Déjà vu

3 октября 2012 - ValenOk

…Хлопок. Темнота. Я мокрый, в холодном поту вскакиваю с кровати. Сердце бешено дышит адреналином, норовя выскочить из груди. Что это было? Что со мной? Кто я? Я уронил голову на ладони, стараясь хоть что-нибудь вспомнить, но бесполезно. Руки, скользнув по щетине, тяжело падают на кровать. Глаза слипаются под тяжестью век; в них словно насыпали песка. Одним движением я скидываю с ног одеяло и, страдальчески кряхтя, нехотя спускаю их на холодный пол, нащупывая тапки. Страдальчески постанывая и сопя я вытягиваю себя на кухню и ставлю чайник. Полная пепельница, напоминает мне про то, что сигарет больше нет, а забитая раковина и гора немытой посуды, окончательно портит мне настроение.

            - Доброе утро Мир! – мысленно простонал я, и полез в раковину в поисках чашки.

Приготовив кофе и раскопав в пепельнице более менее пристойный окурок, я подошёл к окну. Тяжёлое свинцовое небо, зацепившись за угрюмые здания многоэтажек, с рассыпанными по ним чёрными окнами, заставило меня брезгливо поёжиться. Мрачные деревья беззвучно трепещущие своими сонными листьями, нагоняли тоску. Всё: трава, тротуары, пробегающая под окном собака, одиноко мелькнувший прохожий – всё было серым и нагоняло нескончаемые уныние и скуку. Я чуть не завыл, но, глоток кофе и струйка сигаретного дыма, выпущенная мной в форточку, сделали своё дело, вернув меня к действительности. Всё равно не поможет! Всегда одно и то же. Омерзительное утро, первыми лучами солнца, зевает в окно и, разлившись светом по полу кухни, неуверенно ползёт в коридор. Стрелки на циферблате, указывают на начало очередного дня очередного месяца в очередном году, прожитом так же бесполезно и безрадостно, как и все предыдущие.  

            Это ли ни ад? Изо дня в день, я делаю то, чего делать не хочу, делаю то, что мне чуждо, от чего меня тошнит. Я презираю себя за каждый день, прожитый зря, за каждый час, потраченный в пустую и не на то. Я презираю себя за каждый вздох, заставляющий меня продолжать эту тоскливую и скучную пьесу, под названием «жизнь». Что со мной? Куда девался тот Я, которым я себя помню? Ведь мир вокруг не изменился! Он стал ещё прекраснее, осознаннее и глубже!

            Это ли ни мука? Каждое утро видеть в замызганном зеркале над умывальником, чужое лицо незнакомого человека, смысл существования которого, остаётся для меня загадкой. Что, снова и снова, заставляет меня окунаться в этот грязный водоворот? Брезгливо погружаться в эту зловонную жижу повседневного существования? Где выход? Есть ли вообще выход, а если есть то где, или в чём? Может, во время бритья, удачно порезать себе яремную вену? А может просто пойти на работу, одев на себя очередную маску причастности ко всему происходящему, по пути рассыпаясь в любезностях и улыбаясь прохожим, пока не встречусь лицом к лицу с тем, в чьих глазах прочитаю всё ту же тоску и скуку, пустоту и ненависть к всему и самому себе? Что-то должно измениться! Моя неспособность изменить мир вокруг себя, диктует острую необходимость измениться самому. Подогнать себя, ввести в общепринятые рамки, вернуть себе способность радоваться жизни.

            Я поскрипел в ванную комнату, достал пену для бритья и опасную бритву, и разделся. Сбрив даже брови, я увидел в зеркале странное существо, которое, улыбнувшись мне, исчезло в направлении кухни.

            - Выход есть! – сказал я самому себе выйдя на кухню. Поставив табуретку в центре я взял в руки нож, - Выход есть всегда!

            Взобравшись на табуретку, словно на постамент, я , что есть силы дёрнул за абажур, свисающий с потолка, вырывая при этом провода и осыпая штукатурку, затем, крепко держа обоими руками нож, ритуально воткнул его в образовавшуюся рваную щель на потолке. Я прищурился, но, вместо ожидаемой штукатурки, на голову ляпая полились сгустки какой-то гнойной, зеленовато-жёлтой, вонючей слизи. Вырезав в потолке достаточно широкий проём, чтобы втиснуть в него своё тело, я откинул нож и взялся руками за края отверстия окинув прощальным взглядом кухню, но лишь для того, чтобы ещё раз убедиться  насколько мне ненавистен этот мир. Мир в котором есть место для всего, кроме меня!

            - Прощай, презренный кокон мерзкой рутины бытия! - обведя взглядом кухню, я обратил внимание, что оконное стекло покрылось сеткой бесчисленных трещин, напоминая собой нелепую и диковинную мозаику, без какого-либо намёка на изображение, - Прощай, серая помойная яма лживой двусмысленности!

             Я подтянулся на руках и сунул голову в вырезанный мной узкий проход, который, как казалось только этого и ждал, чтобы втянуть меня внутрь себя. В этот же миг, стекло на кухне взорвалось миллионом осколков внутрь и всё пространство булькая и хлюпая, заполнилось той самой зловонной жижей, которая за минуту до этого ляпала мне на голову.

             Меня втягивало всё глубже и сжимало всё крепче. Я не мог пошевелиться, не мог вздохнуть, не мог сопротивляться. Я словно находился внутри проглотившего меня чёрного удава, длинною в бесконечность. Липкая слизь разъедала мне кожу, выжигала глаза, через нос и рот просачивалась внутрь раскаленными углями обжигая мне внутренности. Меня тащили по раскалённой до красна трубе, в которую постоянно подсыпали песок с крошкой битого стекла. Этот кошмар длился вечно, не оставив от меня ни рук, ни ног, переварив меня заживо.

Комком кровавой массы, покрытой зловонной гнойной слизью, меня выплёвывает клоака страдания и ужаса. Я пытаюсь дышать, но не могу. Хочу пошевелиться, но не чем. Меня подворачивает. Слизь выходит наружу всеми возможными путями. С холодным потом, с соплями, с блевотой и фекалиями меня выворачивает наизнанку. От изнеможения и усталости мои глаза слипаются и я проваливаюсь в пустоту сна.

…Щелчок. День настал резко и без предупреждения, ворвавшись в моё сознание. Сон значительно улучшил моё самочувствие, что отразилось чувством дикого голода. Я сделал над собой усилие и попытался подняться, и уже в следующий миг, вскочив, метался из стороны в сторону крича от ужаса. У меня с боков появилось ещё две, вполне полноценных и функционирующих руки. Я не верил глазам. Всеми четырьмя, я принялся сдирать с себя засохшую слизь с остатками старой мёртвой кожи, отметив, что дополнительной парой рук я не отделался. Моё тело стало белесым и полупрозрачным. Я мог видеть, как бьётся моё сердце, гоняя кровь во венам, как работают легкие и кишечник. Немощные руки были почти прозрачными, а ноги, были какими-то недоразвитыми и находились, подобно рукам по бокам тела. И вдруг…О ужас!!! Только сейчас до меня дошло, что у меня напрочь отсутствовало что-либо, с помощью чего можно было определить мой пол! «Фамильные драгоценности» украли! Зато живот свисал кишкой у меня между ног. Это был кошмар! У меня закружилась голова и я упал потеряв сознание…

Голод не давал мне покоя. Немного успокоившись, но не примирившись, я осмотрелся по сторонам в поисках пищи. В какое странное и удивительное место я попал. Всё, до самого горизонта было покрыто мягким пухом, словно одеялом. Только одинокие стволы странных высоких пальм без листьев уходили своими верхушками куда-то в небо, изгибаемые собственными размерами и весом. Поверхности земли не было видно. Передвигаться было возможно только ползком, или перекатываясь по этой пуховой поверхности. Я хотел есть! Страшно! Не знаю что сподвигнуло меня, но я открыл рот и, неуверенно и с опаской, откусил кусочек пуха, который сразу же растаял у меня во рту сахарным нектаром сладкой ваты. Как я ел! Никогда ранее я не получал от еды столько удовольствия, как сейчас. Выев целое футбольное поле, я даже не собирался останавливаться. Моё состояние улучшалось с каждой новой порцией этого удивительного пуха. Моё немощное тело набиралось сил, а живот наполнялся подобно мешку, окончательно отбив у меня желание пользоваться для передвижения ногами. Подобно гусенице, я подползал к своему счастью и ел его. Ел и ел, выбросив из головы всё лишнее. Только удовольствие и радость достатка, затрагивали меня сейчас! Как же хорошо! Как прекрасен этот мир изобилия и счастья, в котором я очутился! Как просто, оказывается наслаждаться жизнью! Достаточно лишь выбросить из головы всё лишнее и отдаться удовольствию от того, чему раньше не предавал значения и делал «на автомате». Например – чревоугодию.

Не знаю, как долго это продолжалось – время потеряло для меня какую-либо ценность. Моё тело вышло за любые, поддаваемые описанию формы, превратившись в заполненную жиром белесую массу, почти потерявшую способность к передвижению. Мои руки и ноги, проглоченные складками моего тела, существовали скорее априори, что доставляло мне не мало хлопот. Пух по которому я ползал, налип и забился в складки моего тела и, тем самым доставлял мне страшные муки. У меня всё чесалось и зудело. Тело покрылось язвами и болячками. Некоторые складки загноились. Пока мог, я подползал к деревьям и чесался об них, но сейчас, тело заплыло жиром настолько, что абсолютно не способно было выделывать какие-либо реверансы, кроме ползанья в постоянном поиске очередной порции пропитания.

Каждоё движение стоило мне огромных усилий, а мой голод был неумолим. Пищи почти не осталось, я съел всё. Только черные деревья стояли, колыхаемые порывами внезапно налетающего ветра, да небольшие куски пропущенной мной пищи, проносились перед моими глазами, подобно «перекати полю». Я посмотрел на небо. Солнце, своими тёплыми лучами согревало. Его мягкий и ровный свет манил меня. Вот где счастье! Вот частью чего я хотел бы стать! Избавиться от этого мерзкого тела и стать невесомым духом, принося всем вокруг только радость. Слёзы ручьём текли у меня из глаз. Мне стало жалко себя, жалко пустынный мир вокруг себя, жалко белый пух, который я почти весь выел. Мысль про еду вернула меня к действительности. С невероятными усилиями прогнувшись в спине, я приподнял голову и осмотрелся вокруг. Пустыня вокруг меня, удручала однотонностью своих унылых пейзажей. Только далеко на линии горизонта виднелся белеющий островок. Последний островок радости и счастья в этом мире. Последняя надежда на жизнь.

Солнце дважды освещало мир, за то время пока я дополз. Я совершенно выбился из сил. Тело не слушалось меня. Твёрдая корка болячек покрывала всего меня. Живот и грудь были в кровь изодраны столь тяжёлым и длительным переходом. Мой голод сводил меня с ума. В какой-то миг я готов был отгрызть себе ненужные руку или ногу, которые спасла, лишь моя неспособность до них дотянуться. Я кряхтел и стонал, вытягивал голову и шею, чтобы хоть на малость приблизится к еде, которая была уже перед глазами. Я чувствовал её запах, я ощущал её во рту. Слюни капали на мою грудь. Вот оно. Я открываю рот и вытягиваю язык, в надежде дотянуться им до сочной ваты. Но нет! Тщетно! Моё тело напрочь потеряло способность к передвижению, превратившись в огромный и тяжёлый саркофаг. Я взвыл! Я кричал! Звал на помощь! Рыдал! Причитал! Как же это глупо – умереть с голоду, в шаге от еды! Как же это жалко – иметь такое непослушное и гадкое тело! Почему у меня такая маленькая шея? Почему я не могу дотянуться языком до еды? Истерика накрыла меня по второму кругу! Я мотал головой во все стороны, в надежде зацепить зубами частичку себя, откусить хоть что-то, хоть чуть- чуть, кусочек. Слёзы заливали моё лицо, а слюни грудь. Так я и уснул – весь в слезах, соплях и слюнях, в гнойном саркофаге собственного тела…

Не знаю как долго я спал. Мысль, про отсутствие голода, пронеслась в моей голове до того, как в неё вернулось сознание. Я не хотел есть! Вообще! От радости я хотел было засмеяться, но мое лицо сковывала какая-то маска. Глаза ничего не видели. Тело было плотно сковано. Вдруг я понял, что мне не хватает воздуха. Задыхаясь я что есть силы мотнул головой, разрывая плотную корку покрывшую, пока я спал, всего меня. Треснув на голове, она подобно яичной скорлупе, покрылась сеткой трещин по всему телу. Глубоко вздохнувши, я собрал все свои силы и согнулся пополам, упираясь лбом и коленями в землю. Корка посыпалась кусками с моего лица, повиснув на плёнке, покрывавшей закисшие глаза. Я освободил руки и начал аккуратно снимать с глаз старую кожу. Как только я обрёл способность видеть, моя челюсть отвисла уже самостоятельно. Серый и пустынный мирок который я знал, перестал существовать. Всюду был свет. Он лился подобно воде, переливаясь волнами и ручейками. Поднимался вверх по трубкам которые я раньше считал деревьями, и изливался фонтаном с их вершин, на встречу солнцу. Бесконечные потоки света. Взглянув на себя я поразился своей красоте. Я был словно вылеплен руками талантливейшего мастера. Мои руки и ноги, хоть и сохранили своё прежнее количество, всё же стали длиннее и красивее, а тело – стройнее и атлетичнее. Каков же был мой восторг, когда у себя на спине я обнаружил четыре прекрасных крыла. Я прыгал и радовался, как мальчишка, расправляя крылья и взмахивая ими, поднимаясь в воздух и неуклюже падая на землю – я радовался и смеялся. Разве это не прекрасно!? Разве не удивительно!? Спустя пол часа, я уже освоил основы воздухоплавания и вполне сносно летал, молнией проносясь между столпами света и созерцая этот прекрасный мир счастья, радости  и света, в котором я находился. Я взмыл в небеса, следуя за потоками света, поднимаясь всё выше и выше над облаками, между звёзд, прилипнувших к черноте космоса, дальше и выше! К солнцу, которое становилось всё ближе, увеличиваясь в размерах. Оно заполнило собой всё пространство вокруг, полностью увлекая моё внимание. Я был заколдован его теплотой, его ровным и мягким светом. Я хочу туда! Хочу ближе! Хочу к свету! Где-то позади я слышу отчетливые голоса и вскрики, но мне всё равно. Только свет достоин моего внимания.. Вот, совсем рядом, в моей голове, я слышу:

 

            - Моли развелось!....

 

                        …и: БАХ!!!!!...хлопок….

 

…Темнота. Я мокрый, в холодном поту вскакиваю с кровати. Сердце бешено дышит адреналином, норовя выскочить из груди. Что это было? Что со мной? Кто я? Я уронил голову на ладони, стараясь хоть что-нибудь вспомнить, но бесполезно…

© Copyright: ValenOk, 2012

Регистрационный номер №0081310

от 3 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0081310 выдан для произведения:

…Хлопок. Темнота. Я мокрый, в холодном поту вскакиваю с кровати. Сердце бешено дышит адреналином, норовя выскочить из груди. Что это было? Что со мной? Кто я? Я уронил голову на ладони, стараясь хоть что-нибудь вспомнить, но бесполезно. Руки, скользнув по щетине, тяжело падают на кровать. Глаза слипаются под тяжестью век; в них словно насыпали песка. Одним движением я скидываю с ног одеяло и, страдальчески кряхтя, нехотя спускаю их на холодный пол, нащупывая тапки. Страдальчески постанывая и сопя я вытягиваю себя на кухню и ставлю чайник. Полная пепельница, напоминает мне про то, что сигарет больше нет, а забитая раковина и гора немытой посуды, окончательно портит мне настроение.

            - Доброе утро Мир! – мысленно простонал я, и полез в раковину в поисках чашки.

Приготовив кофе и раскопав в пепельнице более менее пристойный окурок, я подошёл к окну. Тяжёлое свинцовое небо, зацепившись за угрюмые здания многоэтажек, с рассыпанными по ним чёрными окнами, заставило меня брезгливо поёжиться. Мрачные деревья беззвучно трепещущие своими сонными листьями, нагоняли тоску. Всё: трава, тротуары, пробегающая под окном собака, одиноко мелькнувший прохожий – всё было серым и нагоняло нескончаемые уныние и скуку. Я чуть не завыл, но, глоток кофе и струйка сигаретного дыма, выпущенная мной в форточку, сделали своё дело, вернув меня к действительности. Всё равно не поможет! Всегда одно и то же. Омерзительное утро, первыми лучами солнца, зевает в окно и, разлившись светом по полу кухни, неуверенно ползёт в коридор. Стрелки на циферблате, указывают на начало очередного дня очередного месяца в очередном году, прожитом так же бесполезно и безрадостно, как и все предыдущие.  

            Это ли ни ад? Изо дня в день, я делаю то, чего делать не хочу, делаю то, что мне чуждо, от чего меня тошнит. Я презираю себя за каждый день, прожитый зря, за каждый час, потраченный в пустую и не на то. Я презираю себя за каждый вздох, заставляющий меня продолжать эту тоскливую и скучную пьесу, под названием «жизнь». Что со мной? Куда девался тот Я, которым я себя помню? Ведь мир вокруг не изменился! Он стал ещё прекраснее, осознаннее и глубже!

            Это ли ни мука? Каждое утро видеть в замызганном зеркале над умывальником, чужое лицо незнакомого человека, смысл существования которого, остаётся для меня загадкой. Что, снова и снова, заставляет меня окунаться в этот грязный водоворот? Брезгливо погружаться в эту зловонную жижу повседневного существования? Где выход? Есть ли вообще выход, а если есть то где, или в чём? Может, во время бритья, удачно порезать себе яремную вену? А может просто пойти на работу, одев на себя очередную маску причастности ко всему происходящему, по пути рассыпаясь в любезностях и улыбаясь прохожим, пока не встречусь лицом к лицу с тем, в чьих глазах прочитаю всё ту же тоску и скуку, пустоту и ненависть к всему и самому себе? Что-то должно измениться! Моя неспособность изменить мир вокруг себя, диктует острую необходимость измениться самому. Подогнать себя, ввести в общепринятые рамки, вернуть себе способность радоваться жизни.

            Я поскрипел в ванную комнату, достал пену для бритья и опасную бритву, и разделся. Сбрив даже брови, я увидел в зеркале странное существо, которое, улыбнувшись мне, исчезло в направлении кухни.

            - Выход есть! – сказал я самому себе выйдя на кухню. Поставив табуретку в центре я взял в руки нож, - Выход есть всегда!

            Взобравшись на табуретку, словно на постамент, я , что есть силы дёрнул за абажур, свисающий с потолка, вырывая при этом провода и осыпая штукатурку, затем, крепко держа обоими руками нож, ритуально воткнул его в образовавшуюся рваную щель на потолке. Я прищурился, но, вместо ожидаемой штукатурки, на голову ляпая полились сгустки какой-то гнойной, зеленовато-жёлтой, вонючей слизи. Вырезав в потолке достаточно широкий проём, чтобы втиснуть в него своё тело, я откинул нож и взялся руками за края отверстия окинув прощальным взглядом кухню, но лишь для того, чтобы ещё раз убедиться  насколько мне ненавистен этот мир. Мир в котором есть место для всего, кроме меня!

            - Прощай, презренный кокон мерзкой рутины бытия! - обведя взглядом кухню, я обратил внимание, что оконное стекло покрылось сеткой бесчисленных трещин, напоминая собой нелепую и диковинную мозаику, без какого-либо намёка на изображение, - Прощай, серая помойная яма лживой двусмысленности!

             Я подтянулся на руках и сунул голову в вырезанный мной узкий проход, который, как казалось только этого и ждал, чтобы втянуть меня внутрь себя. В этот же миг, стекло на кухне взорвалось миллионом осколков внутрь и всё пространство булькая и хлюпая, заполнилось той самой зловонной жижей, которая за минуту до этого ляпала мне на голову.

             Меня втягивало всё глубже и сжимало всё крепче. Я не мог пошевелиться, не мог вздохнуть, не мог сопротивляться. Я словно находился внутри проглотившего меня чёрного удава, длинною в бесконечность. Липкая слизь разъедала мне кожу, выжигала глаза, через нос и рот просачивалась внутрь раскаленными углями обжигая мне внутренности. Меня тащили по раскалённой до красна трубе, в которую постоянно подсыпали песок с крошкой битого стекла. Этот кошмар длился вечно, не оставив от меня ни рук, ни ног, переварив меня заживо.

Комком кровавой массы, покрытой зловонной гнойной слизью, меня выплёвывает клоака страдания и ужаса. Я пытаюсь дышать, но не могу. Хочу пошевелиться, но не чем. Меня подворачивает. Слизь выходит наружу всеми возможными путями. С холодным потом, с соплями, с блевотой и фекалиями меня выворачивает наизнанку. От изнеможения и усталости мои глаза слипаются и я проваливаюсь в пустоту сна.

…Щелчок. День настал резко и без предупреждения, ворвавшись в моё сознание. Сон значительно улучшил моё самочувствие, что отразилось чувством дикого голода. Я сделал над собой усилие и попытался подняться, и уже в следующий миг, вскочив, метался из стороны в сторону крича от ужаса. У меня с боков появилось ещё две, вполне полноценных и функционирующих руки. Я не верил глазам. Всеми четырьмя, я принялся сдирать с себя засохшую слизь с остатками старой мёртвой кожи, отметив, что дополнительной парой рук я не отделался. Моё тело стало белесым и полупрозрачным. Я мог видеть, как бьётся моё сердце, гоняя кровь во венам, как работают легкие и кишечник. Немощные руки были почти прозрачными, а ноги, были какими-то недоразвитыми и находились, подобно рукам по бокам тела. И вдруг…О ужас!!! Только сейчас до меня дошло, что у меня напрочь отсутствовало что-либо, с помощью чего можно было определить мой пол! «Фамильные драгоценности» украли! Зато живот свисал кишкой у меня между ног. Это был кошмар! У меня закружилась голова и я упал потеряв сознание…

Голод не давал мне покоя. Немного успокоившись, но не примирившись, я осмотрелся по сторонам в поисках пищи. В какое странное и удивительное место я попал. Всё, до самого горизонта было покрыто мягким пухом, словно одеялом. Только одинокие стволы странных высоких пальм без листьев уходили своими верхушками куда-то в небо, изгибаемые собственными размерами и весом. Поверхности земли не было видно. Передвигаться было возможно только ползком, или перекатываясь по этой пуховой поверхности. Я хотел есть! Страшно! Не знаю что сподвигнуло меня, но я открыл рот и, неуверенно и с опаской, откусил кусочек пуха, который сразу же растаял у меня во рту сахарным нектаром сладкой ваты. Как я ел! Никогда ранее я не получал от еды столько удовольствия, как сейчас. Выев целое футбольное поле, я даже не собирался останавливаться. Моё состояние улучшалось с каждой новой порцией этого удивительного пуха. Моё немощное тело набиралось сил, а живот наполнялся подобно мешку, окончательно отбив у меня желание пользоваться для передвижения ногами. Подобно гусенице, я подползал к своему счастью и ел его. Ел и ел, выбросив из головы всё лишнее. Только удовольствие и радость достатка, затрагивали меня сейчас! Как же хорошо! Как прекрасен этот мир изобилия и счастья, в котором я очутился! Как просто, оказывается наслаждаться жизнью! Достаточно лишь выбросить из головы всё лишнее и отдаться удовольствию от того, чему раньше не предавал значения и делал «на автомате». Например – чревоугодию.

Не знаю, как долго это продолжалось – время потеряло для меня какую-либо ценность. Моё тело вышло за любые, поддаваемые описанию формы, превратившись в заполненную жиром белесую массу, почти потерявшую способность к передвижению. Мои руки и ноги, проглоченные складками моего тела, существовали скорее априори, что доставляло мне не мало хлопот. Пух по которому я ползал, налип и забился в складки моего тела и, тем самым доставлял мне страшные муки. У меня всё чесалось и зудело. Тело покрылось язвами и болячками. Некоторые складки загноились. Пока мог, я подползал к деревьям и чесался об них, но сейчас, тело заплыло жиром настолько, что абсолютно не способно было выделывать какие-либо реверансы, кроме ползанья в постоянном поиске очередной порции пропитания.

Каждоё движение стоило мне огромных усилий, а мой голод был неумолим. Пищи почти не осталось, я съел всё. Только черные деревья стояли, колыхаемые порывами внезапно налетающего ветра, да небольшие куски пропущенной мной пищи, проносились перед моими глазами, подобно «перекати полю». Я посмотрел на небо. Солнце, своими тёплыми лучами согревало. Его мягкий и ровный свет манил меня. Вот где счастье! Вот частью чего я хотел бы стать! Избавиться от этого мерзкого тела и стать невесомым духом, принося всем вокруг только радость. Слёзы ручьём текли у меня из глаз. Мне стало жалко себя, жалко пустынный мир вокруг себя, жалко белый пух, который я почти весь выел. Мысль про еду вернула меня к действительности. С невероятными усилиями прогнувшись в спине, я приподнял голову и осмотрелся вокруг. Пустыня вокруг меня, удручала однотонностью своих унылых пейзажей. Только далеко на линии горизонта виднелся белеющий островок. Последний островок радости и счастья в этом мире. Последняя надежда на жизнь.

Солнце дважды освещало мир, за то время пока я дополз. Я совершенно выбился из сил. Тело не слушалось меня. Твёрдая корка болячек покрывала всего меня. Живот и грудь были в кровь изодраны столь тяжёлым и длительным переходом. Мой голод сводил меня с ума. В какой-то миг я готов был отгрызть себе ненужные руку или ногу, которые спасла, лишь моя неспособность до них дотянуться. Я кряхтел и стонал, вытягивал голову и шею, чтобы хоть на малость приблизится к еде, которая была уже перед глазами. Я чувствовал её запах, я ощущал её во рту. Слюни капали на мою грудь. Вот оно. Я открываю рот и вытягиваю язык, в надежде дотянуться им до сочной ваты. Но нет! Тщетно! Моё тело напрочь потеряло способность к передвижению, превратившись в огромный и тяжёлый саркофаг. Я взвыл! Я кричал! Звал на помощь! Рыдал! Причитал! Как же это глупо – умереть с голоду, в шаге от еды! Как же это жалко – иметь такое непослушное и гадкое тело! Почему у меня такая маленькая шея? Почему я не могу дотянуться языком до еды? Истерика накрыла меня по второму кругу! Я мотал головой во все стороны, в надежде зацепить зубами частичку себя, откусить хоть что-то, хоть чуть- чуть, кусочек. Слёзы заливали моё лицо, а слюни грудь. Так я и уснул – весь в слезах, соплях и слюнях, в гнойном саркофаге собственного тела…

Не знаю как долго я спал. Мысль, про отсутствие голода, пронеслась в моей голове до того, как в неё вернулось сознание. Я не хотел есть! Вообще! От радости я хотел было засмеяться, но мое лицо сковывала какая-то маска. Глаза ничего не видели. Тело было плотно сковано. Вдруг я понял, что мне не хватает воздуха. Задыхаясь я что есть силы мотнул головой, разрывая плотную корку покрывшую, пока я спал, всего меня. Треснув на голове, она подобно яичной скорлупе, покрылась сеткой трещин по всему телу. Глубоко вздохнувши, я собрал все свои силы и согнулся пополам, упираясь лбом и коленями в землю. Корка посыпалась кусками с моего лица, повиснув на плёнке, покрывавшей закисшие глаза. Я освободил руки и начал аккуратно снимать с глаз старую кожу. Как только я обрёл способность видеть, моя челюсть отвисла уже самостоятельно. Серый и пустынный мирок который я знал, перестал существовать. Всюду был свет. Он лился подобно воде, переливаясь волнами и ручейками. Поднимался вверх по трубкам которые я раньше считал деревьями, и изливался фонтаном с их вершин, на встречу солнцу. Бесконечные потоки света. Взглянув на себя я поразился своей красоте. Я был словно вылеплен руками талантливейшего мастера. Мои руки и ноги, хоть и сохранили своё прежнее количество, всё же стали длиннее и красивее, а тело – стройнее и атлетичнее. Каков же был мой восторг, когда у себя на спине я обнаружил четыре прекрасных крыла. Я прыгал и радовался, как мальчишка, расправляя крылья и взмахивая ими, поднимаясь в воздух и неуклюже падая на землю – я радовался и смеялся. Разве это не прекрасно!? Разве не удивительно!? Спустя пол часа, я уже освоил основы воздухоплавания и вполне сносно летал, молнией проносясь между столпами света и созерцая этот прекрасный мир счастья, радости  и света, в котором я находился. Я взмыл в небеса, следуя за потоками света, поднимаясь всё выше и выше над облаками, между звёзд, прилипнувших к черноте космоса, дальше и выше! К солнцу, которое становилось всё ближе, увеличиваясь в размерах. Оно заполнило собой всё пространство вокруг, полностью увлекая моё внимание. Я был заколдован его теплотой, его ровным и мягким светом. Я хочу туда! Хочу ближе! Хочу к свету! Где-то позади я слышу отчетливые голоса и вскрики, но мне всё равно. Только свет достоин моего внимания.. Вот, совсем рядом, в моей голове, я слышу:

 

            - Моли развелось!....

 

                        …и: БАХ!!!!!...хлопок….

 

…Темнота. Я мокрый, в холодном поту вскакиваю с кровати. Сердце бешено дышит адреналином, норовя выскочить из груди. Что это было? Что со мной? Кто я? Я уронил голову на ладони, стараясь хоть что-нибудь вспомнить, но бесполезно…

Рейтинг: +2 397 просмотров
Комментарии (2)
Денис Маркелов # 5 октября 2012 в 12:47 0
Похоже на артхаосный ужасит в духе автора "Замка". Только у Кафки это растянуто, а у вас спрессовано, как во сне. Поочти идеально. Всё видишь, всё чувствуешь
чудо Света # 15 декабря 2012 в 11:06 0
Вот уж, действительно, все видишь!
Популярная проза за месяц
91
80
75
70
64
63
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30