Гость

20 декабря 2013 - Светослав Ильиных
article176076.jpg

Борис Михайлович добился в этой жизни всего.  И обеспечил этим всем своих детей до конца их жизни. А в зарубежных банках лежали «припасы» для внуков. Можно было почивать на лаврах, но деятельный по своей натуре, он с головой ушел «во власть» - заняв мягкое кожаное кресло в кабинете с золотой табличкой на двери – по рангу и чину. Чинушей оказалось быть сливочно-выгодно – в суете государственных забот он не забывал о себе: бизнес, для отвода глаз переписанный на другое лицо, приносил не просто прибыль, а прибыль баснословную;  нужные связи крепли; откаты, подобно волнам морского прибоя, несли на золотые пески личного достатка   бриллианты и недвижимость в разных зарубежных странах. Конечно, можно было бы всё бросить, так как Борис Михайлович разменял шестой десяток лет, но бездельничать он не мог – это претило ему так же, как пить простой пакетированный чай. Поэтому он плодотворно работал на два фронта и даже несколько раз был удостоен чести сфотографироваться рядом с президентом страны.

 

Однажды, откушав ужин, он уединился в своем домашнем кабинете, чтобы подвести итоги трудового дня…

 

В мистику Борис Михайлович не верил – верил в капитал, поэтому читал только практичные книги и смотрел фильмы   про реальных пацанов.

 

Углубившись в подсчеты, он не сразу заметил, что на его диване – кожаном, антикварном, стоившем довольно круглую сумму, сидит какой-то тип.

 

-Со свиданьицем, - хихикнул тип и, вытащив из кармана брюк распакованную колоду карт, перегнул ее, звонко хрустнув ими.

 

-Ты кто? – Насупил брови Борис Михайлович, и хотел уже было встать, да словно прирос к месту – у гостя из вьющейся смоляной шевелюры торчали два небольших аккуратных рога.

 

-А ты догадливый, - вновь хихикнул гость. И, поднявшись, нагло уселся на край стола чуть левее хозяина кабинета.

 

То, что это был не розыгрыш, Борис Михайлович понял сразу – шестое чувство, всегда предупреждающее его об опасности, тоненько зазудило где-то в области сердца.

 

-Вот, - кинул на стол колоду карт бес, - хочу с тобой сыграть по-взрослому. Правила игры просты – тебе 10 карт и мне. Если я хоть одну твою не побью - ты выиграл.

 

-А если побьешь все? – икнул от страха, вползшего в душу холодной змеей, Борис Михайлович.

 

-Да не босиь ты, - хохотнул страшный гость, хотя страшного, на первый взгляд, в нем ничего не было - одетый, как лондонский денди, пахнущий дорогущим парфюмом, он никак не походил на черта с рогами, копытами и хвостом. – Твоя душа давно у меня в банке из-под монпансье хранится. Играем на желание!

 

-А я могу отказаться? – дрогнувшим, с ноткой фальцета голосом, поинтересовался Борис Михайлович.

 

-В смысле, откупиться? Неа. – Замотал головой гость. – Не катит.

 

-Вот, - ловко, одним движением тонких, холеных пальцев, скинул он перед Борисом Михайловичем в ряд карты, - это твои.  У меня столько же. Вскрываешь по одной, читаешь, что написано на каждой и   обосновываешь на личном примере то, что прочитал. Или не обосновываешь… Ничего сложного, никакой математики и философии.

 

-Значит, по одной? - положил дрожащую руку на крайнюю карту Борис Михайлович.

 

Бес согласно кивнул.

 

Шестое чувство замолкло и от этого стало просто жутко – от гостя веяло такой безысходностью, таким неподдельным ужасом, что впервые в жизни у Бориса Михайловича рука стала влажной.

 

-Вскрывай!

 

Карта оказалась необычной. «Я Господь, Бог: да не будет у тебя других богов перед лицом Моим», черным по белому было написано на ней.

 

-Что скажешь?

 

-Это из заповедей, - сразу сориентировался Борис Михайлович.

 

-Явно, что не из протокола дознания следователя, - хохотнул бес.

 

-Я в Бога верю! Вот, у меня и крест на груди, - вытащил из-под рубашки  на золотой цепочке символ веры Борис Михайлович.

 

-Если веришь, где доказательства? – Полюбопытствовал страшный гость. Он встал и, заложив руки за спину, стал обходить просторный кабинет.

 

– Книги дорогие – вижу – антиквариат любишь. Портреты детей – есть. Ты возле президента – вот фотография. А еще на рыбалке, на охоте. А Бог где?

 

-В сердце – стукнул кулаком себя в грудь Борис Михайлович.

 

-Гнилое оно у тебя, червивое. Разве доброе в плохом поселится?

 

Бес подошел вплотную к хозяину кабинета и пристально посмотрел в его глаза.

 

-Алчность непомерную вижу в сердце, гордыню, сребролюбие - стяжательство, одним словом. Больше ничего.

 

И поклал поверх карты Бориса Михайловича свою – со своим портретом.

 

-Бита! Вскрывай следующую.

 

На следующей было написано: «Не делай себе кумира…»

 

-Хватит и этого, - не дал дочитать до конца заповедь бес. – Отвечай - есть у тебя кумиры?

 

-Никак нет! – Ни с того  ни с сего ляпнул солдафонской фразой Борис Михайлович.

 

-Врешь! – Сверкнул глазами с желтыми, как янтарь зрачками, гость. – А как же золотой телец? Ведь ты ради него жил и живешь! Ради него ты дышишь. Ради него бьется твое гнилое сердце. В кабинете даже самой крохотной иконки нет, зато на счетах в трех зарубежных банках такие суммы, на которые хватило бы  целый город выстроить! А в потайном сейфе в кабинете – бриллианты.

 

И он снова накрыл своей бесовской картой карту Бориса Михайловича.

 

-Давай дальше!...

 

Теперь руки у человека были не просто влажные – мокрые и липкие.

 

-Вскрывай  шестую карту! – Приказал вдруг бес. – Ускорим процесс, а то тебя, как я вижу, на полную игру не хватит.

 

На шестой карте было написано следующее: «Не убивай».

 

-Да я и не убивал! – Ухватившись за «соломинку» вскричал Борис Михайлович.

 

-Нож в спину никому не втыкал – это точно, - кивнул бес, - но можно убивать и без ножа. Ты, когда  государственное имущество прибирал к рукам, разве не убивал людей? Ты же отнял у них веру в лучшее будущее, отнял работу. Одни от безысходности спились и померли, другие легли в могилы от того, что сердце не выдержало испытаний. Твоего в  личном богатстве ничего нет – все их, людей – мертвых и еще живых. Вот, у меня и списочек почивших имеется, - вытащил бес из кармана пиджака блокнот в кожаном переплете. – Всего несколько тысяч человек. Это еще без учета тех, у кого ты воруешь сейчас, получая взятки, откаты, продолжая дальше приватизировать государственное.

 

-Я не вор! – Возмутился Борис Михайлович.

 

-Вор! – Ткнул в него пальцем бес. – Да еще какой матерый! Только закон на твоей стороне, потому, что написан такими же, как ты людьми. – И положил поверх карты человека свою. – Так что, забегая вперед, считаем, что уже и восьмая твоя  карта-заповедь мною бита.

 

А теперь вскрывай седьмую!

 

На седьмой карте   было написано «Не прелюбодействуй».

 

-Молчание – знак согласия? – вопросительно поднял бровь гость. – Хоть здесь честен.

 

-Ты хотя бы одну молитву знаешь? – Вдруг полюбопытствовал он.

 

Борис Михайлович икнул.

 

-Зато знаешь несколько десятков скабрезных анекдотов, которые постоянно рассказываешь в кругу пьяных друзей и голых девиц. Ты же еще ого-го! Хоть и не молодой «конь», а борозды не портишь! – И бес вновь покрыл своим изображением карту Бориса Михайловича.

 

-Десятую можешь и не вскрывать, я тебе по памяти прочитаю, что в ней написано: «Не желай дома ближнего твоего…». Желал?

 

Борис Михайлович поник плечами. Если бы можно было провалиться сквозь пол, он с удовольствием бы это сделал, но мягкое   кресло было сработано качественно и прочно.

 

-Все твое движимое и недвижимое имущество, богатства – это все «дома ближнего». Если из неправедно нажитого тобой вычленить то, что заработано честно, хватит разве   на хрущевку на окраине города.

 

Спорить с гостем даже не стоило, и Борис Михайлович понуро тряхнул головой:

 

-Я проиграл, приказывай… - дрожащим голосом просипел он.

 

Ужас от происходящего в мгновенье ока нарисовал в мозгу множество картин - расставание с жизнью, богатством, но бес, положив руку на плечо человеку, сказал: «Оставайся таким, какой ты есть». От ладони гостя тянуло могильным холодом.

 

-А как же душа? – Ободренный исходом дела, потянулся вслед уходящему бесу Борис Михайлович. – Может, сыграем на нее?

 

-Все равно проиграешь, - отмахнулся тот. – Хотя, почему бы и не заглянуть к тебе еще раз в гости? Так что не прощаюсь…

 

И он, превратившись в сгусток серого тумана, растаял, оставив после себя смешанный запах дорого парфюма и серы…

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Светослав Ильиных, 2013

Регистрационный номер №0176076

от 20 декабря 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0176076 выдан для произведения:

Борис Михайлович добился в этой жизни всего.  И обеспечил этим всем своих детей до конца их жизни. А в зарубежных банках лежали «припасы» для внуков. Можно было почивать на лаврах, но деятельный по своей натуре, он с головой ушел «во власть» - заняв мягкое кожаное кресло в кабинете с золотой табличкой на двери – по рангу и чину. Чинушей оказалось быть сливочно-выгодно – в суете государственных забот он не забывал о себе: бизнес, для отвода глаз переписанный на другое лицо, приносил не просто прибыль, а прибыль баснословную;  нужные связи крепли; откаты, подобно волнам морского прибоя, несли на золотые пески личного достатка   бриллианты и недвижимость в разных зарубежных странах. Конечно, можно было бы всё бросить, так как Борис Михайлович разменял шестой десяток лет, но бездельничать он не мог – это претило ему так же, как пить простой пакетированный чай. Поэтому он плодотворно работал на два фронта и даже несколько раз был удостоен чести сфотографироваться рядом с президентом страны.

 

Однажды, откушав ужин, он уединился в своем домашнем кабинете, чтобы подвести итоги трудового дня…

 

В мистику Борис Михайлович не верил – верил в капитал, поэтому читал только практичные книги и смотрел фильмы   про реальных пацанов.

 

Углубившись в подсчеты, он не сразу заметил, что на его диване – кожаном, антикварном, стоившем довольно круглую сумму, сидит какой-то тип.

 

-Со свиданьицем, - хихикнул тип и, вытащив из кармана брюк распакованную колоду карт, перегнул ее, звонко хрустнув ими.

 

-Ты кто? – Насупил брови Борис Михайлович, и хотел уже было встать, да словно прирос к месту – у гостя из вьющейся смоляной шевелюры торчали два небольших аккуратных рога.

 

-А ты догадливый, - вновь хихикнул гость. И, поднявшись, нагло уселся на край стола чуть левее хозяина кабинета.

 

То, что это был не розыгрыш, Борис Михайлович понял сразу – шестое чувство, всегда предупреждающее его об опасности, тоненько зазудило где-то в области сердца.

 

-Вот, - кинул на стол колоду карт бес, - хочу с тобой сыграть по-взрослому. Правила игры просты – тебе 10 карт и мне. Если я хоть одну твою не побью - ты выиграл.

 

-А если побьешь все? – икнул от страха, вползшего в душу холодной змеей, Борис Михайлович.

 

-Да не босиь ты, - хохотнул страшный гость, хотя страшного, на первый взгляд, в нем ничего не было - одетый, как лондонский денди, пахнущий дорогущим парфюмом, он никак не походил на черта с рогами, копытами и хвостом. – Твоя душа давно у меня в банке из-под монпансье хранится. Играем на желание!

 

-А я могу отказаться? – дрогнувшим, с ноткой фальцета голосом, поинтересовался Борис Михайлович.

 

-В смысле, откупиться? Неа. – Замотал головой гость. – Не катит.

 

-Вот, - ловко, одним движением тонких, холеных пальцев, скинул он перед Борисом Михайловичем в ряд карты, - это твои.  У меня столько же. Вскрываешь по одной, читаешь, что написано на каждой и   обосновываешь на личном примере то, что прочитал. Или не обосновываешь… Ничего сложного, никакой математики и философии.

 

-Значит, по одной? - положил дрожащую руку на крайнюю карту Борис Михайлович.

 

Бес согласно кивнул.

 

Шестое чувство замолкло и от этого стало просто жутко – от гостя веяло такой безысходностью, таким неподдельным ужасом, что впервые в жизни у Бориса Михайловича рука стала влажной.

 

-Вскрывай!

 

Карта оказалась необычной. «Я Господь, Бог: да не будет у тебя других богов перед лицом Моим», черным по белому было написано на ней.

 

-Что скажешь?

 

-Это из заповедей, - сразу сориентировался Борис Михайлович.

 

-Явно, что не из протокола дознания следователя, - хохотнул бес.

 

-Я в Бога верю! Вот, у меня и крест на груди, - вытащил из-под рубашки  на золотой цепочке символ веры Борис Михайлович.

 

-Если веришь, где доказательства? – Полюбопытствовал страшный гость. Он встал и, заложив руки за спину, стал обходить просторный кабинет.

 

– Книги дорогие – вижу – антиквариат любишь. Портреты детей – есть. Ты возле президента – вот фотография. А еще на рыбалке, на охоте. А Бог где?

 

-В сердце – стукнул кулаком себя в грудь Борис Михайлович.

 

-Гнилое оно у тебя, червивое. Разве доброе в плохом поселится?

 

Бес подошел вплотную к хозяину кабинета и пристально посмотрел в его глаза.

 

-Алчность непомерную вижу в сердце, гордыню, сребролюбие - стяжательство, одним словом. Больше ничего.

 

И поклал поверх карты Бориса Михайловича свою – со своим портретом.

 

-Бита! Вскрывай следующую.

 

На следующей было написано: «Не делай себе кумира…»

 

-Хватит и этого, - не дал дочитать до конца заповедь бес. – Отвечай - есть у тебя кумиры?

 

-Никак нет! – Ни с того  ни с сего ляпнул солдафонской фразой Борис Михайлович.

 

-Врешь! – Сверкнул глазами с желтыми, как янтарь зрачками, гость. – А как же золотой телец? Ведь ты ради него жил и живешь! Ради него ты дышишь. Ради него бьется твое гнилое сердце. В кабинете даже самой крохотной иконки нет, зато на счетах в трех зарубежных банках такие суммы, на которые хватило бы  целый город выстроить! А в потайном сейфе в кабинете – бриллианты.

 

И он снова накрыл своей бесовской картой карту Бориса Михайловича.

 

-Давай дальше!...

 

Теперь руки у человека были не просто влажные – мокрые и липкие.

 

-Вскрывай  шестую карту! – Приказал вдруг бес. – Ускорим процесс, а то тебя, как я вижу, на полную игру не хватит.

 

На шестой карте было написано следующее: «Не убивай».

 

-Да я и не убивал! – Ухватившись за «соломинку» вскричал Борис Михайлович.

 

-Нож в спину никому не втыкал – это точно, - кивнул бес, - но можно убивать и без ножа. Ты, когда  государственное имущество прибирал к рукам, разве не убивал людей? Ты же отнял у них веру в лучшее будущее, отнял работу. Одни от безысходности спились и померли, другие легли в могилы от того, что сердце не выдержало испытаний. Твоего в  личном богатстве ничего нет – все их, людей – мертвых и еще живых. Вот, у меня и списочек почивших имеется, - вытащил бес из кармана пиджака блокнот в кожаном переплете. – Всего несколько тысяч человек. Это еще без учета тех, у кого ты воруешь сейчас, получая взятки, откаты, продолжая дальше приватизировать государственное.

 

-Я не вор! – Возмутился Борис Михайлович.

 

-Вор! – Ткнул в него пальцем бес. – Да еще какой матерый! Только закон на твоей стороне, потому, что написан такими же, как ты людьми. – И положил поверх карты человека свою. – Так что, забегая вперед, считаем, что уже и восьмая твоя  карта-заповедь мною бита.

 

А теперь вскрывай седьмую!

 

На седьмой карте   было написано «Не прелюбодействуй».

 

-Молчание – знак согласия? – вопросительно поднял бровь гость. – Хоть здесь честен.

 

-Ты хотя бы одну молитву знаешь? – Вдруг полюбопытствовал он.

 

Борис Михайлович икнул.

 

-Зато знаешь несколько десятков скабрезных анекдотов, которые постоянно рассказываешь в кругу пьяных друзей и голых девиц. Ты же еще ого-го! Хоть и не молодой «конь», а борозды не портишь! – И бес вновь покрыл своим изображением карту Бориса Михайловича.

 

-Десятую можешь и не вскрывать, я тебе по памяти прочитаю, что в ней написано: «Не желай дома ближнего твоего…». Желал?

 

Борис Михайлович поник плечами. Если бы можно было провалиться сквозь пол, он с удовольствием бы это сделал, но мягкое   кресло было сработано качественно и прочно.

 

-Все твое движимое и недвижимое имущество, богатства – это все «дома ближнего». Если из неправедно нажитого тобой вычленить то, что заработано честно, хватит разве   на хрущевку на окраине города.

 

Спорить с гостем даже не стоило, и Борис Михайлович понуро тряхнул головой:

 

-Я проиграл, приказывай… - дрожащим голосом просипел он.

 

Ужас от происходящего в мгновенье ока нарисовал в мозгу множество картин - расставание с жизнью, богатством, но бес, положив руку на плечо человеку, сказал: «Оставайся таким, какой ты есть». От ладони гостя тянуло могильным холодом.

 

-А как же душа? – Ободренный исходом дела, потянулся вслед уходящему бесу Борис Михайлович. – Может, сыграем на нее?

 

-Все равно проиграешь, - отмахнулся тот. – Хотя, почему бы и не заглянуть к тебе еще раз в гости? Так что не прощаюсь…

 

И он, превратившись в сгусток серого тумана, растаял, оставив после себя смешанный запах дорого парфюма и серы…

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: 0 155 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!