Купи-продай

Жил-был обыкновенный мужик. Звали его Семеном, по отчеству Иванович. С фамилией Талантов.

Один жил.  «Бабка, - как он  выражался: - сподобилась лет пять назад». Дети поразъехались в неизвестном направлении, и о старике, надо полагать, забыли, так как ни писем, ни телеграмм от них со дня смерти жены не поступало. Семен Иванович по этому поводу не печалился. Да и времени на грусть не оставалось.  Двое суток в неделю в будке  около телефона, на выезде ручным шлагбаумом  в "гаражах" командовал.  Его гараж ютился в шестом ряду. Ничем особо не отличался от других.  Если не считать амбарного ржавого замка на зеленых воротах,  который сразу бросался в глаза прохожим, и проезжающим водителям, что всякий раз ухмыляясь, сообщали новичкам:
  - Глянь, ржавчину по навесил, капиталы от народа честного отгородил, купи-продай наш Иваныч.
   Но Семена Ивановича  нисколько не смущали подобные оценки. Вдобавок,  внутри, таких замков, у него было штук шесть. И не только старинных, но и «китайских». Начиная от велосипедных колес и кончая болтами, шурупами, гайками, и прочей бытовой утвари -скопилось за два десятка лет множество  на деревянных полках. Одним словом, в отличие от квартирной обстановки, в гараже царил беспорядок. И сосед, хромой Егорыч с горбинкой на спине, и хитрющим прищуром, не раз подшучивал:
  - Семен, никак опять прицеп с хламом  на рынок потащил… Смотрю, отбою нет от твоего товара у клиентуры. Каждое воскресенье по телеге расторговываешь.
  - Егорыч, а что сиднем куковать. В будни собираем, в выходные торгуем. Людей не обворовываем. По дешевке товар сплавляем.
  - Кому на хрен это тряпье, удивляюсь?!
  - Кому- нибудь, - всякий раз коротко обрывал разговор Семен Иванович, садился в «Москвич» неприглядный,  неспешно выезжал из гаражей на шоссе, которое вело к проселочному тракту. Там-то, на перекрестке дорог, ведущих к пригородным селам, Толантов распаковывал прицеп, стелил брезент на  насыпи, раскладывал товар, собранный  за прошедшую неделю  во дворах, на детских площадках, и так, где придется.
В  покупателях недостатка не было..  Сегодня  болты кузовные к комбайну за десятку сплавил. Семена Ивановича всегда удивляло, почему его «купи-продай» соседи гаражные называют? На самом-то деле он ничего не покупал. Он просто собирал, случалось,  на мусорках, то, что выбрасывали люди. «Им не гоже – другим сподобится. К тому же, по дешевке» - так размышлял он, возвращаясь поздним вечером домой.
   Встретил в подъезде Юрку Шалева, крутого бизнесмена из микрорайоновских. Тот ресторан в центре открыл. Игровые автоматы по соседству поставил. Поддатым опять Юрка-губастик по лестнице поднимался. За перилы невнятно цеплялся, а увидел Семена Ивановича,  зарыдал в открытую:
  - Дядя Семен! Аут! Аут полный! Я в ж…е! – как баба деревенская, только по-мужицки с матерками навзрыд, запричитал: -   е... твою етижь! П….ц! крах всему и х.. моему, и Люська на х… пошлет, и Светка отошьет! Никому теперь не нужен буду! Банкрот! Двадцать пять штук зелеными должен в час доставить этим му….м!
  - Погоди, Юрасик… Толком растолкуй… Чего тут на площадке лестничной матюгаться. В дом пойдем. Расскажешь по порядку…
  - Чего п….ть зря… Бабки нужны… Где я их на ночь глядя достану? – и тут опять навзрыд разразился матюгами…
  Семен Иванович к Юрке вихрастому относился, как к родному сыну. Уважал. Ценил соседа за деловитость и хватку дерзкую… Да, что греха таить, с мамкой его вот уж года четыре, как в тайне любовными делами занимался. Клавдия Петровна женщина стеснительная, скромная, но в интимных делах поласковей его Пелагеи оказалась. И собой статной, упругой была. И на личико помоложе лет на двадцать. Бывает винцом перед тем угостит, прильнет ласково к  увесистым грудкам, дыхнет на них жаром, вкусит с нежностью, тут уж Клавдия и распахнется. И лебедушкой поплывет к дивану, увлекая раздобренного старика вихлястым задком. Да, года уж четыре тайком вот так в неделю раза  два забавлялись сосед с соседкой. Умудрились в тайне сохранять  привязанность нестерпимую. Потому как, если вдруг Клавдия не могла прошмыгнуть с четвертого на третий вечерком в назначенный четверг или понедельник, Семен Иванович, что называется, ходуном прохаживал из угла в угол, а то и в подъезд выбегал, и на улицу, во двор, и топтался часами  перед ее балконом. Но в квартиру не поднимался. Не приличным считал женщину насильно  по этажам под руку волочить. Женщина, он был убежден, самовольно должна к мужику тянуться после того, что между ними по согласию происходит. Да и мужиком себя считал не старым, коль желания и охоту сохранил. И Клавдия с радостной улыбкой, поцелуями жаркими одаривала всякий раз перед расставанием.  В этих делах Семен Иванович разбирался тонко. Любовницы-то у него и при живой жене бывали. Особенно в последние годы, когда Пелагея хворала,  Семену невтерпеж бывало сдерживать накопившуюся силушку. Находил частенько забавы. Но всякий раз с порядочными, хорошо знакомыми. Бывало и женами знакомых мужей. В основном гаражных. Чего таиться – многим мужикам водка забава, дороже всякой бабы. А вот Семен Иванович к выпивке относился равнодушно. Винца красненького для подогрева с хорошенькой женщиной наедине – это да, это по уму и для здоровья, крепости в этих отношениях придает. Сам на себе за семьдесят три года испробовал. Тут никакая врачебная наука не пойдет впрок. И женщины не проходят, до сей поры, мимо. Заглядываются на шустрого старика. Он  их жаждущие взгляды  разгадывает в момент юркими карими глазами из–под мохнатых бровей и серебристых пушистых ресниц. И носом, картошкой торчащим на грубоватом конопушечном лице с двумя волосатыми бородавками на выпуклых скулах, унюхивает за секунды томление противоположного пола разных возрастов. Особенно, если рядом оказывается, пышная, сдобренькая, к примеру, как Клавдия соседка. А, что б в теле самого себя сохранить, каждое  утро зарядкой занимается, как в далекие прошлые. Бегает по набережной каждый день по часу. Холодный душ, вроде молитвы, после спортивных процедур. Про Бога не забывает. В церковь заглядывает по субботам иногда. «Отче наш» на сон грядущий читает. Все чин по чину. И себя, организм свой, в порядке питанием поддерживает. Аппетит нормальный, не капризный. К людям  терпеливое отношение имеет. Грубости на свой счет, ухмылки разные в свой адрес от мужиков гаражных со спокойствием воспринимает. Бывает, вскользь шуткой отговорится, а то и молчком пройдет стороной. Уж, если до беспределов доходило, вот, как позавчера случилось, Костя Иванов из детективов - телохранителей, со второго ряда,  ни с того ни с сего сорвался на охранника, выскочил из хозяйского «Лексуса», грудь вперед  выпустил, руками, как петух крыльями, размахался:
 - Ты, чего из себя строишь, купи-продай?! Чего шлагбаум не открываешь?
  - За пять авто заплати за заезд, тогда впустим.
  - Да я тебя… - не успел Костя  кулак до картошечного носа дотянуть, как Семен Иванович, под дых кулачищем, словно кувалдой, разбушевавшемуся  врезал. Тот на месте кочергой свернулся, застонал под общий хохот неплательщиков. Уразумел амбала и его дружков. Поверили в силу старика-охранника, заплатили без дальнейших разговоров. И даже Костя-амбал, расставаясь, ручищу деду пожал.
  А вот Юрка теперь сел на венский стул за круглым столом, нюни распустил хуже бабы, и про крах свой  невнятно с матюгами опять завыл.
   - Сколько говоришь тебе требуется?
   - Двадцать пять штук зелеными, как отдать…
  - Хмы.. воды попей холодной… Да сопли утри полотенцем чистым…
   Вышел на кухню Семен Иванович. Пробыл там с минуты две, возвратился с пачкой купюр, бросил их на стол. Зеленые рассыпались по кругу, прикасаясь к взъерошенным вихрам. Юрка приподнял голову, обнаружил устланную долларами  столешницу и, аж поперхнулся:
  - Это, чего, дядя Семен? – разом протрезвев, по-мальчишески взвизгнул вихрастый.
  - Это твои двадцать пять тысяч зелеными… Так сказать, для спасения  души…
  Не веря своим мутным покрасневшим от слез когда-то голубым глазам, Юрка сосед, начал тихонько ощупывать купюры:
  - Дядя Сема, а они  влажные…
  - Наплакал чай.
  - Откуда столько у тебя?
  - Из банки.
   - Из какого на хрен банка – ночь на дворе!
  - Из трех литровой, из-под сока томатного. Собирай. Спасайся.
  Ошалелый Юрка начал судорожно укладывать купюры в пачку:
  - Вот это да! Вот тебе и купи-продай!
  - Ты, Юрий, так при мне больше не выражайся. Для других может оно и пускай себе лопочут про купи, про продай…. А ты, как-никак, скоро приемным сыном моим станешь.
  - Ах-ре-нел дядя Сема?!
  - С мамкой твоей все обговорено. Распишемся мы на той недели.

Юрка уставился на соседа круглыми от удивления зареванными слезливыми глазами и застыл, в молчании, как вкопанный. Но недолго простоял статуей. Обнаружив пачку купюр в своих руках, быстро принялся собирать со стола оставшееся богатство.

  - Я верну, дядя Сема, -  по-детски пообещал парень.
  - Кто ж отцу возвращает?..  Отцы дают не в долг. Отцы сыновей одаривают от сердца.
  - Мамке не говори, а то я тут расслабился.
  -  От женщин у мужиков должны всегда быть свои секреты… Так-то, сынок.

  Я на свадьбе Семена Ивановича и Клавдии  Петровны тоже был. И винцо красненькое, по совету жениха пил. По усам текло… И на душе было светло и радостно.
                             
 

© Copyright: Александр Балбекин, 2012

Регистрационный номер №0046491

от 4 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0046491 выдан для произведения:

Жил-был обыкновенный мужик. Звали его Семеном, по отчеству Иванович. С фамилией Талантов.

Один жил.  «Бабка, - как он  выражался: - сподобилась лет пять назад». Дети поразъехались в неизвестном направлении, и о старике, надо полагать, забыли, так как ни писем, ни телеграмм от них со дня смерти жены не поступало. Семен Иванович по этому поводу не печалился. Да и времени на грусть не оставалось.  Двое суток в неделю в будке  около телефона, на выезде ручным шлагбаумом  в "гаражах" командовал.  Его гараж ютился в шестом ряду. Ничем особо не отличался от других.  Если не считать амбарного ржавого замка на зеленых воротах,  который сразу бросался в глаза прохожим, и проезжающим водителям, что всякий раз ухмыляясь, сообщали новичкам:
  - Глянь, ржавчину по навесил, капиталы от народа честного отгородил, купи-продай наш Иваныч.
   Но Семена Ивановича  нисколько не смущали подобные оценки. Вдобавок,  внутри, таких замков, у него было штук шесть. И не только старинных, но и «китайских». Начиная от велосипедных колес и кончая болтами, шурупами, гайками, и прочей бытовой утвари -скопилось за два десятка лет множество  на деревянных полках. Одним словом, в отличие от квартирной обстановки, в гараже царил беспорядок. И сосед, хромой Егорыч с горбинкой на спине, и хитрющим прищуром, не раз подшучивал:
  - Семен, никак опять прицеп с хламом  на рынок потащил… Смотрю, отбою нет от твоего товара у клиентуры. Каждое воскресенье по телеге расторговываешь.
  - Егорыч, а что сиднем куковать. В будни собираем, в выходные торгуем. Людей не обворовываем. По дешевке товар сплавляем.
  - Кому на хрен это тряпье, удивляюсь?!
  - Кому- нибудь, - всякий раз коротко обрывал разговор Семен Иванович, садился в «Москвич» неприглядный,  неспешно выезжал из гаражей на шоссе, которое вело к проселочному тракту. Там-то, на перекрестке дорог, ведущих к пригородным селам, Толантов распаковывал прицеп, стелил брезент на  насыпи, раскладывал товар, собранный  за прошедшую неделю  во дворах, на детских площадках, и так, где придется.
В  покупалях недостатка не было..  Сегодня  болты кузовные к комбайну за десятку сплавил. Семена Ивановича всегда удивляло, почему его «купи-продай» соседи гаражные называют? На самом-то деле он ничего не покупал. Он просто собирал, случалось,  на мусорках, то, что выбрасывали люди. «Им не гоже – другим сподобится. К тому же, по дешевке» - так размышлял он, возвращаясь поздним вечером домой.
   Встретил в подъезде Юрку Шалева, крутого бизнесмена из микрорайоновских. Тот ресторан в центре открыл. Игровые автоматы по соседству поставил. Поддатым опять Юрка-губастик по лестнице поднимался. За перилы невнятно цеплялся, а увидел Семена Ивановича,  зарыдал в открытую:
  - Дядя Семен! Аут! Аут полный! Я в ж…е! – как баба деревенская, только по-мужицки с матерками навзрыд, запричитал: -   е... твою етижь! П….ц! крах всему и х.. моему, и Люська на х… пошлет, и Светка отошьет! Никому теперь не нужен буду! Банкрот! Двадцать пять штук зелеными должен в час доставить этим му….м!
  - Погоди, Юрасик… Толком растолкуй… Чего тут на площадке лестничной матюгаться. В дом пойдем. Расскажешь по порядку…
  - Чего п….ть зря… Бабки нужны… Где я их на ночь глядя достану? – и тут опять навзрыд разразился матюгами…
  Семен Иванович к Юрке вихрастому относился, как к родному сыну. Уважал. Ценил соседа за деловитость и хватку дерзкую… Да, что греха таить, с мамкой его вот уж года четыре, как в тайне любовными делами занимался. Клавдия Петровна женщина стеснительная, скромная, но в интимных делах поласковей его Пелагеи оказалась. И собой статной, упругой была. И на личико помоложе лет на двадцать. Бывает винцом перед тем угостит, прильнет ласково к  увесистым грудкам, дыхнет на них жаром, вкусит с нежностью, тут уж Клавдия и распахнется. И лебедушкой поплывет к дивану, увлекая раздобренного старика вихлястым задком. Да, года уж четыре тайком вот так в неделю раза  два забавлялись сосед с соседкой. Умудрились в тайне сохранять  привязанность нестерпимую. Потому как, если вдруг Клавдия не могла прошмыгнуть с четвертого на третий вечерком в назначенный четверг или понедельник, Семен Иванович, что называется, ходуном прохаживал из угла в угол, а то и в подъезд выбегал, и на улицу, во двор, и топтался часами  перед ее балконом. Но в квартиру не поднимался. Не приличным считал женщину насильно  по этажам под руку волочить. Женщина, он был убежден, самовольно должна к мужику тянуться после того, что между ними по согласию происходит. Да и мужиком себя считал не старым, коль желания и охоту сохранил. И Клавдия с радостной улыбкой, поцелуями жаркими одаривала всякий раз перед расставанием.  В этих делах Семен Иванович разбирался тонко. Любовницы-то у него и при живой жене бывали. Особенно в последние годы, когда Пелагея хворала,  Семену невтерпеж бывало сдерживать накопившуюся силушку. Находил частенько забавы. Но всякий раз с порядочными, хорошо знакомыми. Бывало и женами знакомых мужей. В основном гаражных. Чего таиться – многим мужикам водка забава, дороже всякой бабы. А вот Семен Иванович к выпивке относился равнодушно. Винца красненького для подогрева с хорошенькой женщиной наедине – это да, это по уму и для здоровья, крепости в этих отношениях придает. Сам на себе за семьдесят три года испробовал. Тут никакая врачебная наука не пойдет впрок. И женщины не проходят, до сей поры, мимо. Заглядываются на шустрого старика. Он  их жаждущие взгляды  разгадывает в момент юркими карими глазами из–под мохнатых бровей и серебристых пушистых ресниц. И носом, картошкой торчащим на грубоватом конопушечном лице с двумя волосатыми бородавками на выпуклых скулах, унюхивает за секунды томление противоположного пола разных возрастов. Особенно, если рядом оказывается, пышная, сдобренькая, к примеру, как Клавдия соседка. А, что б в теле самого себя сохранить, каждое  утро зарядкой занимается, как в далекие прошлые. Бегает по набережной каждый день по часу. Холодный душ, вроде молитвы, после спортивных процедур. Про Бога не забывает. В церковь заглядывает по субботам иногда. «Отче наш» на сон грядущий читает. Все чин по чину. И себя, организм свой, в порядке питанием поддерживает. Аппетит нормальный, не капризный. К людям  терпеливое отношение имеет. Грубости на свой счет, ухмылки разные в свой адрес от мужиков гаражных со спокойствием воспринимает. Бывает, вскользь шуткой отговорится, а то и молчком пройдет стороной. Уж, если до беспределов доходило, вот, как позавчера случилось, Костя Иванов из детективов - телохранителей, со второго ряда,  ни с того ни с сего сорвался на охранника, выскочил из хозяйского «Лексуса», грудь вперед  выпустил, руками, как петух крыльями, размахался:
 - Ты, чего из себя строишь, купи-продай?! Чего шлагбаум не открываешь?
  - За пять авто заплати за заезд, тогда впустим.
  - Да я тебя… - не успел Костя  кулак до картошечного носа дотянуть, как Семен Иванович, под дых кулачищем, словно кувалдой, разбушевавшемуся  врезал. Тот на месте кочергой свернулся, застонал под общий хохот неплательщиков. Уразумел амбала и его дружков. Поверили в силу старика-охранника, заплатили без дальнейших разговоров. И даже Костя-амбал, расставаясь, ручищу деду пожал.
  А вот Юрка теперь сел на венский стул за круглым столом, нюни распустил хуже бабы, и про крах свой  невнятно с матюгами опять завыл.
   - Сколько говоришь тебе требуется?
   - Двадцать пять штук зелеными, как отдать…
  - Хмы.. воды попей холодной… Да сопли утри полотенцем чистым…
   Вышел на кухню Семен Иванович. Пробыл там с минуты две, возвратился с пачкой купюр, бросил их на стол. Зеленые рассыпались по кругу, прикасаясь к взъерошенным вихрам. Юрка приподнял голову, обнаружил устланную долларами  столешницу и, аж поперхнулся:
  - Это, чего, дядя Семен? – разом протрезвев, по-мальчишески взвизгнул вихрастый.
  - Это твои двадцать пять тысяч зелеными… Так сказать, для спасения  души…
  Не веря своим мутным покрасневшим от слез когда-то голубым глазам, Юрка сосед, начал тихонько ощупывать купюры:
  - Дядя Сема, а они  влажные…
  - Наплакал чай.
  - Откуда столько у тебя?
  - Из банки.
   - Из какого на хрен банка – ночь на дворе!
  - Из трех литровой, из-под сока томатного. Собирай. Спасайся.
  Ошалелый Юрка начал судорожно укладывать купюры в пачку:
  - Вот это да! Вот тебе и купи-продай!
  - Ты, Юрий, так при мне больше не выражайся. Для других может оно и пускай себе лопочут про купи, про продай…. А ты, как-никак, скоро приемным сыном моим станешь.
  - Ах-ре-нел дядя Сема?!
  - С мамкой твоей все обговорено. Распишемся мы на той недели.

Юрка уставился на соседа круглыми от удивления зареванными слезливыми глазами и застыл, в молчании, как вкопанный. Но недолго простоял статуей. Обнаружив пачку купюр в своих руках, быстро принялся собирать со стола оставшееся богатство.

  - Я верну, дядя Сема, -  по-детски пообещал парень.
  - Кто ж отцу возвращает?..  Отцы дают не в долг. Отцы сыновей одаривают от сердца.
  - Мамке не говори, а то я тут расслабился.
  -  От женщин у мужиков должны всегда быть свои секреты… Так-то, сынок.

  Я на свадьбе Семена Ивановича и Клавдии  Петровны тоже был. И винцо красненькое, по совету жениха пил. По усам текло… И на душе было светло и радостно.
                             
 

Рейтинг: 0 460 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
115
107
102
99
98
97
96
92
90
89
84
83
82
80
79
73
73
72
71
69
66
66
66
64
64
61
58
54