ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН. ч.2

 

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН. ч.2

article229413.jpg
Последняя встреча

 Весна тридцать восьмого покатилась по Стране Советов жестоким катком новых репрессий. Теперь в роли средневековой «ведьмы» новым инквизиторам в форме НКВД нужны были иные фигуранты. Расправляясь с Верой Православной, бывший служитель ее и сам возможный последователь  самого Сатаны (если не являлся земным его воплощением), Великий Вождь создал идола новой веры – Владимира Ленина, о котором, по заданию вождя, было написано столько легенд, сколько не написал ни один из авторов Евангелия. И поклонники новой веры, объединившись под кроваво-алым знаменем, жестоко расправлялись с инакомыслящими и теми, кто просто случайно оказывался в зоне внимания «вооруженного отряда партии» державшего в безжалостных руках «карающий меч революции».
Этот самый «карающий» достиг и границ Северного Кавказа, а конкретно - города Орджоникидзе. В начале тридцатых  личный друг и боевой соратник вождя, Серго Орджоникидзе, открывал в городе советское металлургическое предприятие, которое получило название: «Кавказский завод по производству цинка». По модным в то время аббревиатурам  он обозначился, как «Кавцинк». Спустя какое-то время,  друг Вождя почувствовал, что может стать уже врагом, и покинул этот мир, оборвав свою причастность к нему выстрелом из револьвера. «Горько переживая утрату друга»,    переименовал вождь бывший город Владикавказ в новый город Орджоникидзе.
Произошедший на складе химикатов из-за какой-то там  реакции, пожар был расценен не иначе, как «происк врагов революции». В первый же день были арестованы работники склада во главе с его заведующим. Следственная бригада из наркомата республики пропускала через свои сети всех, кто был хоть как-то причастен к работе склада. Кому-то удалось пройти сквозь них, кто-то без вести канул в темных застенках старинного здания.

Лиза срочно собирала сверток с продуктами и укладывала в корзинку чистое белье.
- Федя! – Кликнула она своего младшего брата. – Возьмешь корзинку и проводишь Ваню. Не маячь там на глазах. Стой где-нибудь за углом, чтобы было видно вход. А ты, Ваня, в случае чего попроси у них хотя бы разрешение на передачу. Скажешь, что уже принесли. Федя передаст…
Закончив скороговорку, Лиза обняла Ивана и, уткнувшись лицом в его грудь, громко зарыдала. На плачь мамы из соседней комнаты выбежали дочь и двое сыновей. Они недоуменно уставились на плачущую мать.
- Что случилось, мама? – Первой задала вопрос тринадцатилетняя Тамара. Братья в испуге жались к ней.
- Вот… - Мать протянула дочери квадратик белой бумаги. – Только принесли с завода. Отца в НКВД вызывают…
Новые рыдания оборвали разговор.
- Постой, Лиза. – Иван аккуратно отстранил от себя жену. – Ты уже и оплакивать меня взялась. Бумагу прислали. Не конвой, ведь, как за другими. Выходит, не так страшен черт, как его малюют.
- Верно, сестренка! Чего заранее оплакивать? – Поддержал Ивана Федор.
- Идите уж…- Лиза прижала к себе детей. – Опоздаете. Хуже будет.

Федор уже устал выглядывать из-за угла. Прошло более двух часов. Он уже хотел рискнуть несколько раз  пройтись по тротуару, чтобы размять затекающие ноги, когда тяжелые двери с блестящими бронзовыми ручками в форме голов слонов с вытянутыми хоботами открылись в очередной раз, выпуская из страшного здания Ивана. Федор обозначил взмахом руки место своего пребывания и Иван скорым шагом сразу направился к нему.
За углом они крепко обнялись.
- Отпустили насовсем? – Недоверчиво спросил Федор.
- Насовсем. Только поручили выступить на партсобрании завода с критикой на «поджигателей» и требовать их строгого наказания.
- Будешь выступать?! Ты же сам говорил, что любой химик без всяких затруднений  понять сможет, что никакого поджога не было…
- А Лиза? А трое твоих племянников? Знаешь, что бывает с семьями врагов народа? – Иван с надеждой на понимание глядел на Федора.
- Пусть Лиза сама свое мнение скажет. А я уже сказал…
- Хорошо. Подумаем, как быть. До собрания еще десять дней.

Директор завода, человек всеми уважаемый, как личный друг легендарного Серго, который и привез его возглавить завод, и всегда гордо носивший свою кучерявую с проседью голову, вошел в квартиру к Ивану с таким видом, словно его перед тем долго мяли в тесном трамвае.  Фуражка-сталинка  непривычно свернула  свой козырек от осевой  линии вертикали лица, полуформенный френч не был, как всегда, застегнут наглухо и две верхние оловянные пуговицы лениво отвалились в сторону от потной шеи, беспрестанно  вытираемой носовым платком.
- Иван Константинович! Вы дома?!
- А где же ему быть? Проходите. Сейчас чаек накрою. – Лиза проводила гостя в залу и выбежала на балкон, где Иван с Федором курили по очередной папиросе, что-то доказывая друг другу полушепотом. – Ваня! К тебе директор.
- Не могли бы вы нас ставить вдвоем? – Попросил директор Лизу и Федора. – У меня серьезный разговор.
- Что еще случилось? – Взволнованно спросил Иван, когда они остались наедине.
- Пока не случилось… Но, случится… Тут такое дело. Завод может стать через десяток дней. Поставщик задерживает поставку серной кислоты… Вот телеграмма. Из-за отсутствия подвижного состава. Две цистерны кислоты. Мы пропали! Тогда точно уже все «врагами народа» станем. Меня потихоньку о том знающие люди предупредили…
- Я-то тут причем? – Иван не понимал причину визита. – Я же не занимаюсь технологическим процессом. Вы же сами меня сняли с производства и поставили своим заместителем по хозяйственным и жилищным вопросам. Забыли?
- Ты, Иван… Ты зла не держи… Не мог я иначе. Москва порекомендовала. Может, мне самому замену готовят…
- Ну, не пойму я, с какого боку мне цистернами заниматься.
- Есть тут твой интерес. Потому и пришел. Партсобрание уже не за горами. Будешь клеймить собственных товарищей, которые ни в чем не виноваты? А потом что? Как твои дети по улицам ходить будут? Как на твою семью народ смотреть начнет? А?! – Директор сделал несколько глотков из чашки. – Поезжай. Ты пробивной. Военным был. Выбьешь кислоту, всем нам спасенье принесешь и от дурной славы убежишь. Пока в командировке будешь, собрание пройдет без тебя. Скажу, что другому доверить не мог. Не привезешь кислоту… Тогда вместе со всеми и простимся…

Три дня Ивана гоняли по Шепетовке от начальника станции к руководству завода-поставщика и обратно. Три дня надежда еще держалась рядом. Но сегодня он понял безнадежность всех своих попыток, когда на путях станции не осталось ни одной свободной цистерны, а заливка двух последних велась не по его заказу.
- Дней через пяток могут и подать… - Успокаивали его в товарной конторе. – Тогда обязательно под вашу заливку дадут.
- Подадут цистерну, без промедления и непременно отгрузим вашу кислоту. – Заверяли его в руководстве поставщика.
Какие пять дней? Два дня он добирался сюда. Три дня провел уже здесь. Если завтра кислота не пойдет на завод, а он не телеграфирует об отправке груза, директор вынужден будет докладывать о грядущей остановке завода  и тогда…

Привокзальный буфет-ресторан был почти пуст. «Хоть погуляю на прощанье! Командировочные еще есть. Завтра дам телеграмму. Меня отзовут. А на замену пришлют кого-то другого. Остановку завода «повесят» на нас с директором. Его инициатива была меня сюда направить… Жалко мужика. Впрочем, заводу и без того останавливаться пришлось бы…»
- Водочки? Портвейну? Пива? – Официант с надеждой смотрел на ночного гостя, в карманах которого могли оказаться его «чаевые».
- Водочки и пива. Закусить чего-нибудь.
- Время ночное. Могу предложить вареный язык с рисом и пирожки с ливером.
- Давай уж…
Графинчик с водкой уже показал свое дно, когда в зал ресторана шумно вошли три человека в черных кожаных плащах и таких же фуражках. По тому, как почтительно двое из них усаживали третьего и помогали снять плащ и головной убор, было понятно, что он является старшим среди них и далеко не малого ранга. Старший этот, приглаживая густые русые вихры на голове и поправляя густые усы сел вполоборота к Ивану и, достав из планшетки записную книжку, начал что-то в ней изучать, пока двое других суетились  с организацией сервировки стола своего шефа. Сразу же появилась сияющая девственной белизной скатерть. Приборы враз заменились на сверкающие свежестью. На столике даже возникла ваза с маленьким букетиком цветов.
- Простите… - Перед усатым мужчиной пытался вытянуться в струнку довольно упитанный человек в белом халате не желавшем запахнуться на округлостях его живота. – Директор ресторана сейчас отдыхает. Потому позвольте мне принять ваши заказы и обслужить.  Я его замещаю.
- Мне безразлично, кто нас будет обслуживать. По паре вторых блюд. Фрукты. И пару бутылочек армянского. Идет? Мы сильно проголодались. День был больно хлопотный…
- Все будет исполнено… Все будет исполнено – Заверил замещающий директора и уплыл всей своей массой за ширму, отгораживавшую вход на кухню.
«Языки и пирожки? Все будет исполнено? Интересная история. Что за гусь, этот усач?» - пробежало в нетрезвых мыслях  Ивана. Ему даже показалось, что он где-то ранее встречал этого человека. Настолько показалось, что он, чтобы убедиться в правоте своих ощущений, продефилировал мимо столика этого человека, делая вид, что ему понадобилось срочно сполоснуть руки.
- Иван?! – Важный ночной гость вскочил за столом.
Теперь уже Иван точно знал, кто перед ним.
- Семен! Дружище! – И шагнув между растерявшихся попутчиков своего старинного друга, Иван оказался в его объятиях.
- Официант! Стул и прибор моему гостю. И все, согласно заказу! – Семен отдавал распоряжения, как ротный на плацу, голосом, не терпящим возражений.
Только теперь Иван обратил внимание на мундир своего друга, золотые шевроны и звезду в петлице.
- Ты уже… - Неожиданность  увиденного сжала жесткой рукой его глотку и оборвала речь.
- Да! И не без твоей помощи. Нашу последнюю встречу помнишь? Твое заявление для меня дорогого стоило. Политкомиссар отзыв давал! А ты почему в одиночку в этом закутке попиваешь? Кажется, на Кавказ уезжал… Что-то случилось? Садись, рассказывай. – Семен жестом указал сопровождавшим, чтобы они временно заняли место в стороне от них.
Иван вкратце изложил все, что произошло с того дня, как они виделись в последний раз и более подробно о событиях, связанных с его родным заводом и горем, которое обрушится на него и его семью, когда он возвратится домой, не выполнив ответственного партийного поручения.
- Говоришь, кислота есть, а цистерн нет? И в то же время две цистерны под загрузкой? Крутков! – На властный окрик Семена один из сопровождавших его офицеров моментально вытянулся перед ним по стойке смирно. – Рано мы с тобой, Крутков, уезжать собрались. Тут не один председатель исполкома партийные решения саботировал. Тут еще его пособники имеются. Закрывайте ресторан. Срочно сюда директора завода, начальника станции и начальника райотдела.  Я сказал: срочно! Спасть будут тогда, когда совесть чиста будет! А начальнику райотдела  не привыкать. Ему, бедняге, без того не до сна за упущения, которые мы тут выявили.

Первым, естественно, прибыл начальник райотдеела НКВД.
- По Вашему приказанию прибыл! – Отчеканил он Семену.
- Хорошо, что первым прибыл. Я тебе коротко изложу суть. Шанс у тебя появился репутацию свою поправить. Так сказать, классовое чутье продемонстрировать. Еще не всех мы с тобой к ответу привели. Вот, представитель завода на Кавказе. Стратегического предприятия. Завод на грани остановки. А твои  саботажники срывают поставку важного сырья и жаждут навредить важному предприятию. Понял? Я их уже вызвал. Сейчас будут. Прими заявление от этого товарища. Разберись. Результат доложишь мне лично. Все ясно?! У нас уже поезд на подходе. Начальник дороги свой вагон дал. Не волнуйся. А вас, товарищ, попрошу пока выйти со мной на пять минут. – Семен принял от офицеров плащ и фуражку и вышел с Иваном на перрон. – Если что надо будет от меня, пиши. Или звони. Тут я тебе все написал. Прощай, Иван. Жаль, что в силу сложившейся обстановки, обнять тебя не могу. Привет жене.

В теплушке, прицепленной к цистерне с кислотой, в сопровождении двух железнодорожных охранников Иван благополучно и вовремя добрался до Орджоникидзе. Как выяснили местные чекисты, директор завода-поставщика действительно производил отгрузку цистерн в адрес заказчика, заявка от которого поступила на две недели позже. Родственник у него там образовался. Помочь хотел. Начальник станции оправдался. Не было цистерн. Две последние из резерва под залив подал. Зато заботу проявил и сопровождение обеспечил.
Встречали Ивана на заводе, как героя. Директор даже премию выделил. А партсобрание обличительное прошло без него. Не смог явиться. Важное задание выполнял.
Не известно как, но случай в Шепетовке дошел до слуха местных чекистов.
- Что же сразу не сказал, кто твой друг! – Возмущался следователь, давший ему поручение. – Сразу бы стало ясно, что к тебе вопросов нет. Сам виноват. Не обижайся. И не жалуйся на меня…
Жизненная круговерть не представила  Ивану возможность еще когда-либо встретиться с Семеном. Это была их последняя встреча.

© Copyright: Владимир Макарченко, 2014

Регистрационный номер №0229413

от 29 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0229413 выдан для произведения: Последняя встреча

 Весна тридцать восьмого покатилась по Стране Советов жестоким катком новых репрессий. Теперь в роли средневековой «ведьмы» новым инквизиторам в форме НКВД нужны были иные фигуранты. Расправляясь с Верой Православной, бывший служитель ее и сам возможный последователь  самого Сатаны (если не являлся земным его воплощением), Великий Вождь создал идола новой веры – Владимира Ленина, о котором, по заданию вождя, было написано столько легенд, сколько не написал ни один из авторов Евангелия. И поклонники новой веры, объединившись под кроваво-алым знаменем, жестоко расправлялись с инакомыслящими и теми, кто просто случайно оказывался в зоне внимания «вооруженного отряда партии» державшего в безжалостных руках «карающий меч революции».
Этот самый «карающий» достиг и границ Северного Кавказа, а конкретно - города Орджоникидзе. В начале тридцатых  личный друг и боевой соратник вождя, Серго Орджоникидзе, открывал в городе советское металлургическое предприятие, которое получило название: «Кавказский завод по производству цинка». По модным в то время аббревиатурам  он обозначился, как «Кавцинк». Спустя какое-то время,  друг Вождя почувствовал, что может стать уже врагом, и покинул этот мир, оборвав свою причастность к нему выстрелом из револьвера. «Горько переживая утрату друга»,    переименовал вождь бывший город Владикавказ в новый город Орджоникидзе.
Произошедший на складе химикатов из-за какой-то там  реакции, пожар был расценен не иначе, как «происк врагов революции». В первый же день были арестованы работники склада во главе с его заведующим. Следственная бригада из наркомата республики пропускала через свои сети всех, кто был хоть как-то причастен к работе склада. Кому-то удалось пройти сквозь них, кто-то без вести канул в темных застенках старинного здания.

Лиза срочно собирала сверток с продуктами и укладывала в корзинку чистое белье.
- Федя! – Кликнула она своего младшего брата. – Возьмешь корзинку и проводишь Ваню. Не маячь там на глазах. Стой где-нибудь за углом, чтобы было видно вход. А ты, Ваня, в случае чего попроси у них хотя бы разрешение на передачу. Скажешь, что уже принесли. Федя передаст…
Закончив скороговорку, Лиза обняла Ивана и, уткнувшись лицом в его грудь, громко зарыдала. На плачь мамы из соседней комнаты выбежали дочь и двое сыновей. Они недоуменно уставились на плачущую мать.
- Что случилось, мама? – Первой задала вопрос тринадцатилетняя Тамара. Братья в испуге жались к ней.
- Вот… - Мать протянула дочери квадратик белой бумаги. – Только принесли с завода. Отца в НКВД вызывают…
Новые рыдания оборвали разговор.
- Постой, Лиза. – Иван аккуратно отстранил от себя жену. – Ты уже и оплакивать меня взялась. Бумагу прислали. Не конвой, ведь, как за другими. Выходит, не так страшен черт, как его малюют.
- Верно, сестренка! Чего заранее оплакивать? – Поддержал Ивана Федор.
- Идите уж…- Лиза прижала к себе детей. – Опоздаете. Хуже будет.

Федор уже устал выглядывать из-за угла. Прошло более двух часов. Он уже хотел рискнуть несколько раз  пройтись по тротуару, чтобы размять затекающие ноги, когда тяжелые двери с блестящими бронзовыми ручками в форме голов слонов с вытянутыми хоботами открылись в очередной раз, выпуская из страшного здания Ивана. Федор обозначил взмахом руки место своего пребывания и Иван скорым шагом сразу направился к нему.
За углом они крепко обнялись.
- Отпустили насовсем? – Недоверчиво спросил Федор.
- Насовсем. Только поручили выступить на партсобрании завода с критикой на «поджигателей» и требовать их строгого наказания.
- Будешь выступать?! Ты же сам говорил, что любой химик без всяких затруднений  понять сможет, что никакого поджога не было…
- А Лиза? А трое твоих племянников? Знаешь, что бывает с семьями врагов народа? – Иван с надеждой на понимание глядел на Федора.
- Пусть Лиза сама свое мнение скажет. А я уже сказал…
- Хорошо. Подумаем, как быть. До собрания еще десять дней.

Директор завода, человек всеми уважаемый, как личный друг легендарного Серго, который и привез его возглавить завод, и всегда гордо носивший свою кучерявую с проседью голову, вошел в квартиру к Ивану с таким видом, словно его перед тем долго мяли в тесном трамвае.  Фуражка-сталинка  непривычно свернула  свой козырек от осевой  линии вертикали лица, полуформенный френч не был, как всегда, застегнут наглухо и две верхние оловянные пуговицы лениво отвалились в сторону от потной шеи, беспрестанно  вытираемой носовым платком.
- Иван Константинович! Вы дома?!
- А где же ему быть? Проходите. Сейчас чаек накрою. – Лиза проводила гостя в залу и выбежала на балкон, где Иван с Федором курили по очередной папиросе, что-то доказывая друг другу полушепотом. – Ваня! К тебе директор.
- Не могли бы вы нас ставить вдвоем? – Попросил директор Лизу и Федора. – У меня серьезный разговор.
- Что еще случилось? – Взволнованно спросил Иван, когда они остались наедине.
- Пока не случилось… Но, случится… Тут такое дело. Завод может стать через десяток дней. Поставщик задерживает поставку серной кислоты… Вот телеграмма. Из-за отсутствия подвижного состава. Две цистерны кислоты. Мы пропали! Тогда точно уже все «врагами народа» станем. Меня потихоньку о том знающие люди предупредили…
- Я-то тут причем? – Иван не понимал причину визита. – Я же не занимаюсь технологическим процессом. Вы же сами меня сняли с производства и поставили своим заместителем по хозяйственным и жилищным вопросам. Забыли?
- Ты, Иван… Ты зла не держи… Не мог я иначе. Москва порекомендовала. Может, мне самому замену готовят…
- Ну, не пойму я, с какого боку мне цистернами заниматься.
- Есть тут твой интерес. Потому и пришел. Партсобрание уже не за горами. Будешь клеймить собственных товарищей, которые ни в чем не виноваты? А потом что? Как твои дети по улицам ходить будут? Как на твою семью народ смотреть начнет? А?! – Директор сделал несколько глотков из чашки. – Поезжай. Ты пробивной. Военным был. Выбьешь кислоту, всем нам спасенье принесешь и от дурной славы убежишь. Пока в командировке будешь, собрание пройдет без тебя. Скажу, что другому доверить не мог. Не привезешь кислоту… Тогда вместе со всеми и простимся…

Три дня Ивана гоняли по Шепетовке от начальника станции к руководству завода-поставщика и обратно. Три дня надежда еще держалась рядом. Но сегодня он понял безнадежность всех своих попыток, когда на путях станции не осталось ни одной свободной цистерны, а заливка двух последних велась не по его заказу.
- Дней через пяток могут и подать… - Успокаивали его в товарной конторе. – Тогда обязательно под вашу заливку дадут.
- Подадут цистерну, без промедления и непременно отгрузим вашу кислоту. – Заверяли его в руководстве поставщика.
Какие пять дней? Два дня он добирался сюда. Три дня провел уже здесь. Если завтра кислота не пойдет на завод, а он не телеграфирует об отправке груза, директор вынужден будет докладывать о грядущей остановке завода  и тогда…

Привокзальный буфет-ресторан был почти пуст. «Хоть погуляю на прощанье! Командировочные еще есть. Завтра дам телеграмму. Меня отзовут. А на замену пришлют кого-то другого. Остановку завода «повесят» на нас с директором. Его инициатива была меня сюда направить… Жалко мужика. Впрочем, заводу и без того останавливаться пришлось бы…»
- Водочки? Портвейну? Пива? – Официант с надеждой смотрел на ночного гостя, в карманах которого могли оказаться его «чаевые».
- Водочки и пива. Закусить чего-нибудь.
- Время ночное. Могу предложить вареный язык с рисом и пирожки с ливером.
- Давай уж…
Графинчик с водкой уже показал свое дно, когда в зал ресторана шумно вошли три человека в черных кожаных плащах и таких же фуражках. По тому, как почтительно двое из них усаживали третьего и помогали снять плащ и головной убор, было понятно, что он является старшим среди них и далеко не малого ранга. Старший этот, приглаживая густые русые вихры на голове и поправляя густые усы сел вполоборота к Ивану и, достав из планшетки записную книжку, начал что-то в ней изучать, пока двое других суетились  с организацией сервировки стола своего шефа. Сразу же появилась сияющая девственной белизной скатерть. Приборы враз заменились на сверкающие свежестью. На столике даже возникла ваза с маленьким букетиком цветов.
- Простите… - Перед усатым мужчиной пытался вытянуться в струнку довольно упитанный человек в белом халате не желавшем запахнуться на округлостях его живота. – Директор ресторана сейчас отдыхает. Потому позвольте мне принять ваши заказы и обслужить.  Я его замещаю.
- Мне безразлично, кто нас будет обслуживать. По паре вторых блюд. Фрукты. И пару бутылочек армянского. Идет? Мы сильно проголодались. День был больно хлопотный…
- Все будет исполнено… Все будет исполнено – Заверил замещающий директора и уплыл всей своей массой за ширму, отгораживавшую вход на кухню.
«Языки и пирожки? Все будет исполнено? Интересная история. Что за гусь, этот усач?» - пробежало в нетрезвых мыслях  Ивана. Ему даже показалось, что он где-то ранее встречал этого человека. Настолько показалось, что он, чтобы убедиться в правоте своих ощущений, продефилировал мимо столика этого человека, делая вид, что ему понадобилось срочно сполоснуть руки.
- Иван?! – Важный ночной гость вскочил за столом.
Теперь уже Иван точно знал, кто перед ним.
- Семен! Дружище! – И шагнув между растерявшихся попутчиков своего старинного друга, Иван оказался в его объятиях.
- Официант! Стул и прибор моему гостю. И все, согласно заказу! – Семен отдавал распоряжения, как ротный на плацу, голосом, не терпящим возражений.
Только теперь Иван обратил внимание на мундир своего друга, золотые шевроны и звезду в петлице.
- Ты уже… - Неожиданность  увиденного сжала жесткой рукой его глотку и оборвала речь.
- Да! И не без твоей помощи. Нашу последнюю встречу помнишь? Твое заявление для меня дорогого стоило. Политкомиссар отзыв давал! А ты почему в одиночку в этом закутке попиваешь? Кажется, на Кавказ уезжал… Что-то случилось? Садись, рассказывай. – Семен жестом указал сопровождавшим, чтобы они временно заняли место в стороне от них.
Иван вкратце изложил все, что произошло с того дня, как они виделись в последний раз и более подробно о событиях, связанных с его родным заводом и горем, которое обрушится на него и его семью, когда он возвратится домой, не выполнив ответственного партийного поручения.
- Говоришь, кислота есть, а цистерн нет? И в то же время две цистерны под загрузкой? Крутков! – На властный окрик Семена один из сопровождавших его офицеров моментально вытянулся перед ним по стойке смирно. – Рано мы с тобой, Крутков, уезжать собрались. Тут не один председатель исполкома партийные решения саботировал. Тут еще его пособники имеются. Закрывайте ресторан. Срочно сюда директора завода, начальника станции и начальника райотдела.  Я сказал: срочно! Спасть будут тогда, когда совесть чиста будет! А начальнику райотдела  не привыкать. Ему, бедняге, без того не до сна за упущения, которые мы тут выявили.

Первым, естественно, прибыл начальник райотдеела НКВД.
- По Вашему приказанию прибыл! – Отчеканил он Семену.
- Хорошо, что первым прибыл. Я тебе коротко изложу суть. Шанс у тебя появился репутацию свою поправить. Так сказать, классовое чутье продемонстрировать. Еще не всех мы с тобой к ответу привели. Вот, представитель завода на Кавказе. Стратегического предприятия. Завод на грани остановки. А твои  саботажники срывают поставку важного сырья и жаждут навредить важному предприятию. Понял? Я их уже вызвал. Сейчас будут. Прими заявление от этого товарища. Разберись. Результат доложишь мне лично. Все ясно?! У нас уже поезд на подходе. Начальник дороги свой вагон дал. Не волнуйся. А вас, товарищ, попрошу пока выйти со мной на пять минут. – Семен принял от офицеров плащ и фуражку и вышел с Иваном на перрон. – Если что надо будет от меня, пиши. Или звони. Тут я тебе все написал. Прощай, Иван. Жаль, что в силу сложившейся обстановки, обнять тебя не могу. Привет жене.

В теплушке, прицепленной к цистерне с кислотой, в сопровождении двух железнодорожных охранников Иван благополучно и вовремя добрался до Орджоникидзе. Как выяснили местные чекисты, директор завода-поставщика действительно производил отгрузку цистерн в адрес заказчика, заявка от которого поступила на две недели позже. Родственник у него там образовался. Помочь хотел. Начальник станции оправдался. Не было цистерн. Две последние из резерва под залив подал. Зато заботу проявил и сопровождение обеспечил.
Встречали Ивана на заводе, как героя. Директор даже премию выделил. А партсобрание обличительное прошло без него. Не смог явиться. Важное задание выполнял.
Не известно как, но случай в Шепетовке дошел до слуха местных чекистов.
- Что же сразу не сказал, кто твой друг! – Возмущался следователь, давший ему поручение. – Сразу бы стало ясно, что к тебе вопросов нет. Сам виноват. Не обижайся. И не жалуйся на меня…
Жизненная круговерть не представила  Ивану возможность еще когда-либо встретиться с Семеном. Это была их последняя встреча.
Рейтинг: +1 126 просмотров
Комментарии (2)
Любовь Сабеева # 23 октября 2014 в 16:15 0
Город Орджоникидзе-ныне Владикавказ,моя Родина. И мне вдвойне понравился рассказ!!! super
Владимир Макарченко # 23 октября 2014 в 16:33 +1
Я ОЧЕНЬ РАД ТАКОМУ СОВПАДЕНИЮ!!!