ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Бархатный сезон

Бархатный сезон

article49185.jpg

Эта была его первая бессонница, не связанная ни с болезнью, ни с перебором кофеина. Это было душевное переживание. Вся боль, все мысли, все порывы сводились к Вике.

 Вика. Виктория. Победа. Имя подходило ей. Шла она по жизни легко и весело, одерживая победы во всём и всегда. Учеба в школе и институте были для неё просто прогулкой. Всё схватывала на лету, ни зубрёжки тебе, ни нервотрёпки. В школе современных танцев – тоже полный успех. Ею восхищались, ей завидовали, её ставили в пример. Украшение любой компании, озорная и весёлая. Да и внешность была под стать. Красавица, с отличной фигурой. Парни просто млели в её присутствии. Она пользовалась этим, кокетничала, вселяя надежды и безжалостно убивая их. Ей нужен был принц, такой же успешный и красивый. Что бы все говорили: «Смотрите, какая красивая пара». Она просто зациклилась на этом. И такой нашёлся, не сразу, но нашёлся. Евгений.

Алеша почувствовал уколы ревности. Вмиг стало жарко. Он скинул легкое одеяло и вышел на балкон. Ночь была теплой, звёздной. Где-то тихо и нежно шумит море, накатывая на горячий, ещё не успевший остыть песок, оставляя на нём пену. Сколько раз он мечтал в детстве увидеть море, поплескаться в его волнах. И вот это мечта сбылась. Радостное, возбуждающее чувство. А плюсом еще и детская радость, и не детские тайные желания. Связанные с Викторией, которая сейчас мирно спала в соседнем номере.

Они приехали на море втроём. Борис Иванович с дочерью Викой и Алексей. Планировалось, что и отец Алексея поедет с ними, но дела фирмы, хозяевами которой на равных правах были как раз с Борисом Ивановичем, внесли свои коррективы. Отец остался в Москве, а Алексей с удовольствием поехал. Юг, море, романтика. И мечты, что во время каникул он сможет переключить внимание Виктории на свою персону. И она перестанет обращаться с ним, как с младшим братиком, которого следует опекать, учить и даже время от времени ругать.

Ночная прохлада не остудила его разгоряченного тела, и он решил принять освежающий душ. Прошел в ванную комнату, включил свет и встал около зеркало, критически рассматривая себя:

- Да, я, конечно, далеко не Женька. Куда мне с ним тягаться? Эх, надо было мне заниматься спортом, качать мускулатуру, а не просиживать все время за компьютером. Результат на лицо – близорукость и дряблые мышцы. А я размечтался о Вике! Я же на другой ступеньке!

Он обреченно махнул рукой, и, так и не приняв душ, вновь прошел в комнату, где плюхнулся на кровать, которая под ним укоризненно скрипнула. И в унисон ей заскрипел от досады зубами Алексей. От обиды на Женю, Вику, на себя самого. Да на судьбу свою.

 Хотя и уснул он довольно поздно, но по привычке проснулся в районе семи утра. Принял холодный душ, прибрался в номере, и спустился в ресторанчик, на завтрак. За облюбованным ими столиком уже сидели Борис Иванович и Виктория.

- Здравствуйте.

- Привет.

Говорить о чем-либо не было ни у кого желания, да и темы уже были все исчерпаны. И лишь за чашечкой кофе по-турецки Борис Иванович поинтересовался:

- Какие планы на сегодня?

- Ухожу в море на три дня. – Неожиданно для себя сказал Алексей. Реклама о трехдневной экскурсии видимо запало в подсознании, а теперь выскочила.

- А я на конкурс танцев, - мило улыбаясь, сказала Вика.

Борис Иванович нахмурил широкие, густые брови. Промолчал, хотя и не одобрял увлечение дочерью современными танцами. Смирился, пришлось смириться. Правда, поставил одно условие: выступать только в брючных костюмах. Пуританское воспитание возмущенно кричало, при одной лишь мысли, что его девочка будет танцевать с потными, смазливыми напарниками в коротенькой юбчонке и топике. А зрители станут глазеть на её красивые ножки и мелькающее временами нижнее бельё. Виктория легко согласилась на выкрутасы отца, и нарушала запрет так же легко и без последствий. Сам Борис Иванович никогда не посещал такие мероприятия, в отличие от Алексея. Что Алексей сопровождал Викторию, было и не удивительно. Постоянно видеть её, слышать, находиться рядом принимала маниакальные оттенки. Она прекрасно танцевала, и Алексей чувствовал, как растёт его чувство к ней. Комплименты каждый раз были новыми и оригинальными, что доставляла Вике радость. Смеялась задорно, до слёз. И только здесь, на море, он открыл для себя, что был для неё просто игрушкой. Стало хозяйке грустно, завела ключиком Петрушку – он выдает комплимент и восхищение, чем и доставляет ей радость.

- А ты не пойдешь со мной? – Вика удивленно посмотрела на него. В её глазах он прочитал подтверждение своим мыслям. И такая обида захлестнула его, что едва удержался от обвинений в ее адрес. Отвел глаза, буркнул:

- Всё равно займешь первое место.

Вика хоть и улыбнулась, но что-то тревожное и непонятое на мгновение промелькнуло в ее головке.

 

Когда берег скрылся из глаз, и вокруг было сплошное море, только море и ничего, кроме море, стало жутковато. Алеша стоял на корме и смотрел на бурлящие волны, думая о своем. Хорошо все-таки, что он остался наедине с собой. Следовало, наконец, разобраться со своими чувствами, которые порой были противоречивыми на коротком промежутке времени. Определиться на будущее со своими действиями. Либо продолжать быть марионеткой в руках Виктории, пареньком на подхвате, на побегушках. Либо решиться и поговорить с неё откровенно, признаться в любви, заставить её поставить точку. А может, просто чисто по-английски, ничего не объясняя, уйти. Ни звонить, ни встречаться, не пересекаться даже случайно. Три варианта. А плюсом еще и Евгений. Нелегкая задача, на решение которой у него было всего три дня, и две ночи. То, что они будут вновь бессонными, Алексей ни на йоту не сомневался. Знал себя. Знал, что решение примет только в последний момент. Всё остальное время будет наполнено терзаниями и размышлениями. Угнетающая пустота охватила его, не выпуская, затягивая, порождая дискомфорт и неуютность.

 

В санаторий он вернулся поздним вечером, но прежде чем подняться в номер, заглянул в бар. Выпил два бокала мартини, но долгожданного облегчение это не принесло. Наоборот, стало на душе ещё горче и тошнее.

По коридору нервно вышагивал Борис Иванович, и громко хрустел пальцами рук. Эта привычка компаньона отца всегда раздражала Алексея, но сейчас поймал себя на мысли, что ему всё равно. Даже немного удивительно.

- Ой, Алешка, что случилось то! – Борис Иванович бросился к нему, и даже попытался обнять, но передумал.

- Что? – Алеша прислушался к себе. Равнодушие и отрешенность не отпускали.

- Вику покусала собака.

- Собака? – В той же тональности спросил Алексей.

- Да.

- Сильно?

- Ей пришлось наложить несколько швов. – Борис Иванович удивленно смотрел на равнодушного сына друга. – Она вцепилась ей в лицо.

- Лицо? – Алеша медленно начал «пробуждаться».

- Да, - раздраженно прошипел Борис Иванович. – Она разорвала ей щёку.

Алеша устало прислонился спиной к стене. Очень медленно доходил до него смысл услышанного. Вика, собака, разорванная щека, швы.

- Где она?

- В номере. Но сейчас не стоит беспокоить её. Девочка до сих пор в шоке. Запирается в комнате и никого не желает видеть. Это такой удар для неё. Сейчас приняла успокоительное, только с его помощью засыпает.

- Понятно. – Алеша прошел в свой номер. Мартини, хоть и с опозданием, но сделало своё дело. Весь день он ничего не ел, и теперь начал быстро пьянеть. Он лег на кровать поверх покрывало, не раздеваясь. Перед глазами поплыли круги, и вскоре он провалился в глубокий сон.

Проснулся он ночью, от сильной жажды. Прошел в ванную, где ополоснул лицо. И тут одна мысль буквально пронзила его:

- Следы от швов останутся. Такое миловидное приятное личико испорчено. Теперь вряд ли кто с восхищением произнесет ей в след: «Красавица». Какой удар для неё! Как сможет она перенести такое? И сможет ли вообще пережить резкие перемены?  А Женька? Как поступит он? Ценитель прекрасного и чистого. Эстет с большой буквы. Да! Вот ситуация, вот поворот! Что ж, мои шансы увеличиваются. – Алеша устыдился последней мысли. Даже слегка покраснел. Вышел на балкон и закурил, но успокоиться никак не получалось.

- Да, да! Почему мне должно быть стыдно? Любви не стоит стыдиться. А Вика мне нужна. Хоть какая. Она мне нужна, и точка! Да и она, наконец-то, поймёт, что перед настоящей любовью не существуют никакие преграды и трудности. Пора действовать. Пошлю я завтра с утречка телеграмму Евгению. Посмотрим, как он отреагирует, и чья возьмёт.

 

Он постучал в дверь её номера ближе к обеду.

- Войдите.

Она сидела на диване. Лицо перебинтовано, в глазах – боль и отчаянье. Алеша ни разу не видел её в таком состоянии. Это сильно поразило его, испугало и вызвало прилив жалости. Он присел рядом и взял её ладошку в свою.

- Как ты?

- Ничего, - она посмотрела на него взглядом, полным нежности и любви. Наверное, именно так она смотрит на Евгения в минуты уединения. Алеша старался отбросить неуместную ревность.

- Болит?

Она закрыла глаза. Из-под ресниц побежали слёзы.

- Не плачь. Всё будет хорошо.

- Нет, - она покачала головой. – Ничего не будет хорошо. Никогда не будет хорошо. Всё кончено. И жизнь кончилась.

- Жизнь продолжается.

- Да какая это будет жизнь? – Она резко выдернула руку, вскочила и прошлась по комнате. – Что мне теперь остаётся? Сидеть все время дома, что бы ни пугать прохожих своим видом? Забыть о подругах и поклонниках? На танцах придется поставить крест.

Говорила она отрывисто, делая паузы после каждого предложения. Выплескивая зло и горечь, вынося сама себе приговор. И вдруг хрустнула пальцами, и это резануло его слух. Алеша невольно поморщился, и сказал:

- Ты мне нужна. Я люблю тебя.

Обыденно как-то получилось, серовато.

Вика, до этого хаотично шагавшая по номеру, вдруг остановилась и посмотрела на него так, словно видела его впервые. Так смотрят врачи на сумасшедших.

- Ты? – В коротком слове под соусом вопроса отразилась её отношение к нему. Целиком и все сразу.

- Я. – Он вновь почувствовал себя маленьким провинившимся ребенком. А Вика неожиданно засмеялась. Не наигранно! Громко! Безумно! До слёз! Алеша, пораженный и раздавленный морально, просто смотрел на неё. Её несдержанное веселье прервал стук в дверь. Вика пошла открывать, забыв на короткое время о своём горе. Такая же веселая, озорная, уверенная в своём превосходстве над окружающими. Это принесли обед в номер, и она вернулась в реальность. Сникла, плечи опустились, руки заметно дрожали.

- Уходи, - тихо и властно приказала она.

Алексей, не прощаясь, покинул номер. Обедать у него не было никакого желания, как и встречаться с Борисом Ивановичем. Он вышел в сквер. Ну, с чего он взял, что Вика после происшедшего изменится? Характер в одночасье не переменить, от старых привычек избавиться почти невозможно, генетику вообще никто не отменял. Святая наивность! Ничего не изменилось и уже не измениться! Жизнь – не сказка, она не терпит чудес.

На одной из многочисленных аллей он всё-токи столкнулся с Борисом Ивановичем. Поздоровались, закурили.

- Ты был у неё?

- Зачем?

До сегодняшнего утра потенциальный тесть выронил сигарету.

- Как? – Изумился он. – Ты же её друг. Ты даже больше, чем просто друг. Только слепой не заметит твоей любви. Ты же любишь её, боготворишь? Преклоняешься. И вдруг, в такой тяжелый момент ты отталкиваешь её?

- У неё есть Женя.

Борис Иванович обреченно махнул рукой:

- Да брось. Считай, что его больше нет. Хлипенький у него характер. Его любовь – бутафория. Но ты? Ты? От тебя я такого никак не ожидал. – Он замолчал, доставая новую сигарету. – Впрочем, хорошо, что это выяснилось сейчас, а не намного позже.

Он развернулся на каблуках туфель, и пошел прочь. Хотелось крикнуть в спину: «Где ж раньше были вы?», но промолчал. Почему-то в последнее время, вообще не хотелось разговаривать. Ни с кем, даже с самим собой. Последствия разочарования. В людях, которых он идеализировал, которым слепо верил. Что может быть еще страшнее в жизни? Ничего. Он почувствовал дикую усталость. От моря, от толпы людей, от бархатного сезона. Домой! Домой! В свою уютную комнатку, к любимому компьютеру. Компьютер безмолвствовал, и это было главным преимуществом перед людьми. Честь и справедливость!

 

Они столкнулись в аэропорту. Алеша улетал в Москву, Евгений приземлился в Адлере.

- Почему тебя не было рядом? Почему ты не защитил её? – Без предисловий набросился Женя, лишний раз, указывая Леше его статус. Быть рядом, защищать и петь дифирамбы. Не более того.

- В телохранители не нанимался, - огрызнулся он.

Евгений взглядом психолога посмотрел на него.

- А ты изменился, - прищурил глаза. – Показываешь свои зубки? Значит, не удержался, признался девочке в любви. А она поставила тебя на место. Так?

- А зачем она мне? – Разозлился Алексей. – Лицо изуродовано.

- Душа то осталась прежней.

Алексей задумался на короткое время, а потом поднял грустные глаза:

- В блестящей обёртке не всегда шоколад. – И не прощаясь, прошел мимо Жени.

 

© Copyright: Владимир Невский, 2012

Регистрационный номер №0049185

от 20 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0049185 выдан для произведения:

Эта была его первая бессонница, не связанная ни с болезнью, ни с перебором кофеина. Это было душевное переживание. Вся боль, все мысли, все порывы сводились к Вике.

 Вика. Виктория. Победа. Имя подходило ей. Шла она по жизни легко и весело, одерживая победы во всём и всегда. Учеба в школе и институте были для неё просто прогулкой. Всё схватывала на лету, ни зубрёжки тебе, ни нервотрёпки. В школе современных танцев – тоже полный успех. Ею восхищались, ей завидовали, её ставили в пример. Украшение любой компании, озорная и весёлая. Да и внешность была под стать. Красавица, с отличной фигурой. Парни просто млели в её присутствии. Она пользовалась этим, кокетничала, вселяя надежды и безжалостно убивая их. Ей нужен был принц, такой же успешный и красивый. Что бы все говорили: «Смотрите, какая красивая пара». Она просто зациклилась на этом. И такой нашёлся, не сразу, но нашёлся. Евгений.

Алеша почувствовал уколы ревности. Вмиг стало жарко. Он скинул легкое одеяло и вышел на балкон. Ночь была теплой, звёздной. Где-то тихо и нежно шумит море, накатывая на горячий, ещё не успевший остыть песок, оставляя на нём пену. Сколько раз он мечтал в детстве увидеть море, поплескаться в его волнах. И вот это мечта сбылась. Радостное, возбуждающее чувство. А плюсом еще и детская радость, и не детские тайные желания. Связанные с Викторией, которая сейчас мирно спала в соседнем номере.

Они приехали на море втроём. Борис Иванович с дочерью Викой и Алексей. Планировалось, что и отец Алексея поедет с ними, но дела фирмы, хозяевами которой на равных правах были как раз с Борисом Ивановичем, внесли свои коррективы. Отец остался в Москве, а Алексей с удовольствием поехал. Юг, море, романтика. И мечты, что во время каникул он сможет переключить внимание Виктории на свою персону. И она перестанет обращаться с ним, как с младшим братиком, которого следует опекать, учить и даже время от времени ругать.

Ночная прохлада не остудила его разгоряченного тела, и он решил принять освежающий душ. Прошел в ванную комнату, включил свет и встал около зеркало, критически рассматривая себя:

- Да, я, конечно, далеко не Женька. Куда мне с ним тягаться? Эх, надо было мне заниматься спортом, качать мускулатуру, а не просиживать все время за компьютером. Результат на лицо – близорукость и дряблые мышцы. А я размечтался о Вике! Я же на другой ступеньке!

Он обреченно махнул рукой, и, так и не приняв душ, вновь прошел в комнату, где плюхнулся на кровать, которая под ним укоризненно скрипнула. И в унисон ей заскрипел от досады зубами Алексей. От обиды на Женю, Вику, на себя самого. Да на судьбу свою.

 Хотя и уснул он довольно поздно, но по привычке проснулся в районе семи утра. Принял холодный душ, прибрался в номере, и спустился в ресторанчик, на завтрак. За облюбованным ими столиком уже сидели Борис Иванович и Виктория.

- Здравствуйте.

- Привет.

Говорить о чем-либо не было ни у кого желания, да и темы уже были все исчерпаны. И лишь за чашечкой кофе по-турецки Борис Иванович поинтересовался:

- Какие планы на сегодня?

- Ухожу в море на три дня. – Неожиданно для себя сказал Алексей. Реклама о трехдневной экскурсии видимо запало в подсознании, а теперь выскочила.

- А я на конкурс танцев, - мило улыбаясь, сказала Вика.

Борис Иванович нахмурил широкие, густые брови. Промолчал, хотя и не одобрял увлечение дочерью современными танцами. Смирился, пришлось смириться. Правда, поставил одно условие: выступать только в брючных костюмах. Пуританское воспитание возмущенно кричало, при одной лишь мысли, что его девочка будет танцевать с потными, смазливыми напарниками в коротенькой юбчонке и топике. А зрители станут глазеть на её красивые ножки и мелькающее временами нижнее бельё. Виктория легко согласилась на выкрутасы отца, и нарушала запрет так же легко и без последствий. Сам Борис Иванович никогда не посещал такие мероприятия, в отличие от Алексея. Что Алексей сопровождал Викторию, было и не удивительно. Постоянно видеть её, слышать, находиться рядом принимала маниакальные оттенки. Она прекрасно танцевала, и Алексей чувствовал, как растёт его чувство к ней. Комплименты каждый раз были новыми и оригинальными, что доставляла Вике радость. Смеялась задорно, до слёз. И только здесь, на море, он открыл для себя, что был для неё просто игрушкой. Стало хозяйке грустно, завела ключиком Петрушку – он выдает комплимент и восхищение, чем и доставляет ей радость.

- А ты не пойдешь со мной? – Вика удивленно посмотрела на него. В её глазах он прочитал подтверждение своим мыслям. И такая обида захлестнула его, что едва удержался от обвинений в ее адрес. Отвел глаза, буркнул:

- Всё равно займешь первое место.

Вика хоть и улыбнулась, но что-то тревожное и непонятое на мгновение промелькнуло в ее головке.

 

Когда берег скрылся из глаз, и вокруг было сплошное море, только море и ничего, кроме море, стало жутковато. Алеша стоял на корме и смотрел на бурлящие волны, думая о своем. Хорошо все-таки, что он остался наедине с собой. Следовало, наконец, разобраться со своими чувствами, которые порой были противоречивыми на коротком промежутке времени. Определиться на будущее со своими действиями. Либо продолжать быть марионеткой в руках Виктории, пареньком на подхвате, на побегушках. Либо решиться и поговорить с неё откровенно, признаться в любви, заставить её поставить точку. А может, просто чисто по-английски, ничего не объясняя, уйти. Ни звонить, ни встречаться, не пересекаться даже случайно. Три варианта. А плюсом еще и Евгений. Нелегкая задача, на решение которой у него было всего три дня, и две ночи. То, что они будут вновь бессонными, Алексей ни на йоту не сомневался. Знал себя. Знал, что решение примет только в последний момент. Всё остальное время будет наполнено терзаниями и размышлениями. Угнетающая пустота охватила его, не выпуская, затягивая, порождая дискомфорт и неуютность.

 

В санаторий он вернулся поздним вечером, но прежде чем подняться в номер, заглянул в бар. Выпил два бокала мартини, но долгожданного облегчение это не принесло. Наоборот, стало на душе ещё горче и тошнее.

По коридору нервно вышагивал Борис Иванович, и громко хрустел пальцами рук. Эта привычка компаньона отца всегда раздражала Алексея, но сейчас поймал себя на мысли, что ему всё равно. Даже немного удивительно.

- Ой, Алешка, что случилось то! – Борис Иванович бросился к нему, и даже попытался обнять, но передумал.

- Что? – Алеша прислушался к себе. Равнодушие и отрешенность не отпускали.

- Вику покусала собака.

- Собака? – В той же тональности спросил Алексей.

- Да.

- Сильно?

- Ей пришлось наложить несколько швов. – Борис Иванович удивленно смотрел на равнодушного сына друга. – Она вцепилась ей в лицо.

- Лицо? – Алеша медленно начал «пробуждаться».

- Да, - раздраженно прошипел Борис Иванович. – Она разорвала ей щёку.

Алеша устало прислонился спиной к стене. Очень медленно доходил до него смысл услышанного. Вика, собака, разорванная щека, швы.

- Где она?

- В номере. Но сейчас не стоит беспокоить её. Девочка до сих пор в шоке. Запирается в комнате и никого не желает видеть. Это такой удар для неё. Сейчас приняла успокоительное, только с его помощью засыпает.

- Понятно. – Алеша прошел в свой номер. Мартини, хоть и с опозданием, но сделало своё дело. Весь день он ничего не ел, и теперь начал быстро пьянеть. Он лег на кровать поверх покрывало, не раздеваясь. Перед глазами поплыли круги, и вскоре он провалился в глубокий сон.

Проснулся он ночью, от сильной жажды. Прошел в ванную, где ополоснул лицо. И тут одна мысль буквально пронзила его:

- Следы от швов останутся. Такое миловидное приятное личико испорчено. Теперь вряд ли кто с восхищением произнесет ей в след: «Красавица». Какой удар для неё! Как сможет она перенести такое? И сможет ли вообще пережить резкие перемены?  А Женька? Как поступит он? Ценитель прекрасного и чистого. Эстет с большой буквы. Да! Вот ситуация, вот поворот! Что ж, мои шансы увеличиваются. – Алеша устыдился последней мысли. Даже слегка покраснел. Вышел на балкон и закурил, но успокоиться никак не получалось.

- Да, да! Почему мне должно быть стыдно? Любви не стоит стыдиться. А Вика мне нужна. Хоть какая. Она мне нужна, и точка! Да и она, наконец-то, поймёт, что перед настоящей любовью не существуют никакие преграды и трудности. Пора действовать. Пошлю я завтра с утречка телеграмму Евгению. Посмотрим, как он отреагирует, и чья возьмёт.

 

Он постучал в дверь её номера ближе к обеду.

- Войдите.

Она сидела на диване. Лицо перебинтовано, в глазах – боль и отчаянье. Алеша ни разу не видел её в таком состоянии. Это сильно поразило его, испугало и вызвало прилив жалости. Он присел рядом и взял её ладошку в свою.

- Как ты?

- Ничего, - она посмотрела на него взглядом, полным нежности и любви. Наверное, именно так она смотрит на Евгения в минуты уединения. Алеша старался отбросить неуместную ревность.

- Болит?

Она закрыла глаза. Из-под ресниц побежали слёзы.

- Не плачь. Всё будет хорошо.

- Нет, - она покачала головой. – Ничего не будет хорошо. Никогда не будет хорошо. Всё кончено. И жизнь кончилась.

- Жизнь продолжается.

- Да какая это будет жизнь? – Она резко выдернула руку, вскочила и прошлась по комнате. – Что мне теперь остаётся? Сидеть все время дома, что бы ни пугать прохожих своим видом? Забыть о подругах и поклонниках? На танцах придется поставить крест.

Говорила она отрывисто, делая паузы после каждого предложения. Выплескивая зло и горечь, вынося сама себе приговор. И вдруг хрустнула пальцами, и это резануло его слух. Алеша невольно поморщился, и сказал:

- Ты мне нужна. Я люблю тебя.

Обыденно как-то получилось, серовато.

Вика, до этого хаотично шагавшая по номеру, вдруг остановилась и посмотрела на него так, словно видела его впервые. Так смотрят врачи на сумасшедших.

- Ты? – В коротком слове под соусом вопроса отразилась её отношение к нему. Целиком и все сразу.

- Я. – Он вновь почувствовал себя маленьким провинившимся ребенком. А Вика неожиданно засмеялась. Не наигранно! Громко! Безумно! До слёз! Алеша, пораженный и раздавленный морально, просто смотрел на неё. Её несдержанное веселье прервал стук в дверь. Вика пошла открывать, забыв на короткое время о своём горе. Такая же веселая, озорная, уверенная в своём превосходстве над окружающими. Это принесли обед в номер, и она вернулась в реальность. Сникла, плечи опустились, руки заметно дрожали.

- Уходи, - тихо и властно приказала она.

Алексей, не прощаясь, покинул номер. Обедать у него не было никакого желания, как и встречаться с Борисом Ивановичем. Он вышел в сквер. Ну, с чего он взял, что Вика после происшедшего изменится? Характер в одночасье не переменить, от старых привычек избавиться почти невозможно, генетику вообще никто не отменял. Святая наивность! Ничего не изменилось и уже не измениться! Жизнь – не сказка, она не терпит чудес.

На одной из многочисленных аллей он всё-токи столкнулся с Борисом Ивановичем. Поздоровались, закурили.

- Ты был у неё?

- Зачем?

До сегодняшнего утра потенциальный тесть выронил сигарету.

- Как? – Изумился он. – Ты же её друг. Ты даже больше, чем просто друг. Только слепой не заметит твоей любви. Ты же любишь её, боготворишь? Преклоняешься. И вдруг, в такой тяжелый момент ты отталкиваешь её?

- У неё есть Женя.

Борис Иванович обреченно махнул рукой:

- Да брось. Считай, что его больше нет. Хлипенький у него характер. Его любовь – бутафория. Но ты? Ты? От тебя я такого никак не ожидал. – Он замолчал, доставая новую сигарету. – Впрочем, хорошо, что это выяснилось сейчас, а не намного позже.

Он развернулся на каблуках туфель, и пошел прочь. Хотелось крикнуть в спину: «Где ж раньше были вы?», но промолчал. Почему-то в последнее время, вообще не хотелось разговаривать. Ни с кем, даже с самим собой. Последствия разочарования. В людях, которых он идеализировал, которым слепо верил. Что может быть еще страшнее в жизни? Ничего. Он почувствовал дикую усталость. От моря, от толпы людей, от бархатного сезона. Домой! Домой! В свою уютную комнатку, к любимому компьютеру. Компьютер безмолвствовал, и это было главным преимуществом перед людьми. Честь и справедливость!

 

Они столкнулись в аэропорту. Алеша улетал в Москву, Евгений приземлился в Адлере.

- Почему тебя не было рядом? Почему ты не защитил её? – Без предисловий набросился Женя, лишний раз, указывая Леше его статус. Быть рядом, защищать и петь дифирамбы. Не более того.

- В телохранители не нанимался, - огрызнулся он.

Евгений взглядом психолога посмотрел на него.

- А ты изменился, - прищурил глаза. – Показываешь свои зубки? Значит, не удержался, признался девочке в любви. А она поставила тебя на место. Так?

- А зачем она мне? – Разозлился Алексей. – Лицо изуродовано.

- Душа то осталась прежней.

Алексей задумался на короткое время, а потом поднял грустные глаза:

- В блестящей обёртке не всегда шоколад. – И не прощаясь, прошел мимо Жени.

 

Рейтинг: +1 221 просмотр
Комментарии (1)
Виктория Мельникова # 20 мая 2012 в 12:20 0
Когда любовь...взвешивает,приценивается...это походит больше на сделку,а не на любовь...
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
78
77
77
77
75
74
73
72
59
46