Батюшка.

27 ноября 2012 - Алексей Мирою
article96925.jpg

  – Святой отец, я хочу исповедаться – еле слышно прошептал сухопарый мужчина сорока лет. Его бледное лицо и опустошённый взор говорили о продолжительных душевных муках, тогда как внешнее спокойствие указывало на стойкое намерение избавиться от них раз и навсегда, чего бы это ему ни стоило.

 – Я вас слушаю, сын мой – ласково отвечал ему, довольно, пожилой священник.

 – Святой отец, – молвил мужчина всё тем же сиплым голосом – я грешен; грех мой один из самых тяжких, и тяжесть его не даёт мне спокойно жить вот уже тринадцать лет. Но причина, по которой я сюда пришёл, заключается не в моём раскаянии, а в обстоятельствах толкнувших меня на этот шаг. Я хочу рассказать всё по порядку с самого начала, чтобы моя история была вами понята. Я ещё раз повторюсь: я сюда пришёл исповедоваться, но не раскаиваться. Так вот, тринадцать лет назад я был влюблён в молоденькую девчонку, безумно влюблён, она так же любила меня, и носила моего ребёнка, у нас должен был родиться сын, но о том, что это был мой сын, кроме нас с ней, никто не знал, потому как она была замужем. Мужа она не любила, и хотела с ним развестись сразу после рождения ребёнка: раньше она не решалась, боясь осложнений в период беременности. Так случилось, что день, в который она должна была рожать, пал на тридцать первое декабря, точнее, с тридцать первого декабря на первое января: воды у неё отошли вместе с уходящим годом, так сказать, под бой курантов. Врач, принимавший роды, был в доску пьян, и скальпель в его руках стал орудием убийства, – убийства, святой отец, моего сына! сама же роженица чудом осталась жива. Таким образом, я из счастливого отца и любящего мужчины превратился в бешеного зверя, возненавидевшего весь белый свет. Я неделю не спал, не ел, не выходил из дому, одним словом, сходил с ума. Когда же я стал уже совсем плох, в мою больную голову закралась ужасная мысль: лишить жизни того, кто отнял у меня моего сына, одним словом, убить врача, этого убийцу в белом халате. Извините, святой отец, я до сих пор прихожу в ярость при упоминании этих, с позволения сказать, докторов. Так вот, с тех пор, когда меня посетила эта преступная мысль, я пошёл на поправку, и уже через три дня был готов к совершению этого злодеяния. Для этого я приобрёл хирургический скальпель, и стал выжидать удобный случай. Ждать долго не довелось. Я подкараулил его в тёмной подворотне и нанёс ему скальпелем всего лишь один удар в шею. Он хрипел и валялся у моих ног, а я стоял и не мог пошевелиться. С тех пор, когда я вижу кровь на снегу, во мне борются между собой чувство вины и ненависти. Это состояние невыносимо: Новый год, да и вообще зима, стали для меня синонимами страданий. Чувство ненависти само по себе разрушающее чувство, но когда оно переплетается с чувством вины, то тогда это состояние можно сравнить разве что со средневековой пыткой. Я, святой отец, пришёл сюда не для того, чтобы возводить себя в ранг святых мучеников пострадавших за доброе дело, нет – это не так. Но в тоже время, кто дал бы гарантию в том, что он не повторил бы эту халатную ошибку, сославшись на праздничное настроение, – в том то всё и дело, что никто. Ну, да ладно, это оставим, я признаю себя человеком, убившим себе подобного; но не этот поступок грызёт меня изнутри, словно червь. За моё преступление пострадал невинный человек, муж моей возлюбленной. Он, так же как и я любил свою жену, и когда узнал о том, что с ней случилось во время родов, запил, да так, что не мог потом вспомнить, где он находился и что делал в тот момент, когда зарезали врача. Его осудили на десять лет. Я же, покуда он отбывал свой срок, без каких-либо угрызений совести занял его место на поприще, так сказать, супружеских обязанностей. Вскоре у нас родилась дочка, и мы зажили дружно, и, как мне тогда казалось, счастливо. Жена же моя ни о чём не знала и не догадывалась, она верила в то, что её бывший муж убийца, но разговоров на эту тему мы никогда не вели, и всячески старались обходить этот страшный отрезок её и моей жизни. А её бывший, отсидев положенный ему срок, уехал из нашего города, я краем уха слышал, будто бы он женился, обзавёлся детьми, и сейчас проживает, где-то на Севере. Но и этот грех, святой отец, я ещё как-то объяснить себе мог, поэтому и продолжал жить, так и не открывшись супруге. Но семь месяцев назад она снова забеременела, и когда я узнал, что у нас будет мальчик, я, к моему удивлению, не испытал чувства радости, скорее наоборот, я ощутил страх, страх неотступный, пронизывающий меня с ног до головы. Я стал бояться всего: людей, машин, каких-то непредвиденных ситуаций, болезней, в конце концов, я стал бояться бессонных ночей, где любой шорох меня приводил в неописуемый ужас. Я плакал, молился, ходил к врачу – всё безрезультатно, ничего мне не помогало. Вот тогда-то я и решился открыться во всём содеянном моей супруге. Она, выслушав мою историю, не выразила никаких эмоций, но с тех пор стала отчуждённой, будто чужой, замкнулась в себе, и никто, даже дочка, не могли вывести её из этого состояния. А на днях она мне объявила, что хочет со мной развестись. Я вскипел, и пошёл в милицию с повинной, другого выхода я уже не видел, но она догнала меня, вернула, и мы проплакали с ней весь вечер. Поймите, святой отец, мы жизни друг без друга не представляем, у нас скоро родится сын, дочка пошла в четвёртый класс, о ней тоже нужно заботиться, а если я буду в тюрьме, кто о них позаботится? – в том то всё и дело, что никто. Мне на себя начхать, но дети, в чём они виноваты? Мы с женой долго решали, как нам поступить, и, в конце концов, пришли к выводу, что с таким грузом жить, как раньше, мы не сможем, а поэтому нужно во всём сознаться. Но перед тем как идти в милицию, жена сказала, чтобы я исповедовался, и что вы скажете – то мы и сделаем. Сейчас, святой отец, только от вас зависит моя участь, и участь моей семьи. Я готов на всё, лишь бы всё было, как раньше, но я также знаю, что этого больше никогда уже не повториться. Что вы скажете, так мы и сделаем.

        Священник, внимая эту исповедь, не проронил ни слова. Глядя на его отрешённый вид, можно было бы предположить, что он вовсе не слушал, о чём ему исповедовался этот грешник, но это было не так. После того, как мужчина, изложив своё чистосердечное признание, послушно ожидал окончательный приговор своей участи, священник вдруг его спросил:

 – А почему вы пришли именно ко мне?

 – Мы с женой шли мимо – отвечал ему мужчина – и она указала на эту церковь. Жена моя сейчас стоит на улице, она побоялась сюда войти.

После продолжительной паузы, священник молвил:

 – Из-за ваших грехов не должны страдать ваши дети, они не повинны в ваших злодеяниях. Ступайте с миром, и докажите своей супруге на личном примере, что моё решение было правильным.

 – Святой отец, – взахлёб молвил грешник, явно не ожидавший такой философии он служителя церкви – ответьте мне, почему вы приняли это решение?

 – Ваш случай – отвечал священник – меня вынудил так поступить. А теперь ступайте, и позовите вашу супругу, я хочу с ней поговорить наедине.

        Мужчина вышел из церкви, а минуту спустя, вошла, крестясь, женщина с поникшей головой. Увидев священника, она спешно направилась к нему, и, со словами: «Батюшка, простите нас!», плюхнулась ему в ноги. Он поднял её, и пристально посмотрел ей в глаза, после чего сухо молвил:

 – Я вас попрошу только об одном, назовите своего будущего ребёнка именем моего покойного сына.

 – Хорошо, батюшка – ответила женщина.

Благословляя её, святой отец смахнул со своей щеки скупую слезу, и на прощанье ласково молвил:

 – Ну, всё, дочь моя, ступай с миром, и да пребудет с вами Господь Бог.

        Женщина судорожно всплакнула, молча развернулась, и пошла к выходу.

© Copyright: Алексей Мирою, 2012

Регистрационный номер №0096925

от 27 ноября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0096925 выдан для произведения:

  – Святой отец, я хочу исповедаться – еле слышно прошептал сухопарый мужчина сорока лет. Его бледное лицо и опустошённый взор говорили о продолжительных душевных муках, тогда как внешнее спокойствие указывало на стойкое намерение избавиться от них раз и навсегда, чего бы это ему ни стоило.

 – Я вас слушаю, сын мой – ласково отвечал ему, довольно, пожилой священник.

 – Святой отец, – молвил мужчина всё тем же сиплым голосом – я грешен; грех мой один из самых тяжких, и тяжесть его не даёт мне спокойно жить вот уже тринадцать лет. Но причина, по которой я сюда пришёл, заключается не в моём раскаянии, а в обстоятельствах толкнувших меня на этот шаг. Я хочу рассказать всё по порядку с самого начала, чтобы моя история была вами понята. Я ещё раз повторюсь: я сюда пришёл исповедоваться, но не раскаиваться. Так вот, тринадцать лет назад я был влюблён в молоденькую девчонку, безумно влюблён, она так же любила меня, и носила моего ребёнка, у нас должен был родиться сын, но о том, что это был мой сын, кроме нас с ней, никто не знал, потому как она была замужем. Мужа она не любила, и хотела с ним развестись сразу после рождения ребёнка: раньше она не решалась, боясь осложнений в период беременности. Так случилось, что день, в который она должна была рожать, пал на тридцать первое декабря, точнее, с тридцать первого декабря на первое января: воды у неё отошли вместе с уходящим годом, так сказать, под бой курантов. Врач, принимавший роды, был в доску пьян, и скальпель в его руках стал орудием убийства, – убийства, святой отец, моего сына! сама же роженица чудом осталась жива. Таким образом, я из счастливого отца и любящего мужчины превратился в бешеного зверя, возненавидевшего весь белый свет. Я неделю не спал, не ел, не выходил из дому, одним словом, сходил с ума. Когда же я стал уже совсем плох, в мою больную голову закралась ужасная мысль: лишить жизни того, кто отнял у меня моего сына, одним словом, убить врача, этого убийцу в белом халате. Извините, святой отец, я до сих пор прихожу в ярость при упоминании этих, с позволения сказать, докторов. Так вот, с тех пор, когда меня посетила эта преступная мысль, я пошёл на поправку, и уже через три дня был готов к совершению этого злодеяния. Для этого я приобрёл хирургический скальпель, и стал выжидать удобный случай. Ждать долго не довелось. Я подкараулил его в тёмной подворотне и нанёс ему скальпелем всего лишь один удар в шею. Он хрипел и валялся у моих ног, а я стоял и не мог пошевелиться. С тех пор, когда я вижу кровь на снегу, во мне борются между собой чувство вины и ненависти. Это состояние невыносимо: Новый год, да и вообще зима, стали для меня синонимами страданий. Чувство ненависти само по себе разрушающее чувство, но когда оно переплетается с чувством вины, то тогда это состояние можно сравнить разве что со средневековой пыткой. Я, святой отец, пришёл сюда не для того, чтобы возводить себя в ранг святых мучеников пострадавших за доброе дело, нет – это не так. Но в тоже время, кто дал бы гарантию в том, что он не повторил бы эту халатную ошибку, сославшись на праздничное настроение, – в том то всё и дело, что никто. Ну, да ладно, это оставим, я признаю себя человеком, убившим себе подобного; но не этот поступок грызёт меня изнутри, словно червь. За моё преступление пострадал невинный человек, муж моей возлюбленной. Он, так же как и я любил свою жену, и когда узнал о том, что с ней случилось во время родов, запил, да так, что не мог потом вспомнить, где он находился и что делал в тот момент, когда зарезали врача. Его осудили на десять лет. Я же, покуда он отбывал свой срок, без каких-либо угрызений совести занял его место на поприще, так сказать, супружеских обязанностей. Вскоре у нас родилась дочка, и мы зажили дружно, и, как мне тогда казалось, счастливо. Жена же моя ни о чём не знала и не догадывалась, она верила в то, что её бывший муж убийца, но разговоров на эту тему мы никогда не вели, и всячески старались обходить этот страшный отрезок её и моей жизни. А её бывший, отсидев положенный ему срок, уехал из нашего города, я краем уха слышал, будто бы он женился, обзавёлся детьми, и сейчас проживает, где-то на Севере. Но и этот грех, святой отец, я ещё как-то объяснить себе мог, поэтому и продолжал жить, так и не открывшись супруге. Но семь месяцев назад она снова забеременела, и когда я узнал, что у нас будет мальчик, я, к моему удивлению, не испытал чувства радости, скорее наоборот, я ощутил страх, страх неотступный, пронизывающий меня с ног до головы. Я стал бояться всего: людей, машин, каких-то непредвиденных ситуаций, болезней, в конце концов, я стал бояться бессонных ночей, где любой шорох меня приводил в неописуемый ужас. Я плакал, молился, ходил к врачу – всё безрезультатно, ничего мне не помогало. Вот тогда-то я и решился открыться во всём содеянном моей супруге. Она, выслушав мою историю, не выразила никаких эмоций, но с тех пор стала отчуждённой, будто чужой, замкнулась в себе, и никто, даже дочка, не могли вывести её из этого состояния. А на днях она мне объявила, что хочет со мной развестись. Я вскипел, и пошёл в милицию с повинной, другого выхода я уже не видел, но она догнала меня, вернула, и мы проплакали с ней весь вечер. Поймите, святой отец, мы жизни друг без друга не представляем, у нас скоро родится сын, дочка пошла в четвёртый класс, о ней тоже нужно заботиться, а если я буду в тюрьме, кто о них позаботится? – в том то всё и дело, что никто. Мне на себя начхать, но дети, в чём они виноваты? Мы с женой долго решали, как нам поступить, и, в конце концов, пришли к выводу, что с таким грузом жить, как раньше, мы не сможем, а поэтому нужно во всём сознаться. Но перед тем как идти в милицию, жена сказала, чтобы я исповедовался, и что вы скажете – то мы и сделаем. Сейчас, святой отец, только от вас зависит моя участь, и участь моей семьи. Я готов на всё, лишь бы всё было, как раньше, но я также знаю, что этого больше никогда уже не повториться. Что вы скажете, так мы и сделаем.

        Священник, внимая эту исповедь, не проронил ни слова. Глядя на его отрешённый вид, можно было бы предположить, что он вовсе не слушал, о чём ему исповедовался этот грешник, но это было не так. После того, как мужчина, изложив своё чистосердечное признание, послушно ожидал окончательный приговор своей участи, священник вдруг его спросил:

 – А почему вы пришли именно ко мне?

 – Мы с женой шли мимо – отвечал ему мужчина – и она указала на эту церковь. Жена моя сейчас стоит на улице, она побоялась сюда войти.

После продолжительной паузы, священник молвил:

 – Из-за ваших грехов не должны страдать ваши дети, они не повинны в ваших злодеяниях. Ступайте с миром, и докажите своей супруге на личном примере, что моё решение было правильным.

 – Святой отец, – взахлёб молвил грешник, явно не ожидавший такой философии он служителя церкви – ответьте мне, почему вы приняли это решение?

 – Ваш случай – отвечал священник – меня вынудил так поступить. А теперь ступайте, и позовите вашу супругу, я хочу с ней поговорить наедине.

        Мужчина вышел из церкви, а минуту спустя, вошла, крестясь, женщина с поникшей головой. Увидев священника, она спешно направилась к нему, и, со словами: «Батюшка, простите нас!», плюхнулась ему в ноги. Он поднял её, и пристально посмотрел ей в глаза, после чего сухо молвил:

 – Я вас попрошу только об одном, назовите своего будущего ребёнка именем моего покойного сына.

 – Хорошо, батюшка – ответила женщина.

Благословляя её, святой отец смахнул со своей щеки скупую слезу, и на прощанье ласково молвил:

 – Ну, всё, дочь моя, ступай с миром, и да пребудет с вами Господь Бог.

        Женщина судорожно всплакнула, молча развернулась, и пошла к выходу.

Рейтинг: +5 199 просмотров
Комментарии (6)
Анна Магасумова # 27 ноября 2012 в 22:45 +2
Я расплакалась... live1
Алексей Мирою # 27 ноября 2012 в 23:05 +1
Анна, спасибо за столь лестный для меня комментарий. Удачи!
Лидия Гржибовская # 27 ноября 2012 в 22:54 +2
Обидно что есть такие доктора, обидно и за батюшку, ведь это его сын был тем доктором...
Спасибо за рассказ Алексей
Алексей Мирою # 27 ноября 2012 в 23:01 +1
Лидия, спасибо! Мне ценна Ваша оценка.
Валентина Егоровна Серёдкина # 12 февраля 2013 в 02:51 0
Удали ногу от зла, ЧелоВек, не уклоняйся ни направо, ни налево... Отвергая Святого,
сеют в свою жизнь плевелы и, вместо хлеба Небесного, упиваются злым развратом...
Спасибо, Алексей, за рассказ. Успехов в творчестве и вдохновения... Мир Вам и
Дому Вашему... Храни Вас Бог... В благоговении, Валентина... 38
Алексей Мирою # 12 февраля 2013 в 20:47 0
Валентина, храни Вас Бог!
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
72
68
53
50