Инквизиция

     Когда сжигали на костре великого магистра тамплиеров Жака де Моле, он проклял Филиппа Красивого со всем родом его до тринадцатого колена и те друг за дружкой все и преставились, но другого в истории по себе ничего не оставил, кроме еще разве что рокового совпадения дня и числа казни, пятницы тринадцатого, какое, если случается, пугает детей и сегодня; когда же жгли реформатора церкви Яна Гуса, тот молчал (или молился молча), и лишь когда благочестивая старушка подбросила вязанку дров в его костер, произнес: O sancta simplicitas!, оставив нам такую вот смешную (против проклятия) историю идеи умилительного всепрощения. Но смешно, точнее, поучительно здесь другое. Моле церковь казнила, дабы прибрать в мошну свою сокровища и золото, что награбил богатейший орден у адептов Магомета во имя Христа, а Гуса, спустя сто лет, за то, что призывал ту самую Христову церковь к бедности, то есть оба столь разные, а жизни положили так или иначе из-за денег, из-за денег и из-за сложных отношений с Богом пускай и в лице церкви. Вообще в мире что-либо происходит не из-за денег или не из-за Бога? Что-то многовато сегодня «из-за» для нищего философа.

     С утра дико паршивое настроение… Тоже кстати по причине денег (бог с ним, с Богом). Финансовые поступления мои (не предмет откуда), как эта чертова погода – бес их разберет, что взбредет им в голову назавтра?.. Ни на костер, ни в петлю не тянет пока, но если так дальше пойдет… В сентенции Иисусовой «не хлебом единым» ничего не говорится о голоде (и уж тем паче о невозможности опохмелиться), более того – она предполагает как бы и в себе самой, что хлеб-то единый уже откуда-то есть. Придется-таки привести его позицию здесь целиком: «Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы (Ев.  Мф. Гл. 6, ст. 25-34).

     Оставив за скобками спорной литературы Матфеев слог (или перевод) с кучей стилистических тавтологий, навязчивым «не заботьтесь», а так же усомнившись в том, что мытарь, сборщик податей Левий Матфей разделял мнение Учителя, или же вовсе когда-либо тот говорил что-либо подобное, вспомним, что иному не заботящемуся так порой сделается лихо от ожидания того, что завтрашний сам мол о своем, настолько голод ему не тетка, что либо камень на шею и в омут, либо на большак зипуна добывать. Впрочем, человек вообще-то одинаково часто стреляется или стреляет в других как с голоду, так и с жиру, из чего следует вывести: с хлебом иль без – жизнь – дерьмо. Любопытно, что у преступления и у денег на удивление аутентичные признаки. Для распознания первого нужны мотив, возможность и орудие, но ведь и для обретения второго нужны те же самые привходящие. Юриспруденция вечно забывает еще об одном аспекте, без которого невозможно злодеяние – способность к нему. Даже имея мотив, возможность и нож в руке, если человек по определению убить неспособен, то его и судить не за что, ибо он не убьет; но и при наличии желания, подходящего случая и, скажем, стартового капитала, как инструмента, ежели не дал бог таланту к деньгам, сиречь к подставе, кидалову (простите мне эти идиомы) и фразе «извини, ничего личного - только бизнес», то никогда и не будет он богат или хоть сколько-то достаточен. То есть если тварь дрожащая и права не имеешь, то и ни петли тебе, ни топора и живи как знаешь… Но есть между рассматриваемыми умозрительными синонимами и заметная разница: для удачного преступления необходимы ум и смелость, тогда как для денег взамен ума довольно хитрости, а вместо смелости сойдет и наглость. В остальном же непреложно верно - если богат, значит умен, храбр, но и подлец, а если честен и безволен, то и нищ, как церковная мышь, с чем, с последним, я себя и поздравляю…

     Гляжу за окно, курю какую уж подряд… За пыльным стеклом апрельский февраль: в мутной поволоке, бледный растекшийся желток солнца; хмурые физиономии прохожих, без успеха и с матерком (кто вслух, кто губами) кутающихся от промозглого заунывного ветра в напрасно переменённую уже на весну одежду; нервные, но сытые утренней помойкой кошки; несчастные голодные собаки – им хвоста тухлой селедки недостаточно для хотя бы согреться; лилово-черная лакированная Тойота, требуя уважения и проезда лает на поношенную, цвета земли Ниву; где-то над головой заплакал ребенок, вдали застонал церковный колокол… Тоска… Горько констатировать, что жизнь не удалась, и не удалась не каким-то там фатальным стечением обстоятельств, местом, временем рождения или просто отсутствием элементарной удачи, везения, а виной всему ты, ты сам. Там не хватило смелости, тут хитрости, здесь гибкости, а тогда вот промолчать надо было…

     Инквизиция… Я сам себе инквизиция – дознание, суд и костер. Всякий ягненок виновен перед волком уж тем, что хочется тому кушать… Волку… А мне?.. Ах, как хочется выпить! Пойду, займу. Да и собаке моей с кошкой надо что-то есть. Не их вина, что хозяин худ.

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0206763

от 5 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0206763 выдан для произведения:      Когда сжигали на костре великого магистра тамплиеров Жака де Моле, он проклял Филиппа Красивого со всем родом его до тринадцатого колена и те друг за дружкой все и преставились, но другого в истории по себе ничего не оставил, кроме еще разве что рокового совпадения дня и числа казни, пятницы тринадцатого, какое, если случается, пугает детей и сегодня; когда же жгли реформатора церкви Яна Гуса, тот молчал (или молился молча), и лишь когда благочестивая старушка подбросила вязанку дров в его костер, произнес: O sancta simplicitas!, оставив нам такую вот смешную (против проклятия) историю идеи умилительного всепрощения. Но смешно, точнее, поучительно здесь другое. Моле церковь казнила, дабы прибрать в мошну свою сокровища и золото, что награбил богатейший орден у адептов Магомета во имя Христа, а Гуса, спустя сто лет, за то, что призывал ту самую Христову церковь к бедности, то есть оба столь разные, а жизни положили так или иначе из-за денег, из-за денег и из-за сложных отношений с Богом пускай и в лице церкви. Вообще в мире что-либо происходит не из-за денег или не из-за Бога? Что-то многовато сегодня «из-за» для нищего философа.

     С утра дико паршивое настроение… Тоже кстати по причине денег (бог с ним, с Богом). Финансовые поступления мои (не предмет откуда), как эта чертова погода – бес их разберет, что взбредет им в голову назавтра?.. Ни на костер, ни в петлю не тянет пока, но если так дальше пойдет… В сентенции Иисусовой «не хлебом единым» ничего не говорится о голоде (и уж тем паче о невозможности опохмелиться), более того – она предполагает как бы и в себе самой, что хлеб-то единый уже откуда-то есть. Придется-таки привести его позицию здесь целиком: «Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы (Ев.  Мф. Гл. 6, ст. 25-34).

     Оставив за скобками спорной литературы Матфеев слог (или перевод) с кучей стилистических тавтологий, навязчивым «не заботьтесь», а так же усомнившись в том, что мытарь, сборщик податей Левий Матфей разделял мнение Учителя, или же вовсе когда-либо тот говорил что-либо подобное, вспомним, что иному не заботящемуся так порой сделается лихо от ожидания того, что завтрашний сам мол о своем, настолько голод ему не тетка, что либо камень на шею и в омут, либо на большак зипуна добывать. Впрочем, человек вообще-то одинаково часто стреляется или стреляет в других как с голоду, так и с жиру, из чего следует вывести: с хлебом иль без – жизнь – дерьмо. Любопытно, что у преступления и у денег на удивление аутентичные признаки. Для распознания первого нужны мотив, возможность и орудие, но ведь и для обретения второго нужны те же самые привходящие. Юриспруденция вечно забывает еще об одном аспекте, без которого невозможно злодеяние – способность к нему. Даже имея мотив, возможность и нож в руке, если человек по определению убить неспособен, то его и судить не за что, ибо он не убьет; но и при наличии желания, подходящего случая и, скажем, стартового капитала, как инструмента, ежели не дал бог таланту к деньгам, сиречь к подставе, кидалову (простите мне эти идиомы) и фразе «извини, ничего личного - только бизнес», то никогда и не будет он богат или хоть сколько-то достаточен. То есть если тварь дрожащая и права не имеешь, то и ни петли тебе, ни топора и живи как знаешь… Но есть между рассматриваемыми умозрительными синонимами и заметная разница: для удачного преступления необходимы ум и смелость, тогда как для денег взамен ума довольно хитрости, а вместо смелости сойдет и наглость. В остальном же непреложно верно - если богат, значит умен, храбр, но и подлец, а если честен и безволен, то и нищ, как церковная мышь, с чем, с последним, я себя и поздравляю…

     Гляжу за окно, курю какую уж подряд… За пыльным стеклом апрельский февраль: в мутной поволоке, бледный растекшийся желток солнца; хмурые физиономии прохожих, без успеха и с матерком (кто вслух, кто губами) кутающихся от промозглого заунывного ветра в напрасно переменённую уже на весну одежду; нервные, но сытые утренней помойкой кошки; несчастные голодные собаки – им хвоста тухлой селедки недостаточно для хотя бы согреться; лилово-черная лакированная Тойота, требуя уважения и проезда лает на поношенную, цвета земли Ниву; где-то над головой заплакал ребенок, вдали застонал церковный колокол… Тоска… Горько констатировать, что жизнь не удалась, и не удалась не каким-то там фатальным стечением обстоятельств, местом, временем рождения или просто отсутствием элементарной удачи, везения, а виной всему ты, ты сам. Там не хватило смелости, тут хитрости, здесь гибкости, а тогда вот промолчать надо было…

     Инквизиция… Я сам себе инквизиция – дознание, суд и костер. Всякий ягненок виновен перед волком уж тем, что хочется тому кушать… Волку… А мне?.. Ах, как хочется выпить! Пойду, займу. Да и собаке моей с кошкой надо что-то есть. Не их вина, что хозяин худ.
Рейтинг: +1 135 просмотров
Комментарии (1)
Влад Устимов # 17 апреля 2014 в 19:58 0
Очень хорошо. Эрудиция, мудрость, честность и талант Ваши достойны уважения. Успеха!