Дуча

12 февраля 2012 - Владимир Гурьев
article25519.jpg

В общаге все друг друга знают. Может быть не по имени, но в лицо – определенно, в отличие от “домашних” студентов, которые могут доучиться до последнего курса, так и не узнав коллег с другого факультета. Здесь все на виду. В одной комнате могут проживать старшекурсник и вчерашний абитуриент, будущий инженер-механик и приборостроитель. Если хозяева жилплощади не суровые аскеты, то их гости непременно перезнакомятся друг с другом, расскажут об этом своим однокурсникам. А если новый знакомый – занимательный персонаж, вполне возможно, что появится какая-нибудь институтская легенда, обрастающая со временем не всегда правдивыми, но обязательно интересными подробностями.

В техническом вузе девушек мало, поэтому затеряться они не могут по определению. Боевые подруги – наперечет.
Высокие стройные красавцы, спортсмены и музыканты представлены в ограниченном количестве, и в общежитии, конечно же, хорошо известны. Особое положение занимают гуляки и почитатели Бахуса, учиться им некогда, зато любимому делу они отдаются не щадя сил, щедро подпитывая информационное пространство общаги увлекательными приключениями.

В середине лета жизнь здесь замирает: сессия пройдена, обитатели разъезжаются по домам или к месту распределения. Немногочисленные, по сравнению с коренными обитателями, абитуриенты озабочены предстоящими экзаменами и усердно посещают подготовительные курсы, а потом зубрят до головокружения за закрытыми дверями.

Павлик и Сева поднялись на четвертый этаж, так и не встретив ни одной живой души.
- Хорошо, тихо. Даже не верится, что мы в общаге, - Паша подмигнул приятелю. – А что тут месяц назад творилось? Кошмар! Последний курс экзамен на военной кафедре сдавал, так несколько дней никто глаз не сомкнул. Бойцы под барабанный бой маршировали по этажам, пели военно-морские песни и были готовы сразиться с превосходящими силами противника. На следующий день пустые бутылки мешками выносили.

- Что, все терпели? – удивился Сева.

- А куда денешься. Традиция. Так было, есть и будет. Когда мы с тобой “войну” сдадим, сам убедишься.

- Ладно, до этого еще далеко. Сегодня нам нужно одну вещь Сантаны отрепетировать. Соло я уже снял, а сейчас твою партию подберем. “Медляк” знатный, тебе понравится. В субботу на свадьбе сыграем, в последнем отделении. Народ уже косой будет, если слажаем, никто не заметит. Зато басист и барабанщик попробуют.

Павлик вставил ключ в замочную скважину и недовольно поморщился – дверь была не заперта.
- Дуча что ли дома? А ведь должен быть на практике.

На кровати расположился Пашин сосед. Это был коротко стриженный молодой человек в натовской куртке цвета хаки, маленький и тщедушный. Нос парня украшали очки в тонкой металлической оправе. Типичный ботаник. Он сидел, скрестив ноги, устремив затуманенный взгляд на географическую карту, разложенную на казенном одеяле. Тут же находилась пепельница с дымящейся “беломориной”.

Дуча поднял глаза и произнес загадочную фразу:
- А старина Роммель был не прав.
Взял папиросу и глубоко затянулся.

- Что, братка, опять проблемы? – ехидно поинтересовался Павлик. – Как дела на фронтах Второй мировой?

Взгляд Дучи принял осмысленное выражение, и он с неудовольствием посмотрел на гостей с гитарными кейсами в руках.

- Я не знал, что ты дома, - продолжил Паша. – Мы поиграть собрались, не возражаешь.

- Ладно уж, репетируйте. Я сегодня практику решил пропустить, есть дела поважнее, - он опять уставился на карту.
- Только не громко. Мне надо подумать.

Ребята расчехлили инструменты и присели на Пашину кровать, достав сигареты.
- Сейчас перекурим и приступим, помолясь.

Дуча с интересом посмотрел на Севин “Camel”.
- Трофейные?

- Угощайся, - Сева протянул пачку.

- Что играть будете?

- Одну вещь Карлоса Сантаны, “Samba Pa Ti” называется.

- Что за крендель, этот Карлос? – поддерживал беседу Дуча, благодаря за вкусную сигарету.

- Латиноамериканский блюз-рок с джазовыми приблудами.

- Латинос, значит? Чиканос, чико.

- Не ариец, однозначно, - пряча улыбку, ответил Павлик.

- Есть же много хорошей музыки: Вагнер, “Rammstein”, наконец, - не замечая иронии, продолжал Дуча. – Если хотите, я ноты достану.

- Какие ноты, братка? Все на слух подбирается, - опять слукавил Паша. – Да и сложновато это для нас. Мы еще учимся.

- Ну, как знаете, - Дуча потушил сигарету и уставился на Северную Африку.  – Все, я занят.

Ребята взяли гитары и, стараясь играть потише, начали разучивать пьесу Сантаны. Через полчаса стало что-то получаться, а через час Паша начал осторожно импровизировать.

Медленная красивая мелодия привлекла внимание Дучи, и он оторвался от карты.
- Где-то я эту тему слышал.

- На прошлой неделе ты с Розой под нее танцевал. Весь вечер, - напомнил Павлик.

Дуча удовлетворенно кивнул и опять занялся своими непонятными делами.

Парни отложили инструменты и закурили, незаметно наблюдая за Пашиным соседом. А там было на что посмотреть.
На карте Северной Африки были расставлены кнопки, скрепки и мелкие монеты. Дуча передвигал свои игрушечные войска, рисовал стрелки разноцветными фломастерами и ругался по-немецки.

Он достал спичечный коробок с заранее отловленным тараканом и крышкой зажал его, чтобы тот не мог улизнуть. Поставил воображаемый танк в пепельницу, как оказалось в целях пожарной безопасности, и изготовился к кульминационному моменту сражения. Дуча заметил, что за ним наблюдают, и вовсю актерствовал.
- Клаус, огнемет.
- Есть, герр обер-лейтенант.

Он чиркнул колесиком зажигалки, а затем поджег спичечный коробок. Через несколько секунд “бронемашину” охватило пламя, и усатый танкист погиб, противно потрескивая.

- Братка, а ты ничего не перепутал? Прусака ведь умертвил.
- Своего, однако, - не выдержал Павлик.

- На войне, как на войне. Без потерь не бывает. Он был хорошим солдатом фюрера.

- Странный ты парень, Дуча. В паспорте, наверное, русский написано. Если сейчас вернуть то время, ты бы, вполне возможно, в каком-нибудь Майданеке перевоспитывался. А если учесть, что на истинного арийца ты мало похож, то на очереди в топку первым стоял. Сожгли бы, как твоего таракана. Ты для них – недочеловек, - неожиданно завелся Паша.

- У меня дед – чистокровный немец, - сверкнул глазами Дуча.

- Знаю. Слышал я эту песню много раз. Ты на себя в зеркало давно смотрел?
Типичная славянская физиономия плюс метр с кепкой. В топку – без очереди.

- Жгли и вешали СС и гестапо, - возразил Пашин сосед. – Причем тут обычные солдаты. Немцы всегда воевать умели, это великая нация.

- Жгли, вешали…. Обычные солдаты…. Это из какого-то фильма?
Затвердил, как молитву. Если ты такой твердолобый, что же на Розу запал? Она в твои арийские стандарты никак не вписывается. Типичная азиатка. Родичи то, вроде, из Казахстана? Или на приданое позарился? Тысяча баранов?

- Сам ты, баран, - Дуча яростно зашнуровывал ботинки и возбужденно сопел.

- Ладно, извини, - остывал Паша. – Ерунду сказал.
- Оставайся, куда пошел то?

- Пройдусь по набережной. С “лейкой” и блокнотом, - Дуча хлопнул дверью.

Ребята немного помолчали, переваривая случившееся. Репетировать расхотелось
- Зря ты про Розу начал, - укоризненно произнес Сева.

- Ну, вырвалось. Бывает. У меня, кстати, с ней отличные отношения. Я же не обижаюсь, когда ты меня по поводу сала и фамилии подкалываешь. А если я тебя москалем назову, гитару на голову мне не оденешь? Это не тот случай, чтобы национальные чувства демонстрировать. Слова – это всего лишь слова, а дела – это, братка, совсем другое.

- Словами можно тоже…О-го-го, - как-то невнятно сформулировал Сева.

- Сейчас проветрится, остынет и вернется. Это у нас раз в неделю происходит. Полемика. Или, как говорит Дуча: “партийная дискуссия“.

Сева убрал гитару в кейс, а потом спросил:
- А почему, Дуча? Любопытное прозвище. Откуда ноги растут, я понял.
- Муссолини? – Сева вопросительно посмотрел на Павлика.

- О, это тайна, теряющаяся в глубине веков, - к Паше возвращалось хорошее настроение.
- Когда Дуча в институт поступил, его к пятикурснику поселили. Говорят, он и придумал эту кликуху. Тогда мой сосед бедно жил, родители совсем не помогали. Это сейчас он вечерами подрабатывает, даже Розе на подарки умудряется экономить, а тогда на еду не всегда хватало. Салаты из капусты в институтской столовке, да макароны быстрого приготовления – по вечерам. Следи за логической цепочкой.
Макароны – значит макаронник, Муссолини,  а учитывая его странные увлечения – Дуче. Потом прозвище “обрусело”, и получился Дуча. К слову, его прежний сосед в средствах не стеснялся и применял методы физического воздействия. Бесполезно, как видишь.
А вообще-то он парень неплохой: отзывчивый и нежадный. Вот только в голове у него..,
- Павлик посмотрел на обгоревший коробок, - тараканы. А с Розой, кстати, я его познакомил.

        *****

Паша в десятый раз ставил “Samba Pa Ti” и пытался уследить за виртуозными пассажами Сантаны. Если первую, медленную часть пьесы, он подобрал довольно быстро, то далее дело продвигалось без особых успехов. В голову стали закрадываться мысли о собственной профнепригодности, граничащей с тупостью.

Павлик почувствовал чью-то руку у себя на плече и поднял глаза. Рядом стояла Лена, лыжница и красавица, а в последнее время Пашина девушка. Она забавно хлопала ресницами и что-то говорила. Павлик снял наушники и услышал самый конец Ленкиной речи:
- …завтра домой улетаю. Приходи вечером, посидим на прощание. Да, мне сегодня Розу не удастся отправить, приходи со своим соседом. С кавалером девушку познакомим. С тебя музыка и Дуча. Все, ждем.

В половине восьмого Паша извлек из толстой стопки несколько коробок с любимыми дисками. Сборник с песнями Сантаны следует взять в обязательном порядке: прослушать еще разок - не помешает. Приятное, так сказать, с полезным.

- Дуча, пошли со мной к Ленке. Она нас двоих приглашала, - Павлик посмотрел на соседа, уткнувшегося в толстую книжку.

- Не хочется. Есть дела поважнее.

- Какие дела? Кончай глаза портить. Давай, собирайся.

- Иди один. Что я там буду делать? Только помешаю.

- Ты ужинал сегодня? Нет? А там тебя ждет роскошная, почти домашняя пища. Да и Ленкина соседка просила, чтобы ты обязательно пришел.

Дуча оторвался от фолианта и проглотил слюну.
- Еда? Это есть хорошо. А что там будет?

- Курка, яйки, шнапс. Все, что любит настоящий “зольдатт”. Собирайся, давай!

Паша постучал в дверь, а потом протолкнул в комнату упиравшегося Дучу.
-Привет, девчонки. А вот и мы.

У накрытого стола хлопотали нарядные хозяйки. Ленка, увидев, что Павлик явился не один, поменяла вторую бутылку вина на водочную поллитровку.
- Рассаживайтесь. У нас все готово. А ты, Игорь, садись рядом с Розой.
Заодно и познакомитесь.

Маленькая луноликая Роза пропустила смущенного Дучу к окну и не стала дожидаться, пока кавалер соизволит поухаживать за дамой. Она решительно соорудила на Дучиной тарелке большой аппетитный натюрморт, а Павлик лихо наполнил бокалы: девушкам – вино, а настоящим мужчинам – единственно правильный напиток.

Выпили за успешно сданную сессию. Дуча после соточки шнапса осмелел и забавно пытался угощать Розу одними салатами. А когда напитки подходили к концу, он негромко, обращаясь только к ней, с увлечением рассказывал о Фридрихе Барбароссе. Роза теребила тугую иссиня-черную косу и смотрела Дуче в глаза.

- Ну, все. Это любоффь, - прошептал, обращаясь к Ленке, Павлик. – Пора закрепить это дело чудным медленным танцем.

Он подошел к магнитоле и, не раздумывая, поставил “Samba Pa Ti”.
- Пошли ко мне. Не будем им мешать.

Через час они заглянули к Розе в комнату. Ленка вдруг забеспокоилась, что пьяный Дуча может посягнуть на невинность подруги, но там была полная идиллия. Негромко играл Сантана, и в центре, на крошечном пятачке между кроватями танцевали два маленьких человека. Роза “сложила голову” на плече парня, а Дуча, счастливо улыбаясь, нежно обнимал партнершу за талию.

- Как дела, ребята? – спросила Ленка, глядя на подругу.

- Alles ist Ordnung,- за обоих ответил Дуча.

       *****

В десять вечера Дуча зашел к Розе. Она уже собралась – большая сумка стояла рядом с дверью.
- Ты готова? Ничего не забыла?

- Все в порядке, Игорь. Не беспокойся.

- Хорошо, - солидно подытожил Дуча. – Присядем на дорожку.

Через пять минут они вышли из общежития и направились к тихому зеленому садику. Если пересечь его по диагонали, то расстояние до автобусной остановки сокращалось вдвое.
Тяжелая сумка била Дучу по коленям, он часто менял руки, но поставить ее на землю и отдохнуть, стеснялся.

- Игорь, а ты домой поедешь?

- Нет, если уеду – работу потеряю. Да и нечего там делать, - тяжело дышал Дуча.

- А я соскучилась по своим.

- Когда вернешься?

- В конце августа.
- Я буду скучать. Звони, пожалуйста.

Они вышли на песчаную дорожку, ведущую к проходу оставленному в невысокой металлической ограде. Калитка открыта круглые сутки, а от нее и до остановки – рукой подать. Дуча выдохнул с облегчением, скоро  можно будет поставить эту неподъемную сумку. Осталось каких-нибудь сто метров.

У скамейки стояли пятеро бритых наголо парней, угрюмого вида. В глаза сразу бросались высокие и тяжелые ботинки на шнуровке, на всех, без исключения. Они вполголоса о чем-то говорили и оглядывались по сторонам. Угроза витала в воздухе, это было трудно не почувствовать. Дуча на всякий случай перешел на другую сторону дорожки, двигаясь между парнями и Розой.

- Заморыш, что надрываешься. Азиаты должны за тебя работать. Отдай ей сумку, пусть сама тащит, - прокомментировали увиденное бритоголовые.

Дуча подтолкнул замедлившую шаг девушку и быстро пошел вперед, смотря прямо перед собой.

- Эй, хоббиты, идите сюда. Разговор есть.

Дуча пропустил Розу вперед и ускорил шаг.

- Ты, что не понял? На цырлах, быстро!

Сзади послышались шаги, стук тяжелых ботинок быстро приближался, и ребята были вынуждены перейти на бег. Двадцатиметровый зазор стремительно таял и Дуча, стараясь сохранять спокойствие, шепнул:
- Бери вещи и беги к автобусу. За меня не бойся. Мне они ничего не сделают.

Он подтолкнул девушку к калитке, а сам повернулся лицом к скинхедам.
Бритоголовые перешли на шаг и неторопливо окружали беглеца, наслаждаясь его растерянностью. Краем глаза Дуча увидел, как Роза села в подошедшую маршрутку, и у него отлегло от сердца.

Автобус быстро набрал скорость и последнее, что она запомнила - это стоящие кружком бритоголовые. Маленького Игоря среди них видно не было.

- Ну что, качок. Пойдем, потолкуем, - не размыкая рядов, с Дучей
посередине, скины переместились за ближайшие кусты.

Били его долго, с садистским наслаждением: это не бессловесная боксерская груша. Жертва тихо вскрикивала, когда удар достигал цели, стонала и пыталась безуспешно закрыться руками. Дуча катался по траве, скрипел зубами от боли, но терпел. Единственное, чего он в тот момент боялся – это показать им свою слабость. Сильнейший удар в голову выключил сознание. Наступила темнота….

      *****

В половине восьмого утра Павлика разбудил телефонный звонок. Он с трудом открыл глаза и попытался, не вставая, дотянуться до трубки. Номер не прошел - мобильный уже успел переместиться на противоположную часть стола. Паша сел в кровати и с удивлением обнаружил нетронутую Дучину постель.

- Загулял мой сосед. Не успели остыть поцелуи. Самец, однозначно.

Он поднес телефон к глазам. На дисплее высветился незнакомый номер.
- Паша, это Роза. Извини, что так рано беспокою. Мне до Игоря никак не дозвониться. Дай ему трубку, пожалуйста.

- А его нет сейчас, на работу срочно вызвали, - прикрыл братку Павлик.

- Ты правду говоришь? У него все в порядке?
Сбивчиво, заметно волнуясь, Роза рассказала о вчерашних событиях.

- Все хорошо, не беспокойся, - опять соврал Паша. – Наверное, что-нибудь с телефоном. Звони на мою трубу вечером. Ду…, т.е. Игорь придет с работы и сам все тебе расскажет.

Павлик достал телефонный справочник и решил начать поиски с медицинских учреждений. Из логики событий следовало, что увезти Дучу могли, скорее всего, в районную больницу. Паше, везучему от рождения, посчастливилось и на этот раз. В справочной сказали – есть такой пациент, доставлен вчера вечером, состояние удовлетворительное, прием посетителей с 17.00.

В половине пятого Павлик и Сева встретились у ближайшего универсама. Купили фруктов, минералки и хороших сигарет, а ровно в пять часов приобрели бахилы в больничном киоске.
В четырехместной палате была занята лишь одна койка. Видимо, в середине лета народ решил, что ломать руки-ноги и получать травмы различной степени тяжести лучше в другое время года. Вот только Дуче не повезло.

На Пашиного соседа было страшно смотреть. Многочисленные синяки покрывали его лицо, на голове повязка с большим бурым пятном чуть выше виска. Дуча, плохо видящий без очков, подслеповато щурился, пытаясь разглядеть вошедших.

- Привет, герой. Мы с Севой решили тебя навестить. Как ты? – в голосе Павлика чувствовалась тревога.

- А, это вы, ребята, - Дуча узнал соседа.

- Скоро на выписку, долго здесь не задержусь. А вы что такие кислые?

Его бодрый настрой не оставлял места для мировой скорби и Паша с присущими ему интонациями продолжал:
- Заскучали мы, братка. Дома не ночуешь, думали: бросил нас на произвол судьбы.
- Слышали-слышали о твоих подвигах, Роза сегодня утром позвонила. Я ей сказал, что ты на работе, так что сам решай, где ты провел последние сутки.

- Молодец, Павлик, - улыбнулся Дуча, услышав о звонке девушки. – Незачем ей об этом знать. Я бы и сам что-нибудь придумал, да мой телефон остался на поле брани. А может быть, скины конфисковали. Ничего не помню.

- Что же ты с товарищами по партии не смог договориться?

- Я был вынужден вступить в сражение. В моем присутствии они посмели плохо отозваться о солдате вермахта, - криво усмехнулся Дуча.

- Я тебе свой телефон оставлю. Вечером Роза позвонит, - Паша положил трубку на тумбочку. – Можешь музыку послушать, у меня много залито. Вагнера, к сожалению, здесь нет, а Rammstein найдешь.

Дуча с благодарностью посмотрел на Павлика и спросил:
- А здесь есть Сантана? Забыл, как пьеса называется. Помнишь, вы репетировали?

- Конечно же, есть. Называется она: “Samba Pa Ti”.

Через полчаса ребята попрощались с героем. Прикрывая дверь, они увидели, как Дуча, запихав гарнитуру под бинты, увлеченно щелкал телефонными кнопками и счастливо улыбался.

© Copyright: Владимир Гурьев, 2012

Регистрационный номер №0025519

от 12 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0025519 выдан для произведения:

В общаге все друг друга знают. Может быть не по имени, но в лицо – определенно, в отличие от “домашних” студентов, которые могут доучиться до последнего курса, так и не узнав коллег с другого факультета. Здесь все на виду. В одной комнате могут проживать старшекурсник и вчерашний абитуриент, будущий инженер-механик и приборостроитель. Если хозяева жилплощади не суровые аскеты, то их гости непременно перезнакомятся друг с другом, расскажут об этом своим однокурсникам. А если новый знакомый – занимательный персонаж, вполне возможно, что появится какая-нибудь институтская легенда, обрастающая со временем не всегда правдивыми, но обязательно интересными подробностями.

В техническом вузе девушек мало, поэтому затеряться они не могут по определению. Боевые подруги – наперечет.
Высокие стройные красавцы, спортсмены и музыканты представлены в ограниченном количестве, и в общежитии, конечно же, хорошо известны. Особое положение занимают гуляки и почитатели Бахуса, учиться им некогда, зато любимому делу они отдаются не щадя сил, щедро подпитывая информационное пространство общаги увлекательными приключениями.

В середине лета жизнь здесь замирает: сессия пройдена, обитатели разъезжаются по домам или к месту распределения. Немногочисленные, по сравнению с коренными обитателями, абитуриенты озабочены предстоящими экзаменами и усердно посещают подготовительные курсы, а потом зубрят до головокружения за закрытыми дверями.

Павлик и Сева поднялись на четвертый этаж, так и не встретив ни одной живой души.
- Хорошо, тихо. Даже не верится, что мы в общаге, - Паша подмигнул приятелю. – А что тут месяц назад творилось? Кошмар! Последний курс экзамен на военной кафедре сдавал, так несколько дней никто глаз не сомкнул. Бойцы под барабанный бой маршировали по этажам, пели военно-морские песни и были готовы сразиться с превосходящими силами противника. На следующий день пустые бутылки мешками выносили.

- Что, все терпели? – удивился Сева.

- А куда денешься. Традиция. Так было, есть и будет. Когда мы с тобой “войну” сдадим, сам убедишься.

- Ладно, до этого еще далеко. Сегодня нам нужно одну вещь Сантаны отрепетировать. Соло я уже снял, а сейчас твою партию подберем. “Медляк” знатный, тебе понравится. В субботу на свадьбе сыграем, в последнем отделении. Народ уже косой будет, если слажаем, никто не заметит. Зато басист и барабанщик попробуют.

Павлик вставил ключ в замочную скважину и недовольно поморщился – дверь была не заперта.
- Дуча что ли дома? А ведь должен быть на практике.

На кровати расположился Пашин сосед. Это был коротко стриженный молодой человек в натовской куртке цвета хаки, маленький и тщедушный. Нос парня украшали очки в тонкой металлической оправе. Типичный ботаник. Он сидел, скрестив ноги, устремив затуманенный взгляд на географическую карту, разложенную на казенном одеяле. Тут же находилась пепельница с дымящейся “беломориной”.

Дуча поднял глаза и произнес загадочную фразу:
- А старина Роммель был не прав.
Взял папиросу и глубоко затянулся.

- Что, братка, опять проблемы? – ехидно поинтересовался Павлик. – Как дела на фронтах Второй мировой?

Взгляд Дучи принял осмысленное выражение, и он с неудовольствием посмотрел на гостей с гитарными кейсами в руках.

- Я не знал, что ты дома, - продолжил Паша. – Мы поиграть собрались, не возражаешь.

- Ладно уж, репетируйте. Я сегодня практику решил пропустить, есть дела поважнее, - он опять уставился на карту.
- Только не громко. Мне надо подумать.

Ребята расчехлили инструменты и присели на Пашину кровать, достав сигареты.
- Сейчас перекурим и приступим, помолясь.

Дуча с интересом посмотрел на Севин “Camel”.
- Трофейные?

- Угощайся, - Сева протянул пачку.

- Что играть будете?

- Одну вещь Карлоса Сантаны, “Samba Pa Ti” называется.

- Что за крендель, этот Карлос? – поддерживал беседу Дуча, благодаря за вкусную сигарету.

- Латиноамериканский блюз-рок с джазовыми приблудами.

- Латинос, значит? Чиканос, чико.

- Не ариец, однозначно, - пряча улыбку, ответил Павлик.

- Есть же много хорошей музыки: Вагнер, “Rammstein”, наконец, - не замечая иронии, продолжал Дуча. – Если хотите, я ноты достану.

- Какие ноты, братка? Все на слух подбирается, - опять слукавил Паша. – Да и сложновато это для нас. Мы еще учимся.

- Ну, как знаете, - Дуча потушил сигарету и уставился на Северную Африку.  – Все, я занят.

Ребята взяли гитары и, стараясь играть потише, начали разучивать пьесу Сантаны. Через полчаса стало что-то получаться, а через час Паша начал осторожно импровизировать.

Медленная красивая мелодия привлекла внимание Дучи, и он оторвался от карты.
- Где-то я эту тему слышал.

- На прошлой неделе ты с Розой под нее танцевал. Весь вечер, - напомнил Павлик.

Дуча удовлетворенно кивнул и опять занялся своими непонятными делами.

Парни отложили инструменты и закурили, незаметно наблюдая за Пашиным соседом. А там было на что посмотреть.
На карте Северной Африки были расставлены кнопки, скрепки и мелкие монеты. Дуча передвигал свои игрушечные войска, рисовал стрелки разноцветными фломастерами и ругался по-немецки.

Он достал спичечный коробок с заранее отловленным тараканом и крышкой зажал его, чтобы тот не мог улизнуть. Поставил воображаемый танк в пепельницу, как оказалось в целях пожарной безопасности, и изготовился к кульминационному моменту сражения. Дуча заметил, что за ним наблюдают, и вовсю актерствовал.
- Клаус, огнемет.
- Есть, герр обер-лейтенант.

Он чиркнул колесиком зажигалки, а затем поджег спичечный коробок. Через несколько секунд “бронемашину” охватило пламя, и усатый танкист погиб, противно потрескивая.

- Братка, а ты ничего не перепутал? Прусака ведь умертвил.
- Своего, однако, - не выдержал Павлик.

- На войне, как на войне. Без потерь не бывает. Он был хорошим солдатом фюрера.

- Странный ты парень, Дуча. В паспорте, наверное, русский написано. Если сейчас вернуть то время, ты бы, вполне возможно, в каком-нибудь Майданеке перевоспитывался. А если учесть, что на истинного арийца ты мало похож, то на очереди в топку первым стоял. Сожгли бы, как твоего таракана. Ты для них – недочеловек, - неожиданно завелся Паша.

- У меня дед – чистокровный немец, - сверкнул глазами Дуча.

- Знаю. Слышал я эту песню много раз. Ты на себя в зеркало давно смотрел?
Типичная славянская физиономия плюс метр с кепкой. В топку – без очереди.

- Жгли и вешали СС и гестапо, - возразил Пашин сосед. – Причем тут обычные солдаты. Немцы всегда воевать умели, это великая нация.

- Жгли, вешали…. Обычные солдаты…. Это из какого-то фильма?
Затвердил, как молитву. Если ты такой твердолобый, что же на Розу запал? Она в твои арийские стандарты никак не вписывается. Типичная азиатка. Родичи то, вроде, из Казахстана? Или на приданое позарился? Тысяча баранов?

- Сам ты, баран, - Дуча яростно зашнуровывал ботинки и возбужденно сопел.

- Ладно, извини, - остывал Паша. – Ерунду сказал.
- Оставайся, куда пошел то?

- Пройдусь по набережной. С “лейкой” и блокнотом, - Дуча хлопнул дверью.

Ребята немного помолчали, переваривая случившееся. Репетировать расхотелось
- Зря ты про Розу начал, - укоризненно произнес Сева.

- Ну, вырвалось. Бывает. У меня, кстати, с ней отличные отношения. Я же не обижаюсь, когда ты меня по поводу сала и фамилии подкалываешь. А если я тебя москалем назову, гитару на голову мне не оденешь? Это не тот случай, чтобы национальные чувства демонстрировать. Слова – это всего лишь слова, а дела – это, братка, совсем другое.

- Словами можно тоже…О-го-го, - как-то невнятно сформулировал Сева.

- Сейчас проветрится, остынет и вернется. Это у нас раз в неделю происходит. Полемика. Или, как говорит Дуча: “партийная дискуссия“.

Сева убрал гитару в кейс, а потом спросил:
- А почему, Дуча? Любопытное прозвище. Откуда ноги растут, я понял.
- Муссолини? – Сева вопросительно посмотрел на Павлика.

- О, это тайна, теряющаяся в глубине веков, - к Паше возвращалось хорошее настроение.
- Когда Дуча в институт поступил, его к пятикурснику поселили. Говорят, он и придумал эту кликуху. Тогда мой сосед бедно жил, родители совсем не помогали. Это сейчас он вечерами подрабатывает, даже Розе на подарки умудряется экономить, а тогда на еду не всегда хватало. Салаты из капусты в институтской столовке, да макароны быстрого приготовления – по вечерам. Следи за логической цепочкой.
Макароны – значит макаронник, Муссолини,  а учитывая его странные увлечения – Дуче. Потом прозвище “обрусело”, и получился Дуча. К слову, его прежний сосед в средствах не стеснялся и применял методы физического воздействия. Бесполезно, как видишь.
А вообще-то он парень неплохой: отзывчивый и нежадный. Вот только в голове у него..,
- Павлик посмотрел на обгоревший коробок, - тараканы. А с Розой, кстати, я его познакомил.

        *****

Паша в десятый раз ставил “Samba Pa Ti” и пытался уследить за виртуозными пассажами Сантаны. Если первую, медленную часть пьесы, он подобрал довольно быстро, то далее дело продвигалось без особых успехов. В голову стали закрадываться мысли о собственной профнепригодности, граничащей с тупостью.

Павлик почувствовал чью-то руку у себя на плече и поднял глаза. Рядом стояла Лена, лыжница и красавица, а в последнее время Пашина девушка. Она забавно хлопала ресницами и что-то говорила. Павлик снял наушники и услышал самый конец Ленкиной речи:
- …завтра домой улетаю. Приходи вечером, посидим на прощание. Да, мне сегодня Розу не удастся отправить, приходи со своим соседом. С кавалером девушку познакомим. С тебя музыка и Дуча. Все, ждем.

В половине восьмого Паша извлек из толстой стопки несколько коробок с любимыми дисками. Сборник с песнями Сантаны следует взять в обязательном порядке: прослушать еще разок - не помешает. Приятное, так сказать, с полезным.

- Дуча, пошли со мной к Ленке. Она нас двоих приглашала, - Павлик посмотрел на соседа, уткнувшегося в толстую книжку.

- Не хочется. Есть дела поважнее.

- Какие дела? Кончай глаза портить. Давай, собирайся.

- Иди один. Что я там буду делать? Только помешаю.

- Ты ужинал сегодня? Нет? А там тебя ждет роскошная, почти домашняя пища. Да и Ленкина соседка просила, чтобы ты обязательно пришел.

Дуча оторвался от фолианта и проглотил слюну.
- Еда? Это есть хорошо. А что там будет?

- Курка, яйки, шнапс. Все, что любит настоящий “зольдатт”. Собирайся, давай!

Паша постучал в дверь, а потом протолкнул в комнату упиравшегося Дучу.
-Привет, девчонки. А вот и мы.

У накрытого стола хлопотали нарядные хозяйки. Ленка, увидев, что Павлик явился не один, поменяла вторую бутылку вина на водочную поллитровку.
- Рассаживайтесь. У нас все готово. А ты, Игорь, садись рядом с Розой.
Заодно и познакомитесь.

Маленькая луноликая Роза пропустила смущенного Дучу к окну и не стала дожидаться, пока кавалер соизволит поухаживать за дамой. Она решительно соорудила на Дучиной тарелке большой аппетитный натюрморт, а Павлик лихо наполнил бокалы: девушкам – вино, а настоящим мужчинам – единственно правильный напиток.

Выпили за успешно сданную сессию. Дуча после соточки шнапса осмелел и забавно пытался угощать Розу одними салатами. А когда напитки подходили к концу, он негромко, обращаясь только к ней, с увлечением рассказывал о Фридрихе Барбароссе. Роза теребила тугую иссиня-черную косу и смотрела Дуче в глаза.

- Ну, все. Это любоффь, - прошептал, обращаясь к Ленке, Павлик. – Пора закрепить это дело чудным медленным танцем.

Он подошел к магнитоле и, не раздумывая, поставил “Samba Pa Ti”.
- Пошли ко мне. Не будем им мешать.

Через час они заглянули к Розе в комнату. Ленка вдруг забеспокоилась, что пьяный Дуча может посягнуть на невинность подруги, но там была полная идиллия. Негромко играл Сантана, и в центре, на крошечном пятачке между кроватями танцевали два маленьких человека. Роза “сложила голову” на плече парня, а Дуча, счастливо улыбаясь, нежно обнимал партнершу за талию.

- Как дела, ребята? – спросила Ленка, глядя на подругу.

- Alles ist Ordnung,- за обоих ответил Дуча.

       *****

В десять вечера Дуча зашел к Розе. Она уже собралась – большая сумка стояла рядом с дверью.
- Ты готова? Ничего не забыла?

- Все в порядке, Игорь. Не беспокойся.

- Хорошо, - солидно подытожил Дуча. – Присядем на дорожку.

Через пять минут они вышли из общежития и направились к тихому зеленому садику. Если пересечь его по диагонали, то расстояние до автобусной остановки сокращалось вдвое.
Тяжелая сумка била Дучу по коленям, он часто менял руки, но поставить ее на землю и отдохнуть, стеснялся.

- Игорь, а ты домой поедешь?

- Нет, если уеду – работу потеряю. Да и нечего там делать, - тяжело дышал Дуча.

- А я соскучилась по своим.

- Когда вернешься?

- В конце августа.
- Я буду скучать. Звони, пожалуйста.

Они вышли на песчаную дорожку, ведущую к проходу оставленному в невысокой металлической ограде. Калитка открыта круглые сутки, а от нее и до остановки – рукой подать. Дуча выдохнул с облегчением, скоро  можно будет поставить эту неподъемную сумку. Осталось каких-нибудь сто метров.

У скамейки стояли пятеро бритых наголо парней, угрюмого вида. В глаза сразу бросались высокие и тяжелые ботинки на шнуровке, на всех, без исключения. Они вполголоса о чем-то говорили и оглядывались по сторонам. Угроза витала в воздухе, это было трудно не почувствовать. Дуча на всякий случай перешел на другую сторону дорожки, двигаясь между парнями и Розой.

- Заморыш, что надрываешься. Азиаты должны за тебя работать. Отдай ей сумку, пусть сама тащит, - прокомментировали увиденное бритоголовые.

Дуча подтолкнул замедлившую шаг девушку и быстро пошел вперед, смотря прямо перед собой.

- Эй, хоббиты, идите сюда. Разговор есть.

Дуча пропустил Розу вперед и ускорил шаг.

- Ты, что не понял? На цырлах, быстро!

Сзади послышались шаги, стук тяжелых ботинок быстро приближался, и ребята были вынуждены перейти на бег. Двадцатиметровый зазор стремительно таял и Дуча, стараясь сохранять спокойствие, шепнул:
- Бери вещи и беги к автобусу. За меня не бойся. Мне они ничего не сделают.

Он подтолкнул девушку к калитке, а сам повернулся лицом к скинхедам.
Бритоголовые перешли на шаг и неторопливо окружали беглеца, наслаждаясь его растерянностью. Краем глаза Дуча увидел, как Роза села в подошедшую маршрутку, и у него отлегло от сердца.

Автобус быстро набрал скорость и последнее, что она запомнила - это стоящие кружком бритоголовые. Маленького Игоря среди них видно не было.

- Ну что, качок. Пойдем, потолкуем, - не размыкая рядов, с Дучей
посередине, скины переместились за ближайшие кусты.

Били его долго, с садистским наслаждением: это не бессловесная боксерская груша. Жертва тихо вскрикивала, когда удар достигал цели, стонала и пыталась безуспешно закрыться руками. Дуча катался по траве, скрипел зубами от боли, но терпел. Единственное, чего он в тот момент боялся – это показать им свою слабость. Сильнейший удар в голову выключил сознание. Наступила темнота….

      *****

В половине восьмого утра Павлика разбудил телефонный звонок. Он с трудом открыл глаза и попытался, не вставая, дотянуться до трубки. Номер не прошел - мобильный уже успел переместиться на противоположную часть стола. Паша сел в кровати и с удивлением обнаружил нетронутую Дучину постель.

- Загулял мой сосед. Не успели остыть поцелуи. Самец, однозначно.

Он поднес телефон к глазам. На дисплее высветился незнакомый номер.
- Паша, это Роза. Извини, что так рано беспокою. Мне до Игоря никак не дозвониться. Дай ему трубку, пожалуйста.

- А его нет сейчас, на работу срочно вызвали, - прикрыл братку Павлик.

- Ты правду говоришь? У него все в порядке?
Сбивчиво, заметно волнуясь, Роза рассказала о вчерашних событиях.

- Все хорошо, не беспокойся, - опять соврал Паша. – Наверное, что-нибудь с телефоном. Звони на мою трубу вечером. Ду…, т.е. Игорь придет с работы и сам все тебе расскажет.

Павлик достал телефонный справочник и решил начать поиски с медицинских учреждений. Из логики событий следовало, что увезти Дучу могли, скорее всего, в районную больницу. Паше, везучему от рождения, посчастливилось и на этот раз. В справочной сказали – есть такой пациент, доставлен вчера вечером, состояние удовлетворительное, прием посетителей с 17.00.

В половине пятого Павлик и Сева встретились у ближайшего универсама. Купили фруктов, минералки и хороших сигарет, а ровно в пять часов приобрели бахилы в больничном киоске.
В четырехместной палате была занята лишь одна койка. Видимо, в середине лета народ решил, что ломать руки-ноги и получать травмы различной степени тяжести лучше в другое время года. Вот только Дуче не повезло.

На Пашиного соседа было страшно смотреть. Многочисленные синяки покрывали его лицо, на голове повязка с большим бурым пятном чуть выше виска. Дуча, плохо видящий без очков, подслеповато щурился, пытаясь разглядеть вошедших.

- Привет, герой. Мы с Севой решили тебя навестить. Как ты? – в голосе Павлика чувствовалась тревога.

- А, это вы, ребята, - Дуча узнал соседа.

- Скоро на выписку, долго здесь не задержусь. А вы что такие кислые?

Его бодрый настрой не оставлял места для мировой скорби и Паша с присущими ему интонациями продолжал:
- Заскучали мы, братка. Дома не ночуешь, думали: бросил нас на произвол судьбы.
- Слышали-слышали о твоих подвигах, Роза сегодня утром позвонила. Я ей сказал, что ты на работе, так что сам решай, где ты провел последние сутки.

- Молодец, Павлик, - улыбнулся Дуча, услышав о звонке девушки. – Незачем ей об этом знать. Я бы и сам что-нибудь придумал, да мой телефон остался на поле брани. А может быть, скины конфисковали. Ничего не помню.

- Что же ты с товарищами по партии не смог договориться?

- Я был вынужден вступить в сражение. В моем присутствии они посмели плохо отозваться о солдате вермахта, - криво усмехнулся Дуча.

- Я тебе свой телефон оставлю. Вечером Роза позвонит, - Паша положил трубку на тумбочку. – Можешь музыку послушать, у меня много залито. Вагнера, к сожалению, здесь нет, а Rammstein найдешь.

Дуча с благодарностью посмотрел на Павлика и спросил:
- А здесь есть Сантана? Забыл, как пьеса называется. Помнишь, вы репетировали?

- Конечно же, есть. Называется она: “Samba Pa Ti”.

Через полчаса ребята попрощались с героем. Прикрывая дверь, они увидели, как Дуча, запихав гарнитуру под бинты, увлеченно щелкал телефонными кнопками и счастливо улыбался.

Рейтинг: 0 174 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
147
126
123
102
101
99
99
94
93
93
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
80
80
79
78
77
77
77
76
76
75
75
72
64
46