Боец

30 июля 2014 - Владимир Невский
article229579.jpg

 Первый период пролетел как-то быстро и не заметно. И по большому счету, крайне не сложился.

«Крайне не удачно провели этот отрезок времени. В итоге: на табло горят неприятные 0-2. Причины? А что тут думать-то. Первые десять минут мы явно проявляли боязнь перед грозным соперником. И ничего зазорного в том нет. Играем все-таки с действующим чемпионом, и лидером текущего турнира. Команда укомплектована сильными игроками, сыгранная. И только уняли стартовый мандраж, как на тебе – нелепая ошибка в обороне, и 0-1! Вот тут-то мы и сплоховали. Потеряли голову, утратили концентрацию. Сразу же, сломя голову, бросились отыгрываться. Навалом, нахрапом, без осмысленности действия. И поплатились за это. Резкая, почти хрестоматийная контратака, и – 0-2. Получите и распишитесь. Отыграться теперь будет крайне тяжело. Соперник грамотный, опытный. И Василенко сегодня в ударе. И если он поймал свою игру – то любому сопернику мало не покажется. Проиграет, тут и к бабке не ходи». – Мысли пронеслись так же быстро, как и первый период. Пока Сергеев шел с площадки в подтрибунное помещение. Хоккеистом был уже достаточно опытным, прошедшим большой путь. Хотя и не соискал особых лавров и наград, не имел высоких достижений, знание хоккея и игровой опыт были на лицо. 

 Это и подтвердилось полностью в раздевалке. Тренер озвучил, казалось, все его мысли и рассуждения. Указал на ошибки и дал установку на второй период. Вот только про свои просчеты и недоработки ни обмолвился и словом. Молодежь этого и не замечала, а вот Сергеев чувствовал, как колеблется тренер, как мечется по скамье запасных, пытаясь угадать, какую «пятерку» выпускать на лед в тот или иной момент игрового действия. Его визави в этом смысле был просто фантастом. Каждое звено было на голову выше, хоть первое, хоть чисто резервное. Сергееву не дали поразмыслить на эту тему в полном объеме. Второй тренер отозвал его в соседнюю комнату, где без предисловий, коротко обронил:

– Готовься.

– К чему? – Сергеев знал слабость тренера «напускать тумана», тянуть разговор театральными паузами. Это его всегда раздражало.

– Выйдешь вместо Пятакова.

– В первой пятерке? – удивлению не было конца. Такого оборота не только сам Сергеев, да и наверняка все, включая игроков обеих команд, зрителей и телезрителей, ожидать не мог. Первое звено, лучшие из лучших, незыблемо и неприкосновенно. И вдруг такое фуэте. – Зачем?

– Сломаешь Василенко.

Неприятный холодок расплескался по телу.

– Как это, сломаешь?

Тренер неожиданно вышел из себя. Зашептал, нет, он просто зашипел, прямо в лицо:

– Ты кто? Нападающий? Защитник? Диспетчер? Нет, друг Сергеев, ты – боец! Костолом, тафгай. Ты не задумывался: а для чего мы тебя в команде держим? За прошлые заслуги что ли? Да и тех с «гулькин нос». Ты же мастер силового приема. Вспомни свою молодость.

– И что? – Сергеев нервно облизал пересохшие губы. И хотя все было предельно ясно и понятно, чего хочет тренерский штаб, да вот только душа не принимала и возмущалась.

– На первых же секундах ты сломаешь Василенко. Надеюсь, ты не забыл, как делать «вертушку»?

– Она дано запрещена. – Возразил игрок. – За нее и дисквалификацию дают.

– Ну, что ж, – потер руки тренер. – Это значит лишь то, что ты решил повесить коньки на гвоздь.

Удар был ниже пояса. Болезненный и безжалостный. Сергеев заметно побледнел.

– Если мне не изменяет память, контракт у тебя заканчивается? И на что остается надеяться? Кому нужны старички? Серые, посредственные старички?  Думай, Сергеев, думай. – Он панибратски похлопал хоккеиста по плечу и вышел.

На раздумье оставалось считанные минуты. Короткое мгновение для решения архи сложной задачи. Гордиев узел требовал немедленной разрубки. В перспективе вырисовывались два варианта, один из которого следовало выбрать.

«Первый. Допустим, сломаю я Василенко. Возможно, мы и спасем этот матч, а может даже, и сотворим сенсацию.  Пройдем дальше по сетке плей-офф. Ребята на это вполне способные, глаза вон как горят. А что дальше? В 1/4  финала ждет уже подмосковная команда, открытие сезона. Тоже очень сильная и амбициозная, с влиятельными спонсорами за спиной. Только вот меня уже не будет. За «вертушку», пожалуй, впаяют пяти матчевую дисквалификацию. За то в новом сезоне я буду играть. Новый контракт, а это – машина, квартира и приличный заработок. Я, пожалуй, могу попросить и об увеличении,  что само по себе уже не плохо.

Второй вариант. Я не трогаю Василенко. Игнорирую требовательные рекомендации тренера. И я уже не игрок команды. Я вообще вне игры. Придется покинуть город и укатить в свой родной, маленький, богом забытый, сибирский поселок. И чем я там стану заниматься? Что я могу? На что способен? А как же дочь? Я уже пообещал ей, что после окончание школы она поступит в престижный институт. А деньги накопили только на три курса. Как заработать еще на два?»

 Сергеев не спеша шел из раздевалки. До начало второго периода оставалось несколько секунд, а окончательного решения так и не было им принято. Он прокатился вдоль скамейки, вглядываясь в лица парней. Решительность явно читалась на их лицах, но вот в глазах было обреченность. «А может ради них? И ради себя».

– Ну, что, боец? – спросил переводчик главного тренера. Даже смог передать и сарказм, и насмешку. И эта была последняя, но судьбоносная, капля, которая перевесила чашу весов в пользу первого варианта.

 Он «сломал» Василенко. Нападающего, который не был готов к столь грубому силовому приему и не успевшего сгруппироваться, со льда увели товарищи. Сергеева удалили до конца матча.

 Он сидел один в раздевалке и не спеша снимал амуницию. Виток к витку сматывал эластичный бинт. На душе было чернее самой темной ночи. Он так ушел в свои мысли, что даже не услышал гулкие шаги в пустом помещении.

– Молодец. – Второй тренер вновь похлопал по плечу. Хотя и разило от нее кислотой, аж лицо перекосило.

– Поезжай домой, – тихо предложил наставник. Наконец-то он понял, что творится у спортсмена на душе.

 Но домой ехать совсем не хотелось. Там, наверняка, и жена, и дочь готовили праздничный ужин. Как не крути, а любимая команда впервые вышла в раунд плей-офф. Вот будет их удивление, когда он заявится раньше положенного срока. Объясняться перед девочками у него не было никакого желания, да и душевных сил тоже.  Потому Сергеев и поехал не домой, а к своему лучшему другу. Вот кто может абсолютно спокойно, без лишних эмоций, выслушать. И дать объективную оценку происходящего, не делая скидок ни на какие обстоятельства и авторитеты.

– Явление героя народу! Сергеев, ты как раз к ужину. – Встретил его друг в прихожей. – Давай, ты тут сам, а у меня котлеты горят. – И бросился на кухню.

 Старый холостяк и большой знаток кулинарного искусства. Любил в хорошей обстановке вкусно поесть. Даже обыкновенная яичница в его приготовлении казалась амброзией.

– Ты что-то сегодня рано? – поинтересовался он, не отрываясь от плиты. Хотя и не любитель спортивного канала, да и особым фанатизмом не страдал, в спорте разбирался не хуже специалиста или журналиста. – Говори, говори, я внимательно слушаю. Понятно же, что ты не спроста свалился как с куста.

 Сергеев обрисовал ситуацию. Во всех подробностях, на своих мыслях и переживаниях делал особый упор. Рассказал и поймал себя на мысли, что ожидает от друга не только понимания, но и оправдания. Более того, последних – особенно. Слова из уст дуга «ты абсолютно прав» пролились бы лечебным бальзамом на душевные переживания. Но ожиданием не суждено было сбыться. Друг посмотрел на ситуацию более объемно, и во всех ракурсах.

– Значит, ты сломал Василенко?

– Да.

– Федерация тебе этого не простит.

– То есть? – предчувствие близкой беды охватило Сергеева.

– До чемпионата мира три недели. А ты вывел из строя главную ударную силу. На Василенко была вся надежда, от его игровой кондиции зависит результат выступления сборной.

Предчувствие переросло в тихий ужас. С этой точки зрения он свой поступок не рассматривал. И когда принимал судьбоносное решение, то не думал о сборной.

– Не дальновидным ты оказался, дружище. – Подлил масла в огонь.

– А тренер о чем думал? – в запале Сергеев даже не заметил, что поступает как подросток, перекладывая ответственность за проступок на чужие плечи.

– А что тренер? Он же иностранец. Ему глубоко плевать на сборную России. 

Теперь картина вырисовывалась совсем в неприятных тонах.

«Федерация точно не простит. Не станет искать смягчающие причины. Дисквалификация будет самой строгой и продолжительной. Что приравнивается к пожизненной. Возраст уже не тот. На руководство клуба тоже могут надавить и опустить пожелание в виде приказания. О какой, к черту, прибавке теперь можно говорить? Контракт вообще теперь не будет рассматриваться. Вот и получается: и так – без контракта, и эдак – безработица. Хотел выбрать меньшее из зол? Выбрал. Так и так остался бы у разбитого корыта, так еще и чувствую себя последним негодяем» – Он встал из-за стола.

– Куда? А ужин?

На что Сергеев лишь слабо махнул рукой. Обреченно так махнул. Домой. Домой! Только там, с женой и дочерью, можно обрести хоть какое-то успокоение.

 Его раннему приходу никто не удивился. Жена успела шепнуть в прихожей:

– Иришке звонят без конца. Друзья. Кто ругает тебя, – и после совсем незначительной паузы, - кто наоборот.

На счет последнего жена явно приврала. Неуверенность в голосе хоть и прикрытая, но ощутимая.  Только сейчас Сергеев вдруг открыл для себя то, что больше всего его тревожит реакция дочери. Ни друзья, ни партнеры, ни высокие спортивные чины, ни общественность. А именно то, что скажет Ирина. Она вышла из комнаты и поцеловала в щеку. Глянула в глаза:

– Скажи, тебя ведь заставили? – боль и отчаянье наполнили вопрос с избытком.

– Да, – он вздохнул. – Попросили.

Ирина тоже в ответ вздохнула, облегченно. Даже визуально было видно, как тяжесть свалилась с ее хрупких плеч.

– Пошлите ужинать. – Позвала к столу супруга.

Ужин протекал вяло и немногословно. Сергеев не говорил о своих чувствах и переживаниях, боясь показаться слабаком. Им достаточно знать то, что его настоятельно попросили.

– Ты будешь добиваться справедливости? – поинтересовалась дочь.

– То есть? – не совсем понял Сергеев.

– Напиши письмо в Федерацию хоккея. Объясни все.

Сергеев вновь задумался. И вновь перед ним вырисовывались два сценария продолжения истории.

 «Начнутся разборки, проверки, комиссия за комиссией. Ребятам потреплют нервы. А что я могу им предъявить? Разговор был приватным, без свидетелей. Голословное оправдание? В итоге может получиться еще хуже. Скажут: вот старый Сергеев пишет кляузы, пытается хоть как-то отбелить себя. Недостойный поступок мужика. И потом: кто важнее на данном этапе для российского хоккея? Я или тренер мирового масштаба? Нет, ничего хорошего из этого не получится. Чем дальше в лес, тем больше щепок. Вот только как это объяснить дочери? Она, по большому счету, еще совсем не знает жизни. Свято верит в честь и справедливость. Да, дилемма. Однозначно: писать я не стану. Жаловаться тем паче. Сам виноват. В конце концов, я – не зеленый юнец, чтобы слепо следовать советам тренера. В мои-то годы давно пора жить своей головой, своим умом. Мудрость должна сопровождать. А что касается Ирины?! Мм, и тут не стоит убиваться. Не пристало руки опускать и причитать на то, что, кроме хоккея, я ничего не умею в жизни. Придется учиться. И, стиснув зубы, доказывать, что и на иной стезе я еще на что-то пригоден. Будет трудно, очень трудно, ну и пусть. Главное: видеть цель. А цели остаются прежними: воспитать достойным человеком дочь и дать ей хорошее образование».

– Спасибо. Все было вкусно. – Он даже заставил себя широко улыбнуться и подмигнуть одобряюще домашним. – Не волнуйтесь, мои дорогие, все будет хорошо. – И добавил уже про себя. – Не вешай нос, Сергеев. Ты же боец.

© Copyright: Владимир Невский, 2014

Регистрационный номер №0229579

от 30 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0229579 выдан для произведения:

 Первый период пролетел как-то быстро и не заметно. И по большому счету, крайне не сложился.

«Крайне не удачно провели этот отрезок времени. В итоге: на табло горят неприятные 0-2. Причины? А что тут думать-то. Первые десять минут мы явно проявляли боязнь перед грозным соперником. И ничего зазорного в том нет. Играем все-таки с действующим чемпионом, и лидером текущего турнира. Команда укомплектована сильными игроками, сыгранная. И только уняли стартовый мандраж, как на тебе – нелепая ошибка в обороне, и 0-1! Вот тут-то мы и сплоховали. Потеряли голову, утратили концентрацию. Сразу же, сломя голову, бросились отыгрываться. Навалом, нахрапом, без осмысленности действия. И поплатились за это. Резкая, почти хрестоматийная контратака, и – 0-2. Получите и распишитесь. Отыграться теперь будет крайне тяжело. Соперник грамотный, опытный. И Василенко сегодня в ударе. И если он поймал свою игру – то любому сопернику мало не покажется. Проиграет, тут и к бабке не ходи». – Мысли пронеслись так же быстро, как и первый период. Пока Сергеев шел с площадки в подтрибунное помещение. Хоккеистом был уже достаточно опытным, прошедшим большой путь. Хотя и не соискал особых лавров и наград, не имел высоких достижений, знание хоккея и игровой опыт были на лицо. 

 Это и подтвердилось полностью в раздевалке. Тренер озвучил, казалось, все его мысли и рассуждения. Указал на ошибки и дал установку на второй период. Вот только про свои просчеты и недоработки ни обмолвился и словом. Молодежь этого и не замечала, а вот Сергеев чувствовал, как колеблется тренер, как мечется по скамье запасных, пытаясь угадать, какую «пятерку» выпускать на лед в тот или иной момент игрового действия. Его визави в этом смысле был просто фантастом. Каждое звено было на голову выше, хоть первое, хоть чисто резервное. Сергееву не дали поразмыслить на эту тему в полном объеме. Второй тренер отозвал его в соседнюю комнату, где без предисловий, коротко обронил:

– Готовься.

– К чему? – Сергеев знал слабость тренера «напускать тумана», тянуть разговор театральными паузами. Это его всегда раздражало.

– Выйдешь вместо Пятакова.

– В первой пятерке? – удивлению не было конца. Такого оборота не только сам Сергеев, да и наверняка все, включая игроков обеих команд, зрителей и телезрителей, ожидать не мог. Первое звено, лучшие из лучших, незыблемо и неприкосновенно. И вдруг такое фуэте. – Зачем?

– Сломаешь Василенко.

Неприятный холодок расплескался по телу.

– Как это, сломаешь?

Тренер неожиданно вышел из себя. Зашептал, нет, он просто зашипел, прямо в лицо:

– Ты кто? Нападающий? Защитник? Диспетчер? Нет, друг Сергеев, ты – боец! Костолом, тафгай. Ты не задумывался: а для чего мы тебя в команде держим? За прошлые заслуги что ли? Да и тех с «гулькин нос». Ты же мастер силового приема. Вспомни свою молодость.

– И что? – Сергеев нервно облизал пересохшие губы. И хотя все было предельно ясно и понятно, чего хочет тренерский штаб, да вот только душа не принимала и возмущалась.

– На первых же секундах ты сломаешь Василенко. Надеюсь, ты не забыл, как делать «вертушку»?

– Она дано запрещена. – Возразил игрок. – За нее и дисквалификацию дают.

– Ну, что ж, – потер руки тренер. – Это значит лишь то, что ты решил повесить коньки на гвоздь.

Удар был ниже пояса. Болезненный и безжалостный. Сергеев заметно побледнел.

– Если мне не изменяет память, контракт у тебя заканчивается? И на что остается надеяться? Кому нужны старички? Серые, посредственные старички?  Думай, Сергеев, думай. – Он панибратски похлопал хоккеиста по плечу и вышел.

На раздумье оставалось считанные минуты. Короткое мгновение для решения архи сложной задачи. Гордиев узел требовал немедленной разрубки. В перспективе вырисовывались два варианта, один из которого следовало выбрать.

«Первый. Допустим, сломаю я Василенко. Возможно, мы и спасем этот матч, а может даже, и сотворим сенсацию.  Пройдем дальше по сетке плей-офф. Ребята на это вполне способные, глаза вон как горят. А что дальше? В 1/4  финала ждет уже подмосковная команда, открытие сезона. Тоже очень сильная и амбициозная, с влиятельными спонсорами за спиной. Только вот меня уже не будет. За «вертушку», пожалуй, впаяют пяти матчевую дисквалификацию. За то в новом сезоне я буду играть. Новый контракт, а это – машина, квартира и приличный заработок. Я, пожалуй, могу попросить и об увеличении,  что само по себе уже не плохо.

Второй вариант. Я не трогаю Василенко. Игнорирую требовательные рекомендации тренера. И я уже не игрок команды. Я вообще вне игры. Придется покинуть город и укатить в свой родной, маленький, богом забытый, сибирский поселок. И чем я там стану заниматься? Что я могу? На что способен? А как же дочь? Я уже пообещал ей, что после окончание школы она поступит в престижный институт. А деньги накопили только на три курса. Как заработать еще на два?»

 Сергеев не спеша шел из раздевалки. До начало второго периода оставалось несколько секунд, а окончательного решения так и не было им принято. Он прокатился вдоль скамейки, вглядываясь в лица парней. Решительность явно читалась на их лицах, но вот в глазах было обреченность. «А может ради них? И ради себя».

– Ну, что, боец? – спросил переводчик главного тренера. Даже смог передать и сарказм, и насмешку. И эта была последняя, но судьбоносная, капля, которая перевесила чашу весов в пользу первого варианта.

 Он «сломал» Василенко. Нападающего, который не был готов к столь грубому силовому приему и не успевшего сгруппироваться, со льда увели товарищи. Сергеева удалили до конца матча.

 Он сидел один в раздевалке и не спеша снимал амуницию. Виток к витку сматывал эластичный бинт. На душе было чернее самой темной ночи. Он так ушел в свои мысли, что даже не услышал гулкие шаги в пустом помещении.

– Молодец. – Второй тренер вновь похлопал по плечу. Хотя и разило от нее кислотой, аж лицо перекосило.

– Поезжай домой, – тихо предложил наставник. Наконец-то он понял, что творится у спортсмена на душе.

 Но домой ехать совсем не хотелось. Там, наверняка, и жена, и дочь готовили праздничный ужин. Как не крути, а любимая команда впервые вышла в раунд плей-офф. Вот будет их удивление, когда он заявится раньше положенного срока. Объясняться перед девочками у него не было никакого желания, да и душевных сил тоже.  Потому Сергеев и поехал не домой, а к своему лучшему другу. Вот кто может абсолютно спокойно, без лишних эмоций, выслушать. И дать объективную оценку происходящего, не делая скидок ни на какие обстоятельства и авторитеты.

– Явление героя народу! Сергеев, ты как раз к ужину. – Встретил его друг в прихожей. – Давай, ты тут сам, а у меня котлеты горят. – И бросился на кухню.

 Старый холостяк и большой знаток кулинарного искусства. Любил в хорошей обстановке вкусно поесть. Даже обыкновенная яичница в его приготовлении казалась амброзией.

– Ты что-то сегодня рано? – поинтересовался он, не отрываясь от плиты. Хотя и не любитель спортивного канала, да и особым фанатизмом не страдал, в спорте разбирался не хуже специалиста или журналиста. – Говори, говори, я внимательно слушаю. Понятно же, что ты не спроста свалился как с куста.

 Сергеев обрисовал ситуацию. Во всех подробностях, на своих мыслях и переживаниях делал особый упор. Рассказал и поймал себя на мысли, что ожидает от друга не только понимания, но и оправдания. Более того, последних – особенно. Слова из уст дуга «ты абсолютно прав» пролились бы лечебным бальзамом на душевные переживания. Но ожиданием не суждено было сбыться. Друг посмотрел на ситуацию более объемно, и во всех ракурсах.

– Значит, ты сломал Василенко?

– Да.

– Федерация тебе этого не простит.

– То есть? – предчувствие близкой беды охватило Сергеева.

– До чемпионата мира три недели. А ты вывел из строя главную ударную силу. На Василенко была вся надежда, от его игровой кондиции зависит результат выступления сборной.

Предчувствие переросло в тихий ужас. С этой точки зрения он свой поступок не рассматривал. И когда принимал судьбоносное решение, то не думал о сборной.

– Не дальновидным ты оказался, дружище. – Подлил масла в огонь.

– А тренер о чем думал? – в запале Сергеев даже не заметил, что поступает как подросток, перекладывая ответственность за проступок на чужие плечи.

– А что тренер? Он же иностранец. Ему глубоко плевать на сборную России. 

Теперь картина вырисовывалась совсем в неприятных тонах.

«Федерация точно не простит. Не станет искать смягчающие причины. Дисквалификация будет самой строгой и продолжительной. Что приравнивается к пожизненной. Возраст уже не тот. На руководство клуба тоже могут надавить и опустить пожелание в виде приказания. О какой, к черту, прибавке теперь можно говорить? Контракт вообще теперь не будет рассматриваться. Вот и получается: и так – без контракта, и эдак – безработица. Хотел выбрать меньшее из зол? Выбрал. Так и так остался бы у разбитого корыта, так еще и чувствую себя последним негодяем» – Он встал из-за стола.

– Куда? А ужин?

На что Сергеев лишь слабо махнул рукой. Обреченно так махнул. Домой. Домой! Только там, с женой и дочерью, можно обрести хоть какое-то успокоение.

 Его раннему приходу никто не удивился. Жена успела шепнуть в прихожей:

– Иришке звонят без конца. Друзья. Кто ругает тебя, – и после совсем незначительной паузы, - кто наоборот.

На счет последнего жена явно приврала. Неуверенность в голосе хоть и прикрытая, но ощутимая.  Только сейчас Сергеев вдруг открыл для себя то, что больше всего его тревожит реакция дочери. Ни друзья, ни партнеры, ни высокие спортивные чины, ни общественность. А именно то, что скажет Ирина. Она вышла из комнаты и поцеловала в щеку. Глянула в глаза:

– Скажи, тебя ведь заставили? – боль и отчаянье наполнили вопрос с избытком.

– Да, – он вздохнул. – Попросили.

Ирина тоже в ответ вздохнула, облегченно. Даже визуально было видно, как тяжесть свалилась с ее хрупких плеч.

– Пошлите ужинать. – Позвала к столу супруга.

Ужин протекал вяло и немногословно. Сергеев не говорил о своих чувствах и переживаниях, боясь показаться слабаком. Им достаточно знать то, что его настоятельно попросили.

– Ты будешь добиваться справедливости? – поинтересовалась дочь.

– То есть? – не совсем понял Сергеев.

– Напиши письмо в Федерацию хоккея. Объясни все.

Сергеев вновь задумался. И вновь перед ним вырисовывались два сценария продолжения истории.

 «Начнутся разборки, проверки, комиссия за комиссией. Ребятам потреплют нервы. А что я могу им предъявить? Разговор был приватным, без свидетелей. Голословное оправдание? В итоге может получиться еще хуже. Скажут: вот старый Сергеев пишет кляузы, пытается хоть как-то отбелить себя. Недостойный поступок мужика. И потом: кто важнее на данном этапе для российского хоккея? Я или тренер мирового масштаба? Нет, ничего хорошего из этого не получится. Чем дальше в лес, тем больше щепок. Вот только как это объяснить дочери? Она, по большому счету, еще совсем не знает жизни. Свято верит в честь и справедливость. Да, дилемма. Однозначно: писать я не стану. Жаловаться тем паче. Сам виноват. В конце концов, я – не зеленый юнец, чтобы слепо следовать советам тренера. В мои-то годы давно пора жить своей головой, своим умом. Мудрость должна сопровождать. А что касается Ирины?! Мм, и тут не стоит убиваться. Не пристало руки опускать и причитать на то, что, кроме хоккея, я ничего не умею в жизни. Придется учиться. И, стиснув зубы, доказывать, что и на иной стезе я еще на что-то пригоден. Будет трудно, очень трудно, ну и пусть. Главное: видеть цель. А цели остаются прежними: воспитать достойным человеком дочь и дать ей хорошее образование».

– Спасибо. Все было вкусно. – Он даже заставил себя широко улыбнуться и подмигнуть одобряюще домашним. – Не волнуйтесь, мои дорогие, все будет хорошо. – И добавил уже про себя. – Не вешай нос, Сергеев. Ты же боец.

Рейтинг: 0 164 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
143
126
117
100
97
96
96
94
93
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
88
85
84
82
81
80
80
77
77
75
75
74
74
74
71
68
64
46