ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Баллада о пивной крышке

 

Баллада о пивной крышке

article196722.jpg
     Люди приходят к Богу путями воистину неисповедимыми. Иной «наевшись желудей досыта, до отвала», в отличие от крыловской героини внявши словам ворона и Дуба, поднял таки рыло свое вверх и узрел откуда берутся желуди; другой, как некий граф, упившись до краев почестями да славою и вдруг именно через это осознав, что не хлебом единым, не желудями едиными и не медными трубами только, мало что уверовал, он еще и Евангелие уточнил на свой вкус; третий приходит в церковь от неизбывной нищеты, четвертый от неизлечимой болезни, пятый от безответной любви…; один мой приятель, законченный материалист, гностик и эпикуреец, купил, тем не менее, себе заранее участочек на кладбище, а заодно и окрестился, сказавши при этом, что так он стелет соломку (ну чистый Гамлет, ни дать ни взять). Пойдите к утренней иль вечерней службе, оглядите внимательным взором печальные лица печальных прихожан и вы не найдете ни одного похожего…, нет, не лица (маска то там одна на всех), но пути.

     Ваш же покорный слуга пришел к Богу дорогой витиеватой, странной, если не сказать смешной или несерьезной. Будучи тем утром с похмелья весьма глубокого, уж не вспомню с какой незначительной причины, но вряд ли с разговения Рождества, Пасхи или Успения, купил я себе большую пластиковую бутыль пива на два с половиной литра и, порезавши вчерашней малосольной севрюжины (разве что хрена не было), сел на кухне с похвальным намерением не продолжить, но лечиться. Кошка и собака мои устроились тут же, одна прямо на столе, другой у ног - они за рыбу не то, что душу - хозяина продадут с потрохами. Мне же, в отличие от Михаила Евграфовича, не хотелось сегодня ни конституций, ни ободрать кого – душа моя дрожала тогда не менее, чем руки. Раздавши детям по полоске рыбы, я стал откручивать крышку, но то ли пиво было теплым, или взболтал, пока нес, только лекарство мое, угрожающе шипя, вырвалось наружу неуправляемым фонтаном, окатив всех троих, рыбу, стол и даже проступив темными пятнами на желтой от никотина побелке потолка. Когда же фейерверк сей унялся, я с прискорбием обнаружил, что содержимое бутыли моей уменьшилось на треть. Возможно, уже в тот момент я задался вопросом: а кто же выпил этот целый, черт побери, почти литр? Но это не были еще мысли о Боге. Я налил себе полную кружку (такую, знаете, оставшуюся у меня еще с стародавних студенческих времен, какие подавались в московских пивных и автором дизайна которой являлась, как гласит легенда, великая Вера Мухина) и осушил ее не отрываясь и с божественным наслаждением. Психосоматические дрожания тела и совести моих тут же утихли и я, дабы не выдохлись остатки, взявши крышку, стал накручивать ее на горлышко бутыли, но либо руки мои еще не столь окрепли, или крышка оказалась мокрой, только та выскользнула из-под пальцев, сделала в воздухе головокружительный кульбит, ударилась об угол стола, плюхнулась на пол, снова подпрыгнула и стала описывать по кухне концентрические круги, медленно сходящиеся к центру. Потом, задевши ножку табуретки, она изменила направление, нарезала новую спираль и в конце концов затихла, чуть в сантиметрах от щели под холодильником, где ее трудно было бы достать. Мы, все трое, с любопытством следили за ее довольно длинным и витиеватым танцем, но, уверен, лишь у меня из всех зрителей вдруг случилось прозрение, может, правильнее было бы сказать… озарение. Я встал, поднял крышку и накрутил ее на место…, снова открутил, опять наполнил кружку и опять закрутил, но уже внимательно, чтобы без эксцессов. Дети уписывали севрюгу за все четыре свои щеки, а я потягивал пиво и размышлял:

     «Как же это все странно, как грустно, как неизбывно тоскливо устроено на земле? Пускай пиво и вырвалось революционным своим демаршем, не желая мириться с тесной коричневой своей темницей, пускай крышка из солидарности, а, может, и из собственных причин, отказалась ту темницу обратно запирать и проделала столь долгий и, как ей наверное казалось, замысловатый, запутывающий возможную погоню путь, но за всем этим инфантильным и по сути бессмысленным действом следил я. Следил и все видел, как на ладони. И пива, если не хватит, я куплю еще, и крышку я подниму и привинчу на место… Не так ли и на земле нашей? Какой бы протест ни прорвался бы из души нашей, какой бы замысловатый маршрут ни избрали бы мы для своего бегства от предначертанного назначения нашего, всегда есть тот, кто с ухмылкой понаблюдает за всем этим несложной драматургии спектаклем, потом лениво встанет, поднимет с пола и накрутит нас на то самое горлышко, куда и было определено пластмассовой судьбою нашей». 

     «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…». Как это странно…, какой до изумленных бровей бытовой буффонадой пришел ко мне, явился мне Бог? Я потом (представьте и поверьте - вот с такой-то мелочи!) перечитал весь Ветхий, весь Новый завет, уйму апокрифов, даже Четвероевангелие Толстого, богоборец Ницше не избежал моих книжных полок, стекольщик Спиноза, журналист Бердяев, эстет Шеллинг, затворник Кант, диалектик Гегель, баламут Шопенгауэр… Я совершенно честно и искренне в течение года, не пропустив ни единой субботы, стоял вечерние службы, я даже подпевал в полголоса клиросу «аллилуйя» с сердечною слезою, я… Нет, я не перестал теперь, спустя долгое время сомнений, верить в наличие Создателя - я, как та моя крышка, только без ненужных кульбитов, сижу теперь на своем горлышке, ожидая, когда хозяин допьет пиво и бросит меня в мусорное ведро, как сотни, миллиарды таких до меня. Я просто никак не нахожу мотива обожать этого любителя пива, страдающего порою от похмелья по причине разговения с Рождества, Пасхи или Успения. Я гляжу на усердных богомольцев и всем сердцем радуюсь за них, ибо им нет беды, что в помойку, но важно, что дланью Господней; им нет вопроса «зачем?», им успокоительно, что ради жизни вечной… Хотите увидеть вечность еще при жизни?  - идите на загородную свалку – там вы найдете много смятых пластиковых бутылок с отскочившими пробками и вы не обнаружите ни одной похожей, нет, не видом своим, но путем. Аминь.

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0196722

от 2 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0196722 выдан для произведения:      Люди приходят к Богу путями воистину неисповедимыми. Иной «наевшись желудей досыта, до отвала», в отличие от крыловской героини внявши словам ворона и Дуба, поднял таки рыло свое вверх и узрел откуда берутся желуди; другой, как некий граф, упившись до краев почестями да славою и вдруг именно через это осознав, что не хлебом единым, не желудями едиными и не медными трубами только, мало что уверовал, он еще и Евангелие уточнил на свой вкус; третий приходит в церковь от неизбывной нищеты, четвертый от неизлечимой болезни, пятый от безответной любви…; один мой приятель, законченный материалист, гностик и эпикуреец, купил, тем не менее, себе заранее участочек на кладбище, а заодно и окрестился, сказавши при этом, что так он стелет соломку (ну чистый Гамлет, ни дать ни взять). Пойдите к утренней иль вечерней службе, оглядите внимательным взором печальные лица печальных прихожан и вы не найдете ни одного похожего…, нет, не лица (маска то там одна на всех), но пути.

     Ваш же покорный слуга пришел к Богу дорогой витиеватой, странной, если не сказать смешной или несерьезной. Будучи тем утром с похмелья весьма глубокого, уж не вспомню с какой незначительной причины, но вряд ли с разговения Рождества, Пасхи или Успения, купил я себе большую пластиковую бутыль пива на два с половиной литра и, порезавши вчерашней малосольной севрюжины (разве что хрена не было), сел на кухне с похвальным намерением не продолжить, но лечиться. Кошка и собака мои устроились тут же, одна прямо на столе, другой у ног - они за рыбу не то, что душу - хозяина продадут с потрохами. Мне же, в отличие от Михаила Евграфовича, не хотелось сегодня ни конституций, ни ободрать кого – душа моя дрожала тогда не менее, чем руки. Раздавши детям по полоске рыбы, я стал откручивать крышку, но то ли пиво было теплым, или взболтал, пока нес, только лекарство мое, угрожающе шипя, вырвалось наружу неуправляемым фонтаном, окатив всех троих, рыбу, стол и даже проступив темными пятнами на желтой от никотина побелке потолка. Когда же фейерверк сей унялся, я с прискорбием обнаружил, что содержимое бутыли моей уменьшилось на треть. Возможно, уже в тот момент я задался вопросом: а кто же выпил этот целый, черт побери, почти литр? Но это не были еще мысли о Боге. Я налил себе полную кружку (такую, знаете, оставшуюся у меня еще с стародавних студенческих времен, какие подавались в московских пивных и автором дизайна которой являлась, как гласит легенда, великая Вера Мухина) и осушил ее не отрываясь и с божественным наслаждением. Психосоматические дрожания тела и совести моих тут же утихли и я, дабы не выдохлись остатки, взявши крышку, стал накручивать ее на горлышко бутыли, но либо руки мои еще не столь окрепли, или крышка оказалась мокрой, только та выскользнула из-под пальцев, сделала в воздухе головокружительный кульбит, ударилась об угол стола, плюхнулась на пол, снова подпрыгнула и стала описывать по кухне концентрические круги, медленно сходящиеся к центру. Потом, задевши ножку табуретки, она изменила направление, нарезала новую спираль и в конце концов затихла, чуть в сантиметрах от щели под холодильником, где ее трудно было бы достать. Мы, все трое, с любопытством следили за ее довольно длинным и витиеватым танцем, но, уверен, лишь у меня из всех зрителей вдруг случилось прозрение, может, правильнее было бы сказать… озарение. Я встал, поднял крышку и накрутил ее на место…, снова открутил, опять наполнил кружку и опять закрутил, но уже внимательно, чтобы без эксцессов. Дети уписывали севрюгу за все четыре свои щеки, а я потягивал пиво и размышлял:

     «Как же это все странно, как грустно, как неизбывно тоскливо устроено на земле? Пускай пиво и вырвалось революционным своим демаршем, не желая мириться с тесной коричневой своей темницей, пускай крышка из солидарности, а, может, и из собственных причин, отказалась ту темницу обратно запирать и проделала столь долгий и, как ей наверное казалось, замысловатый, запутывающий возможную погоню путь, но за всем этим инфантильным и по сути бессмысленным действом следил я. Следил и все видел, как на ладони. И пива, если не хватит, я куплю еще, и крышку я подниму и привинчу на место… Не так ли и на земле нашей? Какой бы протест ни прорвался бы из души нашей, какой бы замысловатый маршрут ни избрали бы мы для своего бегства от предначертанного назначения нашего, всегда есть тот, кто с ухмылкой понаблюдает за всем этим несложной драматургии спектаклем, потом лениво встанет, поднимет с пола и накрутит нас на то самое горлышко, куда и было определено пластмассовой судьбою нашей». 

     «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…». Как это странно…, какой до изумленных бровей бытовой буффонадой пришел ко мне, явился мне Бог? Я потом (представьте и поверьте - вот с такой-то мелочи!) перечитал весь Ветхий, весь Новый завет, уйму апокрифов, даже Четвероевангелие Толстого, богоборец Ницше не избежал моих книжных полок, стекольщик Спиноза, журналист Бердяев, эстет Шеллинг, затворник Кант, диалектик Гегель, баламут Шопенгауэр… Я совершенно честно и искренне в течение года, не пропустив ни единой субботы, стоял вечерние службы, я даже подпевал в полголоса клиросу «аллилуйя» с сердечною слезою, я… Нет, я не перестал теперь, спустя долгое время сомнений, верить в наличие Создателя - я, как та моя крышка, только без ненужных кульбитов, сижу теперь на своем горлышке, ожидая, когда хозяин допьет пиво и бросит меня в мусорное ведро, как сотни, миллиарды таких до меня. Я просто никак не нахожу мотива обожать этого любителя пива, страдающего порою от похмелья по причине разговения с Рождества, Пасхи или Успения. Я гляжу на усердных богомольцев и всем сердцем радуюсь за них, ибо им нет беды, что в помойку, но важно, что дланью Господней; им нет вопроса «зачем?», им успокоительно, что ради жизни вечной… Хотите увидеть вечность еще при жизни?  - идите на загородную свалку – там вы найдете много смятых пластиковых бутылок с отскочившими пробками и вы не обнаружите ни одной похожей, нет, не видом своим, но путем. Аминь.
Рейтинг: +1 126 просмотров
Комментарии (1)
Дмитрий Криушов # 2 марта 2014 в 15:18 0
Не знаю, кто как, а я ещё вволю покульбитничаю! 39