Горькая

     Куда, ну куда девается  та пылкая и чистая любовь, которая до брака?  И как, в какой момент она превращается в огромную ненависть, если за плечами  -  уже не один год совместной жизни, пройден этап мокрых пелёнок, бессонных ночей, болезней,  побед и неудач единственного ребенка; грязные сплетни  соседей и неодобрение родственников; очередь на квартиру в огромном  мегаполисе, и многое, многое другое, пережитое СОвместно?  Забываются  клятвы, обещания, восхищение другим и обожание в этом другом всех его отрицательных качеств, дурных привычек и некоторых недостатков.(Да разве есть они в обожаемом человеке?) Она, овдовевшая после развода, с печалью в огромных глазах, была перед ним, широким и высоким, такой беззащитной и хрупкой, что ему хотелось её оберегать. Он,пятидесятилетний мужчина, ушедший из семьи ради этой женщины, казался ей огромным и надёжным, за плечами которого не страшны житейские бури и  ураганы.

 И вот однажды, они  понимают, что в другом  их раздражает абсолютно всё: и манера говорить,  и  даже то, о чем говорят. Тем не менее, эти двое, обычно настолько привыкают  к существованию рядом второй «половинки», что жизни  друг без друга не представляют, настолько, что начинают скучать от того, что даже поругаться не с кем…
                      
                     Сидя за столом на маленькой веранде, Ивета  рассказывала о своей несчастной судьбе сестре:
- Ты не представляешь, какой он зверь! Он так меня стукнул, что я полетела в угол и ударилась головой об стену,- плакала она.- Не могу больше с ним жить! Вот, приехала к тебе, чтоб немного отдохнуть от него, шума города, подышать свежим воздухом и набраться энергии…
Любимый сынишка- подросток рад был маминому отдыху: целыми днями носился по деревне  на велосипеде – такой простор и практически полное отсутствие машин! Не то что в городе: маленький дворик, где и развернуться негде. А тут еще – весна, самая настоящая: с ароматом черемухи и пением в ее ветвях  соловья.
- Сын, а может, останемся тут жить? – спрашивала Ивета мальчугана. 

                               Сельская идиллия тянулась недолго: через несколько дней приехал  её муж, Толя. Грозный, бешенный,  он кидался на Ивету, а она пряталась за спиной сестры в надежде, что  свою свояченицу тот не посмеет тронуть.  Он и не смел. Но упорно доказывал, что Ивета его обманула, что  все тут -  вдали от крупного города, а значит, и от событий, что произошли между ними.
- Ты не понимаешь, Нина! Она меня обманула!- без конца твердил  Толик, буквально стряхивая с себя повисших на его руках сына, свояченицу и двух ее дочерей.
 Сидя за бутылкой горькой, поздно ночью, он слёзно открыл душу свояченице:
- Она мне обещала оральный секс и ящик водки за то, что я  квартиру оформлю на сына…
И обманула! Приехала вот сюда, скрыться решила!- поднимал указательный палец Толя.- А я не дурак! Не позволю!- орал он, не боясь, скорее, желая разбудить спящих.

                             Наутро  Толик обнаружил, что его Ивета с сыном уехали  в город.
-Дай денег на дорогу, - попросил он золовку.- Честное слово, не пропью,- произнес виновато.  Помчался в поисках правды и честности в огромный мегаполис, чтоб обязательно  расставить все точки над «i».

                              В квартиру его долго не впускали. Он пытался выломать дверь, влезть по водосточной трубе в окно… Ивета вызвала ОМОН. Вооруженные   автоматами, дубинками и пистолетами они ворвались в подъезд, скрутили Толика и увезли в неизвестном направлении. Всю ночь Ивета переживала: как он там? Голодный, наверное…  Еле дождавшись утра, нажарила котлет, наварила щей и  помчалась в ближайшее отделение полиции, чтоб найти и покормить мужа…

                    И вроде, помирились. Вроде, решено было обойтись без скандалов и драк. Ивета даже встречать Толю поехала. Но по дороге  заглянули в магазин, купили спиртного: обмыть освобождение. 
                     Рюмка за рюмкой. Речь Толика становилась все более эмоциональной. Он начал  жестикулировать во время своих рассказов о  «тюремной» жизни. Ивета раскраснелась, стала раздражаться:
-Не маши руками! Не маши руками, говорю! Я не люблю этого!Не маши!
Толик успокаивался на некоторое время, но забывшись и увлекшись рассказом вновь начинал жестикулировать, чуть ли не задевая Ивету.
-А! а-а-! – орала она, будто её бьют.- Ой-ой!- вырывался испуганный крик.
Прибежал сын.
- Не тронь маму! Я убью тебя! – закричал он и с размаху ударил отца в бок. От неожиданности Толик упал на пол, а сын пнул табуретку, табуретка упала на  больной бок мужчины.  На секунду Толе показалось, что он хрустнул пополам и нижняя часть тела отделилась от верхней. Адская боль пронзила где-то под ребром. Он взревел.
Испугавшись, Ивета вызвала скорую…

                           С переломом двух ребер Толик пролежал   в больнице более месяца. Ему хотелось домой. Он много передумал за это время, « оценил ситуацию», и решил, что эта женщина ему дорога, и что не хотелось бы ее терять. Он выписался домой. По городу ехал в той домашней одежде,- клетчатой старой рубашке, трико  и потрепанных шлепанцах,- в которых его повезла скорая. Люди сторонились  Толика, косо поглядывали, уступали место в транспорте. 
                        Соседка сказала, что Ивета с сыном  уехали на все лето в какой-то загородный лагерь: сын отдыхать, а она работать-  хоть сторожем и дворником, хоть поваром, лишь бы не сидеть в душном городе.  Толик не знал, в какой именно лагерь уехала семья. Искать их  не было смысла.  Куда он мог поехать в  домашних тапочках и без денег? Он пожил у своей сестры. Потом у брата. Забрел к бывшей жене с сыном…
 А потом наткнулся на пьянку за ближайшей помойкой, остался там, завел знакомства, нашел женщину, грязную и пьяную, но «готовую на все» ради него, бедолаги.  Она носила ему еду, выпивку -  как обезболивающее, находила ему одежду и обувь. Толику хотелось забыться и он пил. Пил по многу и каждый день. Так наступила осень.  Потом выпал первый снег…
 Ивета  перед приехавшей погостить сестрой каялась, повсюду искала Толика, подала в розыск.  Обзванивала морги и больницы.
В конце января ей позвонили с полиции, что был мужчина, похожий по описанию на ее Толика, просили приехать  и опознать… одежду, потому что самого мужчину, возможно Толика, возможно другого, давно похоронили в общей могиле где-то на неизвестном кладбище.
Она узнала рубашку и шлепанцы. Это были его, Толика, шлепанцы…

 

© Copyright: Татьяна Дорофеева-Миро, 2012

Регистрационный номер №0091188

от 8 ноября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0091188 выдан для произведения:

     Куда, ну куда девается  та пылкая и чистая любовь, которая до брака?  И как, в какой момент она превращается в огромную ненависть, если за плечами  -  уже не один год совместной жизни, пройден этап мокрых пелёнок, бессонных ночей, болезней,  побед и неудач единственного ребенка; грязные сплетни  соседей и неодобрение родственников; очередь на квартиру в огромном  мегаполисе, и многое, многое другое, пережитое СОвместно?  Забываются  клятвы, обещания, восхищение другим и обожание в этом другом всех его отрицательных качеств, дурных привычек и некоторых недостатков.(Да разве есть они в обожаемом человеке?) Она, овдовевшая после развода, с печалью в огромных глазах, была перед ним, широким и высоким, такой беззащитной и хрупкой, что ему хотелось её оберегать. Он,пятидесятилетний мужчина, ушедший из семьи ради этой женщины, казался ей огромным и надёжным, за плечами которого не страшны житейские бури и  ураганы.

 И вот однажды, они  понимают, что в другом  их раздражает абсолютно всё: и манера говорить,  и  даже то, о чем говорят. Тем не менее, эти двое, обычно настолько привыкают  к существованию рядом второй «половинки», что жизни  друг без друга не представляют, настолько, что начинают скучать от того, что даже поругаться не с кем…
                      
                     Сидя за столом на маленькой веранде, Ивета  рассказывала о своей несчастной судьбе сестре:
- Ты не представляешь, какой он зверь! Он так меня стукнул, что я полетела в угол и ударилась головой об стену,- плакала она.- Не могу больше с ним жить! Вот, приехала к тебе, чтоб немного отдохнуть от него, шума города, подышать свежим воздухом и набраться энергии…
Любимый сынишка- подросток рад был маминому отдыху: целыми днями носился по деревне  на велосипеде – такой простор и практически полное отсутствие машин! Не то что в городе: маленький дворик, где и развернуться негде. А тут еще – весна, самая настоящая: с ароматом черемухи и пением в ее ветвях  соловья.
- Сын, а может, останемся тут жить? – спрашивала Ивета мальчугана. 

                               Сельская идиллия тянулась недолго: через несколько дней приехал  её муж, Толя. Грозный, бешенный,  он кидался на Ивету, а она пряталась за спиной сестры в надежде, что  свою свояченицу тот не посмеет тронуть.  Он и не смел. Но упорно доказывал, что Ивета его обманула, что  все тут -  вдали от крупного города, а значит, и от событий, что произошли между ними.
- Ты не понимаешь, Нина! Она меня обманула!- без конца твердил  Толик, буквально стряхивая с себя повисших на его руках сына, свояченицу и двух ее дочерей.
 Сидя за бутылкой горькой, поздно ночью, он слёзно открыл душу свояченице:
- Она мне обещала оральный секс и ящик водки за то, что я  квартиру оформлю на сына…
И обманула! Приехала вот сюда, скрыться решила!- поднимал указательный палец Толя.- А я не дурак! Не позволю!- орал он, не боясь, скорее, желая разбудить спящих.

                             Наутро  Толик обнаружил, что его Ивета с сыном уехали  в город.
-Дай денег на дорогу, - попросил он золовку.- Честное слово, не пропью,- произнес виновато.  Помчался в поисках правды и честности в огромный мегаполис, чтоб обязательно  расставить все точки над «i».

                              В квартиру его долго не впускали. Он пытался выломать дверь, влезть по водосточной трубе в окно… Ивета вызвала ОМОН. Вооруженные   автоматами, дубинками и пистолетами они ворвались в подъезд, скрутили Толика и увезли в неизвестном направлении. Всю ночь Ивета переживала: как он там? Голодный, наверное…  Еле дождавшись утра, нажарила котлет, наварила щей и  помчалась в ближайшее отделение полиции, чтоб найти и покормить мужа…

                    И вроде, помирились. Вроде, решено было обойтись без скандалов и драк. Ивета даже встречать Толю поехала. Но по дороге  заглянули в магазин, купили спиртного: обмыть освобождение. 
                     Рюмка за рюмкой. Речь Толика становилась все более эмоциональной. Он начал  жестикулировать во время своих рассказов о  «тюремной» жизни. Ивета раскраснелась, стала раздражаться:
-Не маши руками! Не маши руками, говорю! Я не люблю этого!Не маши!
Толик успокаивался на некоторое время, но забывшись и увлекшись рассказом вновь начинал жестикулировать, чуть ли не задевая Ивету.
-А! а-а-! – орала она, будто её бьют.- Ой-ой!- вырывался испуганный крик.
Прибежал сын.
- Не тронь маму! Я убью тебя! – закричал он и с размаху ударил отца в бок. От неожиданности Толик упал на пол, а сын пнул табуретку, табуретка упала на  больной бок мужчины.  На секунду Толе показалось, что он хрустнул пополам и нижняя часть тела отделилась от верхней. Адская боль пронзила где-то под ребром. Он взревел.
Испугавшись, Ивета вызвала скорую…

                           С переломом двух ребер Толик пролежал   в больнице более месяца. Ему хотелось домой. Он много передумал за это время, « оценил ситуацию», и решил, что эта женщина ему дорога, и что не хотелось бы ее терять. Он выписался домой. По городу ехал в той домашней одежде,- клетчатой старой рубашке, трико  и потрепанных шлепанцах,- в которых его повезла скорая. Люди сторонились  Толика, косо поглядывали, уступали место в транспорте. 
                        Соседка сказала, что Ивета с сыном  уехали на все лето в какой-то загородный лагерь: сын отдыхать, а она работать-  хоть сторожем и дворником, хоть поваром, лишь бы не сидеть в душном городе.  Толик не знал, в какой именно лагерь уехала семья. Искать их  не было смысла.  Куда он мог поехать в  домашних тапочках и без денег? Он пожил у своей сестры. Потом у брата. Забрел к бывшей жене с сыном…
 А потом наткнулся на пьянку за ближайшей помойкой, остался там, завел знакомства, нашел женщину, грязную и пьяную, но «готовую на все» ради него, бедолаги.  Она носила ему еду, выпивку -  как обезболивающее, находила ему одежду и обувь. Толику хотелось забыться и он пил. Пил по многу и каждый день. Так наступила осень.  Потом выпал первый снег…
 Ивета  перед приехавшей погостить сестрой каялась, повсюду искала Толика, подала в розыск.  Обзванивала морги и больницы.
В конце января ей позвонили с полиции, что был мужчина, похожий по описанию на ее Толика, просили приехать  и опознать… одежду, потому что самого мужчину, возможно Толика, возможно другого, давно похоронили в общей могиле где-то на неизвестном кладбище.
Она узнала рубашку и шлепанцы. Это были его, Толика, шлепанцы…

 

Рейтинг: +2 166 просмотров
Комментарии (2)
0000 # 8 ноября 2012 в 20:36 0
Ужасная реальность.
Татьяна Дорофеева-Миро # 9 ноября 2012 в 16:36 0
Ужасная.
Такова жизнь... или мы?..
Популярная проза за месяц
150
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
75
74
68
67
60