ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Добро пожаловать в АД....

 

Добро пожаловать в АД....

24 февраля 2013 - Игорь Кичапов
article119320.jpg

  

     «Рассмотрев в открытом судебном заседании… дело… на основании статей… суд приговорил…» - эти слова доносились до Николая сквозь какую-то пелену. Отстраненно, независимо от него монотонный голос судьи вползал в ухо леденящей голову змейкой и, ничего не оставляя в мозгу,  скатывался куда-то в область живота.

    

     Как только в зале суда из боковой двери вышли два конвоира, ему, уже видавшему виды человеку, стало ясно: «Приняли»*. Значит,  пошел новый отсчет, новый виток его жизни, в голове даже не отложилось, за что и сколько. Все та же пустота и отрешенность. Как заводная кукла,  Николай вытянул руки вперед. Наручники едва слышно щелкнули.  Это для других - едва, для Николая это было подобно раскату грома. Все. Теперь уже все…

     Все позади, впереди - знакомая когда-то дорога, «воронок», в данном случае старый обшарпанный «УАЗик», и неизвестность. Хотя, может,  наоборот?

      - Солдатик, - обратился он к севшему рядом конвоиру, - а сколько мне отстегнули-то?

     - Ну ты, папаша, даешь! - заржал тот. – Чо, даже срок не вкурил,  что ли?

     - Нет, голова сильно болит. Так что там?

     - Трешка, папаша, так что долго еще голове болеть-то, расслабься.

     - Ага. Благодарю. - Николай откинулся на спинку сиденья и притих.

 

     Знакомый «приемный зал», знакомый «стакан»*… Вроде и не было всех тех лет, которые он прожил на свободе. Вот, наверное, где время на самом деле останавливает свой бег - в тюрьмах.

     Держали Николая недолго. Очевидно, те, кому было положено, уже знали о новом постояльце этого «двора скорби». На удивление, в самом процессе «приемки» изменения были заметны.

    

     Изменения в тюрьме прежде всего касаются персонала. Хамское обращение и избиения дубинками ушли в прошлое. По крайней мере,  явно. Контролеры и офицеры стали довольно вежливы. Пресс-хаты* тоже, говорят, пропали, ими уже даже не пугают. Безусловно, у оперов есть свои палачи, которые могут достать любого человека в любой камере и спровоцировать на драку, но делать это стало намного труднее, и не со всеми проходит. По требованию арестованного и при явном конфликте, или иной опасности, его могут перевести в другую камеру для обеспечения безопасности.

     Появились камеры для некурящих, и при наличии медицинских показаний также могут перевести туда. Хотя есть подозрение, что это старые «тубхаты», просто там сами зэки не курят уже. На себе  Николай это не проверил, он курил. Ну, и еще медосмотр был более тщательным. Проверяли на наличие ушибов, побоев и просто, почти по-домашнему, интересовались жалобами на здоровье.

 

     Быстро пройдя все эти процедуры, Николай получил новое (!)  постельное белье и был сопровожден на второй этаж, в камеру. Раскоцали* «тормоза», и он увидел уютно обустроенную «хату» на четверых: железные кровати в один ярус и тумбочка, на которой мерцал экраном небольшой ж/к телевизор.

     - Добрый день всем в хату, - проговорил Николай и вступил внутрь.    

     Железная дверь за ним с тупым лязгом захлопнулась…

     - Проходи, бродяга, располагайся. Ты Коля-Хищник?

     - Ну, был им по молодости, а вы кто? Обзовитесь*, пацаны. Не в лом. Просто не в теме я. 

     В камере, кроме него, были еще трое. Одного, который постарше, Николай вроде видел, а двое ребят помоложе, где-то в районе тридцатника, как он определил навскидку.

    

     - Нам «малява»* прошла, что ты заедешь. Вообще-то тебе надо в осужденку. Но мы тут перетерли с кумом*. Побудешь пока у нас. Я Бурятенок, это Сафрон, - кивнул парень на пожилого.

     Николай сразу вспомнил - Сафрон держал бригаду земляков в Москве. Потом года два назад вернулся, и его почти сразу тут, в родном городе, обвинили в создании ОПГ*. Об этом даже писали в прессе. Значит, он тут давно «плавает».

     - А это Бегунок, он новенький, но нормальный пацан, отвечаю, - закончил представлять сокамерников Бурятенок.

Кем был он сам, Николай понял сразу, Бурятенок смотрел* за тюрьмой, уже давно, пожалуй больше года.

 

     Потом был долгий неторопливый разговор. От чифира Николай отказался, никто и не настаивал, ему налили кофе.

     - Бухнем вечером, закинут дубаки*, - подмигнул ему Бурятенок. - Мы зачем тебя сюда дернули-то? Тут, короче, постанова такая - ты поедешь на новую «командировку», это ясно, там у нас пока нужного человека нет. Посидим, потрещим. Может, и придем к общему знаменателю. За тебя-то мы в курсах, «крытчик»* - это серьезно. Но и то, что ты отошел, но братву греешь и не скурвился… - заметив тяжелый взгляд, брошенный Николаем, Бурятенок примирительно поднял ладонь: - Прости, братан. Не то слово сказал. Короче, мы в теме, и есть предложение: поставить тебя на ту колонию смотреть за людьми. Ты как?

     Сафрон ободряюще кивнул головой Николаю, но промолчал.

     - Давайте так, пацаны, я еще не въезжающий, я просто не знаю пока, что и как, и вообще, думаю «спрыгивать»*. Мне кажется, это все-таки ментовская прокладка с судом. Отобьюсь. Потом и поговорим. Лады?

     Возражений не последовало. Николай лег на шконку и, по привычке закинув руки за голову, задумался…

 

     Как все-таки в нашей жизни все хрупко, все ненадежно. И дело тут даже не в том, что известная поговорка «От тюрьмы и от сумы…»  работает, а в том, что мы сами не бережем, не верим в плохое, не страхуемся. Что это? Уже не раз всеми обговоренный исконно русский менталитет? Или просто надежда на авось? Ведь какие планы были у Николая! И ничего-то такого сверхъестественного, запредельного он не хотел. Просто пожить. Пожить, сколько там осталось, вдали от неласкового климата, от извечных проблем, от необходимости что-то за кого-то решать, постоянно быть в готовности куда-то поехать, что-то утрясти. Он хотел просто пожить для себя. Ну, может быть, еще для НЕЕ. И вот что получил в итоге…

      Получился срок. Причем Николай понимал, что виноват, скорее всего,  сам. Он осознавал всю опасность возникшей проблемы. О рейдерах тоже знал не понаслышке. Но ведь махнул же рукой. Вот так оно все неудачно и срослось. «Теперь лежи тут, как пес в конуре, и думай», - усмехнулся он над собой. Но усмешка была горькой.

 

     Слишком много всего неясного, недоделанного, незавершенного осталось там, за стенами тюрьмы. Мысли были тоскливые, безрадостные, да и какими они могут быть тут? Хотя и здесь ведь была жизнь, и смеялись, и плакали, и мечтали, и злились. Так,  наверное, устроен человек. Хотя, говорят, и животные привыкают к неволе, кто знает.

     Негромкий гомон сокамерников и напряжение последних дней убаюкивали, и Николай незаметно для себя погрузился в дрему. Причем краешком подсознания он успел отметить, что к нему вернулся тот самый «волчий» тюремный сон. Когда спишь и все слышишь. Подсознание само регистрирует окружающие звуки, разделяя их на опасные и нет.

 

     Проснулся он уже от знакомых и, казалось, давно забытых звуков на «продоле»*.

     - Ужинать будешь, Николай? - спросил Сафрон. – Сегодня, вроде,  котлеты.

     - Котлеты? - изумленно переспросил тот. – Чо, теперь «положенцам»* отдельный «хавчик», что ли?

     - Да нет, братан, тут теперь неплохо готовят. Воруют, конечно,  «баландеры»*, но вполне все съедобно. Хотя у нас и вольной «бациллы»* валом, смотри сам.

     - Да нет, спасибо, брат, я пока не хочу, вот кофейку бы.

     Вот что теперь Николай заметил отчетливо – из коридора не несло запахом вареной, не очень свежей рыбы или кислой капусты, как раньше. Тоже новая зарубочка для тюрьмы.

 

     После ужина Николая «дернули» к куму. Вот там-то он и понял,  что все только начинается…

     Майор был немногословен. Очевидно, он знал, с кем говорит, поэтому сказал все без прикрас. Как понял Николай, задача «сменить ему режим» была поставлена довольно ясно для тех, от кого это зависело. Поэтому режимник и не делал из этого секрет. Он так прямо и сказал:

     - Николай Семенович, вы взрослый, умудренный всяческим опытом человек, и поэтому, думаю, все сами поймете. Вас просто заказали. Заказали те, кто может себе это позволить. Как вы будете с этим бороться, не знаю и, если честно, знать не хочу. Но предупрежден, значит - вооружен. Поэтому я вам все это и говорю. Мы сами не в восторге от этих столичных рвачей. Но мы люди подневольные. Единственное, чем могу помочь - если не будешь писать «касачку»* на тюрьме, то могу завтра же отправить на место. Хотя это и будет нарушением, но, думаю, ты обжаловать не будешь?

     Николай кивнул - не буду.

 

     Вернувшись в камеру, он все рассказал ребятам. Совет был единодушным: соглашаться и выезжать из тюрьмы.

     Ночь прошла в разговорах, Николаю рассказывали все новости тюремной жизни. Давали краткие характеристики людей, бывших на слуху, и состояние дел в зонах. Все это уже впитывалось им с пониманием, кратковременное помутнение в мыслях прошло. Николай отчетливо понял: все только начинается, и в этом ему придется вариться ближайшие годы…

     Добро пожаловать в АД, браток! У нас тут не скучно и не холодно…

 

 

     Пояснения:

Приняли – арестовали, задержали.

Стакан – одиночная, очень маленькая камера для ожидания /в данном случае/.

Хата – камера.

Раскоцали тормоза - открыли дверь камеры.

Обзовитесь - назовите погоняло, если есть /погоняло - кличка/.

Малява – записка.

Кум - начальник оперчасти.

ОПГ - организованная преступная группировка.

Пресс-хаты – камеры, где из подследственных выбивались нужные показания.

Смотреть за тюрьмой - быть поставленным авторитетами ответственным за порядок внутри учреждения.

Дубаки - работники СИЗО, контролеры.

Крытчик – отбывавший наказание на тюремном режиме.

Спрыгивать - стараться выйти оттуда.

Продол - тюремный коридор.

Положенцы – люди, близкие смотрящему за тюрьмой.

Баландеры – заключенные, готовящие еду; в данном случае - оставшиеся отбывать срок в СИЗО.

Бацилла - вольные продукты, сало, колбаса и прочие вкусности.

Касачка – кассационная жалоба.

З.Ы. Извините за детализацию, по-другому не выходит.

 

© Copyright: Игорь Кичапов, 2013

Регистрационный номер №0119320

от 24 февраля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0119320 выдан для произведения:

  

     «Рассмотрев в открытом судебном заседании… дело… на основании статей… суд приговорил…» - эти слова доносились до Николая сквозь какую-то пелену. Отстраненно, независимо от него монотонный голос судьи вползал в ухо леденящей голову змейкой и, ничего не оставляя в мозгу,  скатывался куда-то в область живота.

    

     Как только в зале суда из боковой двери вышли два конвоира, ему, уже видавшему виды человеку, стало ясно: «Приняли»*. Значит,  пошел новый отсчет, новый виток его жизни, в голове даже не отложилось, за что и сколько. Все та же пустота и отрешенность. Как заводная кукла,  Николай вытянул руки вперед. Наручники едва слышно щелкнули.  Это для других - едва, для Николая это было подобно раскату грома. Все. Теперь уже все…

     Все позади, впереди - знакомая когда-то дорога, «воронок», в данном случае старый обшарпанный «УАЗик», и неизвестность. Хотя, может,  наоборот?

      - Солдатик, - обратился он к севшему рядом конвоиру, - а сколько мне отстегнули-то?

     - Ну ты, папаша, даешь! - заржал тот. – Чо, даже срок не вкурил,  что ли?

     - Нет, голова сильно болит. Так что там?

     - Трешка, папаша, так что долго еще голове болеть-то, расслабься.

     - Ага. Благодарю. - Николай откинулся на спинку сиденья и притих.

 

     Знакомый «приемный зал», знакомый «стакан»*… Вроде и не было всех тех лет, которые он прожил на свободе. Вот, наверное, где время на самом деле останавливает свой бег - в тюрьмах.

     Держали Николая недолго. Очевидно, те, кому было положено, уже знали о новом постояльце этого «двора скорби». На удивление, в самом процессе «приемки» изменения были заметны.

    

     Изменения в тюрьме прежде всего касаются персонала. Хамское обращение и избиения дубинками ушли в прошлое. По крайней мере,  явно. Контролеры и офицеры стали довольно вежливы. Пресс-хаты* тоже, говорят, пропали, ими уже даже не пугают. Безусловно, у оперов есть свои палачи, которые могут достать любого человека в любой камере и спровоцировать на драку, но делать это стало намного труднее, и не со всеми проходит. По требованию арестованного и при явном конфликте, или иной опасности, его могут перевести в другую камеру для обеспечения безопасности.

     Появились камеры для некурящих, и при наличии медицинских показаний также могут перевести туда. Хотя есть подозрение, что это старые «тубхаты», просто там сами зэки не курят уже. На себе  Николай это не проверил, он курил. Ну, и еще медосмотр был более тщательным. Проверяли на наличие ушибов, побоев и просто, почти по-домашнему, интересовались жалобами на здоровье.

 

     Быстро пройдя все эти процедуры, Николай получил новое (!)  постельное белье и был сопровожден на второй этаж, в камеру. Раскоцали* «тормоза», и он увидел уютно обустроенную «хату» на четверых: железные кровати в один ярус и тумбочка, на которой мерцал экраном небольшой ж/к телевизор.

     - Добрый день всем в хату, - проговорил Николай и вступил внутрь.    

     Железная дверь за ним с тупым лязгом захлопнулась…

     - Проходи, бродяга, располагайся. Ты Коля-Хищник?

     - Ну, был им по молодости, а вы кто? Обзовитесь*, пацаны. Не в лом. Просто не в теме я. 

     В камере, кроме него, были еще трое. Одного, который постарше, Николай вроде видел, а двое ребят помоложе, где-то в районе тридцатника, как он определил навскидку.

    

     - Нам «малява»* прошла, что ты заедешь. Вообще-то тебе надо в осужденку. Но мы тут перетерли с кумом*. Побудешь пока у нас. Я Бурятенок, это Сафрон, - кивнул парень на пожилого.

     Николай сразу вспомнил - Сафрон держал бригаду земляков в Москве. Потом года два назад вернулся, и его почти сразу тут, в родном городе, обвинили в создании ОПГ*. Об этом даже писали в прессе. Значит, он тут давно «плавает».

     - А это Бегунок, он новенький, но нормальный пацан, отвечаю, - закончил представлять сокамерников Бурятенок.

Кем был он сам, Николай понял сразу, Бурятенок смотрел* за тюрьмой, уже давно, пожалуй больше года.

 

     Потом был долгий неторопливый разговор. От чифира Николай отказался, никто и не настаивал, ему налили кофе.

     - Бухнем вечером, закинут дубаки*, - подмигнул ему Бурятенок. - Мы зачем тебя сюда дернули-то? Тут, короче, постанова такая - ты поедешь на новую «командировку», это ясно, там у нас пока нужного человека нет. Посидим, потрещим. Может, и придем к общему знаменателю. За тебя-то мы в курсах, «крытчик»* - это серьезно. Но и то, что ты отошел, но братву греешь и не скурвился… - заметив тяжелый взгляд, брошенный Николаем, Бурятенок примирительно поднял ладонь: - Прости, братан. Не то слово сказал. Короче, мы в теме, и есть предложение: поставить тебя на ту колонию смотреть за людьми. Ты как?

     Сафрон ободряюще кивнул головой Николаю, но промолчал.

     - Давайте так, пацаны, я еще не въезжающий, я просто не знаю пока, что и как, и вообще, думаю «спрыгивать»*. Мне кажется, это все-таки ментовская прокладка с судом. Отобьюсь. Потом и поговорим. Лады?

     Возражений не последовало. Николай лег на шконку и, по привычке закинув руки за голову, задумался…

 

     Как все-таки в нашей жизни все хрупко, все ненадежно. И дело тут даже не в том, что известная поговорка «От тюрьмы и от сумы…»  работает, а в том, что мы сами не бережем, не верим в плохое, не страхуемся. Что это? Уже не раз всеми обговоренный исконно русский менталитет? Или просто надежда на авось? Ведь какие планы были у Николая! И ничего-то такого сверхъестественного, запредельного он не хотел. Просто пожить. Пожить, сколько там осталось, вдали от неласкового климата, от извечных проблем, от необходимости что-то за кого-то решать, постоянно быть в готовности куда-то поехать, что-то утрясти. Он хотел просто пожить для себя. Ну, может быть, еще для НЕЕ. И вот что получил в итоге…

      Получился срок. Причем Николай понимал, что виноват, скорее всего,  сам. Он осознавал всю опасность возникшей проблемы. О рейдерах тоже знал не понаслышке. Но ведь махнул же рукой. Вот так оно все неудачно и срослось. «Теперь лежи тут, как пес в конуре, и думай», - усмехнулся он над собой. Но усмешка была горькой.

 

     Слишком много всего неясного, недоделанного, незавершенного осталось там, за стенами тюрьмы. Мысли были тоскливые, безрадостные, да и какими они могут быть тут? Хотя и здесь ведь была жизнь, и смеялись, и плакали, и мечтали, и злились. Так,  наверное, устроен человек. Хотя, говорят, и животные привыкают к неволе, кто знает.

     Негромкий гомон сокамерников и напряжение последних дней убаюкивали, и Николай незаметно для себя погрузился в дрему. Причем краешком подсознания он успел отметить, что к нему вернулся тот самый «волчий» тюремный сон. Когда спишь и все слышишь. Подсознание само регистрирует окружающие звуки, разделяя их на опасные и нет.

 

     Проснулся он уже от знакомых и, казалось, давно забытых звуков на «продоле»*.

     - Ужинать будешь, Николай? - спросил Сафрон. – Сегодня, вроде,  котлеты.

     - Котлеты? - изумленно переспросил тот. – Чо, теперь «положенцам»* отдельный «хавчик», что ли?

     - Да нет, братан, тут теперь неплохо готовят. Воруют, конечно,  «баландеры»*, но вполне все съедобно. Хотя у нас и вольной «бациллы»* валом, смотри сам.

     - Да нет, спасибо, брат, я пока не хочу, вот кофейку бы.

     Вот что теперь Николай заметил отчетливо – из коридора не несло запахом вареной, не очень свежей рыбы или кислой капусты, как раньше. Тоже новая зарубочка для тюрьмы.

 

     После ужина Николая «дернули» к куму. Вот там-то он и понял,  что все только начинается…

     Майор был немногословен. Очевидно, он знал, с кем говорит, поэтому сказал все без прикрас. Как понял Николай, задача «сменить ему режим» была поставлена довольно ясно для тех, от кого это зависело. Поэтому режимник и не делал из этого секрет. Он так прямо и сказал:

     - Николай Семенович, вы взрослый, умудренный всяческим опытом человек, и поэтому, думаю, все сами поймете. Вас просто заказали. Заказали те, кто может себе это позволить. Как вы будете с этим бороться, не знаю и, если честно, знать не хочу. Но предупрежден, значит - вооружен. Поэтому я вам все это и говорю. Мы сами не в восторге от этих столичных рвачей. Но мы люди подневольные. Единственное, чем могу помочь - если не будешь писать «касачку»* на тюрьме, то могу завтра же отправить на место. Хотя это и будет нарушением, но, думаю, ты обжаловать не будешь?

     Николай кивнул - не буду.

 

     Вернувшись в камеру, он все рассказал ребятам. Совет был единодушным: соглашаться и выезжать из тюрьмы.

     Ночь прошла в разговорах, Николаю рассказывали все новости тюремной жизни. Давали краткие характеристики людей, бывших на слуху, и состояние дел в зонах. Все это уже впитывалось им с пониманием, кратковременное помутнение в мыслях прошло. Николай отчетливо понял: все только начинается, и в этом ему придется вариться ближайшие годы…

     Добро пожаловать в АД, браток! У нас тут не скучно и не холодно…

 

 

     Пояснения:

Приняли – арестовали, задержали.

Стакан – одиночная, очень маленькая камера для ожидания /в данном случае/.

Хата – камера.

Раскоцали тормоза - открыли дверь камеры.

Обзовитесь - назовите погоняло, если есть /погоняло - кличка/.

Малява – записка.

Кум - начальник оперчасти.

ОПГ - организованная преступная группировка.

Пресс-хаты – камеры, где из подследственных выбивались нужные показания.

Смотреть за тюрьмой - быть поставленным авторитетами ответственным за порядок внутри учреждения.

Дубаки - работники СИЗО, контролеры.

Крытчик – отбывавший наказание на тюремном режиме.

Спрыгивать - стараться выйти оттуда.

Продол - тюремный коридор.

Положенцы – люди, близкие смотрящему за тюрьмой.

Баландеры – заключенные, готовящие еду; в данном случае - оставшиеся отбывать срок в СИЗО.

Бацилла - вольные продукты, сало, колбаса и прочие вкусности.

Касачка – кассационная жалоба.

З.Ы. Извините за детализацию, по-другому не выходит.

 

Рейтинг: +18 535 просмотров
Комментарии (26)
чудо Света # 24 февраля 2013 в 10:02 +7
Насыщенная происходящими событиями жизнь у Николая. ...Из огня да в полымя... Столько сразу навалилось!...
Желаю твоему ЛГ справиться с всем!
Перебыть, пережить, пересмотреть!
Найти то, что ищет, сберечь, не потерять!
Хорошо, что у Николая встречаются Люди на пути, кто-то поможет словом, кто-то делом!
И, понятное дело, без детализации никак!
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 02:44 +6
Спасибо Света..так порой тоже..бывает увы..)
Ирина КИЯШКО # 24 февраля 2013 в 10:36 +7
Пишете вы, конечно, мастерски, Игорь... Но так хочется увидеть свет в конце тоннеля!.. У нас весь город этой темой пропитан - "Белый лебедь" и т.д... Мне один начальник зоны после официального интервью, на мой вопрос - "А сами-то вы как себя чувствуете в этой системе?.."- ответил: "Да деградируем помаленьку..." А еще признался, что добрая половина сидельцев сидят по подставе... Интересно, это везде так или только в России?..У нас что - подлецов больше, чем в других местах земного шара?.. 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 02:54 +6
Иришка.."Лебедь" - в нынешних реалиях- уже не показатель. ну, для меня. Тех кто там..честнее и справедливее просто шлепнуть. Даже если и "по ошибке" такова жизнь. есть вещи которых прощать нельзя! Вот щаз дипутаты ноют за Диму Яковлева и иже с ним. Жалко..спору нет. А то что в России, каждый день убивают ДЕТЕЙ? А то, что уже в школу страшно отправить? а то, что никто не защищен у нас. А самое главное - у нас не СУДА. Нормального..по жизни. Украли миллиарды..отказываются отвечать..но тем не менее "домашний арест" в 13 комнатной квартире. А девочка украла в магазине помаду - дорогую.. хотелось рекламе соответствовать..и три года...
Лан..извини..наболело..)))
Ольга Баранова # 24 февраля 2013 в 10:53 +7
Ирине Кияшко
И подлецов, умеющих подставлять и процветать, нагло отбирая у других, больше...и законность хуже! Ничего не изменилось со времен 1917 года, просто экспроприация теперь называется рейдерством, что по сути одно и тоже. /ИМХО/
Ольга Баранова # 24 февраля 2013 в 11:10 +7
Игорь,
грустная история, но случается...Не дай бог никому!!
Не виноват герой истории, или же косвенно виноват, хотя бы в том, что не обезопасил себя и не прислушался к голосу собственной интуиции, теперь уже и не суть важно...
Но время идет, и хочется верить, что свет в конце туннеля, все же герой увидит! "Все проходит, и это пройдет".
Просто почувствовала оглушающий эффект слов приговора, распирающие голову изнутри и опустошающие сознание...
Психологическое состояние человека, оказавшегося в такой нелегкой ситуации передано очень тонко!
Пожелаю удачи всем, кто попадает в такую ситуацию!!
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 02:57 +6
Олька..извини..ответил выше.. Я не могу писать просто так.. есть тема есть болезнь. Знаю не поможет..но я сказал. Как то вот так..))
И да...чмок!
Андрей Канавщиков # 24 февраля 2013 в 20:17 +7
Не первый раз читаю, но ощущения не изменились. Честно написано, без истеричного пафоса, с достоинством и мужским спокойствием. Несмотря на всю тяжесть ситуации герой не нарывается на жалость и не давит слезу. Мне нравится тональность повествования.
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 02:58 +7
Андрей..пафос исчез вместе с СССР.
Но я в ту пору был счастлив и был гражданином ДЕРЖАВЫ..а теперь мы кто?
Нина Лащ # 24 февраля 2013 в 22:39 +6
Не секрет, что многие попадают «за забор» в результате заказа тех, кто может это себе позволить. В последнее время такое явление - не редкость, к сожалению. Понятны переживания и размышления ЛГ, хотя довольно трудно представить все это и осмыслить в полной мере. Рассказ по манере изложения ровный и спокойный, что уже отметили выше, а сюжет - не из легких и простых, мягко говоря. И это только усиливает впечатления от происходящего, от ненормальности ситуации. Немножко радует все же, что в местах заключения есть положительные изменения по сравнению с прошлыми временами. Эти изменения, может, кому-то покажутся незначительными, но, думаю, там имеет значение все, любая мелочь, когда счет идет не на дни даже, а на минуты... Как всегда, Игорь, исполнено мастерски.
Юрий Ишутин ( Нитуши) # 25 февраля 2013 в 03:49 +7
Бабло...Жадность..Подлость..."Мааасковский бизнес",лопающийся от избытка денег и которому дома уже тесно.Расползаются,как крысы повсюду.Нашу огромную "контору" развалили,а потом купили по-дешевке эти упыри...Вполне обычная для нынешних реалий история.Они забывают только одну вещь...Нельзя сожрать больше того,что может переварить твой желудок.В гробу карманов нет...Когда- нибудь дойдёт и до таких...Что-то разговорился я...Разбередил Игорь...)Как всегда,классно написано,спасибо!)
Дарина # 25 февраля 2013 в 04:07 +5
И впечатляет,и ошеломляет реалистичность события.
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 03:00 +7
Ниночка...а надо бы и продолжение темы. Нет? Как ЛГ расправился с этими гадами...
Разочарую..пока он тупо сидит...
Дарина # 26 февраля 2013 в 05:26 +5
Продолжение.....если только в позитивном ключе, с огромным настроем на светлое будущее! тогда с большим удовольствием!!! girlkiss
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 12:26 +6
Позитив не факт..герой еще сидит..)))
Дарина # 26 февраля 2013 в 19:34 +5
все проходит...пройдёт и это....или как ещё..все когда нибудь заканчивается..вот потом и будет продолжение...с позитивом!!!
Юрий Ишутин ( Нитуши) # 26 февраля 2013 в 15:21 +7
В наши времена позитив в таких историях бывает только в фильмах типа "Боец"... В жизни всё не так справедливо и красиво, как хотелось бы...
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 23:05 +6
Продолжения пока нет..как нет и позитива..увы..)))
Нина Лащ # 26 февраля 2013 в 22:30 +5
Хотелось бы продолжения темы, чтоб и справедливо, и красиво, и реалистично. Чтоб жизненно получилось. Может, получится?
Игорь Кичапов # 26 февраля 2013 в 23:05 +6
Нинаю..Нина..жысть покажет..да?
Ирина # 27 февраля 2013 в 03:24 +5
СПАСАЕТ ТЕРПЕНИЕ И ВЕРА!. smile
Любовь Сабеева # 1 марта 2013 в 00:15 +6
Игорь,одно могу сказать,что всё о чём ты пишешь,цепляет людей за душу! Заставляет думать! Браво!!! 9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c
Денис Маркелов # 3 марта 2013 в 16:44 +4
Автор умеет создать атмосферу, показать мир таким, каким он видит его сам. Вообще писать о потаённом для других сложно - главное, не стремиться к сенсации, писать так, как пишет смиренный летописец.
Игорь Кичапов # 15 марта 2013 в 13:10 +4
Смиренный летописец..это ты о Несторе?..)))
Благодарю Денис.
Елена Сироткина # 15 марта 2013 в 11:17 +4
Да, жизнь и в клеточку бывает... Везде люди. Терпения Николаю - что тут ещё можно сказать?
Игорь Кичапов # 15 марта 2013 в 13:11 +4
Вполне достаточно сказала Лен.
Я передам..))))