Караулики

3 марта 2012 - Петр Шабашов
article32152.jpg
 
 
 
     Ехали долго, весь день, хоть и было пути – верст шестьдесят. Даже собирались обернуться за один день: собрать аппарат, проверить, поручить кому-нибудь из местных присматривать за ним и тут же назад, домой. Но не получилось.
 
      Сначала Пахомыч надумал заехать к сестре – по пути ведь, жалко терять оказию… Сестрица, Раиса Пахомовна, будто ждала - уставила полный стол домашними пирогами: с капустой, грибами, картошечкой – разве откажешься? Муж, добрейший души еврейчик Марк Моисеич, добавил к столу штоф рябиновой настойки – как не попробовать? Уже через полчаса застольной беседы сестричка называла молодого напарника Пахомыча «Димулей» и «сынком», а Марк Моисеич безуспешно пытался затянуть скрипучим, как колодезный ворот, голосом «По диким степям Забайкалья…» Не допел, не дали.
 
     Провожали от ворот; Раиса Пахомовна даже всплакнула, а пес Догоняй, которого ради такого праздника спустили с цепи, долго бежал за разукрашенным в павлиньи цвета ГАЗ-66, сначала лаял, а потом вдруг завыл, будто по покойнику. И тут же грянула гроза… Ливень был такой, что пришлось остановиться и переждать: дворники не справлялись с обрушившимся на машину библейским потопом.
 
      После дождя и без того не бархатная дорога превратилась в сплошное болото и больше походила на полосу препятствий. Несколько раз приходилось выходить из машины, перепиливать рухнувшие на дорогу деревья и оттаскивать их в сторону. Сидевший за рулем Дмитрий весело насвистывал какую-то мелодийку, а угрюмый и немногословный Пахомыч лишь сердито посматривал на часы.
 
    «Ну, когда же будет эта чертова деревня?» - нетерпеливо ерзал на месте Пахомыч. «Да скоро,» - отвечал молодой напарник и смотрел по сторонам: есть столбы – будет и деревня. Непонятная какая-то, Караулики… Кто только придумывает такие названия?
 
     Но все же доехали - когда уже начало темнеть. Неожиданно, как черт из шкатулки, выскочила в глаза из лесов и буераков огромная поляна, усеянная полусотней строений – темных, наклонившихся к земле, без единого огонька или печного дыма. «Оба-на! – присвистнул молодой. – А где же люди, где хлеб-соль и духовой оркестр?» «Да вон они,» - показал рукой Пахомыч, и верно: у первого же дома замерла одинокая фигурка старика в каком-то немыслимом балахоне и с сивой бородой до колен.
 
     Остановились, размялись от долгой дороги, подошли к старику и представились. Оказалось, дед не совсем и дед: лет около шестидесяти, лицо – изрытое глубокими морщинами - как темное печеное яблоко, острые глаза едва проглядывались из-за разросшихся бровей, на губах – улыбка.
 
    «Как доехали?» - спросил, будто перед ним стояли отпускники-пассажиры с поезда, а не линейные телефонисты с вездехода. «Лучше не бывает, - буркнул Пахомыч. – А вас как звать- величать, уважаемый?» «Державины мы, - гордо вскинул седую голову дед, подбочениваясь каким-то особенным образом. – Спокон веку здесь живем. Русь обороняли – от татар, от степняков. Степь-то здесь – эвон, ста верст не будет. Раньше ее Дешт-ы-Кыпчак называли. Потом француза воевали, немца… Да и теперь ворога хватает…»
 
     Ремонтники почтительно выслушали экскурс в историю и начали выгружать из машины инструмент, но дед и тут не дал. «Куда вы, на ночь-то глядя? Любое доброе дело с утра надо начинать, помолясь. Да и темнеет уже. Давайте-ка в избу, смородинным чаем вас напою.»
 
     Пришлось согласиться: темнело осенью быстро, да и по небу снова заходили лохматые темные тучи. В большом доме, состоявшем из одной комнаты с огромной русской печью посредине, дед выставил на тщательно выскобленный ножом стол угощение: вареную в мундире картошку, кислую капусту, хлеб собственной выпечки, медовую бражку и несколько туесков с лесной ягодой. «Но сначала – в баньку!» - торжественно сказал он, вручая гостям веник и два холщовых полотенца. «А банька-то откуда?» - изумился молодой. «Так вас ждал, готовился…» Не поверили, конечно, но в баньку пошли с удовольствием.
 
     Потом, уже за столом, отведав простого деревенского угощения и сытной бражки, повели неспешную беседу. Дед выспрашивал, по какой надобности наведались в их глухомань такие важные гости; те же – в ответ – спрашивали про деревню, сколько в ней жителей и где лучше поставить телефонный аппарат, чтобы всем было удобно пользоваться. «По всему миру теперь можешь звонить, - заметно подобревший Пахомыч широко развел руками. - Хоть в Америку!» «Да не с кем мне особо говорить, разве что с Господом Богом,» - ответил дед, повернулся к висевшей в красном углу божнице и истово перекрестился. «Все равно, другие пусть говорят,» - сказал Пахомыч и подарил деду пластиковую карточку.
 
     «Денег здесь немного, рублей сто, но на первое время тебе хватит. А потом карточки будут продавать в магазине. Магазин-то у вас есть?» «Есть, конечно. Клавка заведует, Державина тож… А как этой штукой пользоваться-то?» «Да просто, - ответил Пахомыч. – Суешь ее в щелку в аппарате, набираешь телефонный номер и говори себе в удовольствие!» Дед с сомнением покачал головой, но карточку взял, бережно вытер рукавом рубахи и положил в карман.
 
     Дмитрий уже клевал носом, и дед распорядился к ночлегу: гостей положил на широкую кровать в углу, а сам, кряхтя, забрался на полати. «А где свой аппарат ставить будете? – вдруг высунул он из-под лоскутного одеяла лохматую голову. – У сельсовета, что ль?» «Завтра посмотрим, где лучше, - ответил Пахомыч сквозь сон. - А вообще-то сельсоветов давно уже нет, теперь это называется «администрация»… «Это у вас – «дминисрация» - проворчал голос сверху, - а у нас – сельсовет, и все!»
 
     Утром дед попотчевал гостей ужинным завтраком и смородинным чаем, надел прорезиненный плащ, хотя дождя на улице не было, и взял в руки ружье-одностволку. «А ружье-то зачем?» - спросил Дмитрий. «Да так, на всякий случай, мало ли что?» «Дед, - вдруг вспомнил Дмитрий, облачаясь в оранжевый комбинезон, - а света-то почему в деревне нет?» «Так вчера какой ветрина-то дул? Вот и оборвало провода на линии… Поди, починят скоро.» «Так у тебя ж здесь ни лампочки нет? – не унимался молодой. – Как ты живешь-то без света?» «Лампочки все перегорели, еще в прошлом году. Зато радио есть, только без батареек. А вместо холодильника – погреб. Зачем мне электричество? Баловство одно.»
 
    «Ладно, - вмешался в разговор молчавший до сих пор Пахомыч, – хватит лясы точить, работать пора. Показывай, дед, свои Караулики…»
 
     Улица была пустынна. Палисады заросли бурьяном, покосившиеся дома смотрели в землю пыльными окнами, и только редкие одичавшие собаки встречали гостей хриплым лаем и тут же убегали, поджав тощие облезлые хвосты.
 
    «А где ж народ?» - спросил Пахомыч у деда, широко шагавшего по кажущейся бесконечной улице с берданкой наперевес. «Кто где – кто в поле, кто в лесу, кто в город уехал по делам, а кто и вовсе… на погосте лежит.»
 
     Наконец, подошли к большому кирпичному зданию. «Библиотека! – с гордостью сказал старик. – Книжек здесь – немеряно, тыщ сто! Народ у нас любит читать, особенно про разные путешествия, или эти… детективы.» «А где библитекарша?» - спросил Дмитрий, потрогав огромный амбарный замок на двери. «Людка-то? Так в город, видно, поехала. Давно уже… Книжки выбирает. Скоро будет.»
 
     Следующее здание с вывеской «Магазин райпо» тоже оказалось на замке. «Клавка тоже в город уехала?» - вспомнил Дмитрий про продавщицу, "Державину тож…" «Ага, - ничуть не смутился старик. – Обещала мне новые сапоги привезти, эти-то совсем развалились,» – показал он собеседникам вылезший из сапога черный, будто обугленный, палец.
 
    Через полсотни шагов подошли к зданию почты, которое тоже оказалось на замке. Здесь Дмитрий надел кошки, залез на столб и подсоединился к проводам. «Работает, - сообщил он сверху Пахомычу. – Странно. Я вчера, когда ехали, видел оборванные провода на линии. Неужели восстановили?» Пахомыч равнодушно пожал плечами: после вчерашних возлияний чувствовал он себя прескверно. «А у нас все работает! – с гордостью сообщил им дед. – И люди у нас хорошие, никому худого не сделают…»
 
     Тут он замолчал, прислушался к каким-то звукам и вдруг бросился за угол. Следом прозвучал выстрел. Слегка побледневшие телефонисты метнулись за ним и увидели лежащего на земле подстреленного зайца. «Вот, будет вам на ужин! - похвастался дед, поднимая зайца. – Небось, у вас-то в городе такого не добудешь!» «А что это у вас зайцы прямо по деревне бегают?» - спросил Пахомыч. «Так у нас здесь не только зайцы… И волки бегают, и лисы, и людишки кой-какие. Пришлые…» «Ты в них тоже стреляешь? – поежился Дмитрий. – А на ужин мы не останемся, мы хотели еще вчерашним днем обернуться.»
 
     Дед пожал плечами: «Ну, я-то вам помог?» «Помог.» «Ну вот...» - не договорил и повел их дальше по улице. Но ничего нового они не нашли: ни людей, ни машин, ни даже пресловутого «сельсовета». Пришлось идти обратно, к дедову дому, и здесь, прямо возле калитки, крепить к столбу телефонный агрегат: если людей в деревне нет, то какая разница, кто будет им не пользоваться? Работу-то все равно надо делать, даже бессмысленную.
 
     Установка аппарата заняла у них часа три. Дед ушел в дом и больше не показывался. Уже к вечеру, когда работа была закончена, связь проверена, а инструмент погружен в машину, они вернулись в дом, чтобы поблагодарить хозяина за приют.
 
     Большая печь была жарко истоплена, на плите стоял чугунок с только что приготовленной зайчатиной, пахло полынью и ладаном. На свежевыскобленном столе, под образами, сложив руки на груди, лежал хозяин дома. На нем была одета длинная холщовая рубаха, а лицо после смерти истончилось и даже посветлело – так, будто прилег он на малую минутку, в ожидании другого - более долгого и более счастливого пути.
 

© Copyright: Петр Шабашов, 2012

Регистрационный номер №0032152

от 3 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0032152 выдан для произведения:
 
 
 
     Ехали долго, весь день, хоть и было пути – верст шестьдесят. Даже собирались обернуться за один день: собрать аппарат, проверить, поручить кому-нибудь из местных присматривать за ним и тут же назад, домой. Но не получилось.
 
      Сначала Пахомыч надумал заехать к сестре – по пути ведь, жалко терять оказию… Сестрица, Раиса Пахомовна, будто ждала - уставила полный стол домашними пирогами: с капустой, грибами, картошечкой – разве откажешься? Муж, добрейший души еврейчик Марк Моисеич, добавил к столу штоф рябиновой настойки – как не попробовать? Уже через полчаса застольной беседы сестричка называла молодого напарника Пахомыча «Димулей» и «сынком», а Марк Моисеич безуспешно пытался затянуть скрипучим, как колодезный ворот, голосом «По диким степям Забайкалья…» Не допел, не дали.
 
     Провожали от ворот; Раиса Пахомовна даже всплакнула, а пес Догоняй, которого ради такого праздника спустили с цепи, долго бежал за разукрашенным в павлиньи цвета ГАЗ-66, сначала лаял, а потом вдруг завыл, будто по покойнику. И тут же грянула гроза… Ливень был такой, что пришлось остановиться и переждать: дворники не справлялись с обрушившимся на машину библейским потопом.
 
      После дождя и без того не бархатная дорога превратилась в сплошное болото и больше походила на полосу препятствий. Несколько раз приходилось выходить из машины, перепиливать рухнувшие на дорогу деревья и оттаскивать их в сторону. Сидевший за рулем Дмитрий весело насвистывал какую-то мелодийку, а угрюмый и немногословный Пахомыч лишь сердито посматривал на часы.
 
    «Ну, когда же будет эта чертова деревня?» - нетерпеливо ерзал на месте Пахомыч. «Да скоро,» - отвечал молодой напарник и смотрел по сторонам: есть столбы – будет и деревня. Непонятная какая-то, Караулики… Кто только придумывает такие названия?
 
     Но все же доехали - когда уже начало темнеть. Неожиданно, как черт из шкатулки, выскочила в глаза из лесов и буераков огромная поляна, усеянная полусотней строений – темных, наклонившихся к земле, без единого огонька или печного дыма. «Оба-на! – присвистнул молодой. – А где же люди, где хлеб-соль и духовой оркестр?» «Да вон они,» - показал рукой Пахомыч, и верно: у первого же дома замерла одинокая фигурка старика в каком-то немыслимом балахоне и с сивой бородой до колен.
 
     Остановились, размялись от долгой дороги, подошли к старику и представились. Оказалось, дед не совсем и дед: лет около шестидесяти, лицо – изрытое глубокими морщинами - как темное печеное яблоко, острые глаза едва проглядывались из-за разросшихся бровей, на губах – улыбка.
 
    «Как доехали?» - спросил, будто перед ним стояли отпускники-пассажиры с поезда, а не линейные телефонисты с вездехода. «Лучше не бывает, - буркнул Пахомыч. – А вас как звать- величать, уважаемый?» «Державины мы, - гордо вскинул седую голову дед, подбочениваясь каким-то особенным образом. – Спокон веку здесь живем. Русь обороняли – от татар, от степняков. Степь-то здесь – эвон, ста верст не будет. Раньше ее Дешт-ы-Кыпчак называли. Потом француза воевали, немца… Да и теперь ворога хватает…»
 
     Ремонтники почтительно выслушали экскурс в историю и начали выгружать из машины инструмент, но дед и тут не дал. «Куда вы, на ночь-то глядя? Любое доброе дело с утра надо начинать, помолясь. Да и темнеет уже. Давайте-ка в избу, смородинным чаем вас напою.»
 
     Пришлось согласиться: темнело осенью быстро, да и по небу снова заходили лохматые темные тучи. В большом доме, состоявшем из одной комнаты с огромной русской печью посредине, дед выставил на тщательно выскобленный ножом стол угощение: вареную в мундире картошку, кислую капусту, хлеб собственной выпечки, медовую бражку и несколько туесков с лесной ягодой. «Но сначала – в баньку!» - торжественно сказал он, вручая гостям веник и два холщовых полотенца. «А банька-то откуда?» - изумился молодой. «Так вас ждал, готовился…» Не поверили, конечно, но в баньку пошли с удовольствием.
 
     Потом, уже за столом, отведав простого деревенского угощения и сытной бражки, повели неспешную беседу. Дед выспрашивал, по какой надобности наведались в их глухомань такие важные гости; те же – в ответ – спрашивали про деревню, сколько в ней жителей и где лучше поставить телефонный аппарат, чтобы всем было удобно пользоваться. «По всему миру теперь можешь звонить, - заметно подобревший Пахомыч широко развел руками. - Хоть в Америку!» «Да не с кем мне особо говорить, разве что с Господом Богом,» - ответил дед, повернулся к висевшей в красном углу божнице и истово перекрестился. «Все равно, другие пусть говорят,» - сказал Пахомыч и подарил деду пластиковую карточку.
 
     «Денег здесь немного, рублей сто, но на первое время тебе хватит. А потом карточки будут продавать в магазине. Магазин-то у вас есть?» «Есть, конечно. Клавка заведует, Державина тож… А как этой штукой пользоваться-то?» «Да просто, - ответил Пахомыч. – Суешь ее в щелку в аппарате, набираешь телефонный номер и говори себе в удовольствие!» Дед с сомнением покачал головой, но карточку взял, бережно вытер рукавом рубахи и положил в карман рубахи.
 
     Дмитрий уже клевал носом, и дед распорядился к ночлегу: гостей положил на широкую кровать в углу, а сам, кряхтя, забрался на полати. «А где свой аппарат ставить будете? – вдруг высунул он из-под лоскутного одеяла лохматую голову. – У сельсовета, что ль?» «Завтра посмотрим, где лучше, - ответил Пахомыч сквозь сон. - А вообще-то сельсоветов давно уже нет, теперь это называется «администрация»… «Это у вас – «дминисрация» - проворчал голос сверху, - а у нас – сельсовет, и все!»
 
     Утром дед попотчевал гостей ужинным завтраком и смородинным чаем, одел прорезиненный плащ, хотя дождя на улице не было, и взял в руки ружье-одностволку. «А ружье-то зачем?» - спросил Дмитрий. «Да так, на всякий случай, мало ли что?» «Дед, - вдруг вспомнил Дмитрий, облачаясь в оранжевый комбинезон, - а света-то почему в деревне нет?» «Так вчера какой ветрина-то дул? Вот и оборвало провода на линии… Поди, починят скоро.» «Так у тебя ж здесь ни лампочки нет? – не унимался молодой. – Как ты живешь-то без света?» «Лампочки все перегорели, еще в прошлом году. Зато радио есть, только без батареек. А вместо холодильника – погреб. Зачем мне электричество? Баловство одно.»
 
    «Ладно, - вмешался в разговор молчавший до сих пор Пахомыч, – хватит лясы точить, работать пора. Показывай, дед, свои Караулики…»
 
     Улица была пустынна. Палисады заросли бурьяном, покосившиеся дома смотрели в землю пыльными окнами, и только редкие одичавшие собаки встречали гостей хриплым лаем и тут же убегали, поджав тощие облезлые хвосты.
 
    «А где ж народ?» - спросил Пахомыч у деда, широко шагавшего по кажущейся бесконечной улице с берданкой наперевес. «Кто где – кто в поле, кто в лесу, кто в город уехал по делам, а кто и вовсе… на погосте лежит.»
 
     Наконец, подошли к большому кирпичному зданию. «Библиотека! – с гордостью сказал старик. – Книжек здесь – немеряно, тыщ сто! Народ у нас любит читать, особенно про разные путешествия, или эти… детективы.» «А где библитекарша?» - спросил Дмитрий, потрогав огромный амбарный замок на двери. «Людка-то? Так в город, видно, поехала. Давно уже… Книжки выбирает. Скоро будет.»
 
     Следующее здание с вывеской «Магазин райпо» тоже оказалось на замке. «Клавка тоже в город уехала?» - вспомнил Дмитрий про продавщицу: Державину тож… «Ага, - ничуть не смутился старик. – Обещала мне новые сапоги привезти, эти-то совсем развалились,» – показал он собеседникам вылезший из сапога черный, будто обугленный, палец.
 
    Через полсотни шагов подошли к зданию почты, которое тоже оказалось на замке. Здесь Дмитрий надел кошки, залез на столб и подсоединился к проводам. «Работает, - сообщил он сверху Пахомычу. – Странно. Я вчера, когда ехали, видел оборванные провода на линии. Неужели восстановили?» Пахомыч равнодушно пожал плечами: после вчерашних возлияний чувствовал он себя прескверно. «А у нас все работает! – с гордостью сообщил им дед. – И люди у нас хорошие, никому худого не сделают…»
 
     Тут он замолчал, прислушался к каким-то звукам и вдруг бросился за угол. Следом прозвучал выстрел. Слегка побледневшие телефонисты метнулись за ним и увидели лежащего на земле подстреленного зайца. «Вот, будет вам на ужин! - похвастался дед, поднимая зайца. – Небось, у вас-то в городе такого не добудешь!» «А что это у вас зайцы прямо по деревне бегают?» - спросил Пахомыч. «Так у нас здесь не только зайцы… И волки бегают, и лисы, и людишки кой-какие. Пришлые…» «Ты в них тоже стреляешь? – поежился Дмитрий. – А на ужин мы не останемся, мы хотели еще вчерашним днем обернуться.»
 
     Дед пожал плечами: «Ну, я-то вам помог?» «Помог.» «Ну вот...» - не договорил и повел их дальше по улице. Но ничего нового они не нашли: ни людей, ни машин, ни даже пресловутого «сельсовета». Пришлось идти обратно, к дедову дому, и здесь, прямо возле калитки, крепить к столбу телефонный агрегат: если людей в деревне нет, то какая разница, кто будет им не пользоваться? Работу-то все равно надо делать, даже бессмысленную.
 
     Установка аппарата заняла у них часа три. Дед ушел в дом и больше не показывался. Уже к вечеру, когда работа была закончена, связь проверена, а инструмент погружен в машину, они вернулись в дом, чтобы поблагодарить хозяина за приют.
 
     Большая печь была жарко истоплена, на плите стоял чугунок с только что приготовленной зайчатиной, пахло полынью и ладаном. На свежевыскобленном столе, под образами, сложив руки на груди, лежал хозяин дома. На нем была одета длинная холщовая рубаха, а лицо после смерти истончилось и даже посветлело – так, будто прилег он на малую минутку, в ожидании другого - более долгого и более счастливого пути.
 
Рейтинг: +11 959 просмотров
Комментарии (22)
чудо Света # 4 марта 2012 в 00:08 +3
Да. Человек ко всему в жизни подходит с только ему ведомой мудростью, часто не совсем понятной окружающим.... В 2007 году мы поехали в Пензу, на свадьбу дочери. Дело было в декабре. Снегу навалило! Дороги были заметены по самое не хочу. Маршрут выбирали долго, дома, чтобы потом по карте сверяться. Где то в середине пути свернули на, параллельную основной, трассу. Проезжали несколько поселков- там АБСОЛЮТНО нет электричества! Там такие вот, как на картинке, покосившиеся и угрюмые дома. Газа, разумеется, тоже НЕТ.Какой то 18 век! Частное слово! Просто было жутко!Страшно и обидно! За державу. Спрашивается, зачем в такой деревне таксофон? mmm
Петр Шабашов # 4 марта 2012 в 00:21 +3
Света-чудо, это не выдумка, это БЫЛЬ. У меня сосед по подъезду работает в телефонной компании... Он мне рассказал, что они ставят телефоны-автоматы в МЕРТВЫХ ДЕРЕВНЯХ, где нет ни одного жителя! Они ПЛАН выполняют, чтобы получить ПРЕМИЮ! Да что же с нами творится-то? Неужели в людях не осталось ничего святого? Неужели одно-единственное мерило в этой стране - ДЕНЬГИ? Жутко, вы правы...
Анна Шухарева # 5 марта 2012 в 21:48 +2
Согласна с Вами, я тоже знаю посёлок, где кабель для такого телефона тянули под землёй больше 10 км от основного поселения. Простоял он с год, никто, естественно, не звонил (надо было в город ехать за картой). Приехали, сняли аппарат и на этом связь была окончена. Всё из жизни! joke
Петр Шабашов # 6 марта 2012 в 11:16 +1
Вымирает Россия!.. igrushka Спасибо, Аня.
RS # 6 марта 2012 в 21:27 +1
вот мысля : таким как я "веб поколению" даже в кошмаре не может привидеться этакая (старикова) жизнь.
а дети наши?
однако, ведь люди живут и жили веками...
жуть.
Интересно, понравилось.___________________;)
Петр Шабашов # 8 апреля 2012 в 20:32 0
Интересное определение (веб поколение). Жизнь-то все ускоряется, скоро и мы начнем безнадежно уставать, и будут на нас наши дети смотреть как на питекантропов. Неизбежно.
Наталья Бугаре # 13 марта 2012 в 15:12 +1
scratch А ведь он знал..Даже не так-он ведал час своей смерти. И про гостей ведал и про зайца. И баньку им истопил и ужин сготовил. Он ведал...история и теплая и жутковатая одновременно.
Петр Шабашов # 13 марта 2012 в 15:31 0
Стопроцентное попадание, Наташа. Так и задумывалось. Не знаю, как получилась задумка. Но Вы разгадали. Спасибо! sad
Анатолий Киргинцев # 13 марта 2012 в 16:04 +1
Вот такое "веб настоящее".
Петр Шабашов # 13 марта 2012 в 16:15 0
И будущее, может. Уже для нашего поколения. Не успеешь оглянуться - оцифруют, зашифрят, закодируют. Так, что для души останется только фонарный столб за калиткой. Да две пластиковые карточки на глаза. Чур меня, чур!
Спасибо, Анатолий!
Марина Дементьева # 27 марта 2012 в 19:51 +1
Мистика,Петр,... жизненная. Мы, вот так, меж двух миров. Чего-то дожидаемся, оно приходит
и вот... лежим уже, сложа ручки. Э-э-эх, Россиюшка...
Спасибо за произведение. И приятное ощущение, и болезненное, словно рана не затягивается
Петр Шабашов # 27 марта 2012 в 20:16 0
Я уже отвечал, что в этой истории ничего не придумано. "Товарищи" ставят телефоны-автоматы в МЕРТВЫХ деревнях, где нет ни одного жителя. Они выполняют план, получают премии... Будь благословенна, Россия! Страна моя... Боль моя... Будь же ты благословенна! Амен!
... Спасибо, Марина. ВЫ меня поняли - и это главное.
Маргарита Шульман # 8 апреля 2012 в 18:48 +1
Понравилось. Спасибо, Петр! buket3
Петр Шабашов # 8 апреля 2012 в 19:17 0
Спасибо, Маргарита
Успехов! dogflo
Елена Хисамова # 10 апреля 2012 в 07:14 +1
Спасибо,Пётр! elka2
Петр Шабашов # 10 апреля 2012 в 09:50 0
Вам спасибо, Леночка, за прочтение и отзыв.
Удачи, удачи, удачи! joke
Дмитрий Криушов # 17 мая 2012 в 20:18 +1
Символично... Впрочем, чтобы не сойти с ума от безысходности, можно посмотреть на происходящее с другой стороны: свинтус этот старикан оказался, причем - неблагодарный, вот так вот! Ему телефон провели, карточку подарили, а он, наглая рожа наливным яблочком - сдох! И что теперь бедными связистам делать прикажете? Могилку для него собственными ручками копать?! Или в город с собой везти, да объяснять, откуда у них трупак в кузове? Нет-нет, так не пойдет.
И прагматичный Прохор предложил простую, как палец, идейку: а, может, погребальный костер? Из чего? Да из всего: избушка - то скособочилась, кому она нужна? Ее-то и подожжем, а, парни?
Сказано-сделано: допив для храбрости медовуху, телефонисты "забыли" среди вороха газет окурки.
Ехали они на закат, навстречу багровеющему светилу, и ему согласно отвечал восток. Всей своей пылающей деревней под названием Караулики.
Извините, ежели что... С уважением - Дмитрий.
Петр Шабашов # 18 мая 2012 в 09:57 0
Мне уже писали, что рассказ как бы не закончен. Ваше предложение интересное. Подумаю. Хотя зачем жечь? И так страна горит от Москвы до самых до окраин...
Дмитрий Криушов # 18 мая 2012 в 11:00 +1
Это да... А пожар - это метафора.
Петр Шабашов # 18 мая 2012 в 11:56 0
Хорошая идея, Дмитрий. Надо обмозговать... mmm
FOlie # 11 июня 2012 в 09:22 +1
А вот у меня совсем другое ощущение от рассказа - светлое
пусть на первый взгляд деревня мертва , но люди -то в ней живы - настоящие , которые
«Державины мы, - гордо вскинул седую голову дед, подбочениваясь каким-то особенным образом. – Спокон веку здесь живем. Русь обороняли – от татар, от степняков. Степь-то здесь – эвон, ста верст не будет. Раньше ее Дешт-ы-Кыпчак называли. Потом француза воевали, немца… Да и теперь ворога хватает…»
и умер он спокойно - не отягощали его совесть страшные грехи - не нужно было ему бежать к священнику
просто личное мнение.
Петр Шабашов # 11 июня 2012 в 11:48 0
Ну, так и есть. Смена эпох, смена поколений, новые времена пришли... Ничего страшного, так было всегда. а Стариков всё же жалко. Не догнать им теперешнюю жизнь, проще умереть - с достоинством.
Спасибо!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
99
98
94
92
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
64
63