрытно, и о ней мало кто что знал. Она пришла к деду, они вышли на улицу и проговорили с полчаса, потом дед почти силой затащил её в дом и усадил пить чай. Разговора не получилось, сидели молча. Дед был красный, я таким его никогда не видел. Вечером, когда я уже лежал в кровати, услышал разговор на кухне: дед рассказывал бабушке, зачем приходила Ленушка и что она у него просила.
Было у Ленушки два сына. Один всё время сидел в тюрьме - звали его Андрей, второй сын - дурачок, Аркашка. Он родился дауном, она его прятала, дразнили его в деревне. Пенсия у неё была крохотная, дом старый, крыша текла, забор упал, жизнь - беда. К моему деду Ленушка пришла, чтобы он похлопотал за неё в Старицком райсобесе, чтобы ей увеличили пенсию, за труды настырно совала ему в руку червонец, долго извинялась, что, дескать, понимает, что надо больше, но больше нет.
Дед стал объяснять ей, что в райсобесе его никто и слушать не будет, ей нужно ехать туда самой.
Она не поверила и обиделась: как же так, если местный царь и бог, председатель колхоза «Светлый путь», приезжает к деду, они разговаривают, и подолгу - сама, мол, видела, а тут какой-то райсобес не послушает такого важного и умного человека, как дед. Вот с этого всё и началось.
На следующий день мы с дедом пришли к Ленушке просто спросить, не надо ли какой помощи.
Она хитро улыбнулась и ответила, что есть у неё дело, но не к Бориссанычу, а ко мне, и если я ей помогу, вовек не забудет. Дед развернулся и пошёл домой, а я остался.
"Живём мы бедно и погано, сам видишь, кормимся с огорода. Я-то ладно, а Аркашке совсем голодно, и оборвыш он совсем, одежонку купить не на что, - сказала Ленушка. - Я ведь его забираю на лето. Осень и зиму он живёт в интернате подо Ржевом, кормят там и худо-бедно одевают. Беда у меня: в интернате кто-то приучил Аркашку курить, а денег и на хлеб-то нет, а тут ещё курево ему покупай. Его в интернате не строго содержат, поможет кому по хозяйству, его отблагодарят: кто покормит, кто одежонку даст ненужную и курево за работу, будь оно неладно. Я в Калинине была год назад, ездила в райком, жаловалась на жизнь, просила помощи. Но пустое дело, зряшное".
"На автовокзале видела, пока автобус ждала, - продолжала она, - как лихо тётка одна сушёными грибами торговала. Осенью и зимой я тоже могла бы торговать, пока Аркашка в интернате. Слепая только я старуха, куда мне, грибов не вижу, да и огород с домом - всё на мне. Аркашка, конечно, мне помогает, старается, но в огороде он, как корова, неловкий, неухватистый. Попросишь гряду прополоть, всё ему обскажешь, покажешь, а он выдерет всё до корешка, ничего не оставит - пустая грядка. Вот дрова колоть, таскать мешки, копать - это по нему работа. Я попрошу тебя, а ты не отказывай сразу, подумай. Бабушка твоя Нина Васильна говорила мне, что грибы ты ловок собирать, никто больше тебя белого гриба не берёт, глаз у тебя вострый. Научи Аркашку грибы собирать, я сушить их буду, поеду, продам, пока он в интернате, копейка какая-никая будет. На одёжу, курево Аркашке, может, и на баллонный газ хватит. Ничего не говори, подумай".
В деревне народ встаёт рано. Пришёл я к Ленушке в восемь утра, сел на лавочку около дома и стал ждать. Вышла она почти сразу и села рядом. Не мог я ей отказать, не повернулся бы язык.
"Я попробую", - вот и всё, что я ей сказал.
Она заулыбалась, стала гладить меня по голове, вогнала меня в краску, я просто не знал, куда деваться. Мы договорились, что Аркашка будет одетым для леса ждать меня в семь утра у нашего дома.
Утром меня разбудила бабушка. Я оделся, выпил чашку чая - никогда ничего утром не ел.
Аркашка уже ждал меня на крыльце. Мы быстро двинули к лесу и через двадцать минут пришли на место.
Он был среднего роста, коренастый, с сильными руками. Нелепо одетый - в огромных метростроевских сапогах, засаленной телогрейке, каком-то намертво выцветшем берете. Круглое лицо и большие губы, глаза-бусинки, стриженый Ленушкой под горшок, сутулый и всё время не знал, куда деть руки. Вот таким я его и запомнил, а было ему тогда 35 лет. Правда, глазёнки у него были с бесом, и я нутром почуял, что понимает Аркашка больше, чем кажется на первый взгляд.
И я запел: водил его по лесу, показывал грибные места, рассказывал ему всё, что знал сам, выкладывал, ничего не утаивая, разжёвывал и клал в рот. Аркашка молчал и кивал, потом нашёл моховика и радостно мне его показал. Я долго хвалил его и вёл его к своему козырному месту - там всегда находил белые грибы. Два боровика торчали там, как бельмо на глазу: я ходил кругами, а Аркашка их всё не замечал. Сделав пять кругов вокруг грибов и подойдя к ним совсем близко, мы остановились. Тут Аркашка увидел большую гусеницу и внимательно стал её рассматривать, отломал веточку, присел на корточки и стал тыкать в неё. Я выдохнул воздух и затих. Мне хотелось орать, огреть его по голове своей палкой. До меня только сейчас дошло, в какую яму я попал. Аркашка возился с гусеницей минут двадцать, потом смачно её раздавил. Наигравшись, уставился на меня своими бусинками и попросил у меня закурить, а услышав ответ, отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес. Я срезал грибы и показал ему их, громко называя их белыми грибами.
Так прошёл первый день «грибной» школы. Следующая неделя была сущим кошмаром: я пыхтел, Аркашка зевал и требовал от меня закурить. И наконец однажды за ужином я попросил деда купить пару пачек сигарет. Дед был удивлён и стал меня спрашивать. Я выложил всё как на духу. Идея была следующая: завернуть в целлофан сигарету и спрятать недалеко от гриба.
Мне надо было вставать в четыре часа утра и бегом бежать в лес - белые грибы ведь надо было ещё найти, хотя "пристрелянных" мест у меня было достаточно. Дед покачал головой, но сказал, что за сигаретами завтра сходит. Утром я заскочил к Ленушке и сказал, что в лес сегодня не пойдем. Отправился с дедом в магазин, а топать туда надо было шесть километров. Дед по дороге меня очень внимательно расспрашивал и дал пару дельных советов.
Рано утром я рысью помчался в лес - на заветном пятачке было три боровика. Сигареты мне очень компактно упаковал вечером дед, и я их спрятал рядом с каждым грибом. Весь пятачок по площади был двадцать на пятнадцать метров. И - бегом назад. Я бежал и думал, что сейчас, может быть, кто-то срезает мои грибы на пятачке. Вернувшись в лес с Аркашкой, я облегчённо вздохнул - грибы были на месте. Как можно спокойнее и обстоятельнее я сообщил ему: находишь белый гриб - рядом спрятана сигарета. Хочешь курить - ищи грибы. Аркашка очень оживился, потыкался по пятачку и через пять минут нашёл гриб. Он смотрел на меня и ждал, что получит сигарету, но я стал объяснять, что сигарета спрятана рядом, с грибом. Тогда он взбесился, кричал и грозил кулаком, так что мне пришлось показать спрятанную сигарету. Развернув целлофан, он с видимым удовольствием закурил, а все мои попытки объяснить, что есть ещё два гриба и две сигареты, остались без ответа - у него уже была сигарета, и он уже курил. Мне оставалось только срезать два белых гриба и показать спрятанные рядом сигареты. Аркашка оживился, но поняв, что сигареты я ему не отдам, полез в драку. Хотя и было мне всего четырнадцать лет, но драчун я был опытный, а Аркашка пусть и гораздо крепче меня физически, но крайне неповоротлив и неловок. Накостылял я ему палкой знатно, и он плача сбежал домой. Я побрёл из лесу, точно зная, что меня ждут большие неприятности. Ленушка встретила меня у края леса, я всё ей и выложил. Она слушала и молчала. "Аркашку больше не бей, - сказала наконец. - Я ему прикажу тебя слушаться, но если полезет в драку, не бей, дай поджопник и беги от него, он бегает плохо и быстро отстанет. Если придёт, домой я его обратно к тебе пригоню, только не бросай его - всё, о чём тебя прошу. Не бросай его, он мне про грибы рассказывает, он слушает, что ты говоришь. Он только не понимает, что грибы - это сигареты, не доходит до него".
На том и закончился наш разговор, тяжёлый для меня - так перед Ленушкой мне было стыдно. Мы пошли в деревню, разошлись по домам.
Весь вечер я говорил с дедом, мы обсуждали и спорили, но не было решения. Тупик.
Утром следующего дня Аркашка категорически отказался идти в лес до тех пор, пока я не оставил свою палку дома. Мы прочёсывали лес, и я стал просто давать сигарету за найденный белый гриб.
Ленушка отправила его в лес со своей корзинкой, и туда попадали только белые грибы, так мы ходили два дня, он нашёл пять белых грибов и получил пять сигарет.
Дни тянулись, пустой нудной чередой, я злился, руки опускались. Он тащил мне всё подряд, ему было плевать, моховик или валуй. И это только я понимал, когда он приносил мне белый гриб. Аркашка тянул всё, что ни попадя: а вдруг за этот гриб дадут сигарету? Я бесился от того, что Аркашка несёт мне всё подряд, он же злился и сопел от того, что не понимал, почему за один гриб дают сигарету, а за другой нет. Я плюнул и, найдя сам белый гриб, просто подводил к нему его, он срезал гриб и клал его в свою корзинку, а я давал ему сигарету. Домой Аркашка шёл с грибами, но только искал их он сам крайне плохо: как и в самом начале нашей эпопеи, он просто отбывал в лесу повинность, сигареты ему давали, и больше ему ничего не надо было. И вот как-то вечером мы все ужинали, и дед загадочно заулыбался, спросил у меня, много ли Аркашка сегодня принес грибов домой. Я сказал, что штук тридцать.
Дед поел и ушёл, пришёл через час, сказав, что Аркашку мы одолеем. Все мои попытки расспросить его оказали пустыми - дед улыбался и молчал. Я был заинтригован, спал отвратительно, ворочался и думал, но мне ничего не приходило в голову.
Утром дед встал вместе со мной, и, пока мы пили чай, выдал мне подробные инструкции - что и как нужно делать. А именно: следующие два дня набивать Аркашкину корзину как можно полнее, и обязательно чтобы грибы срезал сам Аркашка и тут же получал сигарету. Два дня шёл марафон: мы прочёсывали лес, Аркашка дымил как паровоз, возвращались домой часам к пяти.
И на второй день на опушке леса нас встретил дед, а в руках у него была авоська, набитая пачками сигарет «Памир», в народе прозванных «нищий в горах», и мы втроём пошли в дом к Ленушке. Аркашка глаз не сводил с сигарет всю дорогу, пока шли домой.
Пришли, мы с дедом уселись у печки, а Ленушка с Аркашкой резали грибы и нанизывали их на нитки. Когда они закончили, стали пить чай. Авоську с сигаретами дед поставил на край стола прямо под нос Аркашке. Я помалкивал, понимал, что какая-то хитрость во всём этом есть, и все эти разговоры про лес и грибы, про сушку грибов, про то, как их выгодно можно продать. Аркашка поедал сигареты глазами, но просить у деда не решался. Как только мы с дедом засобирались уходить, дед авоську с сигаретами со стола забрал. И уже в дверях стояли, как Ленушка громко спросила, не нужно ли Бориссанычу белых сушёных грибов, а в руках - пяток ниток с ними. Дед тут же авоську с сигаретами Ленушке отдал, а грибы забрал, и Ленушка из авоськи пачку сигарет тут же отдала Аркашке, и было видно, как с каким-то скрежетом, что-то оглушительно в Аркашкиной голове щёлкнуло, глаза загорелись и заулыбался он во весь рот.
Я ходил с Аркашкой в лес ещё неделю, искал грибы он всё лучше и лучше и никаких сыроежек и маслят больше не брал, ходил по лесу гордо и дымил сигарету за сигаретой. И с таким видимым удовольствием доставал пачку сигарет из кармана, гордо показывая, что это, мол, его сигареты, целая пачка.
И совсем немного времени прошло, как стали Аркашку в деревне звать «пылесосом». Где он прошёл, боровика не найдёшь, всё подчистую выметал. Выходил по грибы он раньше всех, Ленушка давала ему тормозок с едой и выбирался он в лес на весь день и всегда приносил полную корзину белых грибов. Другие грибы были ему просто не нужны, он их не замечал.
Перед нашим отъездом с деревни пришла Ленушка, принесла бутылку водки, солёных огурцов и банку маринованных белых. Быстро собрали стол. Я недолго высидел за столом, мне было неинтересно, а вскоре и ушёл, а то захвалила меня Ленушка вконец, засмущала. Запомнилось только, как Ленушка лихо опрокинув пару стопок, затянула "На муромской дорожке стояли три сосны". Только она почему-то пела «На мурманской дорожке стояли три сосны». Особенно смешно мне это было потому, что дедушка и бабушка мои жили в Мурманске.

© Copyright: Дмитрий Кисмет, 2013

Регистрационный номер №0140357

от 4 июня 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0140357 выдан для произведения:
На лето меня мальчишкой вывозили в Тверскую губернию. Старицкий район, деревня Валуйки. Крохотная деревушка – в пятнадцать домов, и только в трёх из них жили постоянно остальные дачники.
Дом наш крайний у леса, всего сто метров - и Волга.
Совершенно отчётливо помню, как к нам в дом пришла бабушка, из настоящей сказки, в которые я, четырнадцатилетний мальчик, уже не верил.
Маленького роста, красное обветренное лицо с такими глубокими морщинами, что они походили на шрамы, совершенно пронзительные глаза, гладкая и неспешная, как музыка, речь. В деревне ее звали Л;нушка. Жила она очень скрытно, и о ней мало кто что знал. Она пришла к деду, они вышли на улицу и проговорили с полчаса, потом дед почти силой затащил её в дом и усадил пить чай. Разговора не получилось, сидели молча. Дед был красный, я таким его никогда не видел. Вечером, когда я уже лежал в кровати, услышал разговор на кухне: дед рассказывал бабушке, зачем приходила Ленушка и что она у него просила.
Было у Ленушки два сына. Один всё время сидел в тюрьме - звали его Андрей, второй сын - дурачок, Аркашка. Он родился дауном, она его прятала, дразнили его в деревне. Пенсия у неё была крохотная, дом старый, крыша текла, забор упал, жизнь - беда. К моему деду Ленушка пришла, чтобы он похлопотал за неё в Старицком райсобесе, чтобы ей увеличили пенсию, за труды настырно совала ему в руку червонец, долго извинялась, что, дескать, понимает, что надо больше, но больше нет.
Дед стал объяснять ей, что в райсобесе его никто и слушать не будет, ей нужно ехать туда самой.
Она не поверила и обиделась: как же так, если местный царь и бог, председатель колхоза «Светлый путь», приезжает к деду, они разговаривают, и подолгу - сама, мол, видела, а тут какой-то райсобес не послушает такого важного и умного человека, как дед. Вот с этого всё и началось.
На следующий день мы с дедом пришли к Ленушке просто спросить, не надо ли какой помощи.
Она хитро улыбнулась и ответила, что есть у неё дело, но не к Бориссанычу, а ко мне, и если я ей помогу, вовек не забудет. Дед развернулся и пошёл домой, а я остался.
"Живём мы бедно и погано, сам видишь, кормимся с огорода. Я-то ладно, а Аркашке совсем голодно, и оборвыш он совсем, одежонку купить не на что, - сказала Ленушка. - Я ведь его забираю на лето. Осень и зиму он живёт в интернате подо Ржевом, кормят там и худо-бедно одевают. Беда у меня: в интернате кто-то приучил Аркашку курить, а денег и на хлеб-то нет, а тут ещё курево ему покупай. Его в интернате не строго содержат, поможет кому по хозяйству, его отблагодарят: кто покормит, кто одежонку даст ненужную и курево за работу, будь оно неладно. Я в Калинине была год назад, ездила в райком, жаловалась на жизнь, просила помощи. Но пустое дело, зряшное".
"На автовокзале видела, пока автобус ждала, - продолжала она, - как лихо тётка одна сушёными грибами торговала. Осенью и зимой я тоже могла бы торговать, пока Аркашка в интернате. Слепая только я старуха, куда мне, грибов не вижу, да и огород с домом - всё на мне. Аркашка, конечно, мне помогает, старается, но в огороде он, как корова, неловкий, неухватистый. Попросишь гряду прополоть, всё ему обскажешь, покажешь, а он выдерет всё до корешка, ничего не оставит - пустая грядка. Вот дрова колоть, таскать мешки, копать - это по нему работа. Я попрошу тебя, а ты не отказывай сразу, подумай. Бабушка твоя Нина Васильна говорила мне, что грибы ты ловок собирать, никто больше тебя белого гриба не берёт, глаз у тебя вострый. Научи Аркашку грибы собирать, я сушить их буду, поеду, продам, пока он в интернате, копейка какая-никая будет. На одёжу, курево Аркашке, может, и на баллонный газ хватит. Ничего не говори, подумай".
В деревне народ встаёт рано. Пришёл я к Ленушке в восемь утра, сел на лавочку около дома и стал ждать. Вышла она почти сразу и села рядом. Не мог я ей отказать, не повернулся бы язык.
"Я попробую", - вот и всё, что я ей сказал.
Она заулыбалась, стала гладить меня по голове, вогнала меня в краску, я просто не знал, куда деваться. Мы договорились, что Аркашка будет одетым для леса ждать меня в семь утра у нашего дома.
Утром меня разбудила бабушка. Я оделся, выпил чашку чая - никогда ничего утром не ел.
Аркашка уже ждал меня на крыльце. Мы быстро двинули к лесу и через двадцать минут пришли на место.
Он был среднего роста, коренастый, с сильными руками. Нелепо одетый - в огромных метростроевских сапогах, засаленной телогрейке, каком-то намертво выцветшем берете. Круглое лицо и большие губы, глаза-бусинки, стриженый Ленушкой под горшок, сутулый и всё время не знал, куда деть руки. Вот таким я его и запомнил, а было ему тогда 35 лет. Правда, глазёнки у него были с бесом, и я нутром почуял, что понимает Аркашка больше, чем кажется на первый взгляд.
И я запел: водил его по лесу, показывал грибные места, рассказывал ему всё, что знал сам, выкладывал, ничего не утаивая, разжёвывал и клал в рот. Аркашка молчал и кивал, потом нашёл моховика и радостно мне его показал. Я долго хвалил его и вёл его к своему козырному месту - там всегда находил белые грибы. Два боровика торчали там, как бельмо на глазу: я ходил кругами, а Аркашка их всё не замечал. Сделав пять кругов вокруг грибов и подойдя к ним совсем близко, мы остановились. Тут Аркашка увидел большую гусеницу и внимательно стал её рассматривать, отломал веточку, присел на корточки и стал тыкать в неё. Я выдохнул воздух и затих. Мне хотелось орать, огреть его по голове своей палкой. До меня только сейчас дошло, в какую яму я попал. Аркашка возился с гусеницей минут двадцать, потом смачно её раздавил. Наигравшись, уставился на меня своими бусинками и попросил у меня закурить, а услышав ответ, отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес. Я срезал грибы и показал ему их, громко называя их белыми грибами.
Так прошёл первый день «грибной» школы. Следующая неделя была сущим кошмаром: я пыхтел, Аркашка зевал и требовал от меня закурить. И наконец однажды за ужином я попросил деда купить пару пачек сигарет. Дед был удивлён и стал меня спрашивать. Я выложил всё как на духу. Идея была следующая: завернуть в целлофан сигарету и спрятать недалеко от гриба.
Мне надо было вставать в четыре часа утра и бегом бежать в лес - белые грибы ведь надо было ещё найти, хотя "пристрелянных" мест у меня было достаточно. Дед покачал головой, но сказал, что за сигаретами завтра сходит. Утром я заскочил к Ленушке и сказал, что в лес сегодня не пойдем. Отправился с дедом в магазин, а топать туда надо было шесть километров. Дед по дороге меня очень внимательно расспрашивал и дал пару дельных советов.
Рано утром я рысью помчался в лес - на заветном пятачке было три боровика. Сигареты мне очень компактно упаковал вечером дед, и я их спрятал рядом с каждым грибом. Весь пятачок по площади был двадцать на пятнадцать метров. И - бегом назад. Я бежал и думал, что сейчас, может быть, кто-то срезает мои грибы на пятачке. Вернувшись в лес с Аркашкой, я облегчённо вздохнул - грибы были на месте. Как можно спокойнее и обстоятельнее я сообщил ему: находишь белый гриб - рядом спрятана сигарета. Хочешь курить - ищи грибы. Аркашка очень оживился, потыкался по пятачку и через пять минут нашёл гриб. Он смотрел на меня и ждал, что получит сигарету, но я стал объяснять, что сигарета спрятана рядом, с грибом. Тогда он взбесился, кричал и грозил кулаком, так что мне пришлось показать спрятанную сигарету. Развернув целлофан, он с видимым удовольствием закурил, а все мои попытки объяснить, что есть ещё два гриба и две сигареты, остались без ответа - у него уже была сигарета, и он уже курил. Мне оставалось только срезать два белых гриба и показать спрятанные рядом сигареты. Аркашка оживился, но поняв, что сигареты я ему не отдам, полез в драку. Хотя и было мне всего четырнадцать лет, но драчун я был опытный, а Аркашка пусть и гораздо крепче меня физически, но крайне неповоротлив и неловок. Накостылял я ему палкой знатно, и он плача сбежал домой. Я побрёл из лесу, точно зная, что меня ждут большие неприятности. Ленушка встретила меня у края леса, я всё ей и выложил. Она слушала и молчала. "Аркашку больше не бей, - сказала наконец. - Я ему прикажу тебя слушаться, но если полезет в драку, не бей, дай поджопник и беги от него, он бегает плохо и быстро отстанет. Если придёт, домой я его обратно к тебе пригоню, только не бросай его - всё, о чём тебя прошу. Не бросай его, он мне про грибы рассказывает, он слушает, что ты говоришь. Он только не понимает, что грибы - это сигареты, не доходит до него".
На том и закончился наш разговор, тяжёлый для меня - так перед Ленушкой мне было стыдно. Мы пошли в деревню, разошлись по домам.
Весь вечер я говорил с дедом, мы обсуждали и спорили, но не было решения. Тупик.
Утром следующего дня Аркашка категорически отказался идти в лес до тех пор, пока я не оставил свою палку дома. Мы прочёсывали лес, и я стал просто давать сигарету за найденный белый гриб.
Ленушка отправила его в лес со своей корзинкой, и туда попадали только белые грибы, так мы ходили два дня, он нашёл пять белых грибов и получил пять сигарет.
Дни тянулись, пустой нудной чередой, я злился, руки опускались. Он тащил мне всё подряд, ему было плевать, моховик или валуй. И это только я понимал, когда он приносил мне белый гриб. Аркашка тянул всё, что ни попадя: а вдруг за этот гриб дадут сигарету? Я бесился от того, что Аркашка несёт мне всё подряд, он же злился и сопел от того, что не понимал, почему за один гриб дают сигарету, а за другой нет. Я плюнул и, найдя сам белый гриб, просто подводил к нему его, он срезал гриб и клал его в свою корзинку, а я давал ему сигарету. Домой Аркашка шёл с грибами, но только искал их он сам крайне плохо: как и в самом начале нашей эпопеи, он просто отбывал в лесу повинность, сигареты ему давали, и больше ему ничего не надо было. И вот как-то вечером мы все ужинали, и дед загадочно заулыбался, спросил у меня, много ли Аркашка сегодня принес грибов домой. Я сказал, что штук тридцать.
Дед поел и ушёл, пришёл через час, сказав, что Аркашку мы одолеем. Все мои попытки расспросить его оказали пустыми - дед улыбался и молчал. Я был заинтригован, спал отвратительно, ворочался и думал, но мне ничего не приходило в голову.
Утром дед встал вместе со мной, и, пока мы пили чай, выдал мне подробные инструкции - что и как нужно делать. А именно: следующие два дня набивать Аркашкину корзину как можно полнее, и обязательно чтобы грибы срезал сам Аркашка и тут же получал сигарету. Два дня шёл марафон: мы прочёсывали лес, Аркашка дымил как паровоз, возвращались домой часам к пяти.
И на второй день на опушке леса нас встретил дед, а в руках у него была авоська, набитая пачками сигарет «Памир», в народе прозванных «нищий в горах», и мы втроём пошли в дом к Ленушке. Аркашка глаз не сводил с сигарет всю дорогу, пока шли домой.
Пришли, мы с дедом уселись у печки, а Ленушка с Аркашкой резали грибы и нанизывали их на нитки. Когда они закончили, стали пить чай. Авоську с сигаретами дед поставил на край стола прямо под нос Аркашке. Я помалкивал, понимал, что какая-то хитрость во всём этом есть, и все эти разговоры про лес и грибы, про сушку грибов, про то, как их выгодно можно продать. Аркашка поедал сигареты глазами, но просить у деда не решался. Как только мы с дедом засобирались уходить, дед авоську с сигаретами со стола забрал. И уже в дверях стояли, как Ленушка громко спросила, не нужно ли Бориссанычу белых сушёных грибов, а в руках - пяток ниток с ними. Дед тут же авоську с сигаретами Ленушке отдал, а грибы забрал, и Ленушка из авоськи пачку сигарет тут же отдала Аркашке, и было видно, как с каким-то скрежетом, что-то оглушительно в Аркашкиной голове щёлкнуло, глаза загорелись и заулыбался он во весь рот.
Я ходил с Аркашкой в лес ещё неделю, искал грибы он всё лучше и лучше и никаких сыроежек и маслят больше не брал, ходил по лесу гордо и дымил сигарету за сигаретой. И с таким видимым удовольствием доставал пачку сигарет из кармана, гордо показывая, что это, мол, его сигареты, целая пачка.
И совсем немного времени прошло, как стали Аркашку в деревне звать «пылесосом». Где он прошёл, боровика не найдёшь, всё подчистую выметал. Выходил по грибы он раньше всех, Ленушка давала ему тормозок с едой и выбирался он в лес на весь день и всегда приносил полную корзину белых грибов. Другие грибы были ему просто не нужны, он их не замечал.
Перед нашим отъездом с деревни пришла Ленушка, принесла бутылку водки, солёных огурцов и банку маринованных белых. Быстро собрали стол. Я недолго высидел за столом, мне было неинтересно, а вскоре и ушёл, а то захвалила меня Ленушка вконец, засмущала. Запомнилось только, как Ленушка лихо опрокинув пару стопок, затянула "На муромской дорожке стояли три сосны". Только она почему-то пела «На мурманской дорожке стояли три сосны». Особенно смешно мне это было потому, что дедушка и бабушка мои жили в Мурманске.
Рейтинг: 0 229 просмотров
Комментарии (2)
Денис Маркелов # 4 июня 2013 в 19:43 0
Вероятно, скоро маятник народонаселентя качнётся в дргую строну - из перенаселенных городов в тихие деревни. Надо уметь давать жить всем - и деревням, и сёлам, и маленьким городам - а такжэе мегаполисам. Но как это сделать, как не звбыть то место, где проводил каникулы - как вернуть всё на круги своя? Автор не даёт ответа на этот вопрос - пусть думает сам читатель
Дмитрий Кисмет # 5 июня 2013 в 13:08 0
Так не получится, мегаполисы крепко держат людей. Тихая деревня, это тяжкий труд и отсутствие комфорта, целесообразность и достаточность.
Иногда лучше не посещать места, где было оглушительно хорошо в детстве, пусть оно останется таким как запомнилось когда-то...
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
129
122
94
85
76
73
66
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
58
57
57
56
54
54
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
54
53
53
53
52
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
40