Черный песок

29 октября 2012 - Сергей Сухонин
Часы показывали половину четвертого утра, а Николай все еще не мог сомкнуть глаз. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и, вспоминая свою непутевую, как он считал, жизнь. Хотя не такими уж бессмысленными были его убежавшие годы, если, прожив с женой почти четверть века, он поднял на ноги двух дочерей и купил квартиру ценой десятилетней беспросветной работы на стройке по 14 – 16 часов в день, зачастую без выходных и праздников. Но в награду за свой непосильный труд он получил инвалидность второй группы и бесконечные скандалы, так как со своей нищенской пенсией стал не нужен ни жене, ни детям…
Тогда он собрал личные вещи и ушел к брату в двухкомнатную «хрущовку», который, к счастью для него, был убежденным холостяком. И вот уже два года он живет на диване, ленясь порой даже чайник поставить, не говоря уже о том, чтобы пойти куда-нибудь прогуляться.
Единственным его развлечением стали телевизор и книги. В последнее время из-за крепчающего телемаразма и засилья рекламы – больше книги. Воспитанный воинствующим атеистом, он, тем не менее, прочитал Евангелие, и атеизм его дал трещину. Он часто читал про себя «Отче наш», но больше, наверное, на всякий случай, чем с искренней верой.
Дорога его к храму была терниста, и хотя он находился в самом начале этой дороги, уже понимал, что обида, уныние, черные мысли – это великий грех, который, может быть, и приковал его к проклятому дивану незримыми цепями. Ведь не так он еще плох, чтобы заживо себя хоронить! Примерно с месяц назад пришли ведь к нему друзья и вытащили-таки с собой на природу, где он даже в футбол с ними поиграл. И ничего, не умер…

А на часах уже четыре утра. Мысли Николая все витали в прошлом. И он снова вспомнил про третьего ребенка, который должен был родиться лет 15 назад, когда они с женой мыкались по съемным квартирам. Жена заявила ему тогда, что сделает аборт. Николай в буквальном смысле на коленях умолял ее одуматься, доказывал, что это убийство, что так нельзя, и вроде бы уговорил. Но через день пришла его благоверная и заявила, что сделала, что хотела. Николай здорово обозлился, даже развестись хотел. Но любовь к детям пересилила…
И сейчас, лежа на диване, думал он, что если бы сын тогда родился (а он считал, что это был именно сын), то жил бы он сейчас с ним, а не с матерью, и не было бы ему так одиноко и грустно…
Хотя, как бы повернулось все на самом деле, никто не знает…
К половине пятого глаза Николая наконец закрылись, и он провалился в сон – необычный и страшный. Вокруг пустыня. Песок под ногами необычного черного цвета, как угольная пыль. Вокруг шныряют змеи и скорпионы. Николай в страхе бежит от этих тварей, куда глаза глядят. Падает, встает, снова падает, опять встает и вдруг за невысоким барханом замечает молодого человека в белых одеждах. Николай кричит, призывая его на помощь, но голоса не слышно. Только тело напрягается в пустоте и немоте. Он прерывисто, с трудом дышит, во рту все пересыхает, сердце прыгает в груди. Но незнакомец слышит.
Он безмолвно и легко, словно летит, шагает по черным барханам навстречу Николаю и говорит с печальною улыбкой:
– Ну здравствуй, па-па.
Слово «папа» он специально растянул даже не по слогам – по буквам, и каждая из этих букв врезалась в Николаю в душу словно пуля в тело.
– Это ты, мой неродившийся сын! – понял Николай.
Юноша молча кивнул.
Николай не нашел что ответить. Он просто стоял столбом и проклинал про себя жену.
– Мама здесь не при чем, – сказал юноша.
– Как же так? Ведь я ее на коленях просил, умолял! Знаешь… – Николай перестал напрягаться в безмолвном крике, а просто думал и уже не удивлялся, что сын умеет читать мысли.
– Все знаю… Но это было гораздо раньше. Помнишь, у мамы выкидыш случился, когда еще моих сестер не было? Я первым должен был родиться, но не родился. Из-за тебя. Не ты ли тогда водку пил, приходил поздно да над мамой измывался? Много ли беременной женщине надо?
Николай закрыл лицо руками и заплакал. Слезы лились ручьем между его пальцев. Он плакал и не мог остановиться, пока кто-то не дотронулся до его плеча.
Николай отнял руки и увидел совсем юную девушку в белой юбке и белой кофточке. Она стояла рядом с ним и печально улыбалась. А нерожденный сын уже почти скрылся за горизонтом. Он, видимо, счел, что разговор окончен. Но Николай так не думал, и снова закричал как можно громче:
– Погоди! Погоди! – И хотел было броситься следом.
Но девушка схватила его за локоть и сказала:
– Он не вернется, папа.
– А… это ты?
– Да, я. Нерожденная по воле матери. Спасибо, что заступался за меня.
– Господи, прости нам грехи наши! – простонал Николай. – Но как же вы здесь живете? Как можно, ведь вы ни в чем не виноваты!
– Мы не совсем здесь. Но то, что нам нелегко, это правда. Как правда и то, что только вы с мамой можете нам помочь.
– Как? Скажи! Я все сделаю!
– Молитесь.
– Но я не умею!
– Больше я не могу ничего сказать. Это должен быть ваш с мамой выбор… Тебе пора, папа. Прощай!
Николай не успел сказать, что хотел. Он проснулся. Он поднял руку, чтобы протереть глаза, но… с руки посыпался песок. Как ужаленный, он вскочил с дивана. По белой простыне рассыпалась горсть ЧЕРНОГО песка. Песка адской пустыни…
– Господи, прости меня, грешного! – стуча зубами от ужаса, прошептал Николай и бросился к телефону звонить жене.
 


 

© Copyright: Сергей Сухонин, 2012

Регистрационный номер №0088556

от 29 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0088556 выдан для произведения:
Часы показывали половину четвертого утра, а Николай все еще не мог сомкнуть глаз. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и, вспоминая свою непутевую, как он считал, жизнь. Хотя не такими уж бессмысленными были его убежавшие годы, если, прожив с женой почти четверть века, он поднял на ноги двух дочерей и купил квартиру ценой десятилетней беспросветной работы на стройке по 14 – 16 часов в день, зачастую без выходных и праздников. Но в награду за свой непосильный труд он получил инвалидность второй группы и бесконечные скандалы, так как со своей нищенской пенсией стал не нужен ни жене, ни детям…
Тогда он собрал личные вещи и ушел к брату в двухкомнатную «хрущовку», который, к счастью для него, был убежденным холостяком. И вот уже два года он живет на диване, ленясь порой даже чайник поставить, не говоря уже о том, чтобы пойти куда-нибудь прогуляться.
Единственным его развлечением стали телевизор и книги. В последнее время из-за крепчающего телемаразма и засилья рекламы – больше книги. Воспитанный воинствующим атеистом, он, тем не менее, прочитал Евангелие, и атеизм его дал трещину. Он часто читал про себя «Отче наш», но больше, наверное, на всякий случай, чем с искренней верой.
Дорога его к храму была терниста, и хотя он находился в самом начале этой дороги, уже понимал, что обида, уныние, черные мысли – это великий грех, который, может быть, и приковал его к проклятому дивану незримыми цепями. Ведь не так он еще плох, чтобы заживо себя хоронить! Примерно с месяц назад пришли ведь к нему друзья и вытащили-таки с собой на природу, где он даже в футбол с ними поиграл. И ничего, не умер…

А на часах уже четыре утра. Мысли Николая все витали в прошлом. И он снова вспомнил про третьего ребенка, который должен был родиться лет 15 назад, когда они с женой мыкались по съемным квартирам. Жена заявила ему тогда, что сделает аборт. Николай в буквальном смысле на коленях умолял ее одуматься, доказывал, что это убийство, что так нельзя, и вроде бы уговорил. Но через день пришла его благоверная и заявила, что сделала, что хотела. Николай здорово обозлился, даже развестись хотел. Но любовь к детям пересилила…
И сейчас, лежа на диване, думал он, что если бы сын тогда родился (а он считал, что это был именно сын), то жил бы он сейчас с ним, а не с матерью, и не было бы ему так одиноко и грустно…
Хотя, как бы повернулось все на самом деле, никто не знает…
К половине пятого глаза Николая наконец закрылись, и он провалился в сон – необычный и страшный. Вокруг пустыня. Песок под ногами необычного черного цвета, как угольная пыль. Вокруг шныряют змеи и скорпионы. Николай в страхе бежит от этих тварей, куда глаза глядят. Падает, встает, снова падает, опять встает и вдруг за невысоким барханом замечает молодого человека в белых одеждах. Николай кричит, призывая его на помощь, но голоса не слышно. Только тело напрягается в пустоте и немоте. Он прерывисто, с трудом дышит, во рту все пересыхает, сердце прыгает в груди. Но незнакомец слышит.
Он безмолвно и легко, словно летит, шагает по черным барханам навстречу Николаю и говорит с печальною улыбкой:
– Ну здравствуй, па-па.
Слово «папа» он специально растянул даже не по слогам – по буквам, и каждая из этих букв врезалась в Николаю в душу словно пуля в тело.
– Это ты, мой неродившийся сын! – понял Николай.
Юноша молча кивнул.
Николай не нашел что ответить. Он просто стоял столбом и проклинал про себя жену.
– Мама здесь не при чем, – сказал юноша.
– Как же так? Ведь я ее на коленях просил, умолял! Знаешь… – Николай перестал напрягаться в безмолвном крике, а просто думал и уже не удивлялся, что сын умеет читать мысли.
– Все знаю… Но это было гораздо раньше. Помнишь, у мамы выкидыш случился, когда еще моих сестер не было? Я первым должен был родиться, но не родился. Из-за тебя. Не ты ли тогда водку пил, приходил поздно да над мамой измывался? Много ли беременной женщине надо?
Николай закрыл лицо руками и заплакал. Слезы лились ручьем между его пальцев. Он плакал и не мог остановиться, пока кто-то не дотронулся до его плеча.
Николай отнял руки и увидел совсем юную девушку в белой юбке и белой кофточке. Она стояла рядом с ним и печально улыбалась. А нерожденный сын уже почти скрылся за горизонтом. Он, видимо, счел, что разговор окончен. Но Николай так не думал, и снова закричал как можно громче:
– Погоди! Погоди! – И хотел было броситься следом.
Но девушка схватила его за локоть и сказала:
– Он не вернется, папа.
– А… это ты?
– Да, я. Нерожденная по воле матери. Спасибо, что заступался за меня.
– Господи, прости нам грехи наши! – простонал Николай. – Но как же вы здесь живете? Как можно, ведь вы ни в чем не виноваты!
– Мы не совсем здесь. Но то, что нам нелегко, это правда. Как правда и то, что только вы с мамой можете нам помочь.
– Как? Скажи! Я все сделаю!
– Молитесь.
– Но я не умею!
– Больше я не могу ничего сказать. Это должен быть ваш с мамой выбор… Тебе пора, папа. Прощай!
Николай не успел сказать, что хотел. Он проснулся. Он поднял руку, чтобы протереть глаза, но… с руки посыпался песок. Как ужаленный, он вскочил с дивана. По белой простыне рассыпалась горсть ЧЕРНОГО песка. Песка адской пустыни…
– Господи, прости меня, грешного! – стуча зубами от ужаса, прошептал Николай и бросился к телефону звонить жене.
 


 

Рейтинг: +11 448 просмотров
Комментарии (20)
Александр Приймак # 29 октября 2012 в 22:01 +4
Прекрасно, дорогой Сергей!
Рад неслучайности знакомства.
Сергей Сухонин # 29 октября 2012 в 22:11 +2
Спасибо, Александр! Я тоже рад знакомству.
Наталья Бугаре # 29 октября 2012 в 22:06 +3
Хорошо получилось..до мурашек...
Сергей Сухонин # 29 октября 2012 в 22:15 +2
Спасибо, Наталья!
0 # 30 октября 2012 в 09:55 +3
Отлично передал страдания отца и ситуацию встречи с детьми. Отлично. Молодец.
Сергей Сухонин # 30 октября 2012 в 11:32 +1
Спасибо, Татьяна! Похвала из Ваших уст - вдвойне приятна.
Владимир Кулаев # 30 октября 2012 в 10:38 +2
Спасибо! Очень хорошо! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e super ura
Сергей Сухонин # 30 октября 2012 в 11:35 +1
Вам спасибо, Владимир!
Алёна Семёнова # 30 октября 2012 в 21:51 0
Мурашки здоровущие до сих пор бегают. Все мы стараемся других винить в своих несчастьях,
а себя всё больше жалеем. А сны заставляют о многом задуматься.
Сасибо, добрых снов Вашему герою. 38
Сергей Сухонин # 31 октября 2012 в 11:56 0
Спасибо, Алена!
Я передам моему ЛГ Ваши пожелания:)
И Вам всего доброго!
Ольга # 2 ноября 2012 в 00:49 +1
Сергей Сухонин # 2 ноября 2012 в 23:43 0
Вам спасибо, Ольга!
Сергей Мор # 9 ноября 2012 в 19:11 +1
Хорошее описание. big_smiles_138 Молись, не молись, а отвечать за проступки придётся рано или поздно
Сергей Сухонин # 10 ноября 2012 в 05:59 0
Именно это я и хотел сказать. А аборты всегда считал за убийство. Спасибо.
Василий Терехин # 12 ноября 2012 в 20:47 +1
Рассказ, Сергей, буквально потряс меня! Я вот тоже молюсь, но не уверен, что буду прощен...
Сергей Сухонин # 12 ноября 2012 в 23:33 0
В православии нет смертных грехов, кроме самоубийства. Поэтому прощен может быть любой, если раскаяние искренне..
Денис Маркелов # 20 января 2013 в 14:40 +1
Сильно написано. Сколько же ошибок люди делают от неведения и по дурной привычке
Сергей Сухонин # 21 января 2013 в 09:54 0
Не только от неведения...
Людмила Снитко # 27 февраля 2013 в 22:56 +1
Нет людей безгрешных... Остается молиться. Только искренне молиться и с верой.
Сергей Сухонин # 28 февраля 2013 в 11:58 +1
Вы совершенно правы.
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
92
91
91
90
86
82
79
78
73
72
70
69
66
66
66
64
63
61
60
58
58
56
54