Гайки

7 апреля 2014 - Александр Исаев

                                                   (Не чеховские)
 
                                                     Гайка первая
 
Однажды ко мне с утра «зарулил» мой бывший одноклассник. Ныне - участник криминального передела нашего мироустройства. Ходилось ему часто, и уже привычно, параллельными, но иногда всё же пересекающимися трассами, как района, так и жизни. 
Продвигался он из своего дома к себе же домой. Но после посещения мимолежащих ларьков, магазинов и киосков. Слабеющий организм обычно подкреплялся джиноподобными напитками. А путь был многотруден, ибо после борьбы с «зеленым змием» наутро уставал. 
Затарившись очередным «хоттабычем с братом», то есть двумя железными банками джина, глубиной в пол-литра, он и «зарулил» ко мне. 
- Молодая девчонка только что присоседилась у прилавка, - загрустилось ему на кухне, - ничего не просит, ни похмелиться, ни денег. Просто увязалась за мной по дороге и всё. Балабонит какую-то чушню, без остановки. Тень на плетень, бла-бла-бла… Еле-еле законспирировался от нее. Чего ей надо?
Ну, не видит, что ли, - дядя возрастом в её папу, с пятидневной щетиной, с выхлопом – «привет, пожарным». Прикид тот ещё, пузыри на коленках треников больше, чем пузо у чиновников. Ну, да, фига ли одеваться с утра стрелецкой казни, когда джин зовет…
И денег тоже обыскаться, на последние при ней «хоттабычей» вот выручил из плена магазинского. О! кстати, пора выпускать!
- Кого? – не понял я.
- Да джиннов же! Гассана Абдурахмана и брата его, мир с ними обоими. Держи.
Он протянул мне банку. Банки синхронно пшикнули газом, а джинны зашипели уже где-то на дне наших желудков.
- И чего ей занадобилось от меня, ума не приложу. Сексу что ли? Ой, не смеши меня поутру с похмелья, организм и так сам трясется. Какой у вас статус? Давно уже висятус…
Я посмотрел на его левую руку, точнее на средний палец. На нем раскинулась во все стороны золотая гайка с двумя рядами бриллиантов. Гайка нависала на соседние пальцы и размером превосходила кулоны на шеях эстрадных попсарей. Знак качества криминального авторитета.
- Ты можешь быть и в трениках, и небритый, и с выхлопом, и старей поповой собаки, но не бывает нищих с такой гайкой. А девочка-то оказывается глазастая…
 
                                                     Гайка вторая
                                                            (но та же)
                                                                                           Однажды в России 
 
 - Это я - Лапша. Только ты меня не испугайся… - голос бывшего одноклассника через дверь был еле слышен.
Отперев дверь, я узрел босую фигуру, с забинтованной головой…
- Нечаянный грек со мной приключился, в смысле попадос - отмякнув в тепле, выразился он, в ответ на невысказанный мной вопрос.
- Едем позавчера, втроем с братками, в «мерсе» - тормозят «ментозавры». «Конечно-Вася» за рулем, топит педаль в пол, он же в розыске, да и тачка, кстати, тоже.
(Браток, по прозвищу «Конечно-Вася», любил одноименную песню и с трудом умещал свой рост и плечи в любую машину. И не любил розыск, особенно розыск себя. А кто любит? Только розыск сам себя и любит. Но исключительно по выходным, пока никто не видит).
Слышим хлопки, ого, запуляли в нас по-взрослому. «Конечно-Вася» сполз с сиденья на пол и рулит, не глядя.
- Куда рулишь, столб знакомый обнять торопишься? Давно не виделись?
- Да хоть куда, лишь бы отсюда подальше…
Ну, упилили как-то, глянули на тачку – целая. Мазилы оказались правоохренители-то, небось не служили в армейцах. Поехали к городскому законнику – «Строителю». Он в силах утрясти любые заморочки.
Тот по-свойски звякнул начальнику ментовской управы города. Генерал дал команду - снять тачку с розыска. Ну, субординация же, ясно - сняли. «Конечно-Васю» - не конечно, то есть совсем никак. Про него никто и не заикался.
Едем, опять нас тормозят, опять же в погонах. Ладно, хоть другой патруль, не те, что стреляли. «Конечно-Вася» офонарел, выскакивает с разгону:
- Вы чо, совсем нюх потеряли? Звоните своему полкашу, сняли уже тачку с розыска. Цельный же генерал областной команду дал!
В сердцах и забыл, что с него-то розыск не снят. А те, обалдев от братковой наглости, отзвонились по начальству. Точно, машину с розыска сняли. А нас-то и забыли пробить, езжайте, говорят.
Тут третий браток озвучивает пришедшую идею:
- Поехали в область, в поселок, к брату моему родному. У него день рождения завтра, отметим. Как раз все заморочки здесь поутихнут.
- Ну, поехали… 
Приехали, то да сё, шашлыки да банька, самогончику - для разгончику… По утрам – пивка для рывка… Неделя булькнула, как пузырек в рассоле. Пора бы уже и обратно в город выдвигаться. Братан местный, по доброте деревенской, закидывает перед отъездом:
- Для начала поехали – заправитесь. Тут рядышком дисбат окопался. Приторговывают служивые бензинчиком иногда. По дешевке купите, небось растрясли кубышку.
Здоровьице поправили бражкой, поехали. Я, на старые-то дрожжи, размяк, да и уснул на заднем сиденье. Просыпаюсь – опять пальба… Сполз на пол, вспоминаю, как молиться, а кто ж учил-то? Никто. Да и мыслей никаких не было. Почти… Кроме мата. Вот уж этому всех учат, прямо с детства…
Оказывается, пока я спал, подъехали к дисбату. Именинник с братом толкуют с часовыми через решетки, да колючку, кто бензин тут продает. Договорились уже с краснопогонными, сколько, да почем.
Вдруг проявляется капитан-ввэшник. Пьян-распьян, с автоматом. Сразу завелся:
– Вы кто, да чего? Не хер тут делать, на объекте! С солдатней трындеть, да бензин у нас куплять!
– Сам, плять, пошел отсель туда, откуда вылупился…
- Застрелю!
- Ну, попробуй, стрельни!
А он и не задумался ни секунды. Сразу начал поливать от бедра, типа фрицев в кино. Братана-именниника сразу наповал. Второй брат-городской тоже завалился, но выжил потом. Инвалидом, правда, остался.
«Конечно-Вася» упал, где стоял, у машины. В городе, после всего, поделился:
- Лежу, воздух из пробитой шины по голове сквозит… Раком, боком, ползом, как-то в лес на карачках убежал. Не попали. Так и бежал не то до поселка, не то сразу до города. Не помню.
Капитан высадил весь магазин по нам, да по машине. Подходит, дверцу открыл издырявленную, а там я, на полу…
- О! – смотрит, щурится-лыбится, - А ты, сука, еще живой, что ли?
Назвал солдат своих. Вытащили меня, попинали, и в камеру. В дисбате их сколь хошь. Братана-раненого в медчасть унесли.
У меня самого-то три дырки. Одна пуля с шеи кожу сняла. На миллиметр бы в сторону – каюк. Вторая, самому не верится, между рукой и боком пробуровилась. И там, и там только кожу и чуть мяса сняло. Чуть влево-вправо – не было бы или руки, или ребер.
А третья – средину уха вынесла. Верх – есть, мочка – есть, средины – нет. Ну, спасибо, тому, которому молиться не умею. А то бы остатние мозги вынесло…
Никто не перевязывал. Так и лежал в камере до утра на полу. Утром меня вэвэшники, с бодуна что ли, как-то случайно выпустили. Кожанку и гайку, как забрали со вчера, естественно не вернули. Ботинки со шнурками, чтоб не повесился – забрали целиком, с подметками. Тоже не отдали.
Поехал в город на электричке. Босиком, в одних носках. На контролеров зубами щелкал. Они даже и не подходили, смотрели издалека. Чего взять с натурального босяка, без уха, в кровище…
Добрался до городского травмпункта. Они визжат:
- Это же пороховое ранение! Кто стрелял?
- Внутренние войска…
- Надо правоохренителей вызывать, фиксировать.
- Да хоть кого вызывайте, только ухо зашейте, про остальное молчу.
Зашили. Прокуратура дело завела. Такие дела…
 
                                                     Гайка третья
                                                       (опять та же)
 
Через несколько недель, во дворе, я встретил его в компании местных. Между двумя корпусами, в окружающих кустах, было устроено нечто вроде клуба. Выездного и, безусловно, выпивного клуба знатоков «что-где-почем».
Первоначально сиденьем служили ящики. С течением времени ящики заменились обрезками бревен. А позднее - креслами и диваном. Видно кто-то мебель поменял, а старую вынес. Её тут же приспособили к делу.
Водка из пластиковых стаканчиков вливалась в глотки сидящих и вокруг стоящих весьма стремительно. Тары как обычно мало, а очередь ждущих длинна во все сезоны.
- Ты зачем на водку напал? Опередить хочешь, пока она не напала?
- Ага, как Гитлер Сталина. Пол-лица ведь с тех дней опухло и пожелтело. Внутреннее нагноение какое-то. Это точняк - от пороховой раны. Мне тут армейцы-афганцы, как бывалые вояки, совет дали. Водка спасает от всех болезней и нагноений. Кроме душевных, понятное дело.
А Васина бабушка, вытянув из него все подробности, сказала, что знать-то я еще для чего-то нужен богу. Фронтовики с ней согласны.
Муторно на душе. Делом кто только не занимался. И обычная прокуратура и военная и ФСБэшники. Следаки все разнообразные по погонам. Но все как будто одинаковые на лицо. Вызывали нас, чтобы на месте разбираться.
Вэвэшники говорят – злодеи их атаковали. Налетчики ворвались аж на территорию дисбата. Прям в «мерсе» сидючи. Типа - в танке. Террористы этакие. А они, знать, оборонялися.
Машину-то ведь они затащили к себе за колючку. Теперь и выходит, что к ним - ворвались. «Мерс» весь в дырках. Все, что можно-нельзя, целое-прострелянное, вэвэшники украли. Даже движок унесли. Так и было, говорят. Следаки усмехаются:
- А как же это террорюги на машине без движка врывались? Они, наверное, ногами очень быстро перебирали? И дна у машины, наверное, не было…
Я тоже интересуюсь:
- А где ж те солдатики-свидетели, что в тот день-ночь в наряде были-всё-видели? Что никто не врывался. Что капитан пьян-распьян за здорово-живешь запулял в живых людей. Постарался – одного неживым сделал. Не повезло ему чуть-чуть, так и живые остались. Всем пьяным тут, у вас - автоматы раздают?
- Демобилизация со свидетелями, - хмыкают, - приключилась.
В общем, порешили следаки сообща так: дело закрыть. Злодеи – не врывались. Их не сажать. Вэвэшники оборонялись правильно, по уставу. Их не награждать. Убитого схоронили - так ему и надо. Инвалиду велели передать – не кашляй. Общий привет!
Обалдел я, вышел, закурил. На крылечке у штаба дисбатного. И солдатики, по-призыву в вохру записанные, рядом курят. Говорят:
 - Помалкивать нам всем велели ох… охвицеры. А непосредственным свидетелям дембель нечаянно вышел. Намного-намного раньше, чем положено. Твои ботинки - с одним на дембель уехали. А гайка – с другим…
- Так что, как-то так… - он выдохнул и выпил. - Швы мне снимешь на ухе? Неохота в больницу идти.
                                                       
                                                     Гайка последняя
                                                               (другая) 
 
                                                      «Подъезжая к городу, с него слетела шляпа».
                                                                                                                 А. Чехов            
 
Возвращаясь из гостей, мой ближайший путь домой пролегал вдоль мини-рынка. Череда железных прилавков с козырьком удивляла одинаковостью цен при отсутствии разнообразия овощей и фруктов. Нате вам – капитализьм и конкуренция…
- Купить что ли морковки, да зашинковать, типа корейской закуски, - подумалось.
Подходя к прилавку, обнаружился гражданин местного вида, удаляющийся в неизвестном направлении. Причем ускоренной походкой.
Догоняя его, взлетала гортанно-невнятная, зато громко-недовольная речь загорелого с рождения продавца. Видать, у одного не продалось, у другого - не купилось… 
Набираясь руками соседнего продавца, запрошенный килограмм моркови превратился в два. Лишний килограмм состоял из прилипшей земли. У дряблой моркови уже не было сил ее стряхнуть.
Не споря с усталой морковью, мои деньги вернулись обратно в карман. Отходя от прилавка, до ушей донеслись такие же гортанно-недовольные пожелания всей родне до девятого колена.
Обернувшись, мой палец направился на орателя:
- Зря такое говоришь. Все обратно к тебе же вернется… 
Стоящий рядом продавец, тот, чья ругань не догнала предыдущего недопокупателя, уставясь на палец, испуганно забормотал:
- Это не я говорил, не я.., не мне.., не надо… 
Отражая золото солнца своим золотом, гайка на моем пальце казалась размером с кулак. Хотя и была скромнее, чем у моего бывшего одноклассника. Зато возвращение пожеланий выглядело убедительно-реальным.
Поворачивая к дому, среди слов неместной речи донеслось:
- Next.., некст, смотрел? Такая же гайка-то…
Так и остался я без моркови, а продавцы без капусты…
                                                                                                     03.2014 

© Copyright: Александр Исаев, 2014

Регистрационный номер №0207276

от 7 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0207276 выдан для произведения:

                                                    (Не чеховские)

 

                                                     Гайка первая

 

Однажды ко мне с утра «зарулил» мой бывший одноклассник. Ныне - участник криминального передела нашего мироустройства. Ходилось ему часто, и уже привычно, параллельными, но иногда всё же пересекающимися трассами, как района, так и жизни. 

Продвигался он из своего дома к себе же домой. Но после посещения мимолежащих ларьков, магазинов и киосков. Слабеющий организм обычно подкреплялся джиноподобными напитками. А путь был многотруден, ибо после борьбы с «зеленым змием» наутро уставал. 

Затарившись очередным «хоттабычем с братом», то есть двумя железными банками джина, глубиной в пол-литра, он и «зарулил» ко мне. 

- Молодая девчонка только что присоседилась у прилавка, - загрустилось ему на кухне, - ничего не просит, ни похмелиться, ни денег. Просто увязалась за мной по дороге и всё. Балабонит какую-то чушню, без остановки. Тень на плетень, бла-бла-бла… Еле-еле законспирировался от нее. Чего ей надо?

Ну, не видит, что ли, - дядя возрастом в её папу, с пятидневной щетиной, с выхлопом – «привет, пожарным». Прикид тот ещё, пузыри на коленках треников больше, чем пузо у чиновников. Ну, да, фига ли одеваться с утра стрелецкой казни, когда джин зовет…

И денег тоже обыскаться, на последние при ней «хоттабычей» вот выручил из плена магазинского. О! кстати, пора выпускать!

- Кого? – не понял я.

- Да джиннов же! Гассана Абдурахмана и брата его, мир с ними обоими. Держи.

Он протянул мне банку. Банки синхронно пшикнули газом, а джинны зашипели уже где-то на дне наших желудков.

- И чего ей занадобилось от меня, ума не приложу. Сексу что ли? Ой, не смеши меня поутру с похмелья, организм и так сам трясется. Какой у вас статус? Давно уже висятус…

Я посмотрел на его левую руку, точнее на средний палец. На нем раскинулась во все стороны золотая гайка с двумя рядами бриллиантов. Гайка нависала на соседние пальцы и размером превосходила кулоны на шеях эстрадных попсарей. Знак качества криминального авторитета.

- Ты можешь быть и в трениках, и небритый, и с выхлопом, и старей поповой собаки, но не бывает нищих с такой гайкой. А девочка-то оказывается глазастая…

 

                                                       Гайка вторая

                                                           (но та же)

                                                                                           Однажды в России 

 

 - Это я - Лапша. Только ты меня не испугайся… - голос бывшего одноклассника через дверь был еле слышен.

Отперев дверь, я узрел босую фигуру, с забинтованной головой…

- Нечаянный грек со мной приключился, в смысле попадос - отмякнув в тепле, выразился он, в ответ на невысказанный мной вопрос.

- Едем позавчера, втроем с братками, в «мерсе» - тормозят «ментозавры». «Конечно-Вася» за рулем, топит педаль в пол, он же в розыске, да и тачка, кстати, тоже.

(Браток, по прозвищу «Конечно-Вася», любил одноименную песню и с трудом умещал свой рост и плечи в любую машину. И не любил розыск, особенно розыск себя. А кто любит? Только розыск сам себя и любит. Но исключительно по выходным, пока никто не видит).

Слышим хлопки, ого, запуляли в нас по-взрослому. «Конечно-Вася» сполз с сиденья на пол и рулит, не глядя.

- Куда рулишь, столб знакомый обнять торопишься? Давно не виделись?

- Да хоть куда, лишь бы отсюда подальше…

Ну, упилили как-то, глянули на тачку – целая. Мазилы оказались правоохренители-то, небось не служили в армейцах. Поехали к городскому законнику – «Строителю». Он в силах утрясти любые заморочки.

Тот по-свойски звякнул начальнику ментовской управы города. Генерал дал команду - снять тачку с розыска. Ну, субординация же, ясно - сняли. «Конечно-Васю» - не конечно, то есть совсем никак. Про него никто и не заикался.

Едем, опять нас тормозят, опять же в погонах. Ладно, хоть другой патруль, не те, что стреляли. «Конечно-Вася» офонарел, выскакивает  с разгону:

- Вы чо, совсем нюх потеряли? Звоните своему полкашу, сняли уже тачку с розыска. Цельный же генерал областной команду дал!

В сердцах и забыл, что с него-то розыск не снят. А те, обалдев от братковой наглости, отзвонились по начальству. Точно, машину с розыска сняли. А нас-то и забыли пробить, езжайте, говорят.

Тут третий браток озвучивает пришедшую идею:

- Поехали в область, в поселок, к брату моему родному. У него день рождения завтра, отметим. Как раз все заморочки здесь поутихнут.

- Ну, поехали… 

Приехали, то да сё, шашлыки да банька, самогончику - для разгончику… По утрам – пивка для рывка… Неделя булькнула, как пузырек в рассоле. Пора бы уже и обратно в город выдвигаться. Братан местный, по доброте деревенской, закидывает перед отъездом:

- Для начала поехали – заправитесь. Тут рядышком дисбат окопался. Приторговывают служивые бензинчиком иногда. По дешевке купите, небось растрясли кубышку.

Здоровьице поправили бражкой, поехали. Я, на старые-то дрожжи, размяк, да и уснул на заднем сиденье. Просыпаюсь – опять пальба… Сполз на пол, вспоминаю, как молиться, а кто ж учил-то? Никто. Да и мыслей никаких не было. Почти… Кроме мата. Вот уж этому всех учат, прямо с детства…

Оказывается, пока я спал, подъехали к дисбату. Именинник с братом толкуют с часовыми через решетки, да колючку, кто бензин тут продает. Договорились уже с краснопогонными, сколько, да почем.

Вдруг проявляется капитан-ввэшник. Пьян-распьян, с автоматом. Сразу завелся:

– Вы кто, да чего? Не хер тут делать, на объекте! С солдатней трындеть, да бензин у нас куплять!

– Сам, плять, пошел отсель туда, откуда вылупился…

- Застрелю!

- Ну, попробуй, стрельни!

А он и не задумался ни секунды. Сразу начал поливать от бедра, типа фрицев в кино. Братана-именниника сразу наповал. Второй брат-городской тоже завалился, но выжил потом. Инвалидом, правда, остался.

«Конечно-Вася» упал, где стоял, у машины. В городе, после всего, поделился:

- Лежу, воздух из пробитой шины по голове сквозит… Раком, боком, ползом, как-то в лес на карачках убежал. Не попали. Так и бежал не то до поселка, не то сразу до города. Не помню.

Капитан высадил весь магазин по нам, да по машине. Подходит, дверцу открыл издырявленную, а там я, на полу…

- О! – смотрит, щурится-лыбится, - А ты, сука, еще живой, что ли?

Назвал солдат своих. Вытащили меня, попинали, и в камеру. В дисбате их сколь хошь. Братана-раненого в медчасть унесли.

У меня самого-то три дырки. Одна пуля с шеи кожу сняла. На миллиметр бы в сторону – каюк. Вторая, самому не верится, между рукой и боком пробуровилась. И там, и там только кожу и чуть мяса сняло. Чуть влево-вправо – не было бы или руки, или ребер.

А третья – средину уха вынесла. Верх – есть, мочка – есть, средины – нет. Ну, спасибо, тому, которому молиться не умею. А то бы остатние мозги вынесло…

Никто не перевязывал. Так и лежал в камере до утра на полу. Утром меня вэвэшники, с бодуна что ли, как-то случайно выпустили. Кожанку и гайку, как забрали со вчера, естественно не вернули. Ботинки со шнурками, чтоб не повесился – забрали целиком, с подметками. Тоже не отдали.

Поехал в город на электричке. Босиком, в одних носках. На контролеров зубами щелкал. Они даже и не подходили, смотрели издалека. Чего взять с натурального босяка, без уха, в кровище…

Добрался до городского травмпункта. Они визжат:

- Это же пороховое ранение! Кто стрелял?

- Внутренние войска…

- Надо правоохренителей вызывать, фиксировать.

- Да хоть кого вызывайте, только ухо зашейте, про остальное молчу.

Зашили. Прокуратура дело завела. Такие дела…

 

                                                       Гайка третья

                                                       (опять та же)

 

Через несколько недель, во дворе, я встретил его в компании местных. Между двумя корпусами, в окружающих кустах, было устроено нечто вроде клуба. Выездного и, безусловно, выпивного клуба знатоков «что-где-почем».

Первоначально сиденьем служили ящики. С течением времени ящики заменились обрезками бревен. А позднее - креслами и диваном. Видно кто-то мебель поменял, а старую вынес. Её тут же приспособили к делу.

Водка из пластиковых стаканчиков вливалась в глотки сидящих и вокруг стоящих весьма стремительно. Тары как обычно мало, а очередь ждущих длинна во все сезоны.

- Ты зачем на водку напал? Опередить хочешь, пока она не напала?

- Ага, как Гитлер Сталина. Пол-лица ведь с тех дней опухло и пожелтело. Внутреннее нагноение какое-то. Это точняк - от пороховой раны. Мне тут армейцы-афганцы, как бывалые вояки, совет дали. Водка спасает от всех болезней и нагноений. Кроме душевных, понятное дело.

Муторно на душе. Делом кто только не занимался. И обычная прокуратура и военная и ФСБэшники. Следаки все разнообразные по погонам. Но все как будто одинаковые на лицо. Вызывали нас, чтобы на месте разбираться.

Вэвэшники говорят – злодеи их атаковали. Налетчики ворвались аж на территорию дисбата. Прям в «мерсе» сидючи. Типа - в танке. Террористы этакие. А они, знать, оборонялися.

Машину-то ведь они затащили к себе за колючку. Теперь и выходит, что к ним - ворвались. «Мерс» весь в дырках. Все, что можно-нельзя, целое-прострелянное, вэвэшники украли. Даже движок унесли. Так и было, говорят. Следаки усмехаются:

- А как же это террорюги на машине без движка врывались? Они, наверное, ногами очень быстро перебирали? И дна у машины, наверное, не было…

Я тоже интересуюсь:

- А где ж те солдатики-свидетели, что в тот день-ночь в наряде были-всё-видели? Что никто не врывался. Что капитан пьян-распьян за здорово-живешь запулял в живых людей. Постарался – одного неживым сделал. Не повезло ему чуть-чуть, так и живые остались. Всем пьяным тут, у вас - автоматы раздают?

- Демобилизация со свидетелями, - хмыкают, - приключилась.

В общем, порешили следаки сообща так: дело закрыть. Злодеи – не врывались. Их не сажать. Вэвэшники оборонялись правильно, по уставу. Их не награждать. Убитого схоронили - так ему и надо. Инвалиду велели передать – не кашляй. Общий привет!

Обалдел я, вышел, закурил. На крылечке у штаба дисбатного. И солдатики, по-призыву в вохру записанные, рядом курят. Говорят:

 - Помалкивать нам всем велели ох… охвицеры. А непосредственным свидетелям дембель нечаянно вышел. Намного-намного раньше, чем положено. Твои ботинки - с одним на дембель уехали. А гайка – с другим…

- Так что, как-то так… - он выдохнул и выпил. - Швы мне снимешь на ухе? Неохота в больницу идти.

                                                        

                                                       Гайка последняя

                                                               (другая) 

 

                                                      «Подъезжая к городу, с него слетела шляпа».

                                                                                                                 А. Чехов            

 

Возвращаясь из гостей, мой ближайший путь домой пролегал вдоль мини-рынка. Череда железных прилавков с козырьком удивляла одинаковостью цен при отсутствии разнообразия овощей и фруктов. Нате вам – капитализьм и конкуренция…

- Купить что ли морковки, да зашинковать, типа корейской закуски, - подумалось.

Подходя к прилавку, обнаружился гражданин местного вида, удаляющийся в неизвестном направлении. Причем ускоренной походкой.

Догоняя его, взлетала гортанно-невнятная, зато громко-недовольная речь загорелого с рождения продавца. Видать, у одного не продалось, у другого - не купилось… 

Набираясь руками соседнего продавца, запрошенный килограмм моркови превратился в два. Лишний килограмм состоял из прилипшей земли. У дряблой моркови уже не было сил ее стряхнуть.

Не споря с усталой морковью, мои деньги вернулись обратно в карман. Отходя от прилавка, до ушей донеслись такие же гортанно-недовольные пожелания всей родне до девятого колена.

Обернувшись, мой палец направился на орателя:

- Зря такое говоришь. Все обратно к тебе же вернется…  

Стоящий рядом продавец, тот, чья ругань не догнала предыдущего недопокупателя, уставясь на палец, испуганно забормотал:

- Это не я говорил, не я.., не мне.., не надо… 

Отражая золото солнца своим золотом, гайка на моем пальце казалась размером с кулак. Хотя и была скромнее, чем у моего бывшего одноклассника. Зато возвращение пожеланий выглядело убедительно-реальным.

Поворачивая к дому, среди слов неместной речи донеслось:

- Next.., некст, смотрел? Такая же гайка-то…

Так и остался я без моркови, а продавцы без капусты…


                                                                                                     03.2014 

Рейтинг: +4 311 просмотров
Комментарии (9)
Серов Владимир # 7 апреля 2014 в 14:25 0
Хороший рассказ! super
Но Ваши "реальные пацаны" дюже культурно разговаривают! Поверьте, их лексикон гораздо проще!
Александр Исаев # 7 апреля 2014 в 15:19 0
Спасибо за комментарий! Они разные бывают, поверьте. Особенно те, кто в таких "гайках". Наверх пехота не поднимается... Рассказ - не выдумка...
Людмила Шибакина # 9 апреля 2014 в 07:57 0
Да... это наша реальность. Возможно и когда-нибудь закончится эта дьявольщина. Но кода?!
Александр Исаев # 9 апреля 2014 в 08:48 0
Спасибо Вам! Дьявольщина закончится, наверное, когда деньги будут - не главное... snegovik
Иван Кочнев # 13 мая 2015 в 17:49 0
Жесть однако! voentank
Александр Исаев # 16 мая 2015 в 18:18 0
Это девяносто первый год. Разгул демократии... партия кончилась и страна тоже, к счастью всего на 10 лет. bogatyr
Иван Кочнев # 13 мая 2015 в 17:49 0
Жесть однако! voentank
Людмила Юрина # 24 декабря 2016 в 17:09 0
однако.... super мне определенно понравилось это чтиво
Александр Исаев # 17 марта 2017 в 07:23 0
Рад, что Вам понравилось. Спасибо за коммент. buket1
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
85
76
74
68
68
66
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
54
53
53
53
52
51
51
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40
36