ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Джимилля. Часть 35.

Джимилля. Часть 35.

25 декабря 2012 - Светлана Синева

Душа вся посыпана пеплом,
Сердце изодрано в кровь,
Отчаяние диким вепрем
Грозится вырваться вновь,
Но хочется только покоя
И сил уже нет, не на что,
Сдаться, готова без боя,
Потому что уже все равно,
А на улице день чудесный,
А вчера шел красивый снег,
И как говорил Эклессиас:
«все суета сует»,
Люди настроены праздно,
Через несколько дней Новый Год,
А унынье – грешно и заразно,
Отряхнуться бы от невзгод,
Наваляться в лесных сугробах,
И кричать, но чтоб на весь лес,
Побродить по лесным по тропам,
Где не каждый и зверь пролез,
Так напиться природной силы,
До краев, чтоб излишки – потом,
Не дождетесь моей могилы,
Показать по плечо, мол, вот вам,
А на улице снег искрится,
Словно кто-то рассыпал алмазы,
И на сердце покой ложится,
Потерплю, чтоб отрезать все разом.
Я едва дожидалась, когда все уйдут из дома, и просто валилась на колени перед иконами. Я рыдала на взрыт, до боли в горле, орала, как орут на похоронах. Мне так было больно и обидно, что у меня даже нет слов, чтоб выразить свое состояние в полной мере. Чтоб выразить все горе, что съедало меня изнутри. Моя любовь к Артему, я вдруг поняла, что я его любила, и любила всегда, что он нужен мне, и нужен был всегда. Артем приходил и ночью ложился ко мне спиной. Я просила, унижалась.
-Ну, повернись ко мне?
-Я устал.
-Поцелуй меня?
-Неохота мне.

Господи, как хочется любви,
Чтобы с нежностью обняли,
Мужские руки плечи обвили,
Мужские губы в ушко нашептали,
Как в нетерпении, безумии скучал,
Чтоб, словно, пазлы собирал из тела,
Каждый сантиметр целовал,
Чтоб в этой сказке я лишь королева,
И чтоб все время говорил, и говорил,
Что я прекрасна, как лесная фея,
Чтоб крылья ты расправил, распрямил,
И я свои с тобою отогрею,
А ты ложишься вновь ко мне спиной,
И мне так унизительно обидно,
Я говорю «спокойной ночи, дорогой»,
И так ударить хочется, аж стыдно,
И копится внутри обиды ком,
Иль кол осиновый, как будто, в грудь забили,
И корни от него растут кругом,
А слез невыплаканных скоро не осилить.

Я целовала его сама везде, каждый кусочек мужского, любимого, подтянутого тела. Как мне хотелось, хотелось гладить его везде, ласкать, а в ответ – пустота.
-Спи лучше, завтра на работу.
Господи, столько унижения, я не знаю, смогу ли я когда нибудь простить или забыть. Полное равнодушие. Мне не было так больно, даже когда я была избита Артемом в крови и собственной моче. Мне не было так больно, когда Артем пьяный обзывал меня «жирной коровой». Мне не было так больно, когда я только уснувши, получала толчки и пинки, чтоб не храпела. Мне никогда так не было больно. А что делалось со свечами, когда я зажигала их в церкви. По началу они все, всем рядом, что я ставила за каждого члена семьи, просто тухли. Тухли разом, словно, кто-то не видимый стоит рядом, и задувает свечи. А через недельку или две после первого похода к знахарке, свечи перестали тухнуть. Но стали трещать, будто не свечи я зажгла, а взрывпакет или фейерверк. С треском искры разлетались в диаметре метра. Артем не переставал пить. А пьяный страшно заговаривался, порой детей не узнавал или садился на пол у порога, и не знал, куда ему надо идти. Однажды, спустя полгода, Артем напился. Я звоню ему.

© Copyright: Светлана Синева, 2012

Регистрационный номер №0104901

от 25 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0104901 выдан для произведения:

Душа вся посыпана пеплом,
Сердце изодрано в кровь,
Отчаяние диким вепрем
Грозится вырваться вновь,
Но хочется только покоя
И сил уже нет, не на что,
Сдаться, готова без боя,
Потому что уже все равно,
А на улице день чудесный,
А вчера шел красивый снег,
И как говорил Эклессиас:
«все суета сует»,
Люди настроены праздно,
Через несколько дней Новый Год,
А унынье – грешно и заразно,
Отряхнуться бы от невзгод,
Наваляться в лесных сугробах,
И кричать, но чтоб на весь лес,
Побродить по лесным по тропам,
Где не каждый и зверь пролез,
Так напиться природной силы,
До краев, чтоб излишки – потом,
Не дождетесь моей могилы,
Показать по плечо, мол, вот вам,
А на улице снег искрится,
Словно кто-то рассыпал алмазы,
И на сердце покой ложится,
Потерплю, чтоб отрезать все разом.
Я едва дожидалась, когда все уйдут из дома, и просто валилась на колени перед иконами. Я рыдала на взрыт, до боли в горле, орала, как орут на похоронах. Мне так было больно и обидно, что у меня даже нет слов, чтоб выразить свое состояние в полной мере. Чтоб выразить все горе, что съедало меня изнутри. Моя любовь к Артему, я вдруг поняла, что я его любила, и любила всегда, что он нужен мне, и нужен был всегда. Артем приходил и ночью ложился ко мне спиной. Я просила, унижалась.
-Ну, повернись ко мне?
-Я устал.
-Поцелуй меня?
-Неохота мне.

Господи, как хочется любви,
Чтобы с нежностью обняли,
Мужские руки плечи обвили,
Мужские губы в ушко нашептали,
Как в нетерпении, безумии скучал,
Чтоб, словно, пазлы собирал из тела,
Каждый сантиметр целовал,
Чтоб в этой сказке я лишь королева,
И чтоб все время говорил, и говорил,
Что я прекрасна, как лесная фея,
Чтоб крылья ты расправил, распрямил,
И я свои с тобою отогрею,
А ты ложишься вновь ко мне спиной,
И мне так унизительно обидно,
Я говорю «спокойной ночи, дорогой»,
И так ударить хочется, аж стыдно,
И копится внутри обиды ком,
Иль кол осиновый, как будто, в грудь забили,
И корни от него растут кругом,
А слез невыплаканных скоро не осилить.

Я целовала его сама везде, каждый кусочек мужского, любимого, подтянутого тела. Как мне хотелось, хотелось гладить его везде, ласкать, а в ответ – пустота.
-Спи лучше, завтра на работу.
Господи, столько унижения, я не знаю, смогу ли я когда нибудь простить или забыть. Полное равнодушие. Мне не было так больно, даже когда я была избита Артемом в крови и собственной моче. Мне не было так больно, когда Артем пьяный обзывал меня «жирной коровой». Мне не было так больно, когда я только уснувши, получала толчки и пинки, чтоб не храпела. Мне никогда так не было больно. А что делалось со свечами, когда я зажигала их в церкви. По началу они все, всем рядом, что я ставила за каждого члена семьи, просто тухли. Тухли разом, словно, кто-то не видимый стоит рядом, и задувает свечи. А через недельку или две после первого похода к знахарке, свечи перестали тухнуть. Но стали трещать, будто не свечи я зажгла, а взрывпакет или фейерверк. С треском искры разлетались в диаметре метра. Артем не переставал пить. А пьяный страшно заговаривался, порой детей не узнавал или садился на пол у порога, и не знал, куда ему надо идти. Однажды, спустя полгода, Артем напился. Я звоню ему.

Рейтинг: +1 212 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
68
67
62
61
58
56
55
54
54
54
53
51
51
49
49
49
48
48
47
45
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39
35