ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Ангел на продажу

Ангел на продажу

20 декабря 2012 - Игорь Коркин

- Папа, давай в хоккей срежемся, - сказал мой десятилетний сынишка Павлик.
- Паш, скоро футбол по телеку..
- Ну, пап, ты не понимаешь, это по телеку, там от тебя ничего не зависит, а здесь ты сам управляешь игроками.
Я вытащил из шкафа настольный хоккей и поставил игру на стол. После вбрасывания лампочка за моими воротами сразу загорелась – сын забил мне гол.
- Да, видать хорошо подучился с Артёмом. Кстати, ты почему перестал ходить к нему? Поссорились? И родителей его я не вижу. Они, случайно, не переехали?
- Нет, пап, они приёмного ребёнка взяли, мальчика. Теперь им не до хоккея.
Эта новость ошеломила меня. Пашка воспользовался этим и воткнул мне ещё одну шайбу.
- Ты ничего не путаешь, сынок?
- Путаете это вы с мамой. Где мой брат или сестра?
«Ребёнок всё знает и понимает. С одной стороны хорошо – ничего не надо объяснять, а с другой слишком взрослый ребёнок..»
Впервые я сыну ничего не ответил, просто промолчал, а жене, когда легли спать, сказал:
- Свет, ты слышала, Архиповы приёмного ребёнка взяли, мальчика. Пашка сегодня меня спросил об этом.
- Что спросил?
- Когда мы сделаем то же самое. Разве мог я объяснить ему, что ты уже никогда не родишь.
Мы просто молчали, уставившись в потолок. Дождь барабанил в окно, завывал ветер, с улицы доносился шум автомобилей. Мы знали, о чём думает каждый из нас, что чувствует, на что надеется. Молчание не могло длиться вечно.
- Давай и мы возьмём ребёнка, - наконец отважился я произнести эту фразу.
Глаза жены засияли от счастья. Напряжения, тревоги, чувства неопределённости как не бывало.
- Девочку, - сказала она.
- Хорошо, всё равно ты в отпуске, завтра сходи в Управу района, узнай, как происходит процесс усыновления. Я, конечно, понимаю, что это быстро не делается. Как говорится, - раньше сядешь, раньше выйдешь.

На следующий день, вечером, приехав с работы, я поспешил за новостями.
- Ну, как?
- Вот, полюбуйся, это документы, которые мы должны собрать.
Жена сунула мне полностью исписанный лист формата А-4.
- Да, - присвистнул я, - нехило.
- Это тебе не хихоньки-хахоньки. Представляешь, в органах опеки работает Вика Черёмушкина.
- Да ты что!
- Она тоже придёт на десятилетие выпускников нашего класса.
Лицо жены как-то потускнело, осунулось, глаза уже не сверкали так ярко и зажигательно.
- Света, что случилось? Она что-то сказала тебе?
- Да, сказала, по секрету..Оказывается, взять здорового ребёнка почти невозможно. Многие дома ребёнка специально для этого здоровому ребёнку вешают ярлыки какой-нибудь болезни – так легче оформить документы. Мол, его будут лечить, заботиться о нём.
- И что теперь делать? – спросил я грустно.
- Видишь ли, Слава, это не покупка котёнка или щенка на рынке. Виктория дала мне один адрес и договорилась о встрече. Это дом ребёнка. Сейчас мы туда поедем. Надо посмотреть на детей, поговорить с воспитателями, врачами.

Через час мы нашли нужный нам адрес. Это было небольшое двухэтажное здание у окраины городского парка, вдали от шумных улиц, суеты вечно спешащих горожан.
- Как хорошо здесь, тихо.., - сказал я.
- Даа, - протянула жена, - а воздух какой!
Злобный лай собаки, и грозный вид охранника сбил нас с лирического настроения.
- Добрый вечер, вас должны были предупредить.
Охранник нажал кнопку рации и чётко произнёс:
- Элеонора Юрьевна, к нам посетители – мужчина и женщина.
- Пропустите их, - раздался женский голос из динамика.
Мужчина очень тщательно обыскал нас.
- Это что, режимный объект? – не вытерпел я.
- Видеокамеры, фотоаппараты запрещены.
- Почему?
- Не обсуждается.
По обеим сторонам здания, разрисованного цветной краской, располагались два навеса с детской мебелью, качелями, игрушками под ними. Из окон раздавались крики младенцев.
- Кто это кричит? Что здесь, роддом?
- Меньше говорите, - сказал охранник и указал на дверь. – Вам туда, потом на второй этаж.
- Ты что, с ума сошёл? – сказала мне жена, когда мы зашли внутрь. Это крики детей, которых привозят из роддомов.

Дети-отказники.. Что может хуже и страшнее в жизни? Что чувствует, что испытывает мать, подписывая роковую в её жизни расписку? Государство..Как оно относилось к этой женщине? Какую социальную политику проводило в отношении неё, что она согласилась на такое? В какой среде жила эта мама? Почему страна не смогла сохранить мать для ребёнка, а ребёнка для матери? Ответ очень прост и банален – всеобщее наплевательство, цинизм, полная апатия и полная безответственность за жизнь страны. Ребёнок-сирота с рождения, который никогда не узнает, кто его родители - вот реальный лакмус жизни государства.
Пособия, статистика рождаемости, материнский капитал, демографические проекты – это бред. Реальность вот она! Детский надрывный, протяжный крик отчаяния и несправедливости, который невозможно остановить, заглушить и передать словами.

Нас встретили две женщины довольно строгого вида.
- Добрый вечер! Я – директор, зовут меня Элеонора Юрьевна, а это – воспитатель Марина, она вас проводит в игровую комнату, в которой вы познакомитесь с нашими детками.
Мы пошли вдоль узкого коридора, на стенах которого висели различные фото из жизни дома. Вдруг я услышал иностранную речь, она доносилась из приоткрытой комнаты. Я остановился и увидел двух темнокожих людей – мужчину и женщину. Они показывали игрушку трёхлетнему мальчику.
«Иностранцы? Что они здесь делают?»
В большой комнате, набитой массой всевозможных игрушек, играли пятеро детей с воспитателем. Увидев нас, они подбежали, протянув к нам ручонки.
- Мама, мама! - кричал косоглазый мальчик.
- Папа, возьми меня, - сказала девочка с перекошенным лицом.
«Господи, разве такое возможно?».
Я раздал детям бананы и леденцы. Только одна девочка не подошла к нам. Она усердно крутила юлу в углу. Игрушку заклинило, девочка взяла её и подбежала ко мне. Она что- то пыталась сказать мне, объяснить, указывая своим тоненьким пальчиком на юлу.
- Ну, давай посмотрим, что там случилось, - сказал я и взял игрушку.
Небольшого усилия оказалось достаточно, чтобы юла «заплясала» вновь. Она жужжала, вертелась, раскачиваясь по сторонам. Девочка наградила меня такой счастливой улыбкой, что я не устоял.
- Свет, посмотри..
- Девочка, как тебя зовут? – спросила ребёнка моя жена.
- Лёля, - улыбаясь, ответила она.
Два розовых банта так прекрасно сочетались с её голубым платьицем и беленькими башмачками. Света взяла её на руки.
- Смотри, какая красавица! Настоящий ангелочек! Губки пухленькие, глазки маленькие, но очень выразительные, носик курносенький.
Только двадцать минут нам разрешили пообщаться с детьми. Я взял Лёлю на руки, обнял её и сказал:
- Лёльчик, мы обязательно ещё придём.
Ребёнок почувствовал разлуку. Ангельская улыбка сразу сползла с её лица, Лёля напыжилась, сжала губки, наморщила лобик и помахала нам своей тоненькой, хрупкой ручонкой.

Директор уже ждала нас.
- Ну, что скажете?
- Нам понравилась Лёлечка. Она прямо ангел, - сказала Светлана.
- Лариса Соколова, её недавно привезли. Возраст три с половиной года.
- А что с её родителями? – не выдержал я.
- Мать-одиночка..К сожалению, погибла. Ребёнок получил сильный стресс, у неё задержка речевого развития. Органы без патологии. Ладно, у нас сейчас ужин. Договаривайтесь с органами опеки, готовьте документы.
- Скажите, - заволновался я, - а вот у вас я видел иностранцев. Это как объяснить?
Лицо директора изменилось, глаза сузились, щёки покрылись красным румянцем.
- К-какие иностранцы? Вы что-то перепутали..
«Нет, уж, не перепутал».

Через два дня мы опять пришли посетить ребёнка, на этот раз с нами пошёл Пашка. Дети гуляли на улице. Лёля каталась на маленьком, трёхколёсном велосипедике. Увидев своих знакомых, она подарила нам свою ослепительную, ангельскую улыбку и нажала на педали.
- Свет, смотри, она едет к нам!
- Да, точно..
- Неужели она нас запомнила?
- Как видишь.
Мы поспешили навстречу ребёнку и посередине встретились. Я поднял нашу девочку на руки.
- Ну, что, Паш, как тебе сестра?
Лариса серьёзно, изучающе посмотрела на мальчика.
- Привет, я твой брат Павел.
Так состоялось наше знакомство. Мы стали намного чаще видеться и так привыкли, что не могли уже жить без её ручонок, белых волосиков и ослепительной, завораживающей улыбки. Тем временем, лето заканчивалось, погода портилась, документы на усыновление находились на подписи у чиновников.
В один из холодных осенних вечеров, когда мы с женой подошли к дому ребёнка, пошёл сильный дождь. На звонок вышел охранник.
- Подождите, сейчас выйдет директор.
У ворот остановился автобус, из него вышли две женщины с новорожденными детьми на руках.
«Ну, вот, конвейер заработал».
- Извините, - сказала подошедшая к калитке Элеонора Юрьевна. – Ларису увозят в больницу. У неё что-то с почками.
Из пелены дождя появился мужчина. В одной руке он держал зонт, а в другой нашу Ларису. Увидев нас, она протянула ручонки и заулыбалась. Мужчина, не остановившись, зашёл в автобус, который тот час же уехал.
- Не переживайте, я дам вам разрешение на посещение ребёнка в больнице, - сказала директор.

На следующий день, когда мы пришли к Ларисе в больницу, регистратор выписал нам пропуск и сказал:
- Лариса Соколова. Нефрология. Третий этаж. Пятая палата.
Я не был в восторге от обшарпанных стен отделения. Длинный коридор, по которому мы шли, пропах сыростью и хлоркой. В самом конце коридора женщина в белом халате читала трём мальчикам книжку. Остальные дети были предоставлены самим себе.
«Никому они не нужны».
- А вы не знаете, где Лариса Соколова? – спросил я женщину.
- Малышка?
- Да.
- Где-то здесь была.
«Как это ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ?»
- А что, с ней никого нет?
- У нас воспитателей нехватает.
«Ужас!».
Из тёмного чулана вышла наша девочка.
- Лёля, привет!
Увидев нас, ребёнок очень обрадовался, засмеялся и подбежал к нам.
- Лёль, покажи нам свою комнату, - сказала Светлана.
На разбросанном по кровати постельном белье валялись кусочки печенья и фантики от конфет. На соседней кровати лежал мальчик лет пяти. Увидев нас, он вскочил со своего места:
- А вы заберёте Лёлю?
- Да.
- А меня?
Это вопрос убил меня. Я ничего не смог ответить ребёнку.
- Как тебя зовут?
- Боря.
- Хочешь сока?
- Да.
Мальчик вставил трубочку в маленький пакетик и стал жадно пить. Вдруг он задел стакан, стоящий на тумбочке, который упал и разбился. Боря наклонился, чтобы собрать стёкла, наша Лёля тоже подошла помочь мальчику.
«Вот так и взрослеют дети. Они уже знают, что взрослые им не помогут».
Мы собрали стёкла, выкинули их и вернулись обратно. Боря подошёл к стеклянным дверям и кулачком стал бить по ним. Никто не подошёл, не остановил его.
- Ужин! Ужин! – раздался женский голос из коридора.
Сестра-хозяйка везла еду на тележке. Мальчик открыл дверь, женщина завезла ужин внутрь палаты и поставила три тарелки на стол, стоящий у стены. Сестра-хозяйка выдала детям три грязных алюминиевых ложек. Они сели за стол, помогая друг другу. Мальчик разделил хлеб поровну: себе, Лёле и девочке, лет пяти. Я заглянул в тарелки. Там было что-то, напоминающее картофельное пюре, стоящее твёрдой кучкой и маленький кусочек недозревшего тепличного помидора. Женщина, не обратив на нас никакого внимания, поспешила к выходу.
- Извините, - сказал я. – Разве нет воспитателя?
- Есть, но она сейчас болеет. Не переживайте, это детдомовские дети, они всё умеют сами. Периодически, чтобы как-то отдохнуть от них, детдома скидывают их нам, якобы на обследование.
- А вы не знаете, с каким диагнозом поместили Ларису?
- Нет, завтра приходите, желательно утром. Лечащий врач Стелла Леонидовна всё вам объяснит.
Лёля не хотела отпускать нас, она даже не обиделась, когда мы прощались с ней. Девочка надула свои пухлые губки и помахала нам ручкой.
- Лёля, не переживай, скоро мы будем жить все вместе, а приедем к тебе завтра.
Но ни завтра, ни послезавтра мы не увидели ребёнка. Никто не знал, где Лариса, что с ней, куда её поместили. Хранила молчание и директор дома ребёнка.

Так прошло два месяца. Пашке мы не смогли ничего объяснить, а он всё справлялся у нас о своей сестре. Однажды, за ужином, на кухне, мы включили канал «Вести». То, что сказал диктор, привело нас в состояние шока.
- Лора Нотерфолд, четырёхлетний ребёнок из России был убит своими приёмными родителями из штата Канзас. На теле девочки насчитали сорок восемь синяков и ушибов.
- Вот, что делают, сволочи, - не выдержал я.
На экране появилось изображение нашей любимой Ларисы, нашего ангела. Она, как всегда, улыбалась своей ослепительной улыбкой.

А ещё через год Вика Черёмушкина пришла к Светлане на день рождения. Праздник затянулся глубоко заполночь. Пашка давно уснул, а я вышел на кухню помыть посуду. Вика совсем опьянела и была словоохотлива. Света спросила её:
- Так нам так и непонятно, как Лариса попала в Штаты?
- Ладно, уже год прошёл, всё забылось, можно сказать. Когда я спросила начальника Муниципалитета об этом, он сказал:
- А что эти русские родители дадут ей? Пусть поедет в волшебный, сказочный рай, в страну сказок, увидит своё счастье. Она будет у богатых, даже очень богатых родителей.
- Когда я спросила его, откуда он знает о состояние счетов этих людей, начальник улыбнулся. Он недавно сменил своего «китайца» на престижный «джип».
- А как погибла её мать? – спросила Света.
- К ней захаживал участковый, а однажды он привёл с собой своего друга. Они надругались над женщиной и убили её на глазах ребёнка.
- Посадили гадов?
- Ты с ума сошла? Кто ж таких привлекает к уголовной ответственности? Дело перевернули, что якобы она напала на работников милиции, а они защищались. Их за это в звании повысили. А в квартире этой, кажется и живёт этот участковый.
В течение всего этого разговора я медленно, сантиметр за сантиметром, приближался к гостиной, не веря своим ушам. Увидев меня, Вика замолчала. Взгляд мой упал на комод. На фотографии, стоящей на нём, была вся наша несостоявшаяся семья: я, Светлана, Лёлечка и Пашка.

Дети-отказники..Женщины-алкоголики, женщины-наркоманы. Что ж, государству, наверное, таким образом, легче оправдать своё полное бессилие перед остальными гражданами страны. Почему они такими стали? Кто их довёл до такого состояния? Проблемы в семье, проблемы с жильём, безработица, проблемы со здоровьем, материальные проблемы. Кто их будет решать? Государство..Продажа детей заграницу. Так, значит, там они нужны, а здесь нет? Власть денег, тупой, олигархический капитализм, социальной расслоение общества, полный крах судебно-правовой системы, вакханалия правящего класса, насаждение своей власти на местах, полный экономический упадок. А дети..Они не решают всех этих вопросов, они только рождаются, да и только те, кому повезёт, кого не разорвут на куски абортными щипцами. Кто-то выйдет в восемнадцать лет в мир навстречу волкам из своего интерната-инкубатора, а кто-то так и будет летать ангелом над этой несчастной страной, будет кричать, отзываясь гулким эхом в умах, сердцах и душах «выживших» людей.
     

 

© Copyright: Игорь Коркин, 2012

Регистрационный номер №0103567

от 20 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0103567 выдан для произведения:

- Папа, давай в хоккей срежемся, - сказал мой десятилетний сынишка Павлик.
- Паш, скоро футбол по телеку..
- Ну, пап, ты не понимаешь, это по телеку, там от тебя ничего не зависит, а здесь ты сам управляешь игроками.
Я вытащил из шкафа настольный хоккей и поставил игру на стол. После вбрасывания лампочка за моими воротами сразу загорелась – сын забил мне гол.
- Да, видать хорошо подучился с Артёмом. Кстати, ты почему перестал ходить к нему? Поссорились? И родителей его я не вижу. Они, случайно, не переехали?
- Нет, пап, они приёмного ребёнка взяли, мальчика. Теперь им не до хоккея.
Эта новость ошеломила меня. Пашка воспользовался этим и воткнул мне ещё одну шайбу.
- Ты ничего не путаешь, сынок?
- Путаете это вы с мамой. Где мой брат или сестра?
«Ребёнок всё знает и понимает. С одной стороны хорошо – ничего не надо объяснять, а с другой слишком взрослый ребёнок..»
Впервые я сыну ничего не ответил, просто промолчал, а жене, когда легли спать, сказал:
- Свет, ты слышала, Архиповы приёмного ребёнка взяли, мальчика. Пашка сегодня меня спросил об этом.
- Что спросил?
- Когда мы сделаем то же самое. Разве мог я объяснить ему, что ты уже никогда не родишь.
Мы просто молчали, уставившись в потолок. Дождь барабанил в окно, завывал ветер, с улицы доносился шум автомобилей. Мы знали, о чём думает каждый из нас, что чувствует, на что надеется. Молчание не могло длиться вечно.
- Давай и мы возьмём ребёнка, - наконец отважился я произнести эту фразу.
Глаза жены засияли от счастья. Напряжения, тревоги, чувства неопределённости как не бывало.
- Девочку, - сказала она.
- Хорошо, всё равно ты в отпуске, завтра сходи в Управу района, узнай, как происходит процесс усыновления. Я, конечно, понимаю, что это быстро не делается. Как говорится, - раньше сядешь, раньше выйдешь.

На следующий день, вечером, приехав с работы, я поспешил за новостями.
- Ну, как?
- Вот, полюбуйся, это документы, которые мы должны собрать.
Жена сунула мне полностью исписанный лист формата А-4.
- Да, - присвистнул я, - нехило.
- Это тебе не хихоньки-хахоньки. Представляешь, в органах опеки работает Вика Черёмушкина.
- Да ты что!
- Она тоже придёт на десятилетие выпускников нашего класса.
Лицо жены как-то потускнело, осунулось, глаза уже не сверкали так ярко и зажигательно.
- Света, что случилось? Она что-то сказала тебе?
- Да, сказала, по секрету..Оказывается, взять здорового ребёнка почти невозможно. Многие дома ребёнка специально для этого здоровому ребёнку вешают ярлыки какой-нибудь болезни – так легче оформить документы. Мол, его будут лечить, заботиться о нём.
- И что теперь делать? – спросил я грустно.
- Видишь ли, Слава, это не покупка котёнка или щенка на рынке. Виктория дала мне один адрес и договорилась о встрече. Это дом ребёнка. Сейчас мы туда поедем. Надо посмотреть на детей, поговорить с воспитателями, врачами.

Через час мы нашли нужный нам адрес. Это было небольшое двухэтажное здание у окраины городского парка, вдали от шумных улиц, суеты вечно спешащих горожан.
- Как хорошо здесь, тихо.., - сказал я.
- Даа, - протянула жена, - а воздух какой!
Злобный лай собаки, и грозный вид охранника сбил нас с лирического настроения.
- Добрый вечер, вас должны были предупредить.
Охранник нажал кнопку рации и чётко произнёс:
- Элеонора Юрьевна, к нам посетители – мужчина и женщина.
- Пропустите их, - раздался женский голос из динамика.
Мужчина очень тщательно обыскал нас.
- Это что, режимный объект? – не вытерпел я.
- Видеокамеры, фотоаппараты запрещены.
- Почему?
- Не обсуждается.
По обеим сторонам здания, разрисованного цветной краской, располагались два навеса с детской мебелью, качелями, игрушками под ними. Из окон раздавались крики младенцев.
- Кто это кричит? Что здесь, роддом?
- Меньше говорите, - сказал охранник и указал на дверь. – Вам туда, потом на второй этаж.
- Ты что, с ума сошёл? – сказала мне жена, когда мы зашли внутрь. Это крики детей, которых привозят из роддомов.

Дети-отказники.. Что может хуже и страшнее в жизни? Что чувствует, что испытывает мать, подписывая роковую в её жизни расписку? Государство..Как оно относилось к этой женщине? Какую социальную политику проводило в отношении неё, что она согласилась на такое? В какой среде жила эта мама? Почему страна не смогла сохранить мать для ребёнка, а ребёнка для матери? Ответ очень прост и банален – всеобщее наплевательство, цинизм, полная апатия и полная безответственность за жизнь страны. Ребёнок-сирота с рождения, который никогда не узнает, кто его родители - вот реальный лакмус жизни государства.
Пособия, статистика рождаемости, материнский капитал, демографические проекты – это бред. Реальность вот она! Детский надрывный, протяжный крик отчаяния и несправедливости, который невозможно остановить, заглушить и передать словами.

Нас встретили две женщины довольно строгого вида.
- Добрый вечер! Я – директор, зовут меня Элеонора Юрьевна, а это – воспитатель Марина, она вас проводит в игровую комнату, в которой вы познакомитесь с нашими детками.
Мы пошли вдоль узкого коридора, на стенах которого висели различные фото из жизни дома. Вдруг я услышал иностранную речь, она доносилась из приоткрытой комнаты. Я остановился и увидел двух темнокожих людей – мужчину и женщину. Они показывали игрушку трёхлетнему мальчику.
«Иностранцы? Что они здесь делают?»
В большой комнате, набитой массой всевозможных игрушек, играли пятеро детей с воспитателем. Увидев нас, они подбежали, протянув к нам ручонки.
- Мама, мама! - кричал косоглазый мальчик.
- Папа, возьми меня, - сказала девочка с перекошенным лицом.
«Господи, разве такое возможно?».
Я раздал детям бананы и леденцы. Только одна девочка не подошла к нам. Она усердно крутила юлу в углу. Игрушку заклинило, девочка взяла её и подбежала ко мне. Она что- то пыталась сказать мне, объяснить, указывая своим тоненьким пальчиком на юлу.
- Ну, давай посмотрим, что там случилось, - сказал я и взял игрушку.
Небольшого усилия оказалось достаточно, чтобы юла «заплясала» вновь. Она жужжала, вертелась, раскачиваясь по сторонам. Девочка наградила меня такой счастливой улыбкой, что я не устоял.
- Свет, посмотри..
- Девочка, как тебя зовут? – спросила ребёнка моя жена.
- Лёля, - улыбаясь, ответила она.
Два розовых банта так прекрасно сочетались с её голубым платьицем и беленькими башмачками. Света взяла её на руки.
- Смотри, какая красавица! Настоящий ангелочек! Губки пухленькие, глазки маленькие, но очень выразительные, носик курносенький.
Только двадцать минут нам разрешили пообщаться с детьми. Я взял Лёлю на руки, обнял её и сказал:
- Лёльчик, мы обязательно ещё придём.
Ребёнок почувствовал разлуку. Ангельская улыбка сразу сползла с её лица, Лёля напыжилась, сжала губки, наморщила лобик и помахала нам своей тоненькой, хрупкой ручонкой.

Директор уже ждала нас.
- Ну, что скажете?
- Нам понравилась Лёлечка. Она прямо ангел, - сказала Светлана.
- Лариса Соколова, её недавно привезли. Возраст три с половиной года.
- А что с её родителями? – не выдержал я.
- Мать-одиночка..К сожалению, погибла. Ребёнок получил сильный стресс, у неё задержка речевого развития. Органы без патологии. Ладно, у нас сейчас ужин. Договаривайтесь с органами опеки, готовьте документы.
- Скажите, - заволновался я, - а вот у вас я видел иностранцев. Это как объяснить?
Лицо директора изменилось, глаза сузились, щёки покрылись красным румянцем.
- К-какие иностранцы? Вы что-то перепутали..
«Нет, уж, не перепутал».

Через два дня мы опять пришли посетить ребёнка, на этот раз с нами пошёл Пашка. Дети гуляли на улице. Лёля каталась на маленьком, трёхколёсном велосипедике. Увидев своих знакомых, она подарила нам свою ослепительную, ангельскую улыбку и нажала на педали.
- Свет, смотри, она едет к нам!
- Да, точно..
- Неужели она нас запомнила?
- Как видишь.
Мы поспешили навстречу ребёнку и посередине встретились. Я поднял нашу девочку на руки.
- Ну, что, Паш, как тебе сестра?
Лариса серьёзно, изучающе посмотрела на мальчика.
- Привет, я твой брат Павел.
Так состоялось наше знакомство. Мы стали намного чаще видеться и так привыкли, что не могли уже жить без её ручонок, белых волосиков и ослепительной, завораживающей улыбки. Тем временем, лето заканчивалось, погода портилась, документы на усыновление находились на подписи у чиновников.
В один из холодных осенних вечеров, когда мы с женой подошли к дому ребёнка, пошёл сильный дождь. На звонок вышел охранник.
- Подождите, сейчас выйдет директор.
У ворот остановился автобус, из него вышли две женщины с новорожденными детьми на руках.
«Ну, вот, конвейер заработал».
- Извините, - сказала подошедшая к калитке Элеонора Юрьевна. – Ларису увозят в больницу. У неё что-то с почками.
Из пелены дождя появился мужчина. В одной руке он держал зонт, а в другой нашу Ларису. Увидев нас, она протянула ручонки и заулыбалась. Мужчина, не остановившись, зашёл в автобус, который тот час же уехал.
- Не переживайте, я дам вам разрешение на посещение ребёнка в больнице, - сказала директор.

На следующий день, когда мы пришли к Ларисе в больницу, регистратор выписал нам пропуск и сказал:
- Лариса Соколова. Нефрология. Третий этаж. Пятая палата.
Я не был в восторге от обшарпанных стен отделения. Длинный коридор, по которому мы шли, пропах сыростью и хлоркой. В самом конце коридора женщина в белом халате читала трём мальчикам книжку. Остальные дети были предоставлены самим себе.
«Никому они не нужны».
- А вы не знаете, где Лариса Соколова? – спросил я женщину.
- Малышка?
- Да.
- Где-то здесь была.
«Как это ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ?»
- А что, с ней никого нет?
- У нас воспитателей нехватает.
«Ужас!».
Из тёмного чулана вышла наша девочка.
- Лёля, привет!
Увидев нас, ребёнок очень обрадовался, засмеялся и подбежал к нам.
- Лёль, покажи нам свою комнату, - сказала Светлана.
На разбросанном по кровати постельном белье валялись кусочки печенья и фантики от конфет. На соседней кровати лежал мальчик лет пяти. Увидев нас, он вскочил со своего места:
- А вы заберёте Лёлю?
- Да.
- А меня?
Это вопрос убил меня. Я ничего не смог ответить ребёнку.
- Как тебя зовут?
- Боря.
- Хочешь сока?
- Да.
Мальчик вставил трубочку в маленький пакетик и стал жадно пить. Вдруг он задел стакан, стоящий на тумбочке, который упал и разбился. Боря наклонился, чтобы собрать стёкла, наша Лёля тоже подошла помочь мальчику.
«Вот так и взрослеют дети. Они уже знают, что взрослые им не помогут».
Мы собрали стёкла, выкинули их и вернулись обратно. Боря подошёл к стеклянным дверям и кулачком стал бить по ним. Никто не подошёл, не остановил его.
- Ужин! Ужин! – раздался женский голос из коридора.
Сестра-хозяйка везла еду на тележке. Мальчик открыл дверь, женщина завезла ужин внутрь палаты и поставила три тарелки на стол, стоящий у стены. Сестра-хозяйка выдала детям три грязных алюминиевых ложек. Они сели за стол, помогая друг другу. Мальчик разделил хлеб поровну: себе, Лёле и девочке, лет пяти. Я заглянул в тарелки. Там было что-то, напоминающее картофельное пюре, стоящее твёрдой кучкой и маленький кусочек недозревшего тепличного помидора. Женщина, не обратив на нас никакого внимания, поспешила к выходу.
- Извините, - сказал я. – Разве нет воспитателя?
- Есть, но она сейчас болеет. Не переживайте, это детдомовские дети, они всё умеют сами. Периодически, чтобы как-то отдохнуть от них, детдома скидывают их нам, якобы на обследование.
- А вы не знаете, с каким диагнозом поместили Ларису?
- Нет, завтра приходите, желательно утром. Лечащий врач Стелла Леонидовна всё вам объяснит.
Лёля не хотела отпускать нас, она даже не обиделась, когда мы прощались с ней. Девочка надула свои пухлые губки и помахала нам ручкой.
- Лёля, не переживай, скоро мы будем жить все вместе, а приедем к тебе завтра.
Но ни завтра, ни послезавтра мы не увидели ребёнка. Никто не знал, где Лариса, что с ней, куда её поместили. Хранила молчание и директор дома ребёнка.

Так прошло два месяца. Пашке мы не смогли ничего объяснить, а он всё справлялся у нас о своей сестре. Однажды, за ужином, на кухне, мы включили канал «Вести». То, что сказал диктор, привело нас в состояние шока.
- Лора Нотерфолд, четырёхлетний ребёнок из России был убит своими приёмными родителями из штата Канзас. На теле девочки насчитали сорок восемь синяков и ушибов.
- Вот, что делают, сволочи, - не выдержал я.
На экране появилось изображение нашей любимой Ларисы, нашего ангела. Она, как всегда, улыбалась своей ослепительной улыбкой.

А ещё через год Вика Черёмушкина пришла к Светлане на день рождения. Праздник затянулся глубоко заполночь. Пашка давно уснул, а я вышел на кухню помыть посуду. Вика совсем опьянела и была словоохотлива. Света спросила её:
- Так нам так и непонятно, как Лариса попала в Штаты?
- Ладно, уже год прошёл, всё забылось, можно сказать. Когда я спросила начальника Муниципалитета об этом, он сказал:
- А что эти русские родители дадут ей? Пусть поедет в волшебный, сказочный рай, в страну сказок, увидит своё счастье. Она будет у богатых, даже очень богатых родителей.
- Когда я спросила его, откуда он знает о состояние счетов этих людей, начальник улыбнулся. Он недавно сменил своего «китайца» на престижный «джип».
- А как погибла её мать? – спросила Света.
- К ней захаживал участковый, а однажды он привёл с собой своего друга. Они надругались над женщиной и убили её на глазах ребёнка.
- Посадили гадов?
- Ты с ума сошла? Кто ж таких привлекает к уголовной ответственности? Дело перевернули, что якобы она напала на работников милиции, а они защищались. Их за это в звании повысили. А в квартире этой, кажется и живёт этот участковый.
В течение всего этого разговора я медленно, сантиметр за сантиметром, приближался к гостиной, не веря своим ушам. Увидев меня, Вика замолчала. Взгляд мой упал на комод. На фотографии, стоящей на нём, была вся наша несостоявшаяся семья: я, Светлана, Лёлечка и Пашка.

Дети-отказники..Женщины-алкоголики, женщины-наркоманы. Что ж, государству, наверное, таким образом, легче оправдать своё полное бессилие перед остальными гражданами страны. Почему они такими стали? Кто их довёл до такого состояния? Проблемы в семье, проблемы с жильём, безработица, проблемы со здоровьем, материальные проблемы. Кто их будет решать? Государство..Продажа детей заграницу. Так, значит, там они нужны, а здесь нет? Власть денег, тупой, олигархический капитализм, социальной расслоение общества, полный крах судебно-правовой системы, вакханалия правящего класса, насаждение своей власти на местах, полный экономический упадок. А дети..Они не решают всех этих вопросов, они только рождаются, да и только те, кому повезёт, кого не разорвут на куски абортными щипцами. Кто-то выйдет в восемнадцать лет в мир навстречу волкам из своего интерната-инкубатора, а кто-то так и будет летать ангелом над этой несчастной страной, будет кричать, отзываясь гулким эхом в умах, сердцах и душах «выживших» людей.
     

 

Рейтинг: +1 284 просмотра
Комментарии (1)
Елена Бурханова # 23 декабря 2012 в 01:11 0
Игорь! Тяжело читать. Бедные дети, никому не нужные. Сколько их, никто и не считал. Ваш рассказ правдив в каждом слове. В нашем государстве каждый выживает, как может. Кто-то пытается честно, кто-то ловчит... А что уж говорить о детях и стариках!
Горький рассказ. Спасибо вам.

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
69
68
62
61
58
57
56
56
54
54
54
54
53
51
49
49
49
48
48
47
47
46
45
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39