ЧЕРТОПОЛОХ

15 октября 2012 - Татьяна Уразова

 

        Окраина районного центра больше похожа на неухоженную деревню. Разбитые дороги с ухабами выглядели плачевно.

На одной из этих улиц, упирающейся в брошенный и разрушенный свинарник с высоченными зарослями полыни и лебеды, и жил Данилыч  со своей Домашкой. Когда дул ветер с той стороны, стоял  удушливый, но сопровождающий всю их жизнь запах навоза. Вообще это старинное поселение издавно было железнодорожной станцией и имело два названия, и получалось, кто хотел жил в Коряково, кто хотел в Ивановке. Данилыч предпочитал Коряково. Сюда перебрались сразу после войны, перевезли  из хутора Жуково дом и стали со временем горожанами. Казачьи нравы всё же сохранили.

Дом даже по нынешним временам большой, из кругляка, обмазанный  и побелённый, на высоком фундаменте. Домашка каждую егобелила. Хозяйственные постройки из самана разделены на две части, в одной уголь с погребом, в котором хранили овощи, в бочках солёную капусту с мочёнными яблоками и арбузами, в другой части загон для пуховых коз, гордость Домашки. Напротив дома расположилась школа механизации, с большим двором заросшим травой муравой. Здесь на пасху собирались уличные ребятишки, играли в лапту и катали яйца. Данилыч с Домашкой с соседями не общались, если только по нужде. А соседи вечерами собирались на скамейке, то у одного дома, то у другого. Молодёжь пела песни, кто постарше обсуждали последние новости, а то и просто сплетничали. Данилыч никогда не выходил к ним, а Домашка выходили за свой двор и стояла у калитки, вслушиваясь в разговоры, иногда подавая реплики издалека, не приближаясь к соседям. Вера староверов не позволяла, хотя Данилыч был коммунистом с о стажем, но Домашка от веры не отказалась, но скрывала. Боялась последствий.

Между собой они жили плохо. Данилыч любил выпить, а напившись, садился на крыльцо, сначала вспоминал жизнь на хуторе, потом заводил казачьи песни, которые в его исполнении больше походили на вой волка, а потом в остервенении начинал бить Домашку, если она не успевала спрятаться или он находил её.бил всем, что попадало под руку, табуретка  так табуреткой, калечил, не жалея, и с каждым годом всё более ожесточаясь. За пьянство его много раз выгоняли с работы, а потом снова брали, золотые голова и руки, за это и прощали. А Домашке куда деться?

Страшное было время, когда без её согласия выдали зп Данилыча. Он-то был комсомольским активистом, а затем партийным. А у Домашки сёстры замужем за белогвардейцами, вот и спасались, как могли. Только сёстрам жертва Домашки не помогла. Данилыч сам донёс на них, исполняя долг коммуниста. Одну сестру с шестью детьми сослали на Соловки, где пятеро умерло, смогла сохранить только младшего, другую в Магадан. И для них Домашка стала врагом, а муж вымещал всю свою человеческую ущербность на ней. Родила восьмерых детей, семерых вырастила битая, перебитая, со сломанными  носом, рёбрами. А ей бедной и податься некуда, пенсия в двадцать рублей, как прожить?

Данилыч денег не давал и питался отдельно. Только пуховые козы и спасали её. Начешет пуха, напрядёт пряжи, навяжет платков, продаст – на то и живёт, ещё внукам смотришь, подкинет, а сама уж как –нибудь. Из четверых сыновей трое пошли в отца. Только один жил нормально, но помочь матери не мог или не хотел, кто его знает. Три дочери устроили свои судьбы, мужья хорошие попались. Жили в достатке, не знали унижения и побоев. То привезут что-нибудь из одежды, да и денежек подкинут, у самих ведь дети. Только одного человека  на белом свете боялся Данилыч, красавицу дочь Александру, копию Домашки, только смуглую – в него. Нрав у дочери был отцовский. При ней он ниже травы, тише воды. Не дай Бог при ней на мать посмотреть косо, не говоря о том, чтобы оскорбить или побить.

   -Батяня! Ты смотри, тронешь маманю, горько пожалеешь! Вилы видишь? Насажу! – выговаривала любимица Шурка в каждый приезд домой.

Ох, и горяча девка, горяча! Куда девались его смелость? Трусливо  бурчал что-то себе под нос. Для Домашки наступали райские дни. Звала дочь мать жить к себе, но Домашка не решилась ехать на север.  Очень уж далеко от дома. Сядет Домашка за прялку, нахлынут воспоминания, до слёз прошибут. Ведь была первой красавицей: волос кучерявый, чёрный, белолицая с лучистыми глазами, сколько парней сваталось, а отдали на беду за Данилыча. А теперь и в зеркало посмотреть страшно. Волосы редкие, изверг за волосы таскал, сколько их выдрал…  Две жидкие косицы прихватит гребешком, прикроет ситцевым белым платочком в горошек, вот и вся красота. Нос проломленный. Руки от спиц заскорузли, ноги отёкшие. Господи! Зачем на свет народилась?

Как только Данилыч выходил на крыльцо выть, все соседи звали Домашку к себе, прятали, никакого сладу с ним не было. Однажды утром Домашке стало плохо, наверное поднялось давление,попросила воды, а Данилыч  даже головы не повернул, не то, чтобы скорую вызвать. Так и умерла без помощи на постели. О чём бедная думала перед смертью, теперь уж никто не узнает. Похоронили её на кладбище над озером Подгорным, где часто она пасла коз.   И  как  будто не жила первая красавица с неимоверно страшной судьбой.

 А Данилыч недолго горевал, привёл в дом бабку Настю. никто не узнавал его. Сам ездил на велосипеде на рынок, покупал бабке Насте подарки, без неё не садился есть любимые блины с каймаком, не говоря про откидное молоко.  Прямо жених!

Собрался жениться.однаэжды вышел на крыльцо повыть любимую казачью, только рот открыл, тут удар и хватанул. Недолго радость длилась. Похоронили Данилыча рядом с Домашкой. На Домашкиной могилке всё летоцветы цветут, а на могилке Данилыча только чертополох красуется. И сколько дети не сажали цветов, ни один не вырос. Эх, Данилыч, Данилыч! Сколько душ загубил, никого не пожалел. Чертополох в жизни! Чертополох и на могиле! Чертополох…

 

 

 

 

 

 

             

© Copyright: Татьяна Уразова, 2012

Регистрационный номер №0084585

от 15 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0084585 выдан для произведения:

 

        Окраина районного центра больше похожа на неухоженную деревню. Разбитые дороги с ухабами выглядели плачевно.

На одной из этих улиц, упирающейся в брошенный и разрушенный свинарник с высоченными зарослями полыни и лебеды, и жил Данилыч  со своей Домашкой. Когда дул ветер с той стороны, стоял  удушливый, но сопровождающий всю их жизнь запах навоза. Вообще это старинное поселение издавно было железнодорожной станцией и имело два названия, и получалось, кто хотел жил в Коряково, кто хотел в Ивановке. Данилыч предпочитал Коряково. Сюда перебрались сразу после войны, перевезли  из хутора Жуково дом и стали со временем горожанами. Казачьи нравы всё же сохранили.

Дом даже по нынешним временам большой, из кругляка, обмазанный  и побелённый, на высоком фундаменте. Домашка каждую егобелила. Хозяйственные постройки из самана разделены на две части, в одной уголь с погребом, в котором хранили овощи, в бочках солёную капусту с мочёнными яблоками и арбузами, в другой части загон для пуховых коз, гордость Домашки. Напротив дома расположилась школа механизации, с большим двором заросшим травой муравой. Здесь на пасху собирались уличные ребятишки, играли в лапту и катали яйца. Данилыч с Домашкой с соседями не общались, если только по нужде. А соседи вечерами собирались на скамейке, то у одного дома, то у другого. Молодёжь пела песни, кто постарше обсуждали последние новости, а то и просто сплетничали. Данилыч никогда не выходил к ним, а Домашка выходили за свой двор и стояла у калитки, вслушиваясь в разговоры, иногда подавая реплики издалека, не приближаясь к соседям. Вера староверов не позволяла, хотя Данилыч был коммунистом с о стажем, но Домашка от веры не отказалась, но скрывала. Боялась последствий.

Между собой они жили плохо. Данилыч любил выпить, а напившись, садился на крыльцо, сначала вспоминал жизнь на хуторе, потом заводил казачьи песни, которые в его исполнении больше походили на вой волка, а потом в остервенении начинал бить Домашку, если она не успевала спрятаться или он находил её.бил всем, что попадало под руку, табуретка  так табуреткой, калечил, не жалея, и с каждым годом всё более ожесточаясь. За пьянство его много раз выгоняли с работы, а потом снова брали, золотые голова и руки, за это и прощали. А Домашке куда деться?

Страшное было время, когда без её согласия выдали зп Данилыча. Он-то был комсомольским активистом, а затем партийным. А у Домашки сёстры замужем за белогвардейцами, вот и спасались, как могли. Только сёстрам жертва Домашки не помогла. Данилыч сам донёс на них, исполняя долг коммуниста. Одну сестру с шестью детьми сослали на Соловки, где пятеро умерло, смогла сохранить только младшего, другую в Магадан. И для них Домашка стала врагом, а муж вымещал всю свою человеческую ущербность на ней. Родила восьмерых детей, семерых вырастила битая, перебитая, со сломанными  носом, рёбрами. А ей бедной и податься некуда, пенсия в двадцать рублей, как прожить?

Данилыч денег не давал и питался отдельно. Только пуховые козы и спасали её. Начешет пуха, напрядёт пряжи, навяжет платков, продаст – на то и живёт, ещё внукам смотришь, подкинет, а сама уж как –нибудь. Из четверых сыновей трое пошли в отца. Только один жил нормально, но помочь матери не мог или не хотел, кто его знает. Три дочери устроили свои судьбы, мужья хорошие попались. Жили в достатке, не знали унижения и побоев. То привезут что-нибудь из одежды, да и денежек подкинут, у самих ведь дети. Только одного человека  на белом свете боялся Данилыч, красавицу дочь Александру, копию Домашки, только смуглую – в него. Нрав у дочери был отцовский. При ней он ниже травы, тише воды. Не дай Бог при ней на мать посмотреть косо, не говоря о том, чтобы оскорбить или побить.

   -Батяня! Ты смотри, тронешь маманю, горько пожалеешь! Вилы видишь? Насажу! – выговаривала любимица Шурка в каждый приезд домой.

Ох, и горяча девка, горяча! Куда девались его смелость? Трусливо  бурчал что-то себе под нос. Для Домашки наступали райские дни. Звала дочь мать жить к себе, но Домашка не решилась ехать на север.  Очень уж далеко от дома. Сядет Домашка за прялку, нахлынут воспоминания, до слёз прошибут. Ведь была первой красавицей: волос кучерявый, чёрный, белолицая с лучистыми глазами, сколько парней сваталось, а отдали на беду за Данилыча. А теперь и в зеркало посмотреть страшно. Волосы редкие, изверг за волосы таскал, сколько их выдрал…  Две жидкие косицы прихватит гребешком, прикроет ситцевым белым платочком в горошек, вот и вся красота. Нос проломленный. Руки от спиц заскорузли, ноги отёкшие. Господи! Зачем на свет народилась?

Как только Данилыч выходил на крыльцо выть, все соседи звали Домашку к себе, прятали, никакого сладу с ним не было. Однажды утром Домашке стало плохо, наверное поднялось давление,попросила воды, а Данилыч  даже головы не повернул, не то, чтобы скорую вызвать. Так и умерла без помощи на постели. О чём бедная думала перед смертью, теперь уж никто не узнает. Похоронили её на кладбище над озером Подгорным, где часто она пасла коз.   И  как  будто не жила первая красавица с неимоверно страшной судьбой.

 А Данилыч недолго горевал, привёл в дом бабку Настю. никто не узнавал его. Сам ездил на велосипеде на рынок, покупал бабке Насте подарки, без неё не садился есть любимые блины с каймаком, не говоря про откидное молоко.  Прямо жених!

Собрался жениться.однаэжды вышел на крыльцо повыть любимую казачью, только рот открыл, тут удар и хватанул. Недолго радость длилась. Похоронили Данилыча рядом с Домашкой. На Домашкиной могилке всё летоцветы цветут, а на могилке Данилыча только чертополох красуется. И сколько дети не сажали цветов, ни один не вырос. Эх, Данилыч, Данилыч! Сколько душ загубил, никого не пожалел. Чертополох в жизни! Чертополох и на могиле! Чертополох…

 

 

 

 

 

 

             

Рейтинг: +3 625 просмотров
Комментарии (4)
0 # 15 октября 2012 в 12:34 +1
Таких Чертополохов на земле ох, сколько... И никуда их не " пересадишь". Одна земля.Одна на всех. Вот и губят жизни, радуясь своей силе злобной...
Танечка, трудная тема, насущная. Спасибо тебе за прекрасный рассказ.
Татьяна Уразова # 15 октября 2012 в 16:25 +1
Я не феминистка, но женщины в нашей стране, да и не только в нашей унижены по сей день. Подвижки есть, но очень слабые. girlkiss snegovik
Валентина Попова # 15 октября 2012 в 13:27 0
Хороший рассказ, душевный. Не знают себе цену женщины, вот и результат - погубленная жизнь. Уехала бы на север к дочери, возможно и самооценка у женщины появилась, глядя на дочь то. Ведь к нам относятся так, как мы себя приподнесли. Спасибо Татьяна! buket2
Татьяна Уразова # 15 октября 2012 в 16:27 0
Скольуо женщин - столько судеб! И в большинстве не очень... 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e flower
Популярная проза за месяц
117
116
112
111
107
96
95
92
91
88
87
85
81
79
78
76
73
71
70
69
66
64
64
63
63
Непогода. 23 апреля 2017 (Лариса Чайка)
61
58
57
57
56