ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Хочу, чтобы помнили...

 

Хочу, чтобы помнили...

16 января 2012 - Анна Март
article15465.jpg

Старое фото. Время на нем остановилось и донесло до наших дней один миг из жизни этих людей. Миг спокойной жизни, полной надежд.
Для читателя это просто ещё одно чёрно-белое фото, но если я расскажу историю этой семьи, быть может, вы по другому, вглядитесь в их лица.

Жили они в селе Киселёвка Херсонской области. Глава семьи, Пётр Лянзберг, от своего отца перенял любовь к земле и труду. Его отец, Михал Лянзберг, всегда стремился иметь земли побольше. В селе его прозвали «дед нужда».
Из-за того, что когда его спрашивали.
- Михал, как жизнь?
Он тяжело вздыхал и отвечал.
- Ох, нужда замучила… Землицы ещё бы хоть немного.
- Куда тебе ещё? У тебя и так тридцать десятин!
- Землицы много не бывает,- отвечал он с улыбкой.
Привыкший к физическому труду, он и в старости не мог сидеть на месте. Еле передвигаясь по дому, шаркая ногами, он шёл в мастерскую и целыми днями там что-то строгал, стучал, пилил.
Соседи спрашивали.
- Михал, что ты всё там стучишь? Мастеришь что?
- Хоромы себе делаю дубовые, ни у кого таких не будет.
- Гроб что ли? – изумлялись они. – Побойся Бога, живи ещё, Михал!
- Дак, я помирать и не собираюсь, куда спешить? Мне ещё узоры вырезать, шлифовать, ого, сколько работы!
Больше года вырезал узоры на своём гробе Михал, а, как закончил, так и помер тихо.


Пётр построил большой светлый дом с просторными комнатами.  Как же, ведь он всегда мечтал о большой семье. Жена его, Мария, спокойная женщина с добрыми глазами, всегда поддерживала мужа. Со временем дом наполнился детским смехом. Почти каждый год семья ждала пополнения. Пётр, трудолюбивый, хозяйственный, сам обрабатывал свою землю. Заработанные деньги не жалел на образование детей. Так как в Киселёвке проживали в основном поляки, дети учились в польской гимназии. Общительный жизнерадостный, Пётр был всегда душой компании, он играл на баяне, и ни одно мероприятие не проходило без него. Любовь к музыке он передавал и своим детям и даже купил для них пианино – по тем временам это была невиданная роскошь.

 Мария качала головой, глядя на своего жизнерадостного мужа.
- Петенька, ты бы поосторожней, не гнал бы, детки ведь малые дома, - причитала она, смотря, как он запрягает пару лошадей в бричку.
- Не в первой! Чай и обгоним! А? Обгоним мы железяку?! – кричал он и ждал сигнала.
Железнодорожная станция Заселье находилась в трёх километрах от села. Подъзежая к станции, паровоз давал гудок, который и был сигналом к старту. Услышав сигнал, Пётр тут же выезжал на проселочную дорогу вдоль железнодорожного полотна, из всех сил погоняя лошадей.
В селе это было целое событие. Люди выбегали из домов, поднимались на пригорок и наблюдали, обгонит Пётр паровоз или нет.
- Перегонит! Ещё немного осталось.
- Нет слабо, не обгонит, нет.
- Подожди сейчас, сейчас…


Когда же в 1929 году проводилась коллективизация, Пётр одним из первых вступил в колхоз.Его назначили бригадиром.
Он верил в доброе светлое будущее. И всё повторял.
- Жаль батя не дожил, он всё хотел землицы побольше, а теперь вся земля наша! Вся общая! Да мы теперь такое будущее построим для наших детей!!
 Мария плакала и убивалась от горя, когда уводили коров, лошадей и всю остальную живность.
Он её успокаивал.
 - Что ты, Маричка, не плачь, теперь у нас всё общее, как ты не поймёшь глупая, радоваться надо!

А в 1931 году из города приехали люди в форме. Они долго ходили по селу, смотрели колхозное хозяйство. Затем собрали всех в клубе на собрание.
С трибуны выступил председатель Егор Захарович. Трясущимися руками он налил себе стакан воды, выпил и начал.
- Товарищи! Все вы знаете, как мы тяжело трудимся на благо Родины, но в тоже время среди нас остались ещё люди, которые держатся за пережитки прошлого.  Партия поставила нам задачу выявить кулацкий элемент и их прихвостней!! -  кричал он, поглядывая в сторону людей из города.  Те сидели с каменными лицами.
- Так вот, - продолжил он,- кто из вас может назвать таких?
В зале воцарилась тишина. Люди боялись пошевелиться. Дело в том, что в селе практически все были связаны родством. В семьях было по шесть- восемь детей. А у Поплавских вообще было шестнадцать дочерей, которые подрастая, выходили замуж за своих односельчан. Теперь же нужно было называть  кого-то из своих.
- Хорошо… Я смотрю никто не хочет проявлять инициативу, -сказал Егор Захарович.
- Почему же никто, - послышался хриплый голос вечно подвыпившего Коли Бобенко, - все давно поняли кто у нас кулачара!
Он отдёрнул руку жены и продолжил.
 - Да, да и пианина и баян и барахло разное, даже болонка имеется у Петьки Лянзберга.
Люди в форме оживились, закачали головами. Председатель сразу выкрикнул, - Голосуем товарищи! – и первый поднял руку.
 Несмело, поглядывая друг на друга, люди поднимали руки.
- Хорошо, товарищи. Единогласно! Теперь продолжим по списку, Скрицкие! Вишняковские!! – кричал он с трибуны. Люди с замиранием слушали новые фамилии, боясь услышать свою, и с тяжёлым сердцем поднимали руки…


В дом вошли люди в форме они стали спокойно оценивать имущество…
- Так, пианино в школу и баян туда же, что тут ещё,  глобус и стол дубовый тоже в школу.
 Плакали дети, голосила Мария, только Пётр стоял с бледным неподвижным лицом. Он теребил в руках шапку и молчал.
- А вы что стали?Собирайтесь, можете взять только одежду, всё остальное у вас конфискуется, через несколько дней вас проведут на станцию Заселье.
- Куда? Зачем? За что? – кричала Мария, пытаясь перекричать плач детей.
- В Сибирь, красавица, в Сибирь, теперь там будете наслаждаться жизнью,- сказал молодой комиссар с насмешкой.
- Всё пошли!
Их стали толкать, выгоняя на двор.
- Куда же нам с детками на мороз? – спросила Марья.
- В свинарнике переночуете, там вам и место! Коля! Коля Бобенко, иди сюда, будешь их сторожить. Смотри, сбегут – пристрелю!

Всю ночь в селе слышались крики – людей выгоняли из домов, женщины и дети рыдали. На телеги грузили зерно, выгребая всё до последнего зёрнышка. Забрали даже колхозное зерно.

Ночью сильный студёный ветер продувал дощатый сарай. Дети жались друг к другу, пытаясь хоть немного согреться.
Пётр сидел неподвижно.
- Петенька, как же так? Что мы им сделали? Всё хозяйство отдали, землю, скотину… За что? – она посмотрела на него и замерла.
- Что cтобой, родной мой? – кинулась она к мужу.
По его щекам лились слёзы, он хрипел и с трудом дышал.
- Помогите! Человеку плохо!! Помогите!!! – она кричала и колотила в запертую дверь. – Сейчас, потерпи Петенька, потерпи родной.
-Коля! Коля, открой!! – кричала она. Но её никто не слышал. Коля Бобенко, проверив надёжность засова, выпил и уснул в их же доме.

Утром, когда открыли дверь свинарника, на полу лежало застывшее тело Петра.
- Завести на время в дом, пусть отогреются, а то все дуба дадут. Будем решать, что с ними делать, - сказал комиссар.

Так как глава семьи умер, было решено отправку в Сибирь пока отложить.  Марии с детьми разрешили пожить в свинарнике.  Она оказалась в ужасном положении: потеряв мужа, осталась одна с девятью детьми. Старшему Станиславу было тогда пятнадцать, за ним Тина тринадцати лет, Франчишек, Ольга, Анна, Павел, Иосиф, София и годовалый Петенька.

В селе начался голод.  Люди доедали последние крохи.

  От голода малыши опухли и всё время плакали. Мария пыталась найти хоть какое-то пропитание. От отчаянья она решилась пойти к председателю. Мария плакала и умоляла ей помочь.
- Что? – возмутился он. – У меня люди умирают от голода, а я буду кулацким ублюдкам помогать! Пошла вон отсюда!!
Рыдая, она выбежала от него, не зная, что ей делать.
А  ночью под снегом рыла землю в поле, в надежде найти опавшее зерно. Ей даже удалось отыскать несколько почерневших колосков. С ними её и поймали…
Колоски отобрали, объявив её врагом народа. Но так как в селе свирепствовал голод, отпустили со словами: « Иди, всё равно сдохнешь».

Старшие дети Станислав и Тина, чтоб не умереть подались в город.  Ночью, боясь как бы их не поймали, они разошлись в разные стороны. Станислав подался в Николаев, а Тина в Херсон.
 Станислав устроился на завод. Смышлёный, грамотный парень он смог добиться там уважения, не смотря на то, что поляк и сын врага народа.

Тина устроилась прислугой в семью инженера. В его доме она выполняла всю домашнюю работу.  Он платил ей жильём и едой. Тина откладывала для мамы и малышей еду, сушила хлебные корочки.

Наконец, она что-то собрала и в выходной день приехала в Киселёвку.
 С тревогой подошла к свинарнику, открыла дверь и ощутила запах смерти…
На полу лежал распухший, мёртвый Франчишек, возле него на коленях стоял маленький Иосиф. Он дёргал Франчишека за ногу и слабым голоском просил, - Пошли, поиграем, ну же, пошли играть.
Тина прошла вглубь сарая. В самом углу на соломе лежала мертвая Мария, она обнимала холодное тельце Ольги. Боль и мука исказили её застывшее лицо. Рядом в разных позах лежали тела Софии, Анны и Павла. Петенька лежал сверху на матери и жадно сосал грудь, пытаясь выдавить из неё хоть каплю…
Тина выпустила на пол узелок с хлебными корочками…

Люди умирали массово. По улице, скрипя колёсами, медленно ехала телега до верха заполненная опухшими трупами людей. Тина укрыла Иосифа одеялом, подняла узелок и дала его малышу.
- На, держи, я сейчас приду, - сказала она и вышла.
Заплаканная худенькая девчушка подбежала к телеге и попросила людей забрать мать и малышей, чтоб похоронить их.
Когда она вернулась, Иосиф был  мертв, ни одеяла, ни узелка рядом уже не было…


 Маленького Петю забрали в детский приют, который организовали в Киселёвке.   Прошло несколько лет, голод закончился. К нему иногда приходила родственница, тётя Фильцианна. Приносила гостинцы, гладила малыша по кудрявой головке. Однажды когда она уходила, Петенька кинулся ей в ноги, обхватил их своими маленькими ручками и заплакал,- Тётенька заберите меня, пожалуйста!  И она не смогла оставить его в приюте, взяв на воспитание к себе.      


Из большой, дружной семьи выжило только трое :  Тина, Станислав и мой дедушка Петя.

 Спасибо, Вам, что прочитали эту историю. Смотрю на фото, плачу и повторяю.
-Хочу
, ЧТОБЫ ПОМНИЛИ,,,

© Copyright: Анна Март, 2012

Регистрационный номер №0015465

от 16 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0015465 выдан для произведения:

Старое фото. Время на нем остановилось и донесло до наших дней один миг из жизни этих людей. Миг спокойной жизни, полной надежд.
Для читателя это просто ещё одно чёрно-белое фото, но если я расскажу историю этой семьи, быть может, вы по другому, вглядитесь в их лица.

Жили они в селе Киселёвка Херсонской области. Глава семьи, Пётр Лянзберг, от своего отца перенял любовь к земле и труду. Его отец, Михал Лянзберг, всегда стремился иметь земли побольше. В селе его прозвали «дед нужда».
Из-за того, что когда его спрашивали.
- Михал, как жизнь?
Он тяжело вздыхал и отвечал.
- Ох, нужда замучила… Землицы ещё бы хоть немного.
- Куда тебе ещё? У тебя и так тридцать десятин!
- Землицы много не бывает,- отвечал он с улыбкой.
Привыкший к физическому труду, он и в старости не мог сидеть на месте. Еле передвигаясь по дому, шаркая ногами, он шёл в мастерскую и целыми днями там что-то строгал, стучал, пилил.
Соседи спрашивали.
- Михал, что ты всё там стучишь? Мастеришь что?
- Хоромы себе делаю дубовые, ни у кого таких не будет.
- Гроб что ли? – изумлялись они. – Побойся Бога, живи ещё, Михал!
- Дак, я помирать и не собираюсь, куда спешить? Мне ещё узоры вырезать, шлифовать, ого, сколько работы!
Больше года вырезал узоры на своём гробе Михал, а, как закончил, так и помер тихо.


Пётр построил большой светлый дом с просторными комнатами.  Как же, ведь он всегда мечтал о большой семье. Жена его, Мария, спокойная женщина с добрыми глазами, всегда поддерживала мужа. Со временем дом наполнился детским смехом. Почти каждый год семья ждала пополнения. Пётр, трудолюбивый, хозяйственный, сам обрабатывал свою землю. Заработанные деньги не жалел на образование детей. Так как в Киселёвке проживали в основном поляки, дети учились в польской гимназии. Общительный жизнерадостный, Пётр был всегда душой компании, он играл на баяне, и ни одно мероприятие не проходило без него. Любовь к музыке он передавал и своим детям и даже купил для них пианино – по тем временам это была невиданная роскошь.

 Мария качала головой, глядя на своего жизнерадостного мужа.
- Петенька, ты бы поосторожней, не гнал бы, детки ведь малые дома, - причитала она, смотря, как он запрягает пару лошадей в бричку.
- Не в первой! Чай и обгоним! А? Обгоним мы железяку?! – кричал он и ждал сигнала.
Железнодорожная станция Заселье находилась в трёх километрах от села. Подъзежая к станции, паровоз давал гудок, который и был сигналом к старту. Услышав сигнал, Пётр тут же выезжал на проселочную дорогу вдоль железнодорожного полотна, из всех сил погоняя лошадей.
В селе это было целое событие. Люди выбегали из домов, поднимались на пригорок и наблюдали, обгонит Пётр паровоз или нет.
- Перегонит! Ещё немного осталось.
- Нет слабо, не обгонит, нет.
- Подожди сейчас, сейчас…


Когда же в 1929 году проводилась коллективизация, Пётр одним из первых вступил в колхоз.Его назначили бригадиром.
Он верил в доброе светлое будущее. И всё повторял.
- Жаль батя не дожил, он всё хотел землицы побольше, а теперь вся земля наша! Вся общая! Да мы теперь такое будущее построим для наших детей!!
 Мария плакала и убивалась от горя, когда уводили коров, лошадей и всю остальную живность.
Он её успокаивал.
 - Что ты, Маричка, не плачь, теперь у нас всё общее, как ты не поймёшь глупая, радоваться надо!

А в 1931 году из города приехали люди в форме. Они долго ходили по селу, смотрели колхозное хозяйство. Затем собрали всех в клубе на собрание.
С трибуны выступил председатель Егор Захарович. Трясущимися руками он налил себе стакан воды, выпил и начал.
- Товарищи! Все вы знаете, как мы тяжело трудимся на благо Родины, но в тоже время среди нас остались ещё люди, которые держатся за пережитки прошлого.  Партия поставила нам задачу выявить кулацкий элемент и их прихвостней!! -  кричал он, поглядывая в сторону людей из города.  Те сидели с каменными лицами.
- Так вот, - продолжил он,- кто из вас может назвать таких?
В зале воцарилась тишина. Люди боялись пошевелиться. Дело в том, что в селе практически все были связаны родством. В семьях было по шесть- восемь детей. А у Поплавских вообще было шестнадцать дочерей, которые подрастая, выходили замуж за своих односельчан. Теперь же нужно было называть  кого-то из своих.
- Хорошо… Я смотрю никто не хочет проявлять инициативу, -сказал Егор Захарович.
- Почему же никто, - послышался хриплый голос вечно подвыпившего Коли Бобенко, - все давно поняли кто у нас кулачара!
Он отдёрнул руку жены и продолжил.
 - Да, да и пианина и баян и барахло разное, даже болонка имеется у Петьки Лянзберга.
Люди в форме оживились, закачали головами. Председатель сразу выкрикнул, - Голосуем товарищи! – и первый поднял руку.
 Несмело, поглядывая друг на друга, люди поднимали руки.
- Хорошо, товарищи. Единогласно! Теперь продолжим по списку, Скрицкие! Вишняковские!! – кричал он с трибуны. Люди с замиранием слушали новые фамилии, боясь услышать свою, и с тяжёлым сердцем поднимали руки…


В дом вошли люди в форме они стали спокойно оценивать имущество…
- Так, пианино в школу и баян туда же, что тут ещё,  глобус и стол дубовый тоже в школу.
 Плакали дети, голосила Мария, только Пётр стоял с бледным неподвижным лицом. Он теребил в руках шапку и молчал.
- А вы что стали?Собирайтесь, можете взять только одежду, всё остальное у вас конфискуется, через несколько дней вас проведут на станцию Заселье.
- Куда? Зачем? За что? – кричала Мария, пытаясь перекричать плач детей.
- В Сибирь, красавица, в Сибирь, теперь там будете наслаждаться жизнью,- сказал молодой комиссар с насмешкой.
- Всё пошли!
Их стали толкать, выгоняя на двор.
- Куда же нам с детками на мороз? – спросила Марья.
- В свинарнике переночуете, там вам и место! Коля! Коля Бобенко, иди сюда, будешь их сторожить. Смотри, сбегут – пристрелю!

Всю ночь в селе слышались крики – людей выгоняли из домов, женщины и дети рыдали. На телеги грузили зерно, выгребая всё до последнего зёрнышка. Забрали даже колхозное зерно.

Ночью сильный студёный ветер продувал дощатый сарай. Дети жались друг к другу, пытаясь хоть немного согреться.
Пётр сидел неподвижно.
- Петенька, как же так? Что мы им сделали? Всё хозяйство отдали, землю, скотину… За что? – она посмотрела на него и замерла.
- Что cтобой, родной мой? – кинулась она к мужу.
По его щекам лились слёзы, он хрипел и с трудом дышал.
- Помогите! Человеку плохо!! Помогите!!! – она кричала и колотила в запертую дверь. – Сейчас, потерпи Петенька, потерпи родной.
-Коля! Коля, открой!! – кричала она. Но её никто не слышал. Коля Бобенко, проверив надёжность засова, выпил и уснул в их же доме.

Утром, когда открыли дверь свинарника, на полу лежало застывшее тело Петра.
- Завести на время в дом, пусть отогреются, а то все дуба дадут. Будем решать, что с ними делать, - сказал комиссар.

Так как глава семьи умер, было решено отправку в Сибирь пока отложить.  Марии с детьми разрешили пожить в свинарнике.  Она оказалась в ужасном положении: потеряв мужа, осталась одна с девятью детьми. Старшему Станиславу было тогда пятнадцать, за ним Тина тринадцати лет, Франчишек, Ольга, Анна, Павел, Иосиф, София и годовалый Петенька.

В селе начался голод.  Люди доедали последние крохи.

  От голода малыши опухли и всё время плакали. Мария пыталась найти хоть какое-то пропитание. От отчаянья она решилась пойти к председателю. Мария плакала и умоляла ей помочь.
- Что? – возмутился он. – У меня люди умирают от голода, а я буду кулацким ублюдкам помогать! Пошла вон отсюда!!
Рыдая, она выбежала от него, не зная, что ей делать.
А  ночью под снегом рыла землю в поле, в надежде найти опавшее зерно. Ей даже удалось отыскать несколько почерневших колосков. С ними её и поймали…
Колоски отобрали, объявив её врагом народа. Но так как в селе свирепствовал голод, отпустили со словами: « Иди, всё равно сдохнешь».

Старшие дети Станислав и Тина, чтоб не умереть подались в город.  Ночью, боясь как бы их не поймали, они разошлись в разные стороны. Станислав подался в Николаев, а Тина в Херсон.
 Станислав устроился на завод. Смышлёный, грамотный парень он смог добиться там уважения, не смотря на то, что поляк и сын врага народа.

Тина устроилась прислугой в семью инженера. В его доме она выполняла всю домашнюю работу.  Он платил ей жильём и едой. Тина откладывала для мамы и малышей еду, сушила хлебные корочки.

Наконец, она что-то собрала и в выходной день приехала в Киселёвку.
 С тревогой подошла к свинарнику, открыла дверь и ощутила запах смерти…
На полу лежал распухший, мёртвый Франчишек, возле него на коленях стоял маленький Иосиф. Он дёргал Франчишека за ногу и слабым голоском просил, - Пошли, поиграем, ну же, пошли играть.
Тина прошла вглубь сарая. В самом углу на соломе лежала мертвая Мария, она обнимала холодное тельце Ольги. Боль и мука исказили её застывшее лицо. Рядом в разных позах лежали тела Софии, Анны и Павла. Петенька лежал сверху на матери и жадно сосал грудь, пытаясь выдавить из неё хоть каплю…
Тина выпустила на пол узелок с хлебными корочками…

Люди умирали массово. По улице, скрипя колёсами, медленно ехала телега до верха заполненная опухшими трупами людей. Тина укрыла Иосифа одеялом, подняла узелок и дала его малышу.
- На, держи, я сейчас приду, - сказала она и вышла.
Заплаканная худенькая девчушка подбежала к телеге и попросила людей забрать мать и малышей, чтоб похоронить их.
Когда она вернулась, Иосиф был  мертв, ни одеяла, ни узелка рядом уже не было…


 Маленького Петю забрали в детский приют, который организовали в Киселёвке.   Прошло несколько лет, голод закончился. К нему иногда приходила родственница, тётя Фильцианна. Приносила гостинцы, гладила малыша по кудрявой головке. Однажды когда она уходила, Петенька кинулся ей в ноги, обхватил их своими маленькими ручками и заплакал,- Тётенька заберите меня, пожалуйста!  И она не смогла оставить его в приюте, взяв на воспитание к себе.      


Из большой, дружной семьи выжило только трое :  Тина, Станислав и мой дедушка Петя.

 Спасибо, Вам, что прочитали эту историю. Смотрю на фото, плачу и повторяю.
-Хочу
, ЧТОБЫ ПОМНИЛИ,,,

Рейтинг: +7 370 просмотров
Комментарии (14)
Александр Кучерук # 16 января 2012 в 07:12 +2
А теперь потомки этих Бобенков стали олигархами и грабят нас... СПАСИБО ЗА ПАМЯТЬ! ПРЕКЛОНЯЮ КОЛЕНО!
Анна Март # 16 января 2012 в 10:34 +1
Спасибо, за неравнодушие. Светлая им память...
Игорь Кичапов # 16 января 2012 в 13:45 +2
Аня, я уже писал, рассказ хорош, тема сильная, писать ты можешь.Замечаний по исполнению нет! Удачи тебе!!
Анна Март # 16 января 2012 в 13:48 +1
Спасибо, Игорь!!! Добра и Понимания!
Алекс Обычный # 17 января 2012 в 04:22 +2

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!
Анна Март # 17 января 2012 в 10:45 +1
Светлая им память...
Ирина Горбань # 17 января 2012 в 22:26 +2
Великолепный рассказ!
Анна Март # 17 января 2012 в 22:43 +1
Спасибо, Ирина!!!
Владимир Боот # 27 января 2012 в 16:54 +1
Анечка, спасибо вам за этот рассказ, наверное не просто было вам это всё опубликовывать, я слышал десятки таких историй, я тоже можно сказать дитя, подобного случая, моих родителей, бабушек, выселяли с Волги в 41, кого куда, разрывали семья, мать с отцом, попали в нынешний Пермский край, там я и родился, в далёком 52... а когда комендатура была снята в 1957 году, мы поехали к бабушке в северный Казахстан.... Я очень внимательно слушал их разговоры, хотя был ещё малышом, а в памяти, всё как сейчас, слёзы мамы, и даже слёзы отца....Я даже написал стих, но ещё не опубликовал его....
Спасибо вам Анечка, тронуло до глубины души....

Анна Март # 27 января 2012 в 17:15 +1
Огромное спасибо, что отозвались!

Светлая им память...
0 # 27 января 2012 в 23:15 +1
УМНИЧКА, АННУШКА!!! СВЕТЛАЯ ИМ ПАМЯТЬ...

СПАСИБО ОГРОМНОЕ, ЗА ПАМЯТЬ...

ДО СЛЁЗ...
Анна Март # 28 января 2012 в 20:31 0
Спасибо, Наталья!

Светлая им память...
Лидия Гржибовская # 28 января 2012 в 17:35 +1
Спасибо Аннушка за такое повествование истории твоей семьи, слава Богу, что сохранилось фото.
Наверно в то время в каждой семье было своё горе, и вот читая. я думала о раскулачивании моей бабушки, но ссылать их не куда было, и так через метр двадцать вечная мерзлота под ногами..., о бабушке и дедушке моего отца, которых в 37 году взяли только потому, что они поляки, деда через месяц расстреляли, а вот о бабушке пока известий нет никаких..
Со слезами читала, боль горло сдавливала..., но дочитала
Вечная память всем невинно убиенным ушедших от нас не по собственной воле
**************


• Гржибовский Антон Иванович
Родился в 1887 г., ст. Кульнево Режицкого у. Витебской губ.; поляк; беспартийный; стереотипёр типографии "Ленинградская правда". Проживал: г. Пушкин Лен. обл., ул. Труда, д. 40, кв. 64..
Арестован 10 декабря 1937 г.
Приговорен: Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 12 января 1938 г., обв.: ст. ст. 58-6-11 УК РСФСР.
Приговор: ВМН Расстрелян 21 января 1938 г. Место захоронения - г. Ленинград.
Источник: Ленинградский мартиролог т.8 (готовится к печати)

Прислали памятник где захоронен дед,
Фото памятник репрессированным
АДРЕС
ст. Левашово, Горское шоссе, 135, Левашовское мемориальное кладбище

теперь разыскиваю следы бабушки: Гржибовской Юзефы Францевны
Анна Март # 28 января 2012 в 20:30 0
Спасибо, Лидия, за добрые слова!

Светлая им память...