Искушение

2 марта 2013 - Светослав Ильиных
article120634.jpg

 

У приходского священника отца Михаила день прошел плодотворно. Закончив служить, он отужинал с матушкой, поцеловал детей, пожелав им спокойно ночи, и направился в свой кабинет, надеясь провести остаток вечера в чтении полезных для души книг. Кабинет – маленькая комнатка в домике при церкви, в которую поместились письменный стол, шкаф с литературой и маленький диванчик. Все скромно, просто, о большем и  не мечталось. О том, что на дворе 21 век напоминал лишь персональный компьютер – современное средство связи и источник информации.

Отец Михаил затворил за собой дверь и нажал  выключатель. Приглушенный матовым плафоном свет залил комнату. За его столом сидел чужой человек.

-Ты проходи, проходи, -  бесцеремонно кивнул гость батюшке, - присаживайся. – И указал на диванчик. – Я уж и стол накрыл  тебя дожидаючись.

На письменном столе стояло несколько тарелок с продуктами и бутылка водки, нарезанный ломтиками лежал черный хлеб.

Незнакомец отцу Михаилу сразу не понравился. Не потому, что бесцеремонно вломился в его кабинет – если бы по какому приходскому вопросу, то чего уж, побеседовали бы, вид у незнакомца был отталкивающий. Наглая молодая физиономия с носом «сливой», хитрыми карими глазками, маленьким ртом  отдаленно напоминала одного из киноактеров, неудачно попытавшегося сыграть русского поэта начала 19 века. А фальшь отец Михаил во всем ощущал сразу.

-Нормальный нос, - обиженно надул губы гость. – Какой достался при раздаче, такой и ношу.

-А Вы, собственно, кто? – полюбопытствовал батюшка.

-А то не догадываешься! – ухмыльнулся «актер».

-Неужто бес? – кольнула сердце фантастическая догадка. В кабинете  не пахло ладаном, как прежде, а стояло что-то вроде угарного газа с запахом тлеющего бурого угля.

-Догадливый, - хохотнул «артист». – Так за знакомство и выпьем!

Батюшка оглянулся на двери. Если это был не сон, лучший выход оказывался  именно через них.

-Струсил? – скорчил рожу гость. – А еще священник!

Бес испытывающее глядел на молодого священника, а батюшка Михаил 30  лет от роду - на беса.

-Ты зачем пришел? – нарушил молчание отец Михаил.

-Побеседовать по душам хочу.

-Но у тебя нет души!

-Зато она есть у тебя!

-И для этого ты заявился сюда?

-Почему бы и нет? – скривил губы бес.

-Ладно, - решил не подавать виду, что этот визит ему больше, чем неприятен, сказал батюшка, - давай поговорим. – Поднимать шум и будить домашних из-за побочного явления своей деятельности ему не хотелось. И он присел на краюшек дивана.

-Может, по стопочке для начала? – поинтересовался «актер». – Я тут сальца нарезал такого, как ты любишь – с прожилочками. Вот соленые хрустящие огурчики, квашеная капустка – исключительный закусон.

-Нет, - замотал головой священник.

-Так не пост же! – удивленно округлил глаза бес. – Можно и разговеться.

-Все равно нет!

-Как хочешь, - пожал плечами гость, - а я выпью.

Он откупорил бутылку, поверхность которой истекала капельками влаги, словно слезами, и налил до краев одну из граненых рюмок. Положив на ломтик черного хлеба сало, он махом  накатил первые 100  грамм, зажевал бутербродом, аппетитно похрустел огурчиком и зачавкал квашенной капустой, которую выудил из тарелки длинными холеными пальцами. Кушал бес аппетитно.

-Ну что, начнем? – довольно потер ладони гость, утолив первый голод.

Священник промолчал

-Скажи, поп, зачем тебе все это?

-Что это? – попросил уточнить батюшка.

-Приход, прихожане, службы? Не скучно вот так жить? Вокруг столько соблазнов, столько ярких красок, а ты заточил себя в темницу и пытаешься представить, что счастлив.

-Счастье не в соблазнах, - не согласился священник.

-Угу, - промычал с набитым ртом бес. Он уже успел откусить от колясика  домашней украинской колбасы – как раз такой,  какую в детстве делала мама отца Михаила изрядный кусок, и теперь пережовывал его, почмокивая. – Это ты бабушкам-прихожанкам рассказывать будешь, которые свое отжили. А мне не надо лапшу на уши вешать. Можно подумать, что ты в свои годы мыслишь не так, как я. Физиология, она у всех людей, понимаешь, одинаковая, от нее не уйти! Так что еда, женщины и деньги нравятся всем!

-Это не так!

Бес налил еще стопку водки, поднес ее ко рту, закатил глазенки и, после короткой паузы, влил в горло.

-Харашо…

-Так, может, хоть покушаешь? – оторвался он от трапезы. – Чай не в ресторане, денег не возьму.

Отец Михаил был человеком, и ничто человеческое ему чуждо не было. Он  мог и любил хорошо отобедать – только не в пост, не отказывался и от других угощений, если попадал на  чьи-либо именины. Правда, во всем меру знал. Поэтому наблюдать за трапезничавшем гостем ему было тяжело, но терпимо.

-Скажи вот, поп, - вперился взглядом в священника чуть захмелевший бес, - кому твоя служба нужна? Пожилым теткам, которых можно пересчитать по пальцам? Родителям, крестящим детей не из-за веры, а ради традиции? Твой   приход еле сводит концы с концами, ты даже свечи восковые сам делаешь, чтобы экономить деньги. А если б и посещали твою церковь богатые, так ради корысти же опять – их бог в деньгах, которые они жертвуют на храмы для подстраховки – вдруг после смерти зачтется? Остальным, что есть твой приход, что нет его, без разницы. Посмотри вокруг, какое  общество тебя окружает! Ему не нужны церкви!

-А что нужно?

-Соблазны!

-Они преходящи.

Зато как сладки! – причмокнул гость, соберя три перста вместе и прикоснувшись ими к губам.

-Вера слаще, - не согласился священник.

-Добираться до этой сладости слишком долго, вот и  хватают люди то, что сверху, а вера твоя все глубже уходит в землю – поди, докопайся.

-Люди еще опомнятся.

-И ты в это веришь?

-Да.

-Хочешь, - ехидно ухмыльнулся бес, - я расскажу, какая судьба ждет твоих троих детей? Никто из них не пойдет по стопам отца. Никто из них не будет ходить в церковь. Они будут жить, как живут все: пить, любить, работать и умрут старыми и больными, разочарованными в жизни людьми. А ведь ты можешь им дать другую участь!

Бес явно лгал, но  отец Михаил не подал и виду. Его старшенький – Василий, уже с детских лет проявлял тягу к церковному делу. Младшенький, скорее всего, станет мирским человеком. Доченька, она никогда не отречется от веры отца и будет объединять двух совершенно разных братьев своей любовью, добротой и верой. 

-Какую же участь?

-Отрекись от веры, и я дам тебе те самые соблазны – деньги, любовь, достаток, твои дети получат платное образование и займут хлебные должности. Могу посодействовать твоему  Василию  в будущем   получить место в Государственной Думе. Знаешь, сколько там наших?

Каких наших, бес уточнять не стал.

-И куда я пойду без веры?

-Работать! – хохотнул бес. – Правда не лопатой и ломиком. У тебя хоть и церковное, но высшее образование, пристрою в какой-нибудь муниципалитет на хорошую зарплату. А там  помогу вверх двигаться.

-А молиться иногда можно будет? – вновь подыграл батюшка гостю.

-Ни! – сытненько отрыгнул бес. – Можешь для пиару в церкви постоять, покреститься  - внешнее благочестие принять, если нужно для дела, а внутри ни словечка молитвы!

-А как же прихожане? Кто их опекать станет? – обеспокоился священник.

-Государство! От него они хоть какую копейку или льготу получат, а от тебя, кроме отпущения грехов, которое ни к какой болячке не приложишь, им никакой пользы.

Бес вновь налил рюмку, опрокинул ее в свое  широкое горло и зажевал куском сала, уже без хлеба.

-Под соглашением кровью подписываться нужно? – поинтересовался отец Михаил. Его начинала забавлять эта нестандартная ситуация.

-Не, - махнул рукой бес, - сейчас все проще, хватает устного согласия. У нас, как в банке, не обманут.

Батюшка был молод, но с избранного пути сходить не собирался. А вот потягаться с бесом захотелось, когда еще выпадет такой случай?

-Ладно, отрекусь я от веры, получу тобой обещанное, проживу жизнь с сытости и довольствии, а после смерти, что, ад?

-Так и там тоже люди, - не моргнул глазом гость, - скучно не будет. А работу тебе и там подыщем.

-Служить на вашем капище?

-Зачем же! -  Бес вновь налил, выпил, крякнул удовлетворенно и не стал даже закусывать. – У нас там капищ нет, а вот политзанятия, это дело обязательное – по нескольку часов в день. Конспекты надо вести, цитаты заучивать, работать и еще раз работать, в общем, строить светлое будущее. Если согласишься на мое предложение, то будешь чем-то вроде политрука в армии – я подсуечусь,   а политрук – это, я скажу тебе, должность!

Священник задумался. Бес вылил остатки спиртного в рюмку. Унарный газ резал глаза.

-Строить светлое будущее в царстве тьмы, говоришь?

Бес согласно кивнул.

-Так за это стоит выпить!

Гость расплылся в улыбке. Нос-слива покраснел еще больше, масляные глазенки стали еще наглей.

Батюшка подсел к столу, взял ломоть черного хлеба, положил поверх него ломтик сала с прожилочкками, еще поверх – пару кругляшков домашней колбаски – бутерброд получился как раз по разыгравшемуся аппетиту.

Бес наполнил до краев свою и вторую рюмки.

-Вздрогнем?

-Сначала бы помолиться. – И батюшка, прикрыв глаза, начал…

-А можно без этого? – донеслось до него злое шипение.

Гость как-то враз посерел. Розовый румянец щек сошел на нет, нос слива посинел, блеск глаз поугас.

-Нельзя, - твердо ответил священник. – Как же вкушать подобное, да без молитвы!

Он вновь прикрыл глаза и зашептал спасительные слова. Резко запахло серой. Раздался громкий хлопок. Бес исчез.

Отец Михаил сгреб все со стола в пластиковый пакет и вынес на улицу в мусорку.

Будучи человеком, он глубоко вздохнул, когда пакет с едой брякнул о стенку мусорного контейнера – грешен был, любил при случае покушать. Только будучи церковным служителем и человеком искренне верующим понимал – сожаление от лукавого. Да и стоило ли жалеть о чем-то, если матушка еще с утра наварила щей!

Перед сном священник помолился – как никогда искренне в этот раз, и  спокойно уснул. Его завтрашний день был расписан по часам, и каждый час принадлежал Богу.

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Светослав Ильиных, 2013

Регистрационный номер №0120634

от 2 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0120634 выдан для произведения:

 

У приходского священника отца Михаила день прошел плодотворно. Закончив служить, он отужинал с матушкой, поцеловал детей, пожелав им спокойно ночи, и направился в свой кабинет, надеясь провести остаток вечера в чтении полезных для души книг. Кабинет – маленькая комнатка в домике при церкви, в которую поместились письменный стол, шкаф с литературой и маленький диванчик. Все скромно, просто, о большем и  не мечталось. О том, что на дворе 21 век напоминал лишь персональный компьютер – современное средство связи и источник информации.

Отец Михаил затворил за собой дверь и нажал  выключатель. Приглушенный матовым плафоном свет залил комнату. За его столом сидел чужой человек.

-Ты проходи, проходи, -  бесцеремонно кивнул гость батюшке, - присаживайся. – И указал на диванчик. – Я уж и стол накрыл  тебя дожидаючись.

На письменном столе стояло несколько тарелок с продуктами и бутылка водки, нарезанный ломтиками лежал черный хлеб.

Незнакомец отцу Михаилу сразу не понравился. Не потому, что бесцеремонно вломился в его кабинет – если бы по какому приходскому вопросу, то чего уж, побеседовали бы, вид у незнакомца был отталкивающий. Наглая молодая физиономия с носом «сливой», хитрыми карими глазками, маленьким ртом  отдаленно напоминала одного из киноактеров, неудачно попытавшегося сыграть русского поэта начала 19 века. А фальшь отец Михаил во всем ощущал сразу.

-Нормальный нос, - обиженно надул губы гость. – Какой достался при раздаче, такой и ношу.

-А Вы, собственно, кто? – полюбопытствовал батюшка.

-А то не догадываешься! – ухмыльнулся «актер».

-Неужто бес? – кольнула сердце фантастическая догадка. В кабинете  не пахло ладаном, как прежде, а стояло что-то вроде угарного газа с запахом тлеющего бурого угля.

-Догадливый, - хохотнул «артист». – Так за знакомство и выпьем!

Батюшка оглянулся на двери. Если это был не сон, лучший выход оказывался  именно через них.

-Струсил? – скорчил рожу гость. – А еще священник!

Бес испытывающее глядел на молодого священника, а батюшка Михаил 30  лет от роду - на беса.

-Ты зачем пришел? – нарушил молчание отец Михаил.

-Побеседовать по душам хочу.

-Но у тебя нет души!

-Зато она есть у тебя!

-И для этого ты заявился сюда?

-Почему бы и нет? – скривил губы бес.

-Ладно, - решил не подавать виду, что этот визит ему больше, чем неприятен, сказал батюшка, - давай поговорим. – Поднимать шум и будить домашних из-за побочного явления своей деятельности ему не хотелось. И он присел на краюшек дивана.

-Может, по стопочке для начала? – поинтересовался «актер». – Я тут сальца нарезал такого, как ты любишь – с прожилочками. Вот соленые хрустящие огурчики, квашеная капустка – исключительный закусон.

-Нет, - замотал головой священник.

-Так не пост же! – удивленно округлил глаза бес. – Можно и разговеться.

-Все равно нет!

-Как хочешь, - пожал плечами гость, - а я выпью.

Он откупорил бутылку, поверхность которой истекала капельками влаги, словно слезами, и налил до краев одну из граненых рюмок. Положив на ломтик черного хлеба сало, он махом  накатил первые 100  грамм, зажевал бутербродом, аппетитно похрустел огурчиком и зачавкал квашенной капустой, которую выудил из тарелки длинными холеными пальцами. Кушал бес аппетитно.

-Ну что, начнем? – довольно потер ладони гость, утолив первый голод.

Священник промолчал

-Скажи, поп, зачем тебе все это?

-Что это? – попросил уточнить батюшка.

-Приход, прихожане, службы? Не скучно вот так жить? Вокруг столько соблазнов, столько ярких красок, а ты заточил себя в темницу и пытаешься представить, что счастлив.

-Счастье не в соблазнах, - не согласился священник.

-Угу, - промычал с набитым ртом бес. Он уже успел откусить от колясика  домашней украинской колбасы – как раз такой,  какую в детстве делала мама отца Михаила изрядный кусок, и теперь пережовывал его, почмокивая. – Это ты бабушкам-прихожанкам рассказывать будешь, которые свое отжили. А мне не надо лапшу на уши вешать. Можно подумать, что ты в свои годы мыслишь не так, как я. Физиология, она у всех людей, понимаешь, одинаковая, от нее не уйти! Так что еда, женщины и деньги нравятся всем!

-Это не так!

Бес налил еще стопку водки, поднес ее ко рту, закатил глазенки и, после короткой паузы, влил в горло.

-Харашо…

-Так, может, хоть покушаешь? – оторвался он от трапезы. – Чай не в ресторане, денег не возьму.

Отец Михаил был человеком, и ничто человеческое ему чуждо не было. Он  мог и любил хорошо отобедать – только не в пост, не отказывался и от других угощений, если попадал на  чьи-либо именины. Правда, во всем меру знал. Поэтому наблюдать за трапезничавшем гостем ему было тяжело, но терпимо.

-Скажи вот, поп, - вперился взглядом в священника чуть захмелевший бес, - кому твоя служба нужна? Пожилым теткам, которых можно пересчитать по пальцам? Родителям, крестящим детей не из-за веры, а ради традиции? Твой   приход еле сводит концы с концами, ты даже свечи восковые сам делаешь, чтобы экономить деньги. А если б и посещали твою церковь богатые, так ради корысти же опять – их бог в деньгах, которые они жертвуют на храмы для подстраховки – вдруг после смерти зачтется? Остальным, что есть твой приход, что нет его, без разницы. Посмотри вокруг, какое  общество тебя окружает! Ему не нужны церкви!

-А что нужно?

-Соблазны!

-Они преходящи.

Зато как сладки! – причмокнул гость, соберя три перста вместе и прикоснувшись ими к губам.

-Вера слаще, - не согласился священник.

-Добираться до этой сладости слишком долго, вот и  хватают люди то, что сверху, а вера твоя все глубже уходит в землю – поди, докопайся.

-Люди еще опомнятся.

-И ты в это веришь?

-Да.

-Хочешь, - ехидно ухмыльнулся бес, - я расскажу, какая судьба ждет твоих троих детей? Никто из них не пойдет по стопам отца. Никто из них не будет ходить в церковь. Они будут жить, как живут все: пить, любить, работать и умрут старыми и больными, разочарованными в жизни людьми. А ведь ты можешь им дать другую участь!

Бес явно лгал, но  отец Михаил не подал и виду. Его старшенький – Василий, уже с детских лет проявлял тягу к церковному делу. Младшенький, скорее всего, станет мирским человеком. Доченька, она никогда не отречется от веры отца и будет объединять двух совершенно разных братьев своей любовью, добротой и верой. 

-Какую же участь?

-Отрекись от веры, и я дам тебе те самые соблазны – деньги, любовь, достаток, твои дети получат платное образование и займут хлебные должности. Могу посодействовать твоему  Василию  в будущем   получить место в Государственной Думе. Знаешь, сколько там наших?

Каких наших, бес уточнять не стал.

-И куда я пойду без веры?

-Работать! – хохотнул бес. – Правда не лопатой и ломиком. У тебя хоть и церковное, но высшее образование, пристрою в какой-нибудь муниципалитет на хорошую зарплату. А там  помогу вверх двигаться.

-А молиться иногда можно будет? – вновь подыграл батюшка гостю.

-Ни! – сытненько отрыгнул бес. – Можешь для пиару в церкви постоять, покреститься  - внешнее благочестие принять, если нужно для дела, а внутри ни словечка молитвы!

-А как же прихожане? Кто их опекать станет? – обеспокоился священник.

-Государство! От него они хоть какую копейку или льготу получат, а от тебя, кроме отпущения грехов, которое ни к какой болячке не приложишь, им никакой пользы.

Бес вновь налил рюмку, опрокинул ее в свое  широкое горло и зажевал куском сала, уже без хлеба.

-Под соглашением кровью подписываться нужно? – поинтересовался отец Михаил. Его начинала забавлять эта нестандартная ситуация.

-Не, - махнул рукой бес, - сейчас все проще, хватает устного согласия. У нас, как в банке, не обманут.

Батюшка был молод, но с избранного пути сходить не собирался. А вот потягаться с бесом захотелось, когда еще выпадет такой случай?

-Ладно, отрекусь я от веры, получу тобой обещанное, проживу жизнь с сытости и довольствии, а после смерти, что, ад?

-Так и там тоже люди, - не моргнул глазом гость, - скучно не будет. А работу тебе и там подыщем.

-Служить на вашем капище?

-Зачем же! -  Бес вновь налил, выпил, крякнул удовлетворенно и не стал даже закусывать. – У нас там капищ нет, а вот политзанятия, это дело обязательное – по нескольку часов в день. Конспекты надо вести, цитаты заучивать, работать и еще раз работать, в общем, строить светлое будущее. Если согласишься на мое предложение, то будешь чем-то вроде политрука в армии – я подсуечусь,   а политрук – это, я скажу тебе, должность!

Священник задумался. Бес вылил остатки спиртного в рюмку. Унарный газ резал глаза.

-Строить светлое будущее в царстве тьмы, говоришь?

Бес согласно кивнул.

-Так за это стоит выпить!

Гость расплылся в улыбке. Нос-слива покраснел еще больше, масляные глазенки стали еще наглей.

Батюшка подсел к столу, взял ломоть черного хлеба, положил поверх него ломтик сала с прожилочкками, еще поверх – пару кругляшков домашней колбаски – бутерброд получился как раз по разыгравшемуся аппетиту.

Бес наполнил до краев свою и вторую рюмки.

-Вздрогнем?

-Сначала бы помолиться. – И батюшка, прикрыв глаза, начал…

-А можно без этого? – донеслось до него злое шипение.

Гость как-то враз посерел. Розовый румянец щек сошел на нет, нос слива посинел, блеск глаз поугас.

-Нельзя, - твердо ответил священник. – Как же вкушать подобное, да без молитвы!

Он вновь прикрыл глаза и зашептал спасительные слова. Резко запахло серой. Раздался громкий хлопок. Бес исчез.

Отец Михаил сгреб все со стола в пластиковый пакет и вынес на улицу в мусорку.

Будучи человеком, он глубоко вздохнул, когда пакет с едой брякнул о стенку мусорного контейнера – грешен был, любил при случае покушать. Только будучи церковным служителем и человеком искренне верующим понимал – сожаление от лукавого. Да и стоило ли жалеть о чем-то, если матушка еще с утра наварила щей!

Перед сном священник помолился – как никогда искренне в этот раз, и  спокойно уснул. Его завтрашний день был расписан по часам, и каждый час принадлежал Богу.

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 267 просмотров
Комментарии (1)
Валентина Попова # 3 марта 2013 в 16:34 0
Интересный эпизод искушения. Бесы всегда ловят за петельки, которые мы сами же и расставили. И кто любит, чтобы ему льстили, тот и лестью будет искушен и т.п. Понравилась ваша миниатюра.
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
100
96
92
91
90
88
82
81
79
78
77
73
72
70
70
69
66
64
64
63
62
61
58
57
56
54