ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН. ч.2

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН. ч.2

article229413.jpg
Последняя встреча

 Весна тридцать восьмого покатилась по Стране Советов жестоким катком новых репрессий. Теперь в роли средневековой «ведьмы» новым инквизиторам в форме НКВД нужны были иные фигуранты. Расправляясь с Верой Православной, бывший служитель ее и сам возможный последователь  самого Сатаны (если не являлся земным его воплощением), Великий Вождь создал идола новой веры – Владимира Ленина, о котором, по заданию вождя, было написано столько легенд, сколько не написал ни один из авторов Евангелия. И поклонники новой веры, объединившись под кроваво-алым знаменем, жестоко расправлялись с инакомыслящими и теми, кто просто случайно оказывался в зоне внимания «вооруженного отряда партии» державшего в безжалостных руках «карающий меч революции».
Этот самый «карающий» достиг и границ Северного Кавказа, а конкретно - города Орджоникидзе. В начале тридцатых  личный друг и боевой соратник вождя, Серго Орджоникидзе, открывал в городе советское металлургическое предприятие, которое получило название: «Кавказский завод по производству цинка». По модным в то время аббревиатурам  он обозначился, как «Кавцинк». Спустя какое-то время,  друг Вождя почувствовал, что может стать уже врагом, и покинул этот мир, оборвав свою причастность к нему выстрелом из револьвера. «Горько переживая утрату друга»,    переименовал вождь бывший город Владикавказ в новый город Орджоникидзе.
Произошедший на складе химикатов из-за какой-то там  реакции, пожар был расценен не иначе, как «происк врагов революции». В первый же день были арестованы работники склада во главе с его заведующим. Следственная бригада из наркомата республики пропускала через свои сети всех, кто был хоть как-то причастен к работе склада. Кому-то удалось пройти сквозь них, кто-то без вести канул в темных застенках старинного здания.

Лиза срочно собирала сверток с продуктами и укладывала в корзинку чистое белье.
- Федя! – Кликнула она своего младшего брата. – Возьмешь корзинку и проводишь Ваню. Не маячь там на глазах. Стой где-нибудь за углом, чтобы было видно вход. А ты, Ваня, в случае чего попроси у них хотя бы разрешение на передачу. Скажешь, что уже принесли. Федя передаст…
Закончив скороговорку, Лиза обняла Ивана и, уткнувшись лицом в его грудь, громко зарыдала. На плачь мамы из соседней комнаты выбежали дочь и двое сыновей. Они недоуменно уставились на плачущую мать.
- Что случилось, мама? – Первой задала вопрос тринадцатилетняя Тамара. Братья в испуге жались к ней.
- Вот… - Мать протянула дочери квадратик белой бумаги. – Только принесли с завода. Отца в НКВД вызывают…
Новые рыдания оборвали разговор.
- Постой, Лиза. – Иван аккуратно отстранил от себя жену. – Ты уже и оплакивать меня взялась. Бумагу прислали. Не конвой, ведь, как за другими. Выходит, не так страшен черт, как его малюют.
- Верно, сестренка! Чего заранее оплакивать? – Поддержал Ивана Федор.
- Идите уж…- Лиза прижала к себе детей. – Опоздаете. Хуже будет.

Федор уже устал выглядывать из-за угла. Прошло более двух часов. Он уже хотел рискнуть несколько раз  пройтись по тротуару, чтобы размять затекающие ноги, когда тяжелые двери с блестящими бронзовыми ручками в форме голов слонов с вытянутыми хоботами открылись в очередной раз, выпуская из страшного здания Ивана. Федор обозначил взмахом руки место своего пребывания и Иван скорым шагом сразу направился к нему.
За углом они крепко обнялись.
- Отпустили насовсем? – Недоверчиво спросил Федор.
- Насовсем. Только поручили выступить на партсобрании завода с критикой на «поджигателей» и требовать их строгого наказания.
- Будешь выступать?! Ты же сам говорил, что любой химик без всяких затруднений  понять сможет, что никакого поджога не было…
- А Лиза? А трое твоих племянников? Знаешь, что бывает с семьями врагов народа? – Иван с надеждой на понимание глядел на Федора.
- Пусть Лиза сама свое мнение скажет. А я уже сказал…
- Хорошо. Подумаем, как быть. До собрания еще десять дней.

Директор завода, человек всеми уважаемый, как личный друг легендарного Серго, который и привез его возглавить завод, и всегда гордо носивший свою кучерявую с проседью голову, вошел в квартиру к Ивану с таким видом, словно его перед тем долго мяли в тесном трамвае.  Фуражка-сталинка  непривычно свернула  свой козырек от осевой  линии вертикали лица, полуформенный френч не был, как всегда, застегнут наглухо и две верхние оловянные пуговицы лениво отвалились в сторону от потной шеи, беспрестанно  вытираемой носовым платком.
- Иван Константинович! Вы дома?!
- А где же ему быть? Проходите. Сейчас чаек накрою. – Лиза проводила гостя в залу и выбежала на балкон, где Иван с Федором курили по очередной папиросе, что-то доказывая друг другу полушепотом. – Ваня! К тебе директор.
- Не могли бы вы нас ставить вдвоем? – Попросил директор Лизу и Федора. – У меня серьезный разговор.
- Что еще случилось? – Взволнованно спросил Иван, когда они остались наедине.
- Пока не случилось… Но, случится… Тут такое дело. Завод может стать через десяток дней. Поставщик задерживает поставку серной кислоты… Вот телеграмма. Из-за отсутствия подвижного состава. Две цистерны кислоты. Мы пропали! Тогда точно уже все «врагами народа» станем. Меня потихоньку о том знающие люди предупредили…
- Я-то тут причем? – Иван не понимал причину визита. – Я же не занимаюсь технологическим процессом. Вы же сами меня сняли с производства и поставили своим заместителем по хозяйственным и жилищным вопросам. Забыли?
- Ты, Иван… Ты зла не держи… Не мог я иначе. Москва порекомендовала. Может, мне самому замену готовят…
- Ну, не пойму я, с какого боку мне цистернами заниматься.
- Есть тут твой интерес. Потому и пришел. Партсобрание уже не за горами. Будешь клеймить собственных товарищей, которые ни в чем не виноваты? А потом что? Как твои дети по улицам ходить будут? Как на твою семью народ смотреть начнет? А?! – Директор сделал несколько глотков из чашки. – Поезжай. Ты пробивной. Военным был. Выбьешь кислоту, всем нам спасенье принесешь и от дурной славы убежишь. Пока в командировке будешь, собрание пройдет без тебя. Скажу, что другому доверить не мог. Не привезешь кислоту… Тогда вместе со всеми и простимся…

Три дня Ивана гоняли по Шепетовке от начальника станции к руководству завода-поставщика и обратно. Три дня надежда еще держалась рядом. Но сегодня он понял безнадежность всех своих попыток, когда на путях станции не осталось ни одной свободной цистерны, а заливка двух последних велась не по его заказу.
- Дней через пяток могут и подать… - Успокаивали его в товарной конторе. – Тогда обязательно под вашу заливку дадут.
- Подадут цистерну, без промедления и непременно отгрузим вашу кислоту. – Заверяли его в руководстве поставщика.
Какие пять дней? Два дня он добирался сюда. Три дня провел уже здесь. Если завтра кислота не пойдет на завод, а он не телеграфирует об отправке груза, директор вынужден будет докладывать о грядущей остановке завода  и тогда…

Привокзальный буфет-ресторан был почти пуст. «Хоть погуляю на прощанье! Командировочные еще есть. Завтра дам телеграмму. Меня отзовут. А на замену пришлют кого-то другого. Остановку завода «повесят» на нас с директором. Его инициатива была меня сюда направить… Жалко мужика. Впрочем, заводу и без того останавливаться пришлось бы…»
- Водочки? Портвейну? Пива? – Официант с надеждой смотрел на ночного гостя, в карманах которого могли оказаться его «чаевые».
- Водочки и пива. Закусить чего-нибудь.
- Время ночное. Могу предложить вареный язык с рисом и пирожки с ливером.
- Давай уж…
Графинчик с водкой уже показал свое дно, когда в зал ресторана шумно вошли три человека в черных кожаных плащах и таких же фуражках. По тому, как почтительно двое из них усаживали третьего и помогали снять плащ и головной убор, было понятно, что он является старшим среди них и далеко не малого ранга. Старший этот, приглаживая густые русые вихры на голове и поправляя густые усы сел вполоборота к Ивану и, достав из планшетки записную книжку, начал что-то в ней изучать, пока двое других суетились  с организацией сервировки стола своего шефа. Сразу же появилась сияющая девственной белизной скатерть. Приборы враз заменились на сверкающие свежестью. На столике даже возникла ваза с маленьким букетиком цветов.
- Простите… - Перед усатым мужчиной пытался вытянуться в струнку довольно упитанный человек в белом халате не желавшем запахнуться на округлостях его живота. – Директор ресторана сейчас отдыхает. Потому позвольте мне принять ваши заказы и обслужить.  Я его замещаю.
- Мне безразлично, кто нас будет обслуживать. По паре вторых блюд. Фрукты. И пару бутылочек армянского. Идет? Мы сильно проголодались. День был больно хлопотный…
- Все будет исполнено… Все будет исполнено – Заверил замещающий директора и уплыл всей своей массой за ширму, отгораживавшую вход на кухню.
«Языки и пирожки? Все будет исполнено? Интересная история. Что за гусь, этот усач?» - пробежало в нетрезвых мыслях  Ивана. Ему даже показалось, что он где-то ранее встречал этого человека. Настолько показалось, что он, чтобы убедиться в правоте своих ощущений, продефилировал мимо столика этого человека, делая вид, что ему понадобилось срочно сполоснуть руки.
- Иван?! – Важный ночной гость вскочил за столом.
Теперь уже Иван точно знал, кто перед ним.
- Семен! Дружище! – И шагнув между растерявшихся попутчиков своего старинного друга, Иван оказался в его объятиях.
- Официант! Стул и прибор моему гостю. И все, согласно заказу! – Семен отдавал распоряжения, как ротный на плацу, голосом, не терпящим возражений.
Только теперь Иван обратил внимание на мундир своего друга, золотые шевроны и звезду в петлице.
- Ты уже… - Неожиданность  увиденного сжала жесткой рукой его глотку и оборвала речь.
- Да! И не без твоей помощи. Нашу последнюю встречу помнишь? Твое заявление для меня дорогого стоило. Политкомиссар отзыв давал! А ты почему в одиночку в этом закутке попиваешь? Кажется, на Кавказ уезжал… Что-то случилось? Садись, рассказывай. – Семен жестом указал сопровождавшим, чтобы они временно заняли место в стороне от них.
Иван вкратце изложил все, что произошло с того дня, как они виделись в последний раз и более подробно о событиях, связанных с его родным заводом и горем, которое обрушится на него и его семью, когда он возвратится домой, не выполнив ответственного партийного поручения.
- Говоришь, кислота есть, а цистерн нет? И в то же время две цистерны под загрузкой? Крутков! – На властный окрик Семена один из сопровождавших его офицеров моментально вытянулся перед ним по стойке смирно. – Рано мы с тобой, Крутков, уезжать собрались. Тут не один председатель исполкома партийные решения саботировал. Тут еще его пособники имеются. Закрывайте ресторан. Срочно сюда директора завода, начальника станции и начальника райотдела.  Я сказал: срочно! Спасть будут тогда, когда совесть чиста будет! А начальнику райотдела  не привыкать. Ему, бедняге, без того не до сна за упущения, которые мы тут выявили.

Первым, естественно, прибыл начальник райотдеела НКВД.
- По Вашему приказанию прибыл! – Отчеканил он Семену.
- Хорошо, что первым прибыл. Я тебе коротко изложу суть. Шанс у тебя появился репутацию свою поправить. Так сказать, классовое чутье продемонстрировать. Еще не всех мы с тобой к ответу привели. Вот, представитель завода на Кавказе. Стратегического предприятия. Завод на грани остановки. А твои  саботажники срывают поставку важного сырья и жаждут навредить важному предприятию. Понял? Я их уже вызвал. Сейчас будут. Прими заявление от этого товарища. Разберись. Результат доложишь мне лично. Все ясно?! У нас уже поезд на подходе. Начальник дороги свой вагон дал. Не волнуйся. А вас, товарищ, попрошу пока выйти со мной на пять минут. – Семен принял от офицеров плащ и фуражку и вышел с Иваном на перрон. – Если что надо будет от меня, пиши. Или звони. Тут я тебе все написал. Прощай, Иван. Жаль, что в силу сложившейся обстановки, обнять тебя не могу. Привет жене.

В теплушке, прицепленной к цистерне с кислотой, в сопровождении двух железнодорожных охранников Иван благополучно и вовремя добрался до Орджоникидзе. Как выяснили местные чекисты, директор завода-поставщика действительно производил отгрузку цистерн в адрес заказчика, заявка от которого поступила на две недели позже. Родственник у него там образовался. Помочь хотел. Начальник станции оправдался. Не было цистерн. Две последние из резерва под залив подал. Зато заботу проявил и сопровождение обеспечил.
Встречали Ивана на заводе, как героя. Директор даже премию выделил. А партсобрание обличительное прошло без него. Не смог явиться. Важное задание выполнял.
Не известно как, но случай в Шепетовке дошел до слуха местных чекистов.
- Что же сразу не сказал, кто твой друг! – Возмущался следователь, давший ему поручение. – Сразу бы стало ясно, что к тебе вопросов нет. Сам виноват. Не обижайся. И не жалуйся на меня…
Жизненная круговерть не представила  Ивану возможность еще когда-либо встретиться с Семеном. Это была их последняя встреча.

© Copyright: Владимир Макарченко, 2014

Регистрационный номер №0229413

от 29 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0229413 выдан для произведения: Последняя встреча

 Весна тридцать восьмого покатилась по Стране Советов жестоким катком новых репрессий. Теперь в роли средневековой «ведьмы» новым инквизиторам в форме НКВД нужны были иные фигуранты. Расправляясь с Верой Православной, бывший служитель ее и сам возможный последователь  самого Сатаны (если не являлся земным его воплощением), Великий Вождь создал идола новой веры – Владимира Ленина, о котором, по заданию вождя, было написано столько легенд, сколько не написал ни один из авторов Евангелия. И поклонники новой веры, объединившись под кроваво-алым знаменем, жестоко расправлялись с инакомыслящими и теми, кто просто случайно оказывался в зоне внимания «вооруженного отряда партии» державшего в безжалостных руках «карающий меч революции».
Этот самый «карающий» достиг и границ Северного Кавказа, а конкретно - города Орджоникидзе. В начале тридцатых  личный друг и боевой соратник вождя, Серго Орджоникидзе, открывал в городе советское металлургическое предприятие, которое получило название: «Кавказский завод по производству цинка». По модным в то время аббревиатурам  он обозначился, как «Кавцинк». Спустя какое-то время,  друг Вождя почувствовал, что может стать уже врагом, и покинул этот мир, оборвав свою причастность к нему выстрелом из револьвера. «Горько переживая утрату друга»,    переименовал вождь бывший город Владикавказ в новый город Орджоникидзе.
Произошедший на складе химикатов из-за какой-то там  реакции, пожар был расценен не иначе, как «происк врагов революции». В первый же день были арестованы работники склада во главе с его заведующим. Следственная бригада из наркомата республики пропускала через свои сети всех, кто был хоть как-то причастен к работе склада. Кому-то удалось пройти сквозь них, кто-то без вести канул в темных застенках старинного здания.

Лиза срочно собирала сверток с продуктами и укладывала в корзинку чистое белье.
- Федя! – Кликнула она своего младшего брата. – Возьмешь корзинку и проводишь Ваню. Не маячь там на глазах. Стой где-нибудь за углом, чтобы было видно вход. А ты, Ваня, в случае чего попроси у них хотя бы разрешение на передачу. Скажешь, что уже принесли. Федя передаст…
Закончив скороговорку, Лиза обняла Ивана и, уткнувшись лицом в его грудь, громко зарыдала. На плачь мамы из соседней комнаты выбежали дочь и двое сыновей. Они недоуменно уставились на плачущую мать.
- Что случилось, мама? – Первой задала вопрос тринадцатилетняя Тамара. Братья в испуге жались к ней.
- Вот… - Мать протянула дочери квадратик белой бумаги. – Только принесли с завода. Отца в НКВД вызывают…
Новые рыдания оборвали разговор.
- Постой, Лиза. – Иван аккуратно отстранил от себя жену. – Ты уже и оплакивать меня взялась. Бумагу прислали. Не конвой, ведь, как за другими. Выходит, не так страшен черт, как его малюют.
- Верно, сестренка! Чего заранее оплакивать? – Поддержал Ивана Федор.
- Идите уж…- Лиза прижала к себе детей. – Опоздаете. Хуже будет.

Федор уже устал выглядывать из-за угла. Прошло более двух часов. Он уже хотел рискнуть несколько раз  пройтись по тротуару, чтобы размять затекающие ноги, когда тяжелые двери с блестящими бронзовыми ручками в форме голов слонов с вытянутыми хоботами открылись в очередной раз, выпуская из страшного здания Ивана. Федор обозначил взмахом руки место своего пребывания и Иван скорым шагом сразу направился к нему.
За углом они крепко обнялись.
- Отпустили насовсем? – Недоверчиво спросил Федор.
- Насовсем. Только поручили выступить на партсобрании завода с критикой на «поджигателей» и требовать их строгого наказания.
- Будешь выступать?! Ты же сам говорил, что любой химик без всяких затруднений  понять сможет, что никакого поджога не было…
- А Лиза? А трое твоих племянников? Знаешь, что бывает с семьями врагов народа? – Иван с надеждой на понимание глядел на Федора.
- Пусть Лиза сама свое мнение скажет. А я уже сказал…
- Хорошо. Подумаем, как быть. До собрания еще десять дней.

Директор завода, человек всеми уважаемый, как личный друг легендарного Серго, который и привез его возглавить завод, и всегда гордо носивший свою кучерявую с проседью голову, вошел в квартиру к Ивану с таким видом, словно его перед тем долго мяли в тесном трамвае.  Фуражка-сталинка  непривычно свернула  свой козырек от осевой  линии вертикали лица, полуформенный френч не был, как всегда, застегнут наглухо и две верхние оловянные пуговицы лениво отвалились в сторону от потной шеи, беспрестанно  вытираемой носовым платком.
- Иван Константинович! Вы дома?!
- А где же ему быть? Проходите. Сейчас чаек накрою. – Лиза проводила гостя в залу и выбежала на балкон, где Иван с Федором курили по очередной папиросе, что-то доказывая друг другу полушепотом. – Ваня! К тебе директор.
- Не могли бы вы нас ставить вдвоем? – Попросил директор Лизу и Федора. – У меня серьезный разговор.
- Что еще случилось? – Взволнованно спросил Иван, когда они остались наедине.
- Пока не случилось… Но, случится… Тут такое дело. Завод может стать через десяток дней. Поставщик задерживает поставку серной кислоты… Вот телеграмма. Из-за отсутствия подвижного состава. Две цистерны кислоты. Мы пропали! Тогда точно уже все «врагами народа» станем. Меня потихоньку о том знающие люди предупредили…
- Я-то тут причем? – Иван не понимал причину визита. – Я же не занимаюсь технологическим процессом. Вы же сами меня сняли с производства и поставили своим заместителем по хозяйственным и жилищным вопросам. Забыли?
- Ты, Иван… Ты зла не держи… Не мог я иначе. Москва порекомендовала. Может, мне самому замену готовят…
- Ну, не пойму я, с какого боку мне цистернами заниматься.
- Есть тут твой интерес. Потому и пришел. Партсобрание уже не за горами. Будешь клеймить собственных товарищей, которые ни в чем не виноваты? А потом что? Как твои дети по улицам ходить будут? Как на твою семью народ смотреть начнет? А?! – Директор сделал несколько глотков из чашки. – Поезжай. Ты пробивной. Военным был. Выбьешь кислоту, всем нам спасенье принесешь и от дурной славы убежишь. Пока в командировке будешь, собрание пройдет без тебя. Скажу, что другому доверить не мог. Не привезешь кислоту… Тогда вместе со всеми и простимся…

Три дня Ивана гоняли по Шепетовке от начальника станции к руководству завода-поставщика и обратно. Три дня надежда еще держалась рядом. Но сегодня он понял безнадежность всех своих попыток, когда на путях станции не осталось ни одной свободной цистерны, а заливка двух последних велась не по его заказу.
- Дней через пяток могут и подать… - Успокаивали его в товарной конторе. – Тогда обязательно под вашу заливку дадут.
- Подадут цистерну, без промедления и непременно отгрузим вашу кислоту. – Заверяли его в руководстве поставщика.
Какие пять дней? Два дня он добирался сюда. Три дня провел уже здесь. Если завтра кислота не пойдет на завод, а он не телеграфирует об отправке груза, директор вынужден будет докладывать о грядущей остановке завода  и тогда…

Привокзальный буфет-ресторан был почти пуст. «Хоть погуляю на прощанье! Командировочные еще есть. Завтра дам телеграмму. Меня отзовут. А на замену пришлют кого-то другого. Остановку завода «повесят» на нас с директором. Его инициатива была меня сюда направить… Жалко мужика. Впрочем, заводу и без того останавливаться пришлось бы…»
- Водочки? Портвейну? Пива? – Официант с надеждой смотрел на ночного гостя, в карманах которого могли оказаться его «чаевые».
- Водочки и пива. Закусить чего-нибудь.
- Время ночное. Могу предложить вареный язык с рисом и пирожки с ливером.
- Давай уж…
Графинчик с водкой уже показал свое дно, когда в зал ресторана шумно вошли три человека в черных кожаных плащах и таких же фуражках. По тому, как почтительно двое из них усаживали третьего и помогали снять плащ и головной убор, было понятно, что он является старшим среди них и далеко не малого ранга. Старший этот, приглаживая густые русые вихры на голове и поправляя густые усы сел вполоборота к Ивану и, достав из планшетки записную книжку, начал что-то в ней изучать, пока двое других суетились  с организацией сервировки стола своего шефа. Сразу же появилась сияющая девственной белизной скатерть. Приборы враз заменились на сверкающие свежестью. На столике даже возникла ваза с маленьким букетиком цветов.
- Простите… - Перед усатым мужчиной пытался вытянуться в струнку довольно упитанный человек в белом халате не желавшем запахнуться на округлостях его живота. – Директор ресторана сейчас отдыхает. Потому позвольте мне принять ваши заказы и обслужить.  Я его замещаю.
- Мне безразлично, кто нас будет обслуживать. По паре вторых блюд. Фрукты. И пару бутылочек армянского. Идет? Мы сильно проголодались. День был больно хлопотный…
- Все будет исполнено… Все будет исполнено – Заверил замещающий директора и уплыл всей своей массой за ширму, отгораживавшую вход на кухню.
«Языки и пирожки? Все будет исполнено? Интересная история. Что за гусь, этот усач?» - пробежало в нетрезвых мыслях  Ивана. Ему даже показалось, что он где-то ранее встречал этого человека. Настолько показалось, что он, чтобы убедиться в правоте своих ощущений, продефилировал мимо столика этого человека, делая вид, что ему понадобилось срочно сполоснуть руки.
- Иван?! – Важный ночной гость вскочил за столом.
Теперь уже Иван точно знал, кто перед ним.
- Семен! Дружище! – И шагнув между растерявшихся попутчиков своего старинного друга, Иван оказался в его объятиях.
- Официант! Стул и прибор моему гостю. И все, согласно заказу! – Семен отдавал распоряжения, как ротный на плацу, голосом, не терпящим возражений.
Только теперь Иван обратил внимание на мундир своего друга, золотые шевроны и звезду в петлице.
- Ты уже… - Неожиданность  увиденного сжала жесткой рукой его глотку и оборвала речь.
- Да! И не без твоей помощи. Нашу последнюю встречу помнишь? Твое заявление для меня дорогого стоило. Политкомиссар отзыв давал! А ты почему в одиночку в этом закутке попиваешь? Кажется, на Кавказ уезжал… Что-то случилось? Садись, рассказывай. – Семен жестом указал сопровождавшим, чтобы они временно заняли место в стороне от них.
Иван вкратце изложил все, что произошло с того дня, как они виделись в последний раз и более подробно о событиях, связанных с его родным заводом и горем, которое обрушится на него и его семью, когда он возвратится домой, не выполнив ответственного партийного поручения.
- Говоришь, кислота есть, а цистерн нет? И в то же время две цистерны под загрузкой? Крутков! – На властный окрик Семена один из сопровождавших его офицеров моментально вытянулся перед ним по стойке смирно. – Рано мы с тобой, Крутков, уезжать собрались. Тут не один председатель исполкома партийные решения саботировал. Тут еще его пособники имеются. Закрывайте ресторан. Срочно сюда директора завода, начальника станции и начальника райотдела.  Я сказал: срочно! Спасть будут тогда, когда совесть чиста будет! А начальнику райотдела  не привыкать. Ему, бедняге, без того не до сна за упущения, которые мы тут выявили.

Первым, естественно, прибыл начальник райотдеела НКВД.
- По Вашему приказанию прибыл! – Отчеканил он Семену.
- Хорошо, что первым прибыл. Я тебе коротко изложу суть. Шанс у тебя появился репутацию свою поправить. Так сказать, классовое чутье продемонстрировать. Еще не всех мы с тобой к ответу привели. Вот, представитель завода на Кавказе. Стратегического предприятия. Завод на грани остановки. А твои  саботажники срывают поставку важного сырья и жаждут навредить важному предприятию. Понял? Я их уже вызвал. Сейчас будут. Прими заявление от этого товарища. Разберись. Результат доложишь мне лично. Все ясно?! У нас уже поезд на подходе. Начальник дороги свой вагон дал. Не волнуйся. А вас, товарищ, попрошу пока выйти со мной на пять минут. – Семен принял от офицеров плащ и фуражку и вышел с Иваном на перрон. – Если что надо будет от меня, пиши. Или звони. Тут я тебе все написал. Прощай, Иван. Жаль, что в силу сложившейся обстановки, обнять тебя не могу. Привет жене.

В теплушке, прицепленной к цистерне с кислотой, в сопровождении двух железнодорожных охранников Иван благополучно и вовремя добрался до Орджоникидзе. Как выяснили местные чекисты, директор завода-поставщика действительно производил отгрузку цистерн в адрес заказчика, заявка от которого поступила на две недели позже. Родственник у него там образовался. Помочь хотел. Начальник станции оправдался. Не было цистерн. Две последние из резерва под залив подал. Зато заботу проявил и сопровождение обеспечил.
Встречали Ивана на заводе, как героя. Директор даже премию выделил. А партсобрание обличительное прошло без него. Не смог явиться. Важное задание выполнял.
Не известно как, но случай в Шепетовке дошел до слуха местных чекистов.
- Что же сразу не сказал, кто твой друг! – Возмущался следователь, давший ему поручение. – Сразу бы стало ясно, что к тебе вопросов нет. Сам виноват. Не обижайся. И не жалуйся на меня…
Жизненная круговерть не представила  Ивану возможность еще когда-либо встретиться с Семеном. Это была их последняя встреча.
Рейтинг: +1 144 просмотра
Комментарии (2)
Любовь Сабеева # 23 октября 2014 в 16:15 0
Город Орджоникидзе-ныне Владикавказ,моя Родина. И мне вдвойне понравился рассказ!!! super
Владимир Макарченко # 23 октября 2014 в 16:33 +1
Я ОЧЕНЬ РАД ТАКОМУ СОВПАДЕНИЮ!!!
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
162
139
129
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
93
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
75
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
68
68
67
67
65