Артисты

25 октября 2013 - Валерий Кузнецов


 Они сидели  на пеньках у речки, где прошло их босоноге детство.
 Сверстники разъехались в поисках счастья,  а им обоим показалось, что счастья и здесь
хватает.
  Он работал помощником повара на полевом стане, а она трактористкой. Он кормил ее обедом, а она подвозила его до хаты.
Так и дружили.
    Сидели до самого рассвета.  Она прислонялась к нему, что-то напевая. Потом напев  переходил
в полный голос, перекричать который было невозможно. Ее пение подхватывали дворовые собаки- каждая  на свой лад. И
все в селе знали, что Нюрка на речке со своим  Пашкой.
   Она пела долго и упорно.Собаки, устав от собственного лая, затихали и над речкой властвовало  ее могучее контральто.
    Когда-то Нюрка  мечтала стать артисткой. Записалась в сельский
драмкружок. Ей давались роли рабочего человека. Напрягаться там не надо было
вообще: учить роль, монологи и диалоги, вживаться  в образ и прочее. Нужно было всего-ничего:в
комбинезоне механизатора выходить на сцену с гаечным ключком  и канистрой с соляркой.  Это была ее любимая роль и единственная. В ее семье все были трактористами: дед, отец с матерю, трое  братьев. Сосед, живущий справа,  тоже был механизатором.
    Она так вжилась в эту простую роль, что по селу ходила с гаечным ключом и 20-ти литровой канистрой.
    За пять лет трактористка Нюрка выросла насцене до бригадира. Теперь все, что положено механизатору широкого профиля,
таскали другие. Она- руководила. Другие роли ей почему-то не давались. Наверное, потому что все думки были заняты сельской
техникой.
   Пробовала она  себя и в  героической роли: нужно было сыграть юную партизанку. Казалось бы, что тут трудного?
И слов почти никаких. Фашисты бросали  народную мстительнциу в подвал, она падала на бетонный пол со словами: «У-у, сучьи
лапы!»
    Раз двадцать произносила  она эту фразу и все равно не получалось.
Режиссера драмкружка, сельского зоотехника Николая Игнатовича, довела до истерики.
-   Знаешь, что,- партизанка хренова,-плевался он слюной,- ты так произносишь слова героини, что самому хочется в тот подвал.
-  По-моему, я слова не перепутала,- без тени смущения отвечала артистка.
   -   Да, лучше бы ты их перепутала!- кричал режиссер. –Мать моя женщина! Дело разве только в словах?! Когда ты падаешь на пол, то смотришь на врагов глазами сельской потаскушки. Ты еще поблагодари их за это.
-   Ну, так, дайте мне роль этой самой потаскушки.
-   Нет в этом спектакле такой роли.
    Туппа драмтеатра со спектаклем даже в соседнее село ездила. Трактористы подарили Нюрке  охапу полевых цветов.Она так и не поняла за что:то ли за роль женщины-механизатора, то ли за что, что из знаменитой
династии трактористов.
    В вокальный  кружок она тоже ходить перестала. Агнета Дормидонтовна при прослушиваниисказала ей, что у нее слишком громкий голос. Может, она не ту песню подобрала? Нежную, лирическую из кинофильма «Дни Турбиных». «Белой акации гроздья душистые...» не казались, по мнению  руководительницы кружка, душистыми и неповторимыми. Они больше напоминали весовые гири- холодные и отталкивающие.
    И все равно, она поет:в поле. Столько, сколько душа пожелает. И веселее, и время быстрее идет. А главное- ни одной
вороны. Воронье, как саранча- все съедает.
   Со своим Пашкой она и задружила в кружке художественной самодеятельности. Ему очень
нравилось выходить на клубную сцену и произносить в меру своего таланта:
    -    Кушать подано.
    Пашка   с детства хотел быть поваром. Все время возле плиты крутился, когда мать готовила. Вся беда  в том, что у него
отсутствовало чувство меры. Не было памяти на пропорции. Втройне пересаливал, мог  в разы пересластить, перегорчить.
Поваром он так и не стал. Его начальник- повар полевого стана,  успокоил его раз и навсегда:
    -   Не забивай  ты этим голову. Какая разница- повар или его помощник.Главное, что на кухне.  Помощник  - тоже звучит гордо. Один я помер бы со скуки. Да, и не успевал бы.
    Он хорошо научился по запаху определять сгоревший лук,  или прокисший борщ. У него  отлично получалось все, что
положено делать помощнику: подай - принеси. Но самое главное для него- он всегда был сыт и в настроении. Дни были добрые и светлые, как и положено сытому
человеку.
     Нюрке нравилась, что ее Пашка  весь  пропитан кухонными запахами. Она смачноцеловала его в губы, в нос. И так до самых ушей. Уши целовала по очереди. Ониодинаковые и оба нравились:розовые, с
большими нежными мочками, пахнущие чем-то вкусным.
    Особенно она любила купать лицо в его ладонях, пропитанных моющими средствами. «Молодчинка,- думала она, вдыхая запах
цитрусовых.
   - По науке все делает. Надо бы его домой пригласить, пусть посуду
вымоет, как на своем полевом стане».
     К ним домой давно никто не приходит. У кого-то аллергия на горючее, кто-то не переносит запах машинного масла или
солярки. Соседка через улицу  сказалакак-то:
   -Что толку чаи распивать у вас. Пьешь , а запах тракторный. Хоть с
малиной, хоть с чем пьешь, а чая не чувствуешь.
И что теперь поделаешь, если у них семейная династия механизаторов?
    Ему нравились ее руки. Мозолистые, шершавые и крепкие. Как будто он на механизированной базе. Саму технику он не любил.
Единственное, что ему доставляло удовольствие, так это запах  бензина. Подойдет, бывало, к машине, станет
возле выхлопной трубы и тащится:нюхает выхлопные газы,  нанюхаться не может. Или машина проедет мимо,
а он стоит, пока ветер запах   с собой не унесет.Бывало и бежит за машиной.
Это по настроению.
    Досиделись они у речки до осенней свадьбы.
Венчались в церкви. В селе только и разговоров: артисты наши женятся: трактористка с поваренком  Хорошая была свадьба. Все
механизаторы  на торжество пришли.  Режиссер со своей  труппой.  Повар полевого стана  был почетным гостем. 
    Родила Нюрка двойню- мальчика и девочку. Славные малыши.
    -Интересно, кем  они станут, когда вырастут?- спросил как-тоПашка  у Нюрки.
   - Кто знает?Хотелось бы, чтобы дочка артисткой стала. – мечтательно сказала Нюрка. А сынок- механизатором, как вся наша семья.
   -  Не-а,- уверенно сказал Пашка.- Дочка трактористкой будет, а сынок
сельским поваром на полевом стане.На худой конец, помощником повара.
   -  Вообще-то – да. Пусть рабочую династию продолжают. Артисткой можно и после работы быть.
И до того им весело обоим стало, что она напрочь позабыв о спящих малютках, запела звучнымголосом романс  из «Дней турбиных», а он, безнадежно махнув, пошел на кухню мыть посуду цитрусовым средством.

© Copyright: Валерий Кузнецов, 2013

Регистрационный номер №0166016

от 25 октября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0166016 выдан для произведения:

 Они
сидели  на пеньках у речки, где прошло их
босоноге детство. Сверстники разъехались в поисках счастья,  а им обоим показалось, что счастья и здесь
хватает.
    Он работал помощником повара на полевом
стане, а она трактористкой. Он кормил ее обедом, а она подвозила его до хаты.
Так и дружили.
    Сидели
до самого рассвета.  Она прислонялась к
нему, что-то напевая. Потом напев  переходил
в полный голос, перекричать который было невозможно. Ее пение подхватывали
дворовые собаки- каждая  на свой лад. И
все в селе знали, что Нюрка на речке со своим  Пашкой. Она пела долго и упорно.Собаки, устав
от собственного лая, затихали и над речкой властвовало  ее могучее контральто.
    Когда-то Нюрка  мечтала стать артисткой. Записалась в сельский
драмкружок. Ей давались роли рабочего человека. Напрягаться там не надо было
вообще: учить роль, монологи и диалоги, вживаться  в образ и прочее. Нужно было всего-ничего:в
комбинезоне механизатора выходить на сцену с гаечным ключком  и канистрой с соляркой.  Это была ее любимая роль и единственная. В ее
семье все были трактористами: дед, отец с матерю, трое  братьев. Сосед, живущий справа,  тоже был механизатором.
    Она так вжилась в эту простую роль, что по
селу ходила с гаечным ключом и 20-ти литровой канистрой.
    За пять лет трактористка Нюрка выросла на
сцене до бригадира. Теперь все, что положено механизатору широкого профиля,
таскали другие. Она- руководила.
Другие роли
ей почему-то не давались. Наверное, потому что все думки были заняты сельской
техникой. Пробовала она  себя и в  героической
роли: нужно было сыграть юную партизанку. Казалось бы, что тут трудного?
И слов почти никаких. Фашисты бросали  народную
мстительнциу в подвал, она падала на бетонный пол со словами: «У-у, сучьи
лапы!»
    Раз двадцать произносила  она эту фразу и все равно не получалось.
Режиссера драмкружка, сельского зоотехника
Николая Игнатовича, довела до истерики.
-   Знаешь, что,- партизанка хренова,-плевался
он слюной,- ты так произносишь слова героини, что самому хочется в тот подвал.
    - 
По-моему, я слова не перепутала,- без тени смущения отвечала артистка.
   -   Да,
лучше бы ты их перепутала!- кричал режиссер. –Мать моя женщина! Дело разве
только в словах?! Когда ты падаешь на пол, то смотришь на врагов глазами
сельской потаскушки. Ты еще поблагодари их за это.
-   Ну, так, дайте мне роль этой самой
потаскушки.
-   Нет в этом спектакле такой роли.
    Туппа драмтеатра со спектаклем даже в
соседнее село ездила. Трактористы подарили Нюрке  охапу полевых цветов.Она так и не поняла за
что:то ли за роль женщины-механизатора, то ли за что, что из знаменитой
династии трактористов.
    В вокальный
кружок она тоже ходить перестала. Агнета Дормидонтовна при прослушивании
сказала ей, что у нее слишком громкий голос. Может, она не ту песню подобрала? Нежную,
лирическую из кинофильма «Дни Турбиных». «Белой акации гроздья душистые...» не
казались, по мнению  руководительницы
кружка, душистыми и неповторимыми. Они больше напоминали весовые гири- холодные
и отталкивающие.
    И все равно, она поет:в поле. Столько,
сколько душа пожелает. И веселее, и время быстрее идет. А главное- ни одной
вороны. Воронье, как саранча- все съедает.
   Со своим Пашкой она и задружила в кружке
художественной самодеятельности. Ему очень
нравилось выходить на клубную сцену и произносить в меру своего таланта:
    -    Кушать подано.
    Пашка   с
детства хотел быть поваром. Все время возле плиты крутился, когда мать
готовила. Вся беда  в том, что у него
отсутствовало чувство меры. Не было памяти на пропорции. Втройне пересаливал,
мог  в разы пересластить, перегорчить.
Поваром он так и не стал. Его начальник- повар полевого стана,  успокоил его раз и навсегда:
    -   Не
забивай  ты этим голову. Какая разница-
повар или его помощник.Главное, что на кухне.  Помощник  - тоже звучит гордо. Один я помер бы со скуки.
Да, и не успевал бы.
    Он хорошо научился по запаху определять
сгоревший лук,  или прокисший борщ. У
него  отлично получалось все, что
положено делать помощнику: подай - принеси. Но самое главное для него- он
всегда был сыт и в настроении. Дни были добрые и светлые, как и положено сытому
человеку.
     Нюрке нравилась, что ее Пашка  весь  пропитан кухонными запахами. Она смачно
целовала его в губы, в нос. И так до самых ушей. Уши целовала по очереди. Они
одинаковые и оба нравились:розовые, с
большими нежными мочками, пахнущие чем-то вкусным.
    Особенно она любила купать лицо в его
ладонях, пропитанных моющими средствами. «Молодчинка,- думала она, вдыхая запах
цитрусовых. - По науке все делает. Надо бы его домой пригласить, пусть посуду
вымоет, как на своем полевом стане».
     К ним домой давно никто не приходит. У
кого-то аллергия на горючее, кто-то не переносит запах машинного масла или
солярки. Соседка через улицу  сказала
как-то:
    - 
Что толку чаи распивать у вас. Пьешь , а запах тракторный. Хоть с
малиной, хоть с чем пьешь, а чая не чувствуешь.
И что теперь
поделаешь, если у них семейная династия механизаторов?
    Ему нравились ее руки. Мозолистые, шершавые
и крепкие. Как будто он на механизированной базе. Саму технику он не любил.
Единственное, что ему доставляло удовольствие, так это запах  бензина. Подойдет, бывало, к машине, станет
возле выхлопной трубы и тащится:нюхает выхлопные газы,  нанюхаться не может. Или машина проедет мимо,
а он стоит, пока ветер запах   с собой не унесет.Бывало и бежит за машиной.
Это по настроению.
    Досиделись они у речки до осенней свадьбы.
Венчались в церкви. В селе только и разговоров: артисты наши женятся: трактористка
с поваренком  Хорошая была свадьба. Все
механизаторы  на торжество пришли.  Режиссер со своей  труппой.  Повар полевого стана  был почетным гостем. 
    Родила Нюрка двойню- мальчика и девочку. Славные
малыши.
    -Интересно, кем  они станут, когда вырастут?- спросил как-то
Пашка  у
Нюрки.
    - 
Кто знает?Хотелось бы, чтобы дочка артисткой стала. – мечтательно
сказала Нюрка. А сынок- механизатором, как вся наша семья.
    - 
Не-а,- уверенно сказал Пашка.- Дочка трактористкой будет, а сынок
сельским поваром на полевом стане.На худой конец, помощником повара.
    - 
Вообще-то – да. Пусть рабочую династию продолжают. Артисткой можно и
после работы быть.
И до того им
весело обоим стало, что она напрочь позабыв о спящих малютках, запела звучным
голосом романс  из «Дней турбиных», а он,
безнадежно махнув, пошел на кухню мыть посуду цитрусовым средством.
Рейтинг: +2 250 просмотров
Комментарии (4)
Серов Владимир # 25 октября 2013 в 16:59 +1
Замечательно!
Единственное, что хотел заметить, что в России тракторы работают исключительно на дизельном топливе, то бишь - солярке!
Валерий Кузнецов # 26 октября 2013 в 20:46 0
Справедливое замечание- учту.Спасибо за внимание к моему творчеству.
Михаил Болдырев # 25 октября 2013 в 22:20 +1
c0137
Валерий Кузнецов # 26 октября 2013 в 20:46 0
Спасибо, Михаил, за внимание к мои Артистам.Жму руку.