ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Через тернии к звездам

Через тернии к звездам

21 августа 2012 - Владимир Невский
article71264.jpg

   Володе никак не удавалось точно передать все изгибы молодой березки. Она притулилась меж трех высоких старых сосен, и в поиске достаточного количества солнечного тепла и света приспосабливалась, изгибалась. И этим не была похоже на своих сородичей. В этом и была ее изюминка, ее прелесть. Особенно сейчас, когда осень на половину обнажило её. Володя сидел на заваленной листвой лавочке и делал наброски в альбом. Сердился на себя, хмурился, нервно переворачивал страницы, и начинал всё с начало. Любил он рисовать. Особенно осенние пейзажи. Сначала наброски, а уж потом переносил всё на полотно. Картина «дозревала» уже в квартире. Писал он только для себя, для души. Даже в редкие моменты финансовых проблем мысли о продаже у него не возникали. В этом и состояла его жизнь, если не считать работы на заводе. В настоящее время он находился в отпуске, и всё своё свободное время проводил в городском парке. Искал новые сюжеты. По дорожкам парка проходили прохожие, но они не мешали ему любоваться березкой и наносить в альбом осторожные штрихи. Вот только сегодня был явно не его день. И, в конце концов, всё стало раздражать. И солнце, которое пробивалось без особого труда через кучерявые кроны, и прохожие, которые бросали на него любопытные взгляды. Он захлопнул альбом и закурил. Сам стал наблюдать за проходившими мимо людьми. Это была еще одно его увлечение. Жесты, движение, смена настроения. Всё-таки тяжелые времена уменьшили в повседневности улыбающиеся лица, не смотря на прекрасную погоду золотой осени. Счастливы были только влюбленные парочки и хорошо поддатые мужчины. Ну, и дети, конечно. Они еще не вкусили горечь бытия. Хотя и среди детворы попадались озабоченные и нахмуренные.

Девочка, лет десяти, медленно и нехотя шла по дорожке, загребая ногами шелестящую листву. Она не спешила домой, и Володя прекрасно понимал её состояние. Девочка остановилась напротив, вскинула голову и грустно посмотрела на него. Большие, тёмные до черноты, глаза в оправе пушистых ресниц.

- Опять двойка? – С участием спросил Володя.

Девочка подошла, сняла ранец, кинула его с обидой на лавочку и села рядом.

- Ну, не могу я решать эти задачки, - в голосе звенели слезинки. – Не понимаю.

- Покажи..

Девочка с тяжелыми вздохами расстегнула ранец и достала тетрадь.

- Посмотрим. Чугунова Екатерина, ученица 4 класса 33 школы.

- Я всегда путаюсь, когда надо прибавлять, а когда вычитать. – Катя ткнула пальцем в жирную двойку.

- Тут не гадать надо, а думать.

- Думать. – Передразнила Катя и смутилась. – Так и учителя говорят, и мама, и тетя Галя.

- А можно я тебе попробую объяснить?

- Попробуйте, - без энтузиазма согласилась Катя.

И Володя начал свой урок. Задачки он объяснял с помощью рисунков, которые получались у него забавными и смешными. Они вместе смеялись и решали. Урок затянулся, начало смеркаться.

- Теперь тебя мама заругает.

- Ничего. За правду она не сильно ругает. Спасибо большое.

- Пожалуйста.

- До свидания.

- До свидания.

 Ему тоже было пора возвращаться домой, в свою не большую, но очень уютную квартиру. Сегодня почему-то было не очень радужно. Квартира встретила как обычно тишиной и темнотой. Устрашающими они показались. Прошел на кухню, поставил на плиту чайник, включил радио, которое всегда было настроено на «Маяк». Но уже через мгновение выключил: музыка сегодня только раздражала. Он перелистал альбом с набросками березки, и его озарила мысль. Открылись глаза на плохое настроение и на непонятное влечение именно к этому кривому дереву. Она чем-то напоминала его самого. Он так же, как и она, метался под солнцем, искал место потеплее и посуше, а в итоге – вырос искривленным. Не заметил, как пролетела лучшая половина жизни – юность. Молодость осталась позади. Как-никак, а уже без малого тридцать лет. Пора зрелости. Пусть не мудрость, но здравомыслие он должен уже было накопить. А если бросить взгляд назад, то…увы, ничего хорошего. Работа и квартира, и больше ничего. Ни семьи, ни детей, ни любимой женщины. До сегодняшнего дня он не чувствовал по этому поводу никакого дискомфорта. Казалось, что все у него правильно, всё идет как надо. И вот все смешалось, перепуталось. Произошла переоценка ценностей. Разочарование. Такое сильное, что Володя почувствовал физическую боль. Что же произошло в столь обычный день такого, что мировоззрение кардинально переменилось? И уже никогда не будет как прежде.  Он сам уже не сможет жить по-старому. И надо что-то делать. Но что? Он не знал. Почувствовал только одно: девочка Катя с большими глазами открыла его глаза, и он заметил вокруг себя пустоту.

 

 Неведомая сила влекла его в парк. Сам не осознавал этого порыва. Или просто перед собой кривил душой, не признавался в слабости. Просто спешил на знакомую скамейку к двум часам, когда в ближайшей школе заканчивалась первая смена. Ему хотелось снова повстречаться с Катюшей. Купленная шоколадка, покоившаяся в кармане, была тому доказательством. И Володя был приятно удивлен, когда на лавочке увидел ее. Катя сидела, болтая ногами, и провожала взглядами прохожих. Заметила его и очаровательная улыбка озарила ее серьезное лицо.

- Привет, Катерина.

- Здравствуйте.

Володя присел рядом, достал шоколадку.

- Это тебе.

- Спасибо.

- Как дела в школе?

- Нормально. Наша учительница говорит, что повторенье – мать ученье. – Она хитро прищурила глазки. Володя улыбнулся, настроение возвращалось.

- Хочешь продолжить наше занятие?

- Хочу. Вы хорошо объясняете. Мне все понятно и так легко.

- Отлично. Доставай тетрадки.

И они снова погрузились в мир задач и цифр. Кате так понравилось решать задачки, что она помимо домашнего задание решила самостоятельно еще пару.

- Оказывается, ничего сложного. – Девочка была рада своим успехам. – У меня всё получается. Правда?

- Да ты вообще молодец.

Катя без устали рассказывала о себе, о подружках и одноклассниках. Володя внимательно слушал ее, поправлял, когда неправильно произносила слова или ставила ударения. Время для них бежало быстро. Такая уж у нее натура. Когда на душе хорошо – оно мчится, когда плохо – мучительно плетется. Пора было прощаться.

- А завтра мы встретимся? – Спросила Катя.

- Если ты хочешь.

- Конечно, хочу, - радостно воскликнула она.

- Тогда встретимся. – Он и сам почувствовал, что новую встречу будет ждать с нетерпением.

И не ошибся в своих чувствах. Каждый день они встречались в парке. Решали задачки, читали вслух, учили стихи, декларируя их друг другу. Много шутили и смеялись. Когда на улице моросили дожди, то ходили в кафе, где перепробовали все сорта мороженого.

- Смотрите, дядя Вова, я сегодня поменяла две жвачки на календарик. -  Катя продемонстрировала календарик с изображением собачки.

- Ты собираешь календарики?  - Он каждый раз в ней открывал что-то новое и любопытное.

- Я собираю всё. И календарики, и значки, и марки, и спичные этикетки, и открытки. Но обязательно, чтобы была собачка.

- Собака?

- Я очень люблю собак, - она погрустнела.

- Что случилось? – Он каждый раз удивлялся резкой смене настроения.

- Мне не покупают собаку.

- Почему?

- Мама даже и не против, а вот дядя Гена наотрез отказывается. Аллергия у него на собачью шерсть.

- Дядя Гена? – Чисто автоматически переспросил Володя.

- Да. – Катя махнула рукой. – Я вообще его не люблю. – В её голосе было столько горечи.

- Почему? – Осторожно спросил Володя и положил руку на ее плечи, как бы оберегая ее от своего же вопроса. 

- Он хочет, чтобы я звала его папой, а я не хочу. Он целыми днями смотрит телевизор и газеты читает. Мама тоже, - она вздохнула и замолчала.

- А ты?

- А я сижу у себя.

Молчание длилось вечность. Володе стала понятна ее привязанность к нему, совершенно чужому человеку. Девочка нуждалась в старшем товарище. Не ровесник, нет, а именно взрослый. Кто бы играл с ней, разговаривал, вникал в ее проблемы и принимал активное участие в жизни. Тяжело вздохнул, принимая близко к сердцу ее одиночество, и решил перевести разговор:

- И много у тебя собранно в коллекции?

- Нет ещё. – Глаза вновь радостно заблестели. – Вот я в магазине книжку видела. Там фотографии собак. Много-много. Четыреста штук. Но стоит очень дорого. Мне мама дает деньги на пирожки, а я их складываю в копилку. Только больно долго копить придется.

- А кто такая тетя Галя?

- Это мамина сестра. Когда она приезжает к нам из деревни, то тоже в копилку добавляет. А у вас нет собаки?

- Нет.

- Не любите?

- Почему это. Люблю. Только мне некогда заниматься с ней.

- А у нас каникулы начинаются.

- Да?

- Ага. Я могу с утра приходить сюда. А вы?

- Я тоже могу.- Он немного помолчал. – А ты слышала, что в город цирк приехал?

- Все про это говорят.

- Давай завтра с утра и сходим? Кажется, первое представление в 11 часов начинается.

- Давайте. Только я маме скажу, что идем вместе с классом.

- Почему?

- Она говорит, что с незнакомыми надо вести себя осторожно. А лучше вообще не разговаривать.

- Это она правильно говорит. – Согласился Володя.

- Тогда, до завтра.

- До завтра.

 

Володя наспех попил горячего чая. В душе нарастало быстрыми темпами вдохновение. Трепетное состояние души, не регулируемое. Может исчезнуть так же быстро, как и появиться. Поэтому он, схватив палитру, поспешил к мольберту. Вгляделся в холст, на котором была написана березка, и понял, что хочется писать совсем иное полотно. Переменил холст и стал осторожными мазками наносить штрихи. Перед глазами стояло ведение, которое он и пытался отразить на холсте. Катюшка обнимает за шею огромного сенбернара.  Работал он увлеченно. Такое состояние выпадало довольно редко, но именно плоды труда в эти минуты и часы были, по мнению автора, самыми лучшими. Он не замечал ни течение времени, ни усталости, ни голода и жажды. Даже когда лежал в кровати, то перед глазами стояла будущая картина. Труднее всего было написать такие выразительные глубокие глаза. Где-то, когда-то он уже встречал такие глаза. Но где? Когда? Не так уж и много он встречал столь открытые очаровательные очи. Именно очи, а не глаза. Очи? Очи!

  Володя даже присел в кровати и включил бра. Закурил.

 Очи! Валера. Валерия! Лера! Боже, как он раньше-то не замечал. Катюша удивительно похожа на нее. Особенно глаза. Нет, очи. Первая моя любовь. Да и последняя, как оказалось. Неужели Катюша – ее дочь? Неужели? Нет, так в жизни не бывает. Все слишком просто и фантастично. Так, спокойно, Вова. Вспомни-ка, называла ли Катя свою мать по имени. Нет, не называла. Это, во-первых. Во-вторых, у Леры не было сестренки. Она росла одна. Значит, это не Валерия. И все же. Такое сходство. Поразительно просто.

 Он выключил свет и лег. Но сон еще долго не шел к нему.

Они познакомились с Лерой на вечеринке у друзей. Весь вечер танцевали, разговаривали, потом он пошел провожать ее. Ничего романтического и необыкновенного. Не было всплеска чувств, внезапной влюбленности, ни страсти. Обыкновенные дружеские отношения как-то сразу переросли в любовь, минуя все переходные периоды. Любовь!  Совсем не заметное, не броское чувство. Она не кричит, не выплескивается. Будничное, порой тяжелое, чувство. О такой не пишут стихи, не снимают фильмы. Потому, как сделать это почти невозможно. Куда легче отразить влюбленность или страсть. А между ними была именно такая. Просто они скучали в одиночестве, им была необходима компания друг друга. Необходимость общения. Стерлись грани между ними, стало казаться, что они – что-то единое, общее. Как две половинки. Но …. Они поссорились. Первый раз за два года гармонии. И расстались. Как обычно это бывает, расстались по глупости, но на веки. Он оступился и совершил ошибку. Она не смогла понять и простить измену. И в итоге их любовь так и не смогла полностью раскрыться всеми гранями.

 

 Поход в цирк удался на славу. Катюша была в неописуемом восторге. А уж от труппы дрессированных собак и говорить не приходилось. После представления она сфотографировалась с ними. И со всей труппой сразу, и с отдельными артистами. Володе пришлось раскошелиться, но он, ни капельки не сожалел об этом. Невозможно было устоять перед мольбой в больших глазах, перед улыбками счастья и восторга. Потом они пошли в «Пельменную», где плотно пообедали. Катя продолжала громко обсуждать увиденное, сильно жестикулируя. Да так, что остальные посетители начали посматривать в их сторону. Володя перехватывал эти взгляды, и не было в них ни упрека, ни нарекания. Лишь иногда проскальзывала зависть. На хорошее настроение и не поддельное счастье. А это и было счастье, Володя ни на йоту не сомневался в этом. Возвращались усталые и довольные.

- А я завтра к бабушке уезжаю, в деревню. На свежий воздух и парное молоко. – Катя по взрослому нахмурила брови.

- Значит, мы встретимся только через неделю?

- Да. – Грустно подтвердила Катя.

- С мамой поедешь?

- Нет.

- А как её зовут? – Как бы мимоходом спросил он, хотя мог и не скрывать своего интереса. Катя была наивна.

- Татьяна.

То ли вздох разочарования, то ли облегчения вырвался из груди. Он и сам не мог разобраться в своих чувствах. Поспешил перевести тему разговора в иное русло, чтобы своим невеселым видом не испортить финал чудесного дня.

 

 Неделя выдалась сумасшедшей. В плане душевных мук. Время ползло по-черепашьи, сомнения не проходили. Точили сердце и душу. Он ругал сам себя, на чем свет стоит, но облегчение это не приносило.

- Зачем мне это надо? Со стороны это выглядит смешно и даже подозрительно.  Подлежит осуждению. Тридцатилетний мужик водит дружбу с ребенком. Даже бросил бродить по парку потому, что она уехала в деревню, на свежее молоко и парной воздух. О, уже заговариваться начал. Совсем с ума съехал. Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Сижу дома целыми днями и пишу ее портрет. Накупил все подряд с изображением собачек. Даже книгу с описаниями четырехсот пород. Зачем? За-чем?  Это тебе надо? Обратись к врачу, Володя. У тебя на лицо все признаки психологического расстройства. Пока не поздно надо что-то делать. Поставить жирную точку, разрубить гордиев узел. Все! Не ходить в этот парк. Найти другое место для прогулок и вдохновения. Или искать. Искать одинокую женщину с ребенком. Жениться, окунуться в мир суеты, забот, бытовых проблем. И выкинуть Катерину из головы. Надо. Надо что-то делать.

Погода была подстать его настроению. Шли дожди. Косые, холодные, нудные дожди.

Он часами стоял на балконе с пачкой сигарет и бутылкой пива. Смотрел на мокрый город и, к сожалению, отмечал, что ему не хватает этих встреч в заваленном листвой парке. Эти встречи были для него источником жизнерадости, стремления, движения. Чем больше он пил из этого источника силы и счастье, тем больше чувствовалась жажда. И просто так отказаться от этого – было выше его сил. Путь к счастью и гармонии всегда тернист и не легок.  В его же представлении счастье – всего лишь дом и семья. Не так уж и много, как кажется. Хотя для него и это было недостижимым.

Его вызвали из отпуска, и он вздохнул с облегчением. Уже не надо было метаться Гамлетом: «Быть? Или не быть?». С работы он возвращался поздно, около шести часов. Катя в это время уже была, конечно, дома. Проблема, казалось, разрешилась сама собой.

Но однажды они всё-таки встретились. Неожиданно. Володя взялся за ручку входной двери своего подъезда, как его окликнули. Обернувшись, он увидел Катю:

- Привет.

- Здравствуйте, дядя Вова. Я каждый день жду, жду вас в парке, а вы всё не приходите. И вот решила поискать во всех близких дворах.

- Уже поздно, - сказал Володя.

- Почему вы не приходите?

- Я работаю. Сама видишь, как поздно возвращаюсь с завода. Та что, - он развел руками.

Катя не на шутку огорчилась. В свете фонаря Володя увидел, как повлажнели ее глаза, а нижняя губа задрожала. Ему стало жаль девочку.

- Ну, не огорчайся, Катюша. – С нежностью в голосе сказал он. – Мы будем встречаться по выходным. В субботу и воскресенье. Хорошо?

- Точно? – Она подняла на него мокрые глаза.

-  Ну конечно. – Он присел и посмотрел на нее снизу вверх. – В эту субботу. Ты во сколько заканчиваешь учиться?

- В два.

- Вот и встретимся. Сходим куда-нибудь. В кино или в кукольный театр. И я тебе сюрприз приготовлю.

- Правда?

- Правда. А сейчас давай я провожу тебя до дома. Нельзя так поздно гулять по улице. Страшно.

- Ага. – Согласилась Катя.

- А по дороге расскажи-ка мне, как ты провела каникулы.

Он узнал ее адрес, хотя не знал: нужен ли он ему вообще.

 

Вновь они стали встречаться. Теперь выходные дни были заполненными прогулками, просмотрами детских фильмов и спектаклей. Островки счастья и покоя в бешенном потоке жизненных невзгод. Володя часто задавался вопросом: «Почему же мать Кати так прохладно воспринимает частые и долгие отлучки десятилетней дочери? Неужели материнское сердце так равнодушно?». Задавал, но не искал ответа. И сам его не предлагал, всё пустив на самотек. Куда кривая выведет. Просто видел радость ребенка. Понимал необходимость общения и участия. Катя тоже изменилась. Теперь ей не требовалась помощь в приготовлении уроков. Она стала больше читать, рассуждать, культурно выражать своё мнение. И при этом оставаться такой же наивной, чистой, открытой.

Ночью ударил мороз. Деревья в парке покрылись инеем. Бархатистый, белый, пушистый. Он всеми цветами радуги переливался на ярком солнышке, радуя ценителей прекрасного и поднимая им настроение. Володя не спеша прогуливался по аллеям, останавливался и подолгу наблюдал за преображением природы.

- Здравствуйте. – Раздалось у него за спиной. Володя обернулся и увидел незнакомую женщину. Вопросительно глянул на нее.

- Вы – Володя?

- Вообще-то, да, - немного удивился.

- Меня зовут Галина. Я – тетя Кати. Кати Чугуновой.

Володя растерялся и почувствовал, как морозный воздух проник вовнутрь, образовывая холодный комок в груди.

- С ней что-нибудь случилось?

- Вот именно случилось. И в этом виноваты вы.

- Я?

- Да! – Женщина была на нервах. Может поэтому, в довесок к морозцу, её щеки горели ярким румянцем.

- Почему? Что случилось?

- Вы вскружили голову ребенку. Это …. – Она не находила слов. – Это преступление! Я на вас заявление в милицию напишу!  А что? Может, вы маньяк!?

- Я просто ее друг. – Володя сам понимал абсурдность своего заявления, но в данный момент ничего лучшего на ум не приходило.

- Какая может быть дружба между взрослым мужчиной и ребенком, девочкой? Не смешите меня.  Из-за этой дружбы в кавычках Катя совсем переменилась.

- К лучшему. – Вставил в ее монолог замечание Володя. Его тоже стало раздражать эта женщина со своими бессмысленными намеками.  

- Не знаю. Не уверенна. – Честно призналась она, и сбавила тональность. – Но сейчас она лежит с температурой и закатывает истерики.

- Истерику? – Удивился Вова. – Это совсем не похоже на Екатерину.

- Вот именно, - Артистично развела руками Галина. – Раньше она так никогда не поступала.

- И что она хочет?

- Чтобы ее навестил дядя Вова. Да! – С вызовом говорила она. – Ни мать, ни отец, ни я, ни подружки. А вы, незнакомец из парка.

- Да! – Гнев побеждал здравый смысл. – Потому, что ни Татьяна, ни Геннадий и ни вы не уделяете девочке должного внимания. Вы разве не видите, что по большому счету Катя одинока?  Сидит в своей комнате наедине со своими проблемами, заботами и мечтами. Раз ребенок молчит, значит, он доволен. Так вы, наверное, думаете? Но это не верно. Ей нужно внимание, общение, участие, понимание.

Он замолчал, боясь в гневе перейти дозволенные границы, хотя в душе продолжали кипеть страсти. Закурил. На Галину его слова произвели впечатление. По крайней мере, она на некоторое время замолчала, и даже по-другому посмотрела на него. С интересом.

- А у вас видимо большой опыт по воспитанию детей. У вас много детей? Вы учитель? Психолог?

- Я просто могу читать по глазам. – Высокопарность невольно проскользнуло в голосе, чем вновь ввело женщину в неистовство.

- Так вот, читатель по глазам, - она выставила ладошку, словно отталкивая его, - Если, хотя бы еще раз,  вы подойдете к Катюше, то будете иметь дело с органами. Вам понятно?

- Ясно.

- Тогда всё. – Она резко, по-армейски, развернулась и пошла.

- А навестить мне ее можно?

Галина не ответила, не обернулась. Просто помахала рукой, обозначая отказ.

Володя в сердцах выбросил сигарету, дернул веточку березы, и иней пушистым каскадом упал на него. Грустно усмехнувшись, он побрел домой.

В квартире, раздеваясь на ходу и роняя вещи на пол, он сразу же прошел в комнату, где занимался живописью. Картина «Катя с собакой» все еще стояла на мольберте, хотя была уже закончена. Только сейчас Володя достал со шкафа резную рамку и стал вставлять  полотно. Работал лихорадочно, ни о чем не думая. Чисто на автомате привел картину в надлежащий вид, упаковал в бумагу и только потом немного успокоился. Прошел на кухню и сварил крепкий кофе. Пустота давила и угнетала. Не столько внешняя, сколько внутренняя, куда более страшная.

Когда ночь опустилась на город, он очнулся от отрешенного состояния и увидел перед собой полную окурками пепельницу. Грустно покачал головой и вздохнул. Решительно вскочил и вышел из кухни.

Морозный воздух охладил его пыл, но не настолько, чтобы он передумал. Зажав под мышкой картину, он направился по знакомому адресу. Как оказалось, он и пригодился. Дверь открыл мужчина. «Гена», -  догадался Володя и сразу же почувствовал неприятность к нему. Толстое, самодовольное лицо с маслеными губами. Майка, трико с вытянутыми коленками и старые шлепанцы. Все по классике.

- Те че?  - то ли от сытости, то ли от большой глупости он коверкал свою речь.

- Я – Володя. Знакомый Кати.

- А! – Сонная беспечность вмиг слетела с него. Он решительно вышел на площадку, прикрыв за собой дверь. Но сказать ничего не успел, ибо Володя опередил его:

- Я не собираюсь лезть в вашу жизнь. Мне просто очень жалко Екатерину. Своим равнодушием вы убиваете ее детство. Но раз вы настаиваете, то я не стану к ней приближаться. Но я не хочу, что бы Катя посчитала меня предателем. Не подумала, что я бросил ее во время болезни. Вот, передайте ей от меня подарок. – Он насильно вложил Геннадию в руки картину и стал спускаться по лестнице. И всё-таки не удержался, обернулся и бросил:

- А ты совсем не похож на человека, у которого аллергия на собачью шерсть.

 

 Несколько раз, по субботам, Володя пытался встретиться с Катей в парке, но девочка возвращалась из школы в сопровождении Галины.   И он так и не решился подойти к ним. Пришлось забыть про эту идею. Пришлось вернуться к прежней жизни. И это оказалось мучительно больно. Тоска просто грызла его изнутри. Вечерами, а по выходным и целыми днями, он валялся на диване, щелкая кнопками пульта от телевизора, перескакивая с канала на канал, так и не вникая в смысл. Всё-таки человек быстро привыкает к хорошему, а возвращение выдерживает не всякий. Лишь надежда способна поддерживать жизнь.

Звонок раздался около восьми вечера. Неожиданно, нежданно и непривычно.

На пороге стояла …Лера. Валера. Валерия. Лерочка. Прошлое, но не забытое, счастье. Уснувшая, едва тлеющаяся, любовь теперь вспыхнула с новой силой, освещая серость бытия.

- Лера?! – Удивление, восторг и боль. Одновременно, в одном слове.

- Володя. – Усталая радость и грусть.

Молчание длилось, длилось и длилось. Но глаза!  Глаза так много сказали друг другу. И о том, что расстались напрасно. И о том, что давным-давно прости друг друга. И о том. Что все эти годы не теряли надежду на встречу. И уверенность. Что любовь можно воскресить.

- Откуда ты? Заходи Ларочка.

Она грустно улыбнулась:

- Ты же знаешь, что мне никогда не нравилось мое имя.

- Знаю – Он тоже улыбнулся своим воспоминаниям. – Я всё помню, малышка.

- Да, ты звал меня «малышкой». Но, к сожалению, когда я решила сменить имя, мне не разрешили взять его.

- Ты сменила имя?

- Я много наделала глупостей. Вся жизнь наперекосяк. А как ты?

- Так же.

- А писать картины не бросил.

- Нет.

- У тебя стало лучше получаться.

- Откуда ты знаешь? – Удивился он, и тут же получил ответы на многие вопросы, которые в последнее время не давали покоя. Из-за угла выскочила Катя, и бросилась к нему:

- Дядя Вова!

Он присел и поймал ее в объятья.

- Катя, Катенька, Катюша! – Взглянул на Валерию, подумал: «Какое всё же удивительное сходство».

 

© Copyright: Владимир Невский, 2012

Регистрационный номер №0071264

от 21 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0071264 выдан для произведения:

   Володе никак не удавалось точно передать все изгибы молодой березки. Она притулилась меж трех высоких старых сосен, и в поиске достаточного количества солнечного тепла и света приспосабливалась, изгибалась. И этим не была похоже на своих сородичей. В этом и была ее изюминка, ее прелесть. Особенно сейчас, когда осень на половину обнажило её. Володя сидел на заваленной листвой лавочке и делал наброски в альбом. Сердился на себя, хмурился, нервно переворачивал страницы, и начинал всё с начало. Любил он рисовать. Особенно осенние пейзажи. Сначала наброски, а уж потом переносил всё на полотно. Картина «дозревала» уже в квартире. Писал он только для себя, для души. Даже в редкие моменты финансовых проблем мысли о продаже у него не возникали. В этом и состояла его жизнь, если не считать работы на заводе. В настоящее время он находился в отпуске, и всё своё свободное время проводил в городском парке. Искал новые сюжеты. По дорожкам парка проходили прохожие, но они не мешали ему любоваться березкой и наносить в альбом осторожные штрихи. Вот только сегодня был явно не его день. И, в конце концов, всё стало раздражать. И солнце, которое пробивалось без особого труда через кучерявые кроны, и прохожие, которые бросали на него любопытные взгляды. Он захлопнул альбом и закурил. Сам стал наблюдать за проходившими мимо людьми. Это была еще одно его увлечение. Жесты, движение, смена настроения. Всё-таки тяжелые времена уменьшили в повседневности улыбающиеся лица, не смотря на прекрасную погоду золотой осени. Счастливы были только влюбленные парочки и хорошо поддатые мужчины. Ну, и дети, конечно. Они еще не вкусили горечь бытия. Хотя и среди детворы попадались озабоченные и нахмуренные.

Девочка, лет десяти, медленно и нехотя шла по дорожке, загребая ногами шелестящую листву. Она не спешила домой, и Володя прекрасно понимал её состояние. Девочка остановилась напротив, вскинула голову и грустно посмотрела на него. Большие, тёмные до черноты, глаза в оправе пушистых ресниц.

- Опять двойка? – С участием спросил Володя.

Девочка подошла, сняла ранец, кинула его с обидой на лавочку и села рядом.

- Ну, не могу я решать эти задачки, - в голосе звенели слезинки. – Не понимаю.

- Покажи..

Девочка с тяжелыми вздохами расстегнула ранец и достала тетрадь.

- Посмотрим. Чугунова Екатерина, ученица 4 класса 33 школы.

- Я всегда путаюсь, когда надо прибавлять, а когда вычитать. – Катя ткнула пальцем в жирную двойку.

- Тут не гадать надо, а думать.

- Думать. – Передразнила Катя и смутилась. – Так и учителя говорят, и мама, и тетя Галя.

- А можно я тебе попробую объяснить?

- Попробуйте, - без энтузиазма согласилась Катя.

И Володя начал свой урок. Задачки он объяснял с помощью рисунков, которые получались у него забавными и смешными. Они вместе смеялись и решали. Урок затянулся, начало смеркаться.

- Теперь тебя мама заругает.

- Ничего. За правду она не сильно ругает. Спасибо большое.

- Пожалуйста.

- До свидания.

- До свидания.

 Ему тоже было пора возвращаться домой, в свою не большую, но очень уютную квартиру. Сегодня почему-то было не очень радужно. Квартира встретила как обычно тишиной и темнотой. Устрашающими они показались. Прошел на кухню, поставил на плиту чайник, включил радио, которое всегда было настроено на «Маяк». Но уже через мгновение выключил: музыка сегодня только раздражала. Он перелистал альбом с набросками березки, и его озарила мысль. Открылись глаза на плохое настроение и на непонятное влечение именно к этому кривому дереву. Она чем-то напоминала его самого. Он так же, как и она, метался под солнцем, искал место потеплее и посуше, а в итоге – вырос искривленным. Не заметил, как пролетела лучшая половина жизни – юность. Молодость осталась позади. Как-никак, а уже без малого тридцать лет. Пора зрелости. Пусть не мудрость, но здравомыслие он должен уже было накопить. А если бросить взгляд назад, то…увы, ничего хорошего. Работа и квартира, и больше ничего. Ни семьи, ни детей, ни любимой женщины. До сегодняшнего дня он не чувствовал по этому поводу никакого дискомфорта. Казалось, что все у него правильно, всё идет как надо. И вот все смешалось, перепуталось. Произошла переоценка ценностей. Разочарование. Такое сильное, что Володя почувствовал физическую боль. Что же произошло в столь обычный день такого, что мировоззрение кардинально переменилось? И уже никогда не будет как прежде.  Он сам уже не сможет жить по-старому. И надо что-то делать. Но что? Он не знал. Почувствовал только одно: девочка Катя с большими глазами открыла его глаза, и он заметил вокруг себя пустоту.

 

 Неведомая сила влекла его в парк. Сам не осознавал этого порыва. Или просто перед собой кривил душой, не признавался в слабости. Просто спешил на знакомую скамейку к двум часам, когда в ближайшей школе заканчивалась первая смена. Ему хотелось снова повстречаться с Катюшей. Купленная шоколадка, покоившаяся в кармане, была тому доказательством. И Володя был приятно удивлен, когда на лавочке увидел ее. Катя сидела, болтая ногами, и провожала взглядами прохожих. Заметила его и очаровательная улыбка озарила ее серьезное лицо.

- Привет, Катерина.

- Здравствуйте.

Володя присел рядом, достал шоколадку.

- Это тебе.

- Спасибо.

- Как дела в школе?

- Нормально. Наша учительница говорит, что повторенье – мать ученье. – Она хитро прищурила глазки. Володя улыбнулся, настроение возвращалось.

- Хочешь продолжить наше занятие?

- Хочу. Вы хорошо объясняете. Мне все понятно и так легко.

- Отлично. Доставай тетрадки.

И они снова погрузились в мир задач и цифр. Кате так понравилось решать задачки, что она помимо домашнего задание решила самостоятельно еще пару.

- Оказывается, ничего сложного. – Девочка была рада своим успехам. – У меня всё получается. Правда?

- Да ты вообще молодец.

Катя без устали рассказывала о себе, о подружках и одноклассниках. Володя внимательно слушал ее, поправлял, когда неправильно произносила слова или ставила ударения. Время для них бежало быстро. Такая уж у нее натура. Когда на душе хорошо – оно мчится, когда плохо – мучительно плетется. Пора было прощаться.

- А завтра мы встретимся? – Спросила Катя.

- Если ты хочешь.

- Конечно, хочу, - радостно воскликнула она.

- Тогда встретимся. – Он и сам почувствовал, что новую встречу будет ждать с нетерпением.

И не ошибся в своих чувствах. Каждый день они встречались в парке. Решали задачки, читали вслух, учили стихи, декларируя их друг другу. Много шутили и смеялись. Когда на улице моросили дожди, то ходили в кафе, где перепробовали все сорта мороженого.

- Смотрите, дядя Вова, я сегодня поменяла две жвачки на календарик. -  Катя продемонстрировала календарик с изображением собачки.

- Ты собираешь календарики?  - Он каждый раз в ней открывал что-то новое и любопытное.

- Я собираю всё. И календарики, и значки, и марки, и спичные этикетки, и открытки. Но обязательно, чтобы была собачка.

- Собака?

- Я очень люблю собак, - она погрустнела.

- Что случилось? – Он каждый раз удивлялся резкой смене настроения.

- Мне не покупают собаку.

- Почему?

- Мама даже и не против, а вот дядя Гена наотрез отказывается. Аллергия у него на собачью шерсть.

- Дядя Гена? – Чисто автоматически переспросил Володя.

- Да. – Катя махнула рукой. – Я вообще его не люблю. – В её голосе было столько горечи.

- Почему? – Осторожно спросил Володя и положил руку на ее плечи, как бы оберегая ее от своего же вопроса. 

- Он хочет, чтобы я звала его папой, а я не хочу. Он целыми днями смотрит телевизор и газеты читает. Мама тоже, - она вздохнула и замолчала.

- А ты?

- А я сижу у себя.

Молчание длилось вечность. Володе стала понятна ее привязанность к нему, совершенно чужому человеку. Девочка нуждалась в старшем товарище. Не ровесник, нет, а именно взрослый. Кто бы играл с ней, разговаривал, вникал в ее проблемы и принимал активное участие в жизни. Тяжело вздохнул, принимая близко к сердцу ее одиночество, и решил перевести разговор:

- И много у тебя собранно в коллекции?

- Нет ещё. – Глаза вновь радостно заблестели. – Вот я в магазине книжку видела. Там фотографии собак. Много-много. Четыреста штук. Но стоит очень дорого. Мне мама дает деньги на пирожки, а я их складываю в копилку. Только больно долго копить придется.

- А кто такая тетя Галя?

- Это мамина сестра. Когда она приезжает к нам из деревни, то тоже в копилку добавляет. А у вас нет собаки?

- Нет.

- Не любите?

- Почему это. Люблю. Только мне некогда заниматься с ней.

- А у нас каникулы начинаются.

- Да?

- Ага. Я могу с утра приходить сюда. А вы?

- Я тоже могу.- Он немного помолчал. – А ты слышала, что в город цирк приехал?

- Все про это говорят.

- Давай завтра с утра и сходим? Кажется, первое представление в 11 часов начинается.

- Давайте. Только я маме скажу, что идем вместе с классом.

- Почему?

- Она говорит, что с незнакомыми надо вести себя осторожно. А лучше вообще не разговаривать.

- Это она правильно говорит. – Согласился Володя.

- Тогда, до завтра.

- До завтра.

 

Володя наспех попил горячего чая. В душе нарастало быстрыми темпами вдохновение. Трепетное состояние души, не регулируемое. Может исчезнуть так же быстро, как и появиться. Поэтому он, схватив палитру, поспешил к мольберту. Вгляделся в холст, на котором была написана березка, и понял, что хочется писать совсем иное полотно. Переменил холст и стал осторожными мазками наносить штрихи. Перед глазами стояло ведение, которое он и пытался отразить на холсте. Катюшка обнимает за шею огромного сенбернара.  Работал он увлеченно. Такое состояние выпадало довольно редко, но именно плоды труда в эти минуты и часы были, по мнению автора, самыми лучшими. Он не замечал ни течение времени, ни усталости, ни голода и жажды. Даже когда лежал в кровати, то перед глазами стояла будущая картина. Труднее всего было написать такие выразительные глубокие глаза. Где-то, когда-то он уже встречал такие глаза. Но где? Когда? Не так уж и много он встречал столь открытые очаровательные очи. Именно очи, а не глаза. Очи? Очи!

  Володя даже присел в кровати и включил бра. Закурил.

 Очи! Валера. Валерия! Лера! Боже, как он раньше-то не замечал. Катюша удивительно похожа на нее. Особенно глаза. Нет, очи. Первая моя любовь. Да и последняя, как оказалось. Неужели Катюша – ее дочь? Неужели? Нет, так в жизни не бывает. Все слишком просто и фантастично. Так, спокойно, Вова. Вспомни-ка, называла ли Катя свою мать по имени. Нет, не называла. Это, во-первых. Во-вторых, у Леры не было сестренки. Она росла одна. Значит, это не Валерия. И все же. Такое сходство. Поразительно просто.

 Он выключил свет и лег. Но сон еще долго не шел к нему.

Они познакомились с Лерой на вечеринке у друзей. Весь вечер танцевали, разговаривали, потом он пошел провожать ее. Ничего романтического и необыкновенного. Не было всплеска чувств, внезапной влюбленности, ни страсти. Обыкновенные дружеские отношения как-то сразу переросли в любовь, минуя все переходные периоды. Любовь!  Совсем не заметное, не броское чувство. Она не кричит, не выплескивается. Будничное, порой тяжелое, чувство. О такой не пишут стихи, не снимают фильмы. Потому, как сделать это почти невозможно. Куда легче отразить влюбленность или страсть. А между ними была именно такая. Просто они скучали в одиночестве, им была необходима компания друг друга. Необходимость общения. Стерлись грани между ними, стало казаться, что они – что-то единое, общее. Как две половинки. Но …. Они поссорились. Первый раз за два года гармонии. И расстались. Как обычно это бывает, расстались по глупости, но на веки. Он оступился и совершил ошибку. Она не смогла понять и простить измену. И в итоге их любовь так и не смогла полностью раскрыться всеми гранями.

 

 Поход в цирк удался на славу. Катюша была в неописуемом восторге. А уж от труппы дрессированных собак и говорить не приходилось. После представления она сфотографировалась с ними. И со всей труппой сразу, и с отдельными артистами. Володе пришлось раскошелиться, но он, ни капельки не сожалел об этом. Невозможно было устоять перед мольбой в больших глазах, перед улыбками счастья и восторга. Потом они пошли в «Пельменную», где плотно пообедали. Катя продолжала громко обсуждать увиденное, сильно жестикулируя. Да так, что остальные посетители начали посматривать в их сторону. Володя перехватывал эти взгляды, и не было в них ни упрека, ни нарекания. Лишь иногда проскальзывала зависть. На хорошее настроение и не поддельное счастье. А это и было счастье, Володя ни на йоту не сомневался в этом. Возвращались усталые и довольные.

- А я завтра к бабушке уезжаю, в деревню. На свежий воздух и парное молоко. – Катя по взрослому нахмурила брови.

- Значит, мы встретимся только через неделю?

- Да. – Грустно подтвердила Катя.

- С мамой поедешь?

- Нет.

- А как её зовут? – Как бы мимоходом спросил он, хотя мог и не скрывать своего интереса. Катя была наивна.

- Татьяна.

То ли вздох разочарования, то ли облегчения вырвался из груди. Он и сам не мог разобраться в своих чувствах. Поспешил перевести тему разговора в иное русло, чтобы своим невеселым видом не испортить финал чудесного дня.

 

 Неделя выдалась сумасшедшей. В плане душевных мук. Время ползло по-черепашьи, сомнения не проходили. Точили сердце и душу. Он ругал сам себя, на чем свет стоит, но облегчение это не приносило.

- Зачем мне это надо? Со стороны это выглядит смешно и даже подозрительно.  Подлежит осуждению. Тридцатилетний мужик водит дружбу с ребенком. Даже бросил бродить по парку потому, что она уехала в деревню, на свежее молоко и парной воздух. О, уже заговариваться начал. Совсем с ума съехал. Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша. Сижу дома целыми днями и пишу ее портрет. Накупил все подряд с изображением собачек. Даже книгу с описаниями четырехсот пород. Зачем? За-чем?  Это тебе надо? Обратись к врачу, Володя. У тебя на лицо все признаки психологического расстройства. Пока не поздно надо что-то делать. Поставить жирную точку, разрубить гордиев узел. Все! Не ходить в этот парк. Найти другое место для прогулок и вдохновения. Или искать. Искать одинокую женщину с ребенком. Жениться, окунуться в мир суеты, забот, бытовых проблем. И выкинуть Катерину из головы. Надо. Надо что-то делать.

Погода была подстать его настроению. Шли дожди. Косые, холодные, нудные дожди.

Он часами стоял на балконе с пачкой сигарет и бутылкой пива. Смотрел на мокрый город и, к сожалению, отмечал, что ему не хватает этих встреч в заваленном листвой парке. Эти встречи были для него источником жизнерадости, стремления, движения. Чем больше он пил из этого источника силы и счастье, тем больше чувствовалась жажда. И просто так отказаться от этого – было выше его сил. Путь к счастью и гармонии всегда тернист и не легок.  В его же представлении счастье – всего лишь дом и семья. Не так уж и много, как кажется. Хотя для него и это было недостижимым.

Его вызвали из отпуска, и он вздохнул с облегчением. Уже не надо было метаться Гамлетом: «Быть? Или не быть?». С работы он возвращался поздно, около шести часов. Катя в это время уже была, конечно, дома. Проблема, казалось, разрешилась сама собой.

Но однажды они всё-таки встретились. Неожиданно. Володя взялся за ручку входной двери своего подъезда, как его окликнули. Обернувшись, он увидел Катю:

- Привет.

- Здравствуйте, дядя Вова. Я каждый день жду, жду вас в парке, а вы всё не приходите. И вот решила поискать во всех близких дворах.

- Уже поздно, - сказал Володя.

- Почему вы не приходите?

- Я работаю. Сама видишь, как поздно возвращаюсь с завода. Та что, - он развел руками.

Катя не на шутку огорчилась. В свете фонаря Володя увидел, как повлажнели ее глаза, а нижняя губа задрожала. Ему стало жаль девочку.

- Ну, не огорчайся, Катюша. – С нежностью в голосе сказал он. – Мы будем встречаться по выходным. В субботу и воскресенье. Хорошо?

- Точно? – Она подняла на него мокрые глаза.

-  Ну конечно. – Он присел и посмотрел на нее снизу вверх. – В эту субботу. Ты во сколько заканчиваешь учиться?

- В два.

- Вот и встретимся. Сходим куда-нибудь. В кино или в кукольный театр. И я тебе сюрприз приготовлю.

- Правда?

- Правда. А сейчас давай я провожу тебя до дома. Нельзя так поздно гулять по улице. Страшно.

- Ага. – Согласилась Катя.

- А по дороге расскажи-ка мне, как ты провела каникулы.

Он узнал ее адрес, хотя не знал: нужен ли он ему вообще.

 

Вновь они стали встречаться. Теперь выходные дни были заполненными прогулками, просмотрами детских фильмов и спектаклей. Островки счастья и покоя в бешенном потоке жизненных невзгод. Володя часто задавался вопросом: «Почему же мать Кати так прохладно воспринимает частые и долгие отлучки десятилетней дочери? Неужели материнское сердце так равнодушно?». Задавал, но не искал ответа. И сам его не предлагал, всё пустив на самотек. Куда кривая выведет. Просто видел радость ребенка. Понимал необходимость общения и участия. Катя тоже изменилась. Теперь ей не требовалась помощь в приготовлении уроков. Она стала больше читать, рассуждать, культурно выражать своё мнение. И при этом оставаться такой же наивной, чистой, открытой.

Ночью ударил мороз. Деревья в парке покрылись инеем. Бархатистый, белый, пушистый. Он всеми цветами радуги переливался на ярком солнышке, радуя ценителей прекрасного и поднимая им настроение. Володя не спеша прогуливался по аллеям, останавливался и подолгу наблюдал за преображением природы.

- Здравствуйте. – Раздалось у него за спиной. Володя обернулся и увидел незнакомую женщину. Вопросительно глянул на нее.

- Вы – Володя?

- Вообще-то, да, - немного удивился.

- Меня зовут Галина. Я – тетя Кати. Кати Чугуновой.

Володя растерялся и почувствовал, как морозный воздух проник вовнутрь, образовывая холодный комок в груди.

- С ней что-нибудь случилось?

- Вот именно случилось. И в этом виноваты вы.

- Я?

- Да! – Женщина была на нервах. Может поэтому, в довесок к морозцу, её щеки горели ярким румянцем.

- Почему? Что случилось?

- Вы вскружили голову ребенку. Это …. – Она не находила слов. – Это преступление! Я на вас заявление в милицию напишу!  А что? Может, вы маньяк!?

- Я просто ее друг. – Володя сам понимал абсурдность своего заявления, но в данный момент ничего лучшего на ум не приходило.

- Какая может быть дружба между взрослым мужчиной и ребенком, девочкой? Не смешите меня.  Из-за этой дружбы в кавычках Катя совсем переменилась.

- К лучшему. – Вставил в ее монолог замечание Володя. Его тоже стало раздражать эта женщина со своими бессмысленными намеками.  

- Не знаю. Не уверенна. – Честно призналась она, и сбавила тональность. – Но сейчас она лежит с температурой и закатывает истерики.

- Истерику? – Удивился Вова. – Это совсем не похоже на Екатерину.

- Вот именно, - Артистично развела руками Галина. – Раньше она так никогда не поступала.

- И что она хочет?

- Чтобы ее навестил дядя Вова. Да! – С вызовом говорила она. – Ни мать, ни отец, ни я, ни подружки. А вы, незнакомец из парка.

- Да! – Гнев побеждал здравый смысл. – Потому, что ни Татьяна, ни Геннадий и ни вы не уделяете девочке должного внимания. Вы разве не видите, что по большому счету Катя одинока?  Сидит в своей комнате наедине со своими проблемами, заботами и мечтами. Раз ребенок молчит, значит, он доволен. Так вы, наверное, думаете? Но это не верно. Ей нужно внимание, общение, участие, понимание.

Он замолчал, боясь в гневе перейти дозволенные границы, хотя в душе продолжали кипеть страсти. Закурил. На Галину его слова произвели впечатление. По крайней мере, она на некоторое время замолчала, и даже по-другому посмотрела на него. С интересом.

- А у вас видимо большой опыт по воспитанию детей. У вас много детей? Вы учитель? Психолог?

- Я просто могу читать по глазам. – Высокопарность невольно проскользнуло в голосе, чем вновь ввело женщину в неистовство.

- Так вот, читатель по глазам, - она выставила ладошку, словно отталкивая его, - Если, хотя бы еще раз,  вы подойдете к Катюше, то будете иметь дело с органами. Вам понятно?

- Ясно.

- Тогда всё. – Она резко, по-армейски, развернулась и пошла.

- А навестить мне ее можно?

Галина не ответила, не обернулась. Просто помахала рукой, обозначая отказ.

Володя в сердцах выбросил сигарету, дернул веточку березы, и иней пушистым каскадом упал на него. Грустно усмехнувшись, он побрел домой.

В квартире, раздеваясь на ходу и роняя вещи на пол, он сразу же прошел в комнату, где занимался живописью. Картина «Катя с собакой» все еще стояла на мольберте, хотя была уже закончена. Только сейчас Володя достал со шкафа резную рамку и стал вставлять  полотно. Работал лихорадочно, ни о чем не думая. Чисто на автомате привел картину в надлежащий вид, упаковал в бумагу и только потом немного успокоился. Прошел на кухню и сварил крепкий кофе. Пустота давила и угнетала. Не столько внешняя, сколько внутренняя, куда более страшная.

Когда ночь опустилась на город, он очнулся от отрешенного состояния и увидел перед собой полную окурками пепельницу. Грустно покачал головой и вздохнул. Решительно вскочил и вышел из кухни.

Морозный воздух охладил его пыл, но не настолько, чтобы он передумал. Зажав под мышкой картину, он направился по знакомому адресу. Как оказалось, он и пригодился. Дверь открыл мужчина. «Гена», -  догадался Володя и сразу же почувствовал неприятность к нему. Толстое, самодовольное лицо с маслеными губами. Майка, трико с вытянутыми коленками и старые шлепанцы. Все по классике.

- Те че?  - то ли от сытости, то ли от большой глупости он коверкал свою речь.

- Я – Володя. Знакомый Кати.

- А! – Сонная беспечность вмиг слетела с него. Он решительно вышел на площадку, прикрыв за собой дверь. Но сказать ничего не успел, ибо Володя опередил его:

- Я не собираюсь лезть в вашу жизнь. Мне просто очень жалко Екатерину. Своим равнодушием вы убиваете ее детство. Но раз вы настаиваете, то я не стану к ней приближаться. Но я не хочу, что бы Катя посчитала меня предателем. Не подумала, что я бросил ее во время болезни. Вот, передайте ей от меня подарок. – Он насильно вложил Геннадию в руки картину и стал спускаться по лестнице. И всё-таки не удержался, обернулся и бросил:

- А ты совсем не похож на человека, у которого аллергия на собачью шерсть.

 

 Несколько раз, по субботам, Володя пытался встретиться с Катей в парке, но девочка возвращалась из школы в сопровождении Галины.   И он так и не решился подойти к ним. Пришлось забыть про эту идею. Пришлось вернуться к прежней жизни. И это оказалось мучительно больно. Тоска просто грызла его изнутри. Вечерами, а по выходным и целыми днями, он валялся на диване, щелкая кнопками пульта от телевизора, перескакивая с канала на канал, так и не вникая в смысл. Всё-таки человек быстро привыкает к хорошему, а возвращение выдерживает не всякий. Лишь надежда способна поддерживать жизнь.

Звонок раздался около восьми вечера. Неожиданно, нежданно и непривычно.

На пороге стояла …Лера. Валера. Валерия. Лерочка. Прошлое, но не забытое, счастье. Уснувшая, едва тлеющаяся, любовь теперь вспыхнула с новой силой, освещая серость бытия.

- Лера?! – Удивление, восторг и боль. Одновременно, в одном слове.

- Володя. – Усталая радость и грусть.

Молчание длилось, длилось и длилось. Но глаза!  Глаза так много сказали друг другу. И о том, что расстались напрасно. И о том, что давным-давно прости друг друга. И о том. Что все эти годы не теряли надежду на встречу. И уверенность. Что любовь можно воскресить.

- Откуда ты? Заходи Ларочка.

Она грустно улыбнулась:

- Ты же знаешь, что мне никогда не нравилось мое имя.

- Знаю – Он тоже улыбнулся своим воспоминаниям. – Я всё помню, малышка.

- Да, ты звал меня «малышкой». Но, к сожалению, когда я решила сменить имя, мне не разрешили взять его.

- Ты сменила имя?

- Я много наделала глупостей. Вся жизнь наперекосяк. А как ты?

- Так же.

- А писать картины не бросил.

- Нет.

- У тебя стало лучше получаться.

- Откуда ты знаешь? – Удивился он, и тут же получил ответы на многие вопросы, которые в последнее время не давали покоя. Из-за угла выскочила Катя, и бросилась к нему:

- Дядя Вова!

Он присел и поймал ее в объятья.

- Катя, Катенька, Катюша! – Взглянул на Валерию, подумал: «Какое всё же удивительное сходство».

 

Рейтинг: +1 739 просмотров
Комментарии (1)
Денис Маркелов # 26 августа 2012 в 16:55 0
Какой пронзительный и чистый рассказ. И как прозорливо порою сердце supersmile

 

Популярная проза за месяц
174
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
138
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
105
101
101
98
96
95
94
93
93
90
89
89
84
84
83
82
81
78
77
75
61
52
50