Гость

20 декабря 2013 - Светослав Ильиных
article176076.jpg

Борис Михайлович добился в этой жизни всего.  И обеспечил этим всем своих детей до конца их жизни. А в зарубежных банках лежали «припасы» для внуков. Можно было почивать на лаврах, но деятельный по своей натуре, он с головой ушел «во власть» - заняв мягкое кожаное кресло в кабинете с золотой табличкой на двери – по рангу и чину. Чинушей оказалось быть сливочно-выгодно – в суете государственных забот он не забывал о себе: бизнес, для отвода глаз переписанный на другое лицо, приносил не просто прибыль, а прибыль баснословную;  нужные связи крепли; откаты, подобно волнам морского прибоя, несли на золотые пески личного достатка   бриллианты и недвижимость в разных зарубежных странах. Конечно, можно было бы всё бросить, так как Борис Михайлович разменял шестой десяток лет, но бездельничать он не мог – это претило ему так же, как пить простой пакетированный чай. Поэтому он плодотворно работал на два фронта и даже несколько раз был удостоен чести сфотографироваться рядом с президентом страны.

 

Однажды, откушав ужин, он уединился в своем домашнем кабинете, чтобы подвести итоги трудового дня…

 

В мистику Борис Михайлович не верил – верил в капитал, поэтому читал только практичные книги и смотрел фильмы   про реальных пацанов.

 

Углубившись в подсчеты, он не сразу заметил, что на его диване – кожаном, антикварном, стоившем довольно круглую сумму, сидит какой-то тип.

 

-Со свиданьицем, - хихикнул тип и, вытащив из кармана брюк распакованную колоду карт, перегнул ее, звонко хрустнув ими.

 

-Ты кто? – Насупил брови Борис Михайлович, и хотел уже было встать, да словно прирос к месту – у гостя из вьющейся смоляной шевелюры торчали два небольших аккуратных рога.

 

-А ты догадливый, - вновь хихикнул гость. И, поднявшись, нагло уселся на край стола чуть левее хозяина кабинета.

 

То, что это был не розыгрыш, Борис Михайлович понял сразу – шестое чувство, всегда предупреждающее его об опасности, тоненько зазудило где-то в области сердца.

 

-Вот, - кинул на стол колоду карт бес, - хочу с тобой сыграть по-взрослому. Правила игры просты – тебе 10 карт и мне. Если я хоть одну твою не побью - ты выиграл.

 

-А если побьешь все? – икнул от страха, вползшего в душу холодной змеей, Борис Михайлович.

 

-Да не босиь ты, - хохотнул страшный гость, хотя страшного, на первый взгляд, в нем ничего не было - одетый, как лондонский денди, пахнущий дорогущим парфюмом, он никак не походил на черта с рогами, копытами и хвостом. – Твоя душа давно у меня в банке из-под монпансье хранится. Играем на желание!

 

-А я могу отказаться? – дрогнувшим, с ноткой фальцета голосом, поинтересовался Борис Михайлович.

 

-В смысле, откупиться? Неа. – Замотал головой гость. – Не катит.

 

-Вот, - ловко, одним движением тонких, холеных пальцев, скинул он перед Борисом Михайловичем в ряд карты, - это твои.  У меня столько же. Вскрываешь по одной, читаешь, что написано на каждой и   обосновываешь на личном примере то, что прочитал. Или не обосновываешь… Ничего сложного, никакой математики и философии.

 

-Значит, по одной? - положил дрожащую руку на крайнюю карту Борис Михайлович.

 

Бес согласно кивнул.

 

Шестое чувство замолкло и от этого стало просто жутко – от гостя веяло такой безысходностью, таким неподдельным ужасом, что впервые в жизни у Бориса Михайловича рука стала влажной.

 

-Вскрывай!

 

Карта оказалась необычной. «Я Господь, Бог: да не будет у тебя других богов перед лицом Моим», черным по белому было написано на ней.

 

-Что скажешь?

 

-Это из заповедей, - сразу сориентировался Борис Михайлович.

 

-Явно, что не из протокола дознания следователя, - хохотнул бес.

 

-Я в Бога верю! Вот, у меня и крест на груди, - вытащил из-под рубашки  на золотой цепочке символ веры Борис Михайлович.

 

-Если веришь, где доказательства? – Полюбопытствовал страшный гость. Он встал и, заложив руки за спину, стал обходить просторный кабинет.

 

– Книги дорогие – вижу – антиквариат любишь. Портреты детей – есть. Ты возле президента – вот фотография. А еще на рыбалке, на охоте. А Бог где?

 

-В сердце – стукнул кулаком себя в грудь Борис Михайлович.

 

-Гнилое оно у тебя, червивое. Разве доброе в плохом поселится?

 

Бес подошел вплотную к хозяину кабинета и пристально посмотрел в его глаза.

 

-Алчность непомерную вижу в сердце, гордыню, сребролюбие - стяжательство, одним словом. Больше ничего.

 

И поклал поверх карты Бориса Михайловича свою – со своим портретом.

 

-Бита! Вскрывай следующую.

 

На следующей было написано: «Не делай себе кумира…»

 

-Хватит и этого, - не дал дочитать до конца заповедь бес. – Отвечай - есть у тебя кумиры?

 

-Никак нет! – Ни с того  ни с сего ляпнул солдафонской фразой Борис Михайлович.

 

-Врешь! – Сверкнул глазами с желтыми, как янтарь зрачками, гость. – А как же золотой телец? Ведь ты ради него жил и живешь! Ради него ты дышишь. Ради него бьется твое гнилое сердце. В кабинете даже самой крохотной иконки нет, зато на счетах в трех зарубежных банках такие суммы, на которые хватило бы  целый город выстроить! А в потайном сейфе в кабинете – бриллианты.

 

И он снова накрыл своей бесовской картой карту Бориса Михайловича.

 

-Давай дальше!...

 

Теперь руки у человека были не просто влажные – мокрые и липкие.

 

-Вскрывай  шестую карту! – Приказал вдруг бес. – Ускорим процесс, а то тебя, как я вижу, на полную игру не хватит.

 

На шестой карте было написано следующее: «Не убивай».

 

-Да я и не убивал! – Ухватившись за «соломинку» вскричал Борис Михайлович.

 

-Нож в спину никому не втыкал – это точно, - кивнул бес, - но можно убивать и без ножа. Ты, когда  государственное имущество прибирал к рукам, разве не убивал людей? Ты же отнял у них веру в лучшее будущее, отнял работу. Одни от безысходности спились и померли, другие легли в могилы от того, что сердце не выдержало испытаний. Твоего в  личном богатстве ничего нет – все их, людей – мертвых и еще живых. Вот, у меня и списочек почивших имеется, - вытащил бес из кармана пиджака блокнот в кожаном переплете. – Всего несколько тысяч человек. Это еще без учета тех, у кого ты воруешь сейчас, получая взятки, откаты, продолжая дальше приватизировать государственное.

 

-Я не вор! – Возмутился Борис Михайлович.

 

-Вор! – Ткнул в него пальцем бес. – Да еще какой матерый! Только закон на твоей стороне, потому, что написан такими же, как ты людьми. – И положил поверх карты человека свою. – Так что, забегая вперед, считаем, что уже и восьмая твоя  карта-заповедь мною бита.

 

А теперь вскрывай седьмую!

 

На седьмой карте   было написано «Не прелюбодействуй».

 

-Молчание – знак согласия? – вопросительно поднял бровь гость. – Хоть здесь честен.

 

-Ты хотя бы одну молитву знаешь? – Вдруг полюбопытствовал он.

 

Борис Михайлович икнул.

 

-Зато знаешь несколько десятков скабрезных анекдотов, которые постоянно рассказываешь в кругу пьяных друзей и голых девиц. Ты же еще ого-го! Хоть и не молодой «конь», а борозды не портишь! – И бес вновь покрыл своим изображением карту Бориса Михайловича.

 

-Десятую можешь и не вскрывать, я тебе по памяти прочитаю, что в ней написано: «Не желай дома ближнего твоего…». Желал?

 

Борис Михайлович поник плечами. Если бы можно было провалиться сквозь пол, он с удовольствием бы это сделал, но мягкое   кресло было сработано качественно и прочно.

 

-Все твое движимое и недвижимое имущество, богатства – это все «дома ближнего». Если из неправедно нажитого тобой вычленить то, что заработано честно, хватит разве   на хрущевку на окраине города.

 

Спорить с гостем даже не стоило, и Борис Михайлович понуро тряхнул головой:

 

-Я проиграл, приказывай… - дрожащим голосом просипел он.

 

Ужас от происходящего в мгновенье ока нарисовал в мозгу множество картин - расставание с жизнью, богатством, но бес, положив руку на плечо человеку, сказал: «Оставайся таким, какой ты есть». От ладони гостя тянуло могильным холодом.

 

-А как же душа? – Ободренный исходом дела, потянулся вслед уходящему бесу Борис Михайлович. – Может, сыграем на нее?

 

-Все равно проиграешь, - отмахнулся тот. – Хотя, почему бы и не заглянуть к тебе еще раз в гости? Так что не прощаюсь…

 

И он, превратившись в сгусток серого тумана, растаял, оставив после себя смешанный запах дорого парфюма и серы…

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Светослав Ильиных, 2013

Регистрационный номер №0176076

от 20 декабря 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0176076 выдан для произведения:

Борис Михайлович добился в этой жизни всего.  И обеспечил этим всем своих детей до конца их жизни. А в зарубежных банках лежали «припасы» для внуков. Можно было почивать на лаврах, но деятельный по своей натуре, он с головой ушел «во власть» - заняв мягкое кожаное кресло в кабинете с золотой табличкой на двери – по рангу и чину. Чинушей оказалось быть сливочно-выгодно – в суете государственных забот он не забывал о себе: бизнес, для отвода глаз переписанный на другое лицо, приносил не просто прибыль, а прибыль баснословную;  нужные связи крепли; откаты, подобно волнам морского прибоя, несли на золотые пески личного достатка   бриллианты и недвижимость в разных зарубежных странах. Конечно, можно было бы всё бросить, так как Борис Михайлович разменял шестой десяток лет, но бездельничать он не мог – это претило ему так же, как пить простой пакетированный чай. Поэтому он плодотворно работал на два фронта и даже несколько раз был удостоен чести сфотографироваться рядом с президентом страны.

 

Однажды, откушав ужин, он уединился в своем домашнем кабинете, чтобы подвести итоги трудового дня…

 

В мистику Борис Михайлович не верил – верил в капитал, поэтому читал только практичные книги и смотрел фильмы   про реальных пацанов.

 

Углубившись в подсчеты, он не сразу заметил, что на его диване – кожаном, антикварном, стоившем довольно круглую сумму, сидит какой-то тип.

 

-Со свиданьицем, - хихикнул тип и, вытащив из кармана брюк распакованную колоду карт, перегнул ее, звонко хрустнув ими.

 

-Ты кто? – Насупил брови Борис Михайлович, и хотел уже было встать, да словно прирос к месту – у гостя из вьющейся смоляной шевелюры торчали два небольших аккуратных рога.

 

-А ты догадливый, - вновь хихикнул гость. И, поднявшись, нагло уселся на край стола чуть левее хозяина кабинета.

 

То, что это был не розыгрыш, Борис Михайлович понял сразу – шестое чувство, всегда предупреждающее его об опасности, тоненько зазудило где-то в области сердца.

 

-Вот, - кинул на стол колоду карт бес, - хочу с тобой сыграть по-взрослому. Правила игры просты – тебе 10 карт и мне. Если я хоть одну твою не побью - ты выиграл.

 

-А если побьешь все? – икнул от страха, вползшего в душу холодной змеей, Борис Михайлович.

 

-Да не босиь ты, - хохотнул страшный гость, хотя страшного, на первый взгляд, в нем ничего не было - одетый, как лондонский денди, пахнущий дорогущим парфюмом, он никак не походил на черта с рогами, копытами и хвостом. – Твоя душа давно у меня в банке из-под монпансье хранится. Играем на желание!

 

-А я могу отказаться? – дрогнувшим, с ноткой фальцета голосом, поинтересовался Борис Михайлович.

 

-В смысле, откупиться? Неа. – Замотал головой гость. – Не катит.

 

-Вот, - ловко, одним движением тонких, холеных пальцев, скинул он перед Борисом Михайловичем в ряд карты, - это твои.  У меня столько же. Вскрываешь по одной, читаешь, что написано на каждой и   обосновываешь на личном примере то, что прочитал. Или не обосновываешь… Ничего сложного, никакой математики и философии.

 

-Значит, по одной? - положил дрожащую руку на крайнюю карту Борис Михайлович.

 

Бес согласно кивнул.

 

Шестое чувство замолкло и от этого стало просто жутко – от гостя веяло такой безысходностью, таким неподдельным ужасом, что впервые в жизни у Бориса Михайловича рука стала влажной.

 

-Вскрывай!

 

Карта оказалась необычной. «Я Господь, Бог: да не будет у тебя других богов перед лицом Моим», черным по белому было написано на ней.

 

-Что скажешь?

 

-Это из заповедей, - сразу сориентировался Борис Михайлович.

 

-Явно, что не из протокола дознания следователя, - хохотнул бес.

 

-Я в Бога верю! Вот, у меня и крест на груди, - вытащил из-под рубашки  на золотой цепочке символ веры Борис Михайлович.

 

-Если веришь, где доказательства? – Полюбопытствовал страшный гость. Он встал и, заложив руки за спину, стал обходить просторный кабинет.

 

– Книги дорогие – вижу – антиквариат любишь. Портреты детей – есть. Ты возле президента – вот фотография. А еще на рыбалке, на охоте. А Бог где?

 

-В сердце – стукнул кулаком себя в грудь Борис Михайлович.

 

-Гнилое оно у тебя, червивое. Разве доброе в плохом поселится?

 

Бес подошел вплотную к хозяину кабинета и пристально посмотрел в его глаза.

 

-Алчность непомерную вижу в сердце, гордыню, сребролюбие - стяжательство, одним словом. Больше ничего.

 

И поклал поверх карты Бориса Михайловича свою – со своим портретом.

 

-Бита! Вскрывай следующую.

 

На следующей было написано: «Не делай себе кумира…»

 

-Хватит и этого, - не дал дочитать до конца заповедь бес. – Отвечай - есть у тебя кумиры?

 

-Никак нет! – Ни с того  ни с сего ляпнул солдафонской фразой Борис Михайлович.

 

-Врешь! – Сверкнул глазами с желтыми, как янтарь зрачками, гость. – А как же золотой телец? Ведь ты ради него жил и живешь! Ради него ты дышишь. Ради него бьется твое гнилое сердце. В кабинете даже самой крохотной иконки нет, зато на счетах в трех зарубежных банках такие суммы, на которые хватило бы  целый город выстроить! А в потайном сейфе в кабинете – бриллианты.

 

И он снова накрыл своей бесовской картой карту Бориса Михайловича.

 

-Давай дальше!...

 

Теперь руки у человека были не просто влажные – мокрые и липкие.

 

-Вскрывай  шестую карту! – Приказал вдруг бес. – Ускорим процесс, а то тебя, как я вижу, на полную игру не хватит.

 

На шестой карте было написано следующее: «Не убивай».

 

-Да я и не убивал! – Ухватившись за «соломинку» вскричал Борис Михайлович.

 

-Нож в спину никому не втыкал – это точно, - кивнул бес, - но можно убивать и без ножа. Ты, когда  государственное имущество прибирал к рукам, разве не убивал людей? Ты же отнял у них веру в лучшее будущее, отнял работу. Одни от безысходности спились и померли, другие легли в могилы от того, что сердце не выдержало испытаний. Твоего в  личном богатстве ничего нет – все их, людей – мертвых и еще живых. Вот, у меня и списочек почивших имеется, - вытащил бес из кармана пиджака блокнот в кожаном переплете. – Всего несколько тысяч человек. Это еще без учета тех, у кого ты воруешь сейчас, получая взятки, откаты, продолжая дальше приватизировать государственное.

 

-Я не вор! – Возмутился Борис Михайлович.

 

-Вор! – Ткнул в него пальцем бес. – Да еще какой матерый! Только закон на твоей стороне, потому, что написан такими же, как ты людьми. – И положил поверх карты человека свою. – Так что, забегая вперед, считаем, что уже и восьмая твоя  карта-заповедь мною бита.

 

А теперь вскрывай седьмую!

 

На седьмой карте   было написано «Не прелюбодействуй».

 

-Молчание – знак согласия? – вопросительно поднял бровь гость. – Хоть здесь честен.

 

-Ты хотя бы одну молитву знаешь? – Вдруг полюбопытствовал он.

 

Борис Михайлович икнул.

 

-Зато знаешь несколько десятков скабрезных анекдотов, которые постоянно рассказываешь в кругу пьяных друзей и голых девиц. Ты же еще ого-го! Хоть и не молодой «конь», а борозды не портишь! – И бес вновь покрыл своим изображением карту Бориса Михайловича.

 

-Десятую можешь и не вскрывать, я тебе по памяти прочитаю, что в ней написано: «Не желай дома ближнего твоего…». Желал?

 

Борис Михайлович поник плечами. Если бы можно было провалиться сквозь пол, он с удовольствием бы это сделал, но мягкое   кресло было сработано качественно и прочно.

 

-Все твое движимое и недвижимое имущество, богатства – это все «дома ближнего». Если из неправедно нажитого тобой вычленить то, что заработано честно, хватит разве   на хрущевку на окраине города.

 

Спорить с гостем даже не стоило, и Борис Михайлович понуро тряхнул головой:

 

-Я проиграл, приказывай… - дрожащим голосом просипел он.

 

Ужас от происходящего в мгновенье ока нарисовал в мозгу множество картин - расставание с жизнью, богатством, но бес, положив руку на плечо человеку, сказал: «Оставайся таким, какой ты есть». От ладони гостя тянуло могильным холодом.

 

-А как же душа? – Ободренный исходом дела, потянулся вслед уходящему бесу Борис Михайлович. – Может, сыграем на нее?

 

-Все равно проиграешь, - отмахнулся тот. – Хотя, почему бы и не заглянуть к тебе еще раз в гости? Так что не прощаюсь…

 

И он, превратившись в сгусток серого тумана, растаял, оставив после себя смешанный запах дорого парфюма и серы…

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: 0 168 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
96
93
91
90
86
86
82
80
79
73
72
70
69
66
66
66
64
63
63
61
58
58
56
54