ЧЕРТОПОЛОХ

15 октября 2012 - Татьяна Уразова

 

        Окраина районного центра больше похожа на неухоженную деревню. Разбитые дороги с ухабами выглядели плачевно.

На одной из этих улиц, упирающейся в брошенный и разрушенный свинарник с высоченными зарослями полыни и лебеды, и жил Данилыч  со своей Домашкой. Когда дул ветер с той стороны, стоял  удушливый, но сопровождающий всю их жизнь запах навоза. Вообще это старинное поселение издавно было железнодорожной станцией и имело два названия, и получалось, кто хотел жил в Коряково, кто хотел в Ивановке. Данилыч предпочитал Коряково. Сюда перебрались сразу после войны, перевезли  из хутора Жуково дом и стали со временем горожанами. Казачьи нравы всё же сохранили.

Дом даже по нынешним временам большой, из кругляка, обмазанный  и побелённый, на высоком фундаменте. Домашка каждую егобелила. Хозяйственные постройки из самана разделены на две части, в одной уголь с погребом, в котором хранили овощи, в бочках солёную капусту с мочёнными яблоками и арбузами, в другой части загон для пуховых коз, гордость Домашки. Напротив дома расположилась школа механизации, с большим двором заросшим травой муравой. Здесь на пасху собирались уличные ребятишки, играли в лапту и катали яйца. Данилыч с Домашкой с соседями не общались, если только по нужде. А соседи вечерами собирались на скамейке, то у одного дома, то у другого. Молодёжь пела песни, кто постарше обсуждали последние новости, а то и просто сплетничали. Данилыч никогда не выходил к ним, а Домашка выходили за свой двор и стояла у калитки, вслушиваясь в разговоры, иногда подавая реплики издалека, не приближаясь к соседям. Вера староверов не позволяла, хотя Данилыч был коммунистом с о стажем, но Домашка от веры не отказалась, но скрывала. Боялась последствий.

Между собой они жили плохо. Данилыч любил выпить, а напившись, садился на крыльцо, сначала вспоминал жизнь на хуторе, потом заводил казачьи песни, которые в его исполнении больше походили на вой волка, а потом в остервенении начинал бить Домашку, если она не успевала спрятаться или он находил её.бил всем, что попадало под руку, табуретка  так табуреткой, калечил, не жалея, и с каждым годом всё более ожесточаясь. За пьянство его много раз выгоняли с работы, а потом снова брали, золотые голова и руки, за это и прощали. А Домашке куда деться?

Страшное было время, когда без её согласия выдали зп Данилыча. Он-то был комсомольским активистом, а затем партийным. А у Домашки сёстры замужем за белогвардейцами, вот и спасались, как могли. Только сёстрам жертва Домашки не помогла. Данилыч сам донёс на них, исполняя долг коммуниста. Одну сестру с шестью детьми сослали на Соловки, где пятеро умерло, смогла сохранить только младшего, другую в Магадан. И для них Домашка стала врагом, а муж вымещал всю свою человеческую ущербность на ней. Родила восьмерых детей, семерых вырастила битая, перебитая, со сломанными  носом, рёбрами. А ей бедной и податься некуда, пенсия в двадцать рублей, как прожить?

Данилыч денег не давал и питался отдельно. Только пуховые козы и спасали её. Начешет пуха, напрядёт пряжи, навяжет платков, продаст – на то и живёт, ещё внукам смотришь, подкинет, а сама уж как –нибудь. Из четверых сыновей трое пошли в отца. Только один жил нормально, но помочь матери не мог или не хотел, кто его знает. Три дочери устроили свои судьбы, мужья хорошие попались. Жили в достатке, не знали унижения и побоев. То привезут что-нибудь из одежды, да и денежек подкинут, у самих ведь дети. Только одного человека  на белом свете боялся Данилыч, красавицу дочь Александру, копию Домашки, только смуглую – в него. Нрав у дочери был отцовский. При ней он ниже травы, тише воды. Не дай Бог при ней на мать посмотреть косо, не говоря о том, чтобы оскорбить или побить.

   -Батяня! Ты смотри, тронешь маманю, горько пожалеешь! Вилы видишь? Насажу! – выговаривала любимица Шурка в каждый приезд домой.

Ох, и горяча девка, горяча! Куда девались его смелость? Трусливо  бурчал что-то себе под нос. Для Домашки наступали райские дни. Звала дочь мать жить к себе, но Домашка не решилась ехать на север.  Очень уж далеко от дома. Сядет Домашка за прялку, нахлынут воспоминания, до слёз прошибут. Ведь была первой красавицей: волос кучерявый, чёрный, белолицая с лучистыми глазами, сколько парней сваталось, а отдали на беду за Данилыча. А теперь и в зеркало посмотреть страшно. Волосы редкие, изверг за волосы таскал, сколько их выдрал…  Две жидкие косицы прихватит гребешком, прикроет ситцевым белым платочком в горошек, вот и вся красота. Нос проломленный. Руки от спиц заскорузли, ноги отёкшие. Господи! Зачем на свет народилась?

Как только Данилыч выходил на крыльцо выть, все соседи звали Домашку к себе, прятали, никакого сладу с ним не было. Однажды утром Домашке стало плохо, наверное поднялось давление,попросила воды, а Данилыч  даже головы не повернул, не то, чтобы скорую вызвать. Так и умерла без помощи на постели. О чём бедная думала перед смертью, теперь уж никто не узнает. Похоронили её на кладбище над озером Подгорным, где часто она пасла коз.   И  как  будто не жила первая красавица с неимоверно страшной судьбой.

 А Данилыч недолго горевал, привёл в дом бабку Настю. никто не узнавал его. Сам ездил на велосипеде на рынок, покупал бабке Насте подарки, без неё не садился есть любимые блины с каймаком, не говоря про откидное молоко.  Прямо жених!

Собрался жениться.однаэжды вышел на крыльцо повыть любимую казачью, только рот открыл, тут удар и хватанул. Недолго радость длилась. Похоронили Данилыча рядом с Домашкой. На Домашкиной могилке всё летоцветы цветут, а на могилке Данилыча только чертополох красуется. И сколько дети не сажали цветов, ни один не вырос. Эх, Данилыч, Данилыч! Сколько душ загубил, никого не пожалел. Чертополох в жизни! Чертополох и на могиле! Чертополох…

 

 

 

 

 

 

             

© Copyright: Татьяна Уразова, 2012

Регистрационный номер №0084585

от 15 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0084585 выдан для произведения:

 

        Окраина районного центра больше похожа на неухоженную деревню. Разбитые дороги с ухабами выглядели плачевно.

На одной из этих улиц, упирающейся в брошенный и разрушенный свинарник с высоченными зарослями полыни и лебеды, и жил Данилыч  со своей Домашкой. Когда дул ветер с той стороны, стоял  удушливый, но сопровождающий всю их жизнь запах навоза. Вообще это старинное поселение издавно было железнодорожной станцией и имело два названия, и получалось, кто хотел жил в Коряково, кто хотел в Ивановке. Данилыч предпочитал Коряково. Сюда перебрались сразу после войны, перевезли  из хутора Жуково дом и стали со временем горожанами. Казачьи нравы всё же сохранили.

Дом даже по нынешним временам большой, из кругляка, обмазанный  и побелённый, на высоком фундаменте. Домашка каждую егобелила. Хозяйственные постройки из самана разделены на две части, в одной уголь с погребом, в котором хранили овощи, в бочках солёную капусту с мочёнными яблоками и арбузами, в другой части загон для пуховых коз, гордость Домашки. Напротив дома расположилась школа механизации, с большим двором заросшим травой муравой. Здесь на пасху собирались уличные ребятишки, играли в лапту и катали яйца. Данилыч с Домашкой с соседями не общались, если только по нужде. А соседи вечерами собирались на скамейке, то у одного дома, то у другого. Молодёжь пела песни, кто постарше обсуждали последние новости, а то и просто сплетничали. Данилыч никогда не выходил к ним, а Домашка выходили за свой двор и стояла у калитки, вслушиваясь в разговоры, иногда подавая реплики издалека, не приближаясь к соседям. Вера староверов не позволяла, хотя Данилыч был коммунистом с о стажем, но Домашка от веры не отказалась, но скрывала. Боялась последствий.

Между собой они жили плохо. Данилыч любил выпить, а напившись, садился на крыльцо, сначала вспоминал жизнь на хуторе, потом заводил казачьи песни, которые в его исполнении больше походили на вой волка, а потом в остервенении начинал бить Домашку, если она не успевала спрятаться или он находил её.бил всем, что попадало под руку, табуретка  так табуреткой, калечил, не жалея, и с каждым годом всё более ожесточаясь. За пьянство его много раз выгоняли с работы, а потом снова брали, золотые голова и руки, за это и прощали. А Домашке куда деться?

Страшное было время, когда без её согласия выдали зп Данилыча. Он-то был комсомольским активистом, а затем партийным. А у Домашки сёстры замужем за белогвардейцами, вот и спасались, как могли. Только сёстрам жертва Домашки не помогла. Данилыч сам донёс на них, исполняя долг коммуниста. Одну сестру с шестью детьми сослали на Соловки, где пятеро умерло, смогла сохранить только младшего, другую в Магадан. И для них Домашка стала врагом, а муж вымещал всю свою человеческую ущербность на ней. Родила восьмерых детей, семерых вырастила битая, перебитая, со сломанными  носом, рёбрами. А ей бедной и податься некуда, пенсия в двадцать рублей, как прожить?

Данилыч денег не давал и питался отдельно. Только пуховые козы и спасали её. Начешет пуха, напрядёт пряжи, навяжет платков, продаст – на то и живёт, ещё внукам смотришь, подкинет, а сама уж как –нибудь. Из четверых сыновей трое пошли в отца. Только один жил нормально, но помочь матери не мог или не хотел, кто его знает. Три дочери устроили свои судьбы, мужья хорошие попались. Жили в достатке, не знали унижения и побоев. То привезут что-нибудь из одежды, да и денежек подкинут, у самих ведь дети. Только одного человека  на белом свете боялся Данилыч, красавицу дочь Александру, копию Домашки, только смуглую – в него. Нрав у дочери был отцовский. При ней он ниже травы, тише воды. Не дай Бог при ней на мать посмотреть косо, не говоря о том, чтобы оскорбить или побить.

   -Батяня! Ты смотри, тронешь маманю, горько пожалеешь! Вилы видишь? Насажу! – выговаривала любимица Шурка в каждый приезд домой.

Ох, и горяча девка, горяча! Куда девались его смелость? Трусливо  бурчал что-то себе под нос. Для Домашки наступали райские дни. Звала дочь мать жить к себе, но Домашка не решилась ехать на север.  Очень уж далеко от дома. Сядет Домашка за прялку, нахлынут воспоминания, до слёз прошибут. Ведь была первой красавицей: волос кучерявый, чёрный, белолицая с лучистыми глазами, сколько парней сваталось, а отдали на беду за Данилыча. А теперь и в зеркало посмотреть страшно. Волосы редкие, изверг за волосы таскал, сколько их выдрал…  Две жидкие косицы прихватит гребешком, прикроет ситцевым белым платочком в горошек, вот и вся красота. Нос проломленный. Руки от спиц заскорузли, ноги отёкшие. Господи! Зачем на свет народилась?

Как только Данилыч выходил на крыльцо выть, все соседи звали Домашку к себе, прятали, никакого сладу с ним не было. Однажды утром Домашке стало плохо, наверное поднялось давление,попросила воды, а Данилыч  даже головы не повернул, не то, чтобы скорую вызвать. Так и умерла без помощи на постели. О чём бедная думала перед смертью, теперь уж никто не узнает. Похоронили её на кладбище над озером Подгорным, где часто она пасла коз.   И  как  будто не жила первая красавица с неимоверно страшной судьбой.

 А Данилыч недолго горевал, привёл в дом бабку Настю. никто не узнавал его. Сам ездил на велосипеде на рынок, покупал бабке Насте подарки, без неё не садился есть любимые блины с каймаком, не говоря про откидное молоко.  Прямо жених!

Собрался жениться.однаэжды вышел на крыльцо повыть любимую казачью, только рот открыл, тут удар и хватанул. Недолго радость длилась. Похоронили Данилыча рядом с Домашкой. На Домашкиной могилке всё летоцветы цветут, а на могилке Данилыча только чертополох красуется. И сколько дети не сажали цветов, ни один не вырос. Эх, Данилыч, Данилыч! Сколько душ загубил, никого не пожалел. Чертополох в жизни! Чертополох и на могиле! Чертополох…

 

 

 

 

 

 

             

Рейтинг: +3 571 просмотр
Комментарии (4)
0 # 15 октября 2012 в 12:34 +1
Таких Чертополохов на земле ох, сколько... И никуда их не " пересадишь". Одна земля.Одна на всех. Вот и губят жизни, радуясь своей силе злобной...
Танечка, трудная тема, насущная. Спасибо тебе за прекрасный рассказ.
Татьяна Уразова # 15 октября 2012 в 16:25 +1
Я не феминистка, но женщины в нашей стране, да и не только в нашей унижены по сей день. Подвижки есть, но очень слабые. girlkiss snegovik
Валентина Попова # 15 октября 2012 в 13:27 0
Хороший рассказ, душевный. Не знают себе цену женщины, вот и результат - погубленная жизнь. Уехала бы на север к дочери, возможно и самооценка у женщины появилась, глядя на дочь то. Ведь к нам относятся так, как мы себя приподнесли. Спасибо Татьяна! buket2
Татьяна Уразова # 15 октября 2012 в 16:27 0
Скольуо женщин - столько судеб! И в большинстве не очень... 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e flower