КОМАНДИРОВКА

article217866.jpg
(Из сборника рассказов «В плену у похоти»)

Звучит музыка Виктора Красотина: ′Loving Man"

Мне в моей жизни довелось повидать всякое, да и заниматься много чем пришлось. Вот и теперь мне предложили пост, который удивительным образом сочетал в себе напряженный труд учёного-исследователя и организатора сертификационных испытаний электробытовой (и не только!) техники всего Советского Союза.

Смешно себя сравнивать с Королевым, но, если принимать во внимание масштаб работ, а главное, - ограниченность людских и финансовых ресурсов, находящихся в то время в моем распоряжении, то я не думаю, что лично мне было легче, чем уважаемому Сергею Павловичу! К сожалению, мне приходилось тогда не раз вспоминать изречение малоуважаемого мною классика марксизма-ленинизма о том, что «Кадры решают всё!». В этом он был гениально прав! Имея неприлично малый фонд заработной платы, я не мог нанять таких специалистов, на которых бы мог положиться полностью, которые могли бы самостоятельно вести отдельные направления, и после которых я не должен бы был всё проверять лично! Фактически, я вынужден был вникать в любую цифру каждой бумажки и, в смысле того самого пресловутого «делегирования ответственности на более низкие исполнительские уровни», я был - в полной заднице!

Однажды, звонят мне из отдела кадров и говорят, что направили ко мне на собеседование выпускницу Киевского Политехнического института. Ну, думаю, направили – так направили и продолжаю работать… Вдруг открывается дверь и в комнату заходит молодая женщина, сильно напоминающая супермодель Клаудию Шифер! Рост, фигура, прическа… Ноги – от ушей и вся в красивейшем, развевающемся крепдешиновом платье! А платье - покрасивее будет, чем у «Маньки-облигации» из кинофильма «Место встречи изменить нельзя»: желтое, с большими бабочками, с большим вырезом на груди и, стянутое в осиной талии бесчисленными оборками… В офисе (а я тогда внедрил у себя американский, так называемый «плантационный» способ размещения рабочих мест большей части своих сотрудников, которые сидели спинами ко мне, друг за дружкой в три ряда, а мой стол располагался позади всех!) воцарилась гробовая тишина и рты у моих подчиненных, – майоров да подполковников в ранге исследователей, - открылись, да так и не закрылись… Мне стало, вдруг, невообразимо душно и лицо моё побагровело. Жуткая испарина на лбу и мокрая спина мгновенно вынудили меня расстегнуть ворот рубашки и ослабить галстук… А «супермодель» идет к моему столу свои 20 метров, - как царица плывет! Ногу ставит строго по линии, одна перед другой, бедра покачиваются … и – улыбается… Да, это было еще одно напоминание мужскому сословию о невероятной и непостижимой власти, которую имеют красивые женщины над всеми нами! 

Выпускница «Политеха» подошла, поздоровалась и представилась, а я предложил ей сесть! Кажется, я тогда выбежал из-за своего огромного полированного стола, как какой-нибудь трактирный буфетчик с полотенцем наперевес: мол, «Чего изволите-с-с-с, сударыня?» и галантно придержал спинку стула, пока она усаживалась! Мои подчиненные, теперь уже, в основном, женщины, направили свои злобные взгляды в сторону будущей, весьма вероятной фаворитки.

Долго я пытался овладеть собою в том сорокаминутном интервью, но так и не овладел. Соискательница вакансии сидела в роскошно-грациозной позе, закинув нога на ногу, улыбалась дружелюбно и смотрела на меня, как удав на кролика перед тем как его проглотить… Под её немигающим взглядом я чувствовал себя словно жук на булавке у опытного энтомолога! Периодами я также замечал, что, почему то, сползаю со своего кресла под стол, снимаю и снова надеваю свой пиджак, затягиваю и ослабляю узел галстука, пытаюсь что-то говорить, но мой голос осип и стал не моим…. Думаю, многим мужчинам знакомо такое состояние!

Конечно же, я взял Ирину (именно так звали эту молодую женщину) на должность старшего (!) инженера с почти максимальной зарплатой для этой категории НТР, чем окончательно настроил против себя некоторых сотрудниц отдела и плановиков института. Однако, боюсь, что разум мужчины, даже такого вредного и принципиального по части деловых отношений как я, трусливо прячется на задворках сознания, когда носитель этого разума, словно кролик вытягивается столбиком перед открытой пастью удава! И я не стал исключением из этого печального правила. 

Работала Ирина старательно, но с ленцой, - как и положено красивой женщине, уверенной в том, что, по большому счету, ей ничего не грозит на этом свете: не эта работа – так будет другая; не этот мужчина – так сыщется другой! Естественно, потребовать результативную работу от этой «цацы», как должно, и как того требовала обстановка с выполнением тематики, я не мог и, в этом смысле, она оказалась балластом, - красивым балластом в нашем коллективе. Правда, вышестоящие начальники и те, что были одного ранга со мной, очень завидовали мне! Не знаю, по какой точно причине, хотя…! Думаю, что здесь я лукавлю!

Сразу скажу, что на шалости с подчиненными у меня, до встречи с Ириной, не было ни сил, ни времени. Однако, вскоре вышло так, что понадобилось провести срочную аккредитацию испытательного подразделения, кажется, «Уралмаша», а поскольку я планировал подготовить Ирину для работы именно в этом направлении, то решил взять её с собой в десятидневную командировку. Ничего «такого» относительно неё я не замышлял, хотя, на задворках сознания, мыслишки на сей счёт, кой-какие, у меня были… Муж её, как мне, зачем то сказала она, не возражал против командировки и мы отбыли в Свердловск. 

Встречали нас, как больших начальников – прямо на лётном поле, а затем повезли в заводскую, но очень комфортабельную гостиницу. При поселении Ирине выделили одноместный номер, а мне - двухкомнатный люкс! Не знаю, что со мной случилось тогда, но я, вдруг, стал настаивать, чтобы её поселили… в мой номер «под предлогом удобства и повышения эффективности работы…»! Помню жуткий испуг администратора гостиницы и «столбняк», сопровождавшего нас заводского начальства, но значимость нашей миссии была настолько высока, что местные блюстители морали молча выполнили мое требование. Клянусь, что и в этот раз я ничего не замышлял (а ведь вру, пожалуй!), но Сатана, видимо, не дремал и нашептывал мне на ушко, что делать! 
Кровати наши стояли у противоположных стен огромной комнаты с ковром на полу, люстрой, сервантом с хорошей посудой и креслами. Вторая комната была для работы с бумагами, просмотра телепередач, приёма пищи, бесед и отдыха. Там мы, в основном, и находились. 

Ситуация на предприятии, в части его готовности к сертификации, была не самой обнадеживающей, но, учитывая уровень внимания к нам и гостеприимство местных товарищей, уехать с негативным заключением – было бы с нашей стороны некрасиво. Выход был один: мне, лично мне, вопреки правилам и процедурам работы Госкомиссий, нужно было закачать рукава и за несколько дней довести готовность испытательного центра огромного предприятия до приемлемого уровня. Так и произошло: день за днём - те же привычные для меня в те годы 12-14 часов напряженной работы на предприятии, а после этого – работа с документами в гостинице. 

Ирина была не в состоянии выдержать такое напряжение, да и нужной квалификации - у нее не было. Она часто курила в течение дня, а вечером просила коньяку или вина. Благо, в номере всегда были хорошие фрукты и алкоголь. Поздними вечерами она сидела напротив меня и, по-домашнему, что-то вязала! Это выглядело очень мило и трогательно для такой «цацы» как она, но, всё же, я бы предпочел её видеть в амплуа инженера.

Однажды нас пригласил к себе домой, на ужин, один из руководителей предприятия и, после солидной выпивки, я сел за пианино и мы с хозяевами долго и упоительно пели песни военной поры. Ирина не пела, а как-то странно на меня смотрела весь вечер. Видимо, она не ожидала от меня такого! А, когда нас отвезли в гостиницу, она принялась опять вязать, а я засел за документы. Работа, почти, не продвигалась: сказывались хроническая усталость, недосыпание и сегодняшнее опьянение, и я никак не мог сосредоточиться на содержании «Акта проверки готовности…», который я должен был зачитать следующим утром в качестве председателя Государственной Комиссии. 

Был 1-ый час ночи. Машину подадут уже сегодня в 8 утра, а работа моя - все ещё не закончена. Ирина снова стала пить коньяк, много курила, молчала, а вот я…! Я не помню, что говорил ей, время от времени, или как смотрел на нее… Моя бедная голова кружилась, и смертельно хотелось спать… Но ещё больше, - больше всего на свете, - мне хотелось обладать этой, сводящей с ума, женщиной: женщиной, лет на 20 моложе меня, красивой, как солнце, сидящей на расстоянии вытянутой руки. Мне казалось, что Ирина, теперь, может стать лёгкой добычей и теперь уже я – охотник, а она дичь! Лови удачу «охотник»! К сожалению, у меня тогда всё ещё был весьма неприятный психологический комплекс: боясь получить отказ, я никогда в своей жизни не делал первый шаг к сближению с женщинами… Обычно я выжидал, когда «добыча созреет и сама полезет ко мне в рот»! Ну, а если «добыча была, что называется, мне не по зубам», то я всё кружил, кружил вокруг понравившейся мне женщины, словно немощный голодный волк, которому не по зубам задрать сильную молодую олениху… А жрать-то, ведь, - хочется, господа! 

Однако, в этот раз, от меня, видимо, исходила какая-то специфическая энергетика, так как Ирина, вдруг, отложила свое вязание и, глядя мне в глаза, с надрывом произнесла: «Ты – как паук! Ты опутал меня своей сетью, и я не знаю, что со мной происходит…!». Она продолжала что-то говорить, а я, как в тумане, с трудом связывал её обращение ко мне на «Ты», вместо, полагающегося по субординации, «Вы», с чем-то новым в наших отношениях. Тут бы мне и воспользоваться её «невменяемостью», сесть рядом, охватить её лицо ладонями и, не замечая возможного сопротивления, крепко поцеловать её в губы, чтобы запустить магический и необратимый процесс возбуждения женщины и её желание отдаться мужчине. Проверено миллионы раз, правда – не мною! А я,… я снова боялся сделать этот решающий шаг. Кроме того, я слишком серьезно относился к требованиям неписаного Закона поведения деловых мужчин: мужчин, которым было, что терять. А закон гласил: «Не ср… там, где ешь и не еб…, там, где работаешь!». Да, народный опыт, иногда, - суров! 

Словом, видя, что я молчу, как партизан на допросе, Ирина отправилась в свою постель. Я ещё пытался работать, но … куда там! Было около 3-х ночи и я, погасив свет, лег в свою кровать. Через несколько минут у моей постели стояла эта удивительная молодая женщина в длинной до пят ночной рубахе. Она откинула мое одеяло и молча улеглась спиной ко мне… Более опытный в любовных делах мужчина знал бы как повести себя в подобном случае, и уж не упустил бы «добычу»… Но это, к сожалению, не обо мне. Я помнил совет: «Взялся за грудь – говори что-нибудь!», однако мне показалось, что сейчас Ирина меньше всего нуждается в каких-то разговорах! Поэтому, за грудь я её не взял, а стал гладить её по спине и нести какую-то околесицу. Это была фатальная ошибка! Еще минута, и Ирина резко встала и ушла в свою постель. Я понял, что потерпел крушение.

Да, крушение такой длительной осады – огромная потеря, но надо было, всё же, поспать,… хотя бы, несколько часов, ибо провести заключительное заседание Государственной комиссии, аргументированно доложить её выводы, ответить на вопросы и дать рекомендации руководству «Уралмаша» возможно было сделать лишь с ясной головой. А с этим было плохо! Очень плохо! Через четыре часа зазвонил будильник, и я стал одеваться. 

Ирина лежала на своей постели лицом к стене и не подавала признаков жизни. Я понимал, что она устала, и дал ей возможность полежать до последнего. За 15 минут до выхода, я подошел к ней и предложил одеться. Она, видимо, не спала и рывком повернулась на спину. 

- Я никуда не пойду! Я не в состоянии что-либо делать! - с надрывом проговорила она… Помню, что я пытался объяснить ей, что протокол заседания Государственной Комиссии требует её присутствия, но… - безуспешно! Тогда я одел свое шикарное английское двубортное пальто, немецкую широкополую шляпу, взял папку с документами и направился к выходу… Вдруг до меня донеслось её тихое: 

- Юра! Подойди ко мне!

Я подошел к её постели, и она поманила меня своим пальцем, а когда я наклонился к ней, Ирина выпростала из-под одеяла свои тёплые, пахнущие молодой женщиной руки, и крепко охватила ими меня за шею. Одно мгновение - и она начала неистово меня целовать своими мокрыми, пухлыми губами, орошая мое лицо своими солеными слезами... Моя шляпа смялась и укатилась куда-то за кровать, а Ирина, целуя, всё бормотала что-то невнятное. Ещё минута, и до меня дошел смысл говоримого ею: 

- Поласкай меня там… 

Пока я соображал что-к-чему, она схватила мою правую руку и потащила её к себе между ног… Не смею описывать мои доподлинные ощущения! Скажу лишь, что никогда не забуду тех содроганий и вскриков, которые могли разбудить даже мёртвого в тот утренний час… Накрахмаленный манжет моей сорочки и крупная запонка, видимо, больно царапали её, так как она, временами, выталкивала мою руку прочь, но, через мгновение, помещала её на прежнее место. Продолжалось это неистовство минут пять, а может - десять, а затем закончилось её бурным оргазмом - настоящей «пляской святого Витта». Множество непроизвольных сокращений мышц её рук, ног, шеи и головы, и даже судороги всего тела, потрясли меня до глубин сознания, но, вскоре, - она затихла. Еще, какое то время, Ирина прижимала мою голову к своей груди, а затем разжала руки и с тихим вздохом распласталась на постели. Я нащупал за кроватью свою смятую вдрызг шляпу и, поровняв её, кое-как, водрузил её на свою неприкаянную голову. 
 
В машине уже находились начальник испытательной лаборатории завода и специалист по вибрационным испытаниям – женщина. Она взглянула на меня и молча протянула мне свое зеркальце. В нём я увидел измочаленное и перепачканное тушью для ресниц лицо - своё лицо, если можно назвать лицом то, что я увидел в зеркале… Естественно, я не обязан был давать этим людям, какие либо, объяснения, но моим попутчикам и так всё было ясно. Для проформы меня спросили, где, мол, Ирина, на что я ответил: «Она заболела!». Думаю, что авторитета мне и моей очень серьёзной фирме этот случай не прибавил. Но, Бог с ним! Специалистом я был - одним из наилучших в области измерений, испытаний и сертификации продукции, да и полномочия мои были высокими. Не очень - то и повякаешь в мою сторону! И, вообще, не стоит забывать, что во всяком деле следует искать, прежде всего, Женщину! Как говорится: «Cherchez la femme!».

© Copyright: ВИКТОР КРАСОТИН, 2014

Регистрационный номер №0217866

от 30 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0217866 выдан для произведения:
(Из сборника рассказов «В плену у похоти»)

Звучит музыка Виктора Красотина: ′Loving Man"

Мне в моей жизни довелось повидать всякое, да и заниматься много чем пришлось. Вот и теперь мне предложили пост, который удивительным образом сочетал в себе напряженный труд учёного-исследователя и организатора сертификационных испытаний электробытовой (и не только!) техники всего Советского Союза.

Смешно себя сравнивать с Королевым, но, если принимать во внимание масштаб работ, а главное, - ограниченность людских и финансовых ресурсов, находящихся в то время в моем распоряжении, то я не думаю, что лично мне было легче, чем уважаемому Сергею Павловичу! К сожалению, мне приходилось тогда не раз вспоминать изречение малоуважаемого мною классика марксизма-ленинизма о том, что «Кадры решают всё!». В этом он был гениально прав! Имея неприлично малый фонд заработной платы, я не мог нанять таких специалистов, на которых бы мог положиться полностью, которые могли бы самостоятельно вести отдельные направления, и после которых я не должен бы был всё проверять лично! Фактически, я вынужден был вникать в любую цифру каждой бумажки и, в смысле того самого пресловутого «делегирования ответственности на более низкие исполнительские уровни», я был - в полной заднице!

Однажды, звонят мне из отдела кадров и говорят, что направили ко мне на собеседование выпускницу Киевского Политехнического института. Ну, думаю, направили – так направили и продолжаю работать… Вдруг открывается дверь и в комнату заходит молодая женщина, сильно напоминающая супермодель Клаудию Шифер! Рост, фигура, прическа… Ноги – от ушей и вся в красивейшем, развевающемся крепдешиновом платье! А платье - покрасивее будет, чем у «Маньки-облигации» из кинофильма «Место встречи изменить нельзя»: желтое, с большими бабочками, с большим вырезом на груди и, стянутое в осиной талии бесчисленными оборками… В офисе (а я тогда внедрил у себя американский, так называемый «плантационный» способ размещения рабочих мест большей части своих сотрудников, которые сидели спинами ко мне, друг за дружкой в три ряда, а мой стол располагался позади всех!) воцарилась гробовая тишина и рты у моих подчиненных, – майоров да подполковников в ранге исследователей, - открылись, да так и не закрылись… Мне стало, вдруг, невообразимо душно и лицо моё побагровело. Жуткая испарина на лбу и мокрая спина мгновенно вынудили меня расстегнуть ворот рубашки и ослабить галстук… А «супермодель» идет к моему столу свои 20 метров, - как царица плывет! Ногу ставит строго по линии, одна перед другой, бедра покачиваются … и – улыбается… Да, это было еще одно напоминание мужскому сословию о невероятной и непостижимой власти, которую имеют красивые женщины над всеми нами! 

Выпускница «Политеха» подошла, поздоровалась и представилась, а я предложил ей сесть! Кажется, я тогда выбежал из-за своего огромного полированного стола, как какой-нибудь трактирный буфетчик с полотенцем наперевес: мол, «Чего изволите-с-с-с, сударыня?» и галантно придержал спинку стула, пока она усаживалась! Мои подчиненные, теперь уже, в основном, женщины, направили свои злобные взгляды в сторону будущей, весьма вероятной фаворитки.

Долго я пытался овладеть собою в том сорокаминутном интервью, но так и не овладел. Соискательница вакансии сидела в роскошно-грациозной позе, закинув нога на ногу, улыбалась дружелюбно и смотрела на меня, как удав на кролика перед тем как его проглотить… Под её немигающим взглядом я чувствовал себя словно жук на булавке у опытного энтомолога! Периодами я также замечал, что, почему то, сползаю со своего кресла под стол, снимаю и снова надеваю свой пиджак, затягиваю и ослабляю узел галстука, пытаюсь что-то говорить, но мой голос осип и стал не моим…. Думаю, многим мужчинам знакомо такое состояние!

Конечно же, я взял Ирину (именно так звали эту молодую женщину) на должность старшего (!) инженера с почти максимальной зарплатой для этой категории НТР, чем окончательно настроил против себя некоторых сотрудниц отдела и плановиков института. Однако, боюсь, что разум мужчины, даже такого вредного и принципиального по части деловых отношений как я, трусливо прячется на задворках сознания, когда носитель этого разума, словно кролик вытягивается столбиком перед открытой пастью удава! И я не стал исключением из этого печального правила. 

Работала Ирина старательно, но с ленцой, - как и положено красивой женщине, уверенной в том, что, по большому счету, ей ничего не грозит на этом свете: не эта работа – так будет другая; не этот мужчина – так сыщется другой! Естественно, потребовать результативную работу от этой «цацы», как должно, и как того требовала обстановка с выполнением тематики, я не мог и, в этом смысле, она оказалась балластом, - красивым балластом в нашем коллективе. Правда, вышестоящие начальники и те, что были одного ранга со мной, очень завидовали мне! Не знаю, по какой точно причине, хотя…! Думаю, что здесь я лукавлю!

Сразу скажу, что на шалости с подчиненными у меня, до встречи с Ириной, не было ни сил, ни времени. Однако, вскоре вышло так, что понадобилось провести срочную аккредитацию испытательного подразделения, кажется, «Уралмаша», а поскольку я планировал подготовить Ирину для работы именно в этом направлении, то решил взять её с собой в десятидневную командировку. Ничего «такого» относительно неё я не замышлял, хотя, на задворках сознания, мыслишки на сей счёт, кой-какие, у меня были… Муж её, как мне, зачем то сказала она, не возражал против командировки и мы отбыли в Свердловск. 

Встречали нас, как больших начальников – прямо на лётном поле, а затем повезли в заводскую, но очень комфортабельную гостиницу. При поселении Ирине выделили одноместный номер, а мне - двухкомнатный люкс! Не знаю, что со мной случилось тогда, но я, вдруг, стал настаивать, чтобы её поселили… в мой номер «под предлогом удобства и повышения эффективности работы…»! Помню жуткий испуг администратора гостиницы и «столбняк», сопровождавшего нас заводского начальства, но значимость нашей миссии была настолько высока, что местные блюстители морали молча выполнили мое требование. Клянусь, что и в этот раз я ничего не замышлял (а ведь вру, пожалуй!), но Сатана, видимо, не дремал и нашептывал мне на ушко, что делать! 
Кровати наши стояли у противоположных стен огромной комнаты с ковром на полу, люстрой, сервантом с хорошей посудой и креслами. Вторая комната была для работы с бумагами, просмотра телепередач, приёма пищи, бесед и отдыха. Там мы, в основном, и находились. 

Ситуация на предприятии, в части его готовности к сертификации, была не самой обнадеживающей, но, учитывая уровень внимания к нам и гостеприимство местных товарищей, уехать с негативным заключением – было бы с нашей стороны некрасиво. Выход был один: мне, лично мне, вопреки правилам и процедурам работы Госкомиссий, нужно было закачать рукава и за несколько дней довести готовность испытательного центра огромного предприятия до приемлемого уровня. Так и произошло: день за днём - те же привычные для меня в те годы 12-14 часов напряженной работы на предприятии, а после этого – работа с документами в гостинице. 

Ирина была не в состоянии выдержать такое напряжение, да и нужной квалификации - у нее не было. Она часто курила в течение дня, а вечером просила коньяку или вина. Благо, в номере всегда были хорошие фрукты и алкоголь. Поздними вечерами она сидела напротив меня и, по-домашнему, что-то вязала! Это выглядело очень мило и трогательно для такой «цацы» как она, но, всё же, я бы предпочел её видеть в амплуа инженера.

Однажды нас пригласил к себе домой, на ужин, один из руководителей предприятия и, после солидной выпивки, я сел за пианино и мы с хозяевами долго и упоительно пели песни военной поры. Ирина не пела, а как-то странно на меня смотрела весь вечер. Видимо, она не ожидала от меня такого! А, когда нас отвезли в гостиницу, она принялась опять вязать, а я засел за документы. Работа, почти, не продвигалась: сказывались хроническая усталость, недосыпание и сегодняшнее опьянение, и я никак не мог сосредоточиться на содержании «Акта проверки готовности…», который я должен был зачитать следующим утром в качестве председателя Государственной Комиссии. 

Был 1-ый час ночи. Машину подадут уже сегодня в 8 утра, а работа моя - все ещё не закончена. Ирина снова стала пить коньяк, много курила, молчала, а вот я…! Я не помню, что говорил ей, время от времени, или как смотрел на нее… Моя бедная голова кружилась, и смертельно хотелось спать… Но ещё больше, - больше всего на свете, - мне хотелось обладать этой, сводящей с ума, женщиной: женщиной, лет на 20 моложе меня, красивой, как солнце, сидящей на расстоянии вытянутой руки. Мне казалось, что Ирина, теперь, может стать лёгкой добычей и теперь уже я – охотник, а она дичь! Лови удачу «охотник»! К сожалению, у меня тогда всё ещё был весьма неприятный психологический комплекс: боясь получить отказ, я никогда в своей жизни не делал первый шаг к сближению с женщинами… Обычно я выжидал, когда «добыча созреет и сама полезет ко мне в рот»! Ну, а если «добыча была, что называется, мне не по зубам», то я всё кружил, кружил вокруг понравившейся мне женщины, словно немощный голодный волк, которому не по зубам задрать сильную молодую олениху… А жрать-то, ведь, - хочется, господа! 

Однако, в этот раз, от меня, видимо, исходила какая-то специфическая энергетика, так как Ирина, вдруг, отложила свое вязание и, глядя мне в глаза, с надрывом произнесла: «Ты – как паук! Ты опутал меня своей сетью, и я не знаю, что со мной происходит…!». Она продолжала что-то говорить, а я, как в тумане, с трудом связывал её обращение ко мне на «Ты», вместо, полагающегося по субординации, «Вы», с чем-то новым в наших отношениях. Тут бы мне и воспользоваться её «невменяемостью», сесть рядом, охватить её лицо ладонями и, не замечая возможного сопротивления, крепко поцеловать её в губы, чтобы запустить магический и необратимый процесс возбуждения женщины и её желание отдаться мужчине. Проверено миллионы раз, правда – не мною! А я,… я снова боялся сделать этот решающий шаг. Кроме того, я слишком серьезно относился к требованиям неписаного Закона поведения деловых мужчин: мужчин, которым было, что терять. А закон гласил: «Не ср… там, где ешь и не еб…, там, где работаешь!». Да, народный опыт, иногда, - суров! 

Словом, видя, что я молчу, как партизан на допросе, Ирина отправилась в свою постель. Я ещё пытался работать, но … куда там! Было около 3-х ночи и я, погасив свет, лег в свою кровать. Через несколько минут у моей постели стояла эта удивительная молодая женщина в длинной до пят ночной рубахе. Она откинула мое одеяло и молча улеглась спиной ко мне… Более опытный в любовных делах мужчина знал бы как повести себя в подобном случае, и уж не упустил бы «добычу»… Но это, к сожалению, не обо мне. Я помнил совет: «Взялся за грудь – говори что-нибудь!», однако мне показалось, что сейчас Ирина меньше всего нуждается в каких-то разговорах! Поэтому, за грудь я её не взял, а стал гладить её по спине и нести какую-то околесицу. Это была фатальная ошибка! Еще минута, и Ирина резко встала и ушла в свою постель. Я понял, что потерпел крушение.

Да, крушение такой длительной осады – огромная потеря, но надо было, всё же, поспать,… хотя бы, несколько часов, ибо провести заключительное заседание Государственной комиссии, аргументированно доложить её выводы, ответить на вопросы и дать рекомендации руководству «Уралмаша» возможно было сделать лишь с ясной головой. А с этим было плохо! Очень плохо! Через четыре часа зазвонил будильник, и я стал одеваться. 

Ирина лежала на своей постели лицом к стене и не подавала признаков жизни. Я понимал, что она устала, и дал ей возможность полежать до последнего. За 15 минут до выхода, я подошел к ней и предложил одеться. Она, видимо, не спала и рывком повернулась на спину. 

- Я никуда не пойду! Я не в состоянии что-либо делать! - с надрывом проговорила она… Помню, что я пытался объяснить ей, что протокол заседания Государственной Комиссии требует её присутствия, но… - безуспешно! Тогда я одел свое шикарное английское двубортное пальто, немецкую широкополую шляпу, взял папку с документами и направился к выходу… Вдруг до меня донеслось её тихое: 

- Юра! Подойди ко мне!

Я подошел к её постели, и она поманила меня своим пальцем, а когда я наклонился к ней, Ирина выпростала из-под одеяла свои тёплые, пахнущие молодой женщиной руки, и крепко охватила ими меня за шею. Одно мгновение - и она начала неистово меня целовать своими мокрыми, пухлыми губами, орошая мое лицо своими солеными слезами... Моя шляпа смялась и укатилась куда-то за кровать, а Ирина, целуя, всё бормотала что-то невнятное. Ещё минута, и до меня дошел смысл говоримого ею: 

- Поласкай меня там… 

Пока я соображал что-к-чему, она схватила мою правую руку и потащила её к себе между ног… Не смею описывать мои доподлинные ощущения! Скажу лишь, что никогда не забуду тех содроганий и вскриков, которые могли разбудить даже мёртвого в тот утренний час… Накрахмаленный манжет моей сорочки и крупная запонка, видимо, больно царапали её, так как она, временами, выталкивала мою руку прочь, но, через мгновение, помещала её на прежнее место. Продолжалось это неистовство минут пять, а может - десять, а затем закончилось её бурным оргазмом - настоящей «пляской святого Витта». Множество непроизвольных сокращений мышц её рук, ног, шеи и головы, и даже судороги всего тела, потрясли меня до глубин сознания, но, вскоре, - она затихла. Еще, какое то время, Ирина прижимала мою голову к своей груди, а затем разжала руки и с тихим вздохом распласталась на постели. Я нащупал за кроватью свою смятую вдрызг шляпу и, поровняв её, кое-как, водрузил её на свою неприкаянную голову. 
 
В машине уже находились начальник испытательной лаборатории завода и специалист по вибрационным испытаниям – женщина. Она взглянула на меня и молча протянула мне свое зеркальце. В нём я увидел измочаленное и перепачканное тушью для ресниц лицо - своё лицо, если можно назвать лицом то, что я увидел в зеркале… Естественно, я не обязан был давать этим людям, какие либо, объяснения, но моим попутчикам и так всё было ясно. Для проформы меня спросили, где, мол, Ирина, на что я ответил: «Она заболела!». Думаю, что авторитета мне и моей очень серьёзной фирме этот случай не прибавил. Но, Бог с ним! Специалистом я был - одним из наилучших в области измерений, испытаний и сертификации продукции, да и полномочия мои были высокими. Не очень - то и повякаешь в мою сторону! И, вообще, не стоит забывать, что во всяком деле следует искать, прежде всего, Женщину! Как говорится: «Cherchez la femme!».
Рейтинг: 0 178 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!