Акушерка

2 июня 2012 - Игорь Коркин

Родители Лёни Кесарева были геологами. Каждое лето, начиная с середины июня, они ездили на Урал, в свою геологоразведку, а сына-школьника отправляли к бабке Пелагее, матери отца Лёни. Жила бабка в маленьком городишке со странным названием Пришиб. После окончания седьмого класса, когда Лёня очередной раз приехал в Пришиб, он пошёл в местный краеведческий музей познакомиться, наконец, с историей городка. Как ни странно, подросток оказался единственным посетителем этого музея, и девушка-экскурсовод с радостью повела гостя города по многочисленным комнатам с витринами, макетами, чучелами и картинами. У девушки были круглые выпученные глаза, как у совы. Когда Лёня что-то тихо говорил сам себе или поддакивал ей, Сова сразу оживлялась, распускала крылья, открывала свой клюв и задавала Лёне один и тот же вопрос:
- А? Что неясно? А? Что неясно?
Когда Лёня, наконец, понял, что никаких раздельных, нечленораздельных звуков и реплик произносить нельзя, за спиной посетителя появился узкоглазый паренёк примерно такого же возраста, как и Лёня. Он следовал за ними по пятам, но, более, чем на три метра не приближался.
"Лепило" - подумал Кесарев.
Когда бесчисленные комнаты музея, наконец, замкнули свой круг, и Лёня с чувством выполненного долга вышел на улицу, к нему подошёл Лепило и отрапортовал:
- Привет! Меня зовут Данило, будем дружить!
"Не Данило, а Лепило" - подумал Лёня и нехотя подал руку новому знакомому.
- Я знаю твою бабку, моя рядом с ней живёт. А я сам из деревни "Худые бройлеры", семь километров от Пришиба. Хочешь, пойдём на речку?
Недаром Лепило получил такую кличку. Через каких-то полчаса подростки уже смотрели, как детвора купалась, плескалась в речке, более взрослая молодёжь играла в волейбол, а другие просто загорали, растянувшись на горячем песочке. Лепило оказался очень деловым пареньком и хорошим собеседником. Он болтал без умолку, а потом ляпнул:
- Давай снимем тёлок!
Лёня не успел даже рот раскрыть, как они с Лепилой оказались возле двух девушек, игравших в бадминтон. Сказать честно, Кесарев не знал, чем отличается бадминтон от тенниса - везде эти ракетки. Чего хотят эти спортсмены, чего добиваются, не понятно. Так же ему было непонятны ежедневные перелёты спортсменов с материка на материк. Сегодня, допустим, спортсменка вышла в какой-то второй круг в Австралии, а завтра утром не попала в первый круг, но уже в Гренландии. Всего состязаний одной спортсменки Лёня насчитал триста семьдесят за год. Пока Лёня думал, девчонки играли, совсем не обращая на двух сопляков внимания. И не случайно, они были, как минимум, на четыре года старше их и походили на вполне созревших женщин. Набухшие груди вырывались из топов, аппетитные пухлые попки девушек тряслись при каждом ударе, словно приглашая ребят принять участие в их нелёгкой судьбе. Одна из девушек посмотрела на часы и охнула:
- Ой, Люба, мне пора!
- Жаль. Ира, ты придёшь завтра?
- Не знаю.
Когда Ира, накинув на себя короткий халатик, зашагала по направлению к городу, Лепило сказал Любе:
Люба, научи нас играть в бадминтон.
Долгих два часа ребята играли с девушкой. Солнце начало клониться к закату, новая знакомая сказала:
- Ребятки, мне на дежурство.
- А где ты дежуришь? - не унимался Лепило.
- Я - акушерка в роддоме.
В тот вечер Данила и Лёня проводили Любу на работу и назавтра опять договорились встретиться на речке.
- Слушай, сказал Лепило на второй день, - мы не можем вечно провожать её вдвоём, давай каждый раз разыгрывать её в карты.
Всё оказалось просто. Подростки доставали из колоду карту, чья карта оказывалась старше, тот и провожал, а проигравший ссылался на неотложные дела. Почему-то всегда везло Лёне, хотя он и не любил карт. Ему очень нравилась Люба, и он каждый день с нетерпением ждал её прихода на пляж. Иногда к бабке Лёни приходил Данила, и тогда они вместе помогали пожилой женщине по хозяйству.
- Странное имя у твоей бабки, -говорил Лепило, отчётливо разделяя имя Пелагея на две части - Пила гея.
- Зачем гею нужна пила? - интересовался он.
А молодой Леонид всё больше и больше влюблялся в акушерку. В свои четырнадцать лет он не мог сказать девушке о своих чувствах, он просто серьёзно смотрел на неё и в его подростковой черепушке родился образ единственной и неповторимой. А, она, чмокнув Лёню в носик, скрывалась за дверями роддома. Что конкретно делают эти акушеры, чем занимаются, он не знал, да и не хотел знать.
Скоро лето закончилось, родители приехали за Лёней и увезли его домой. Люба обещала звонить юному Ромео, а сама своего телефона не дала. Ничего Кесарев не дождался. Зимой бабка умерла, и родители возили бедного Лёню с собой - кормить комаров и разбивать ноги о крутые скалы Урала.
Армия и пять лет института не стёрли из памяти Кесарева образ прекрасной акушерки и вот, работая на компьютере в одной из фирм, занимающейся поставками мяса, нашёл на одном из сайтов данные об одном племзаводе и её директоре Пуповинове Даниле. Фамилия Леониду ничего не говорила, он просто связался по "скайпу" с Пуповиновым. Какого же было удивление Лёни, когда с дисплея на него смотрела физиономия Лепилы в галстуке.
- Привет, Данило!
- Ха, ха, Лёня! Как сам?
После предварительной договорённости о поставках продукции решено было встретиться, и друзья назначили встречу на автовокзале в Пришибе, где Данила обещал встретить Лёню. Сердце Кесарева сильно билось и он, едва сдерживая волнение, спросил:
- Как там Люба? Ты не видишь её?
- Лёнь, она давно уехала из города, а живёт в соседней деревне.
Больше никаких вопросов Леонид задавать не стал. Его бы убила информация о замужестве Любы, детях, муже. Конечно, дураку было понятно, что она не могла ждать юного жениха десять лет, но мечта есть мечта и убивать её не следовало, - надо было помучаться, помечтать, попереживать.
Поезд на станцию Пришиб пришёл точно по расписанию. На сотовый Леонида позвонил Лепило и попросил немного подождать, так как машина поломалась на полпути к станции. Лёня проголодался и решил перекусить в кафе напротив вокзала, там располагалась и автобусная станция. Путник заказал стакан водки, салат из свежих огурцов и двойной бифштекс. Основательно подкрепившись, Кесарев в весёлом настроении духа вышел на улицу. Стояла тихая тёплая осень. Из динамика женский голос объявлял об отправлении и прибытии автобусных рейсов. Вдруг, кто-то тронул Лёню за плечо.
- Привет, Лёня, не узнал?
Кесарев чуть не потерял сознание. Это была сама Люба, его Любаша, из-за которой он, собственно, и приехал сюда. Да, десять лет жизни, конечно, оставили отметину на её лице. Она стала натуральной тёткой. Лёня перевёл взгляд вниз. Фигура, бёдра, плечи оставались теми же и никакое платье, никакая кофточка не могла скрыть этого. Любаша что-то лепетала про деревню, куда она сейчас едет, про какого-то мужчину, но Леонид не слышал этого. Он понимал, что это последний его шанс. Спиртное добавило смелости, и он сказал:
- Люба, идём, погуляем.
Подъехал автобус, акушерка зашла в салон, но не села в кресло, а стояла и смотрела на Лёню, а он, тоже, не мог, не имел права уговаривать её. Всё произошло так неожиданно. Вот, она, мечта, которая превратилась в реальность, - на, бери свою реальность, пользуйся. Но что с ней делать, Лёня не знал, поэтому стоял и молча смотрел на свою любовь. Было около семи вечера. Водитель зашёл в автобус, завёл двигатель, и, вот, когда он уже готов был закрыть двери, Любаша выпорхнула из автобуса и через мгновение обнимала Лёню.
- Ты, правда, хочешь погулять со мной?
- Конечно, - сказал влюблённый, и они пошли по улицам вечернего города, который дружелюбно встречал старых знакомых.
Когда они в баре выпили вина и пошли танцевать, Лёня спросил:
- Люб, а ты разве не работаешь акушеркой?
Она ответила как-то уклончиво, говорила о сельской больнице и ещё о чём-то. А Лёня обнимал её, свою мечту, каждым кусочком своего тела он чувствовал мягкую, горячую плоть Любаши. Разговаривать было не о чем, на арену вышли совсем другие чувства, более близкие, и они очень хотели этого, а выпитое спиртное только усилило их. Лепило, со своей неисправной машиной давно ушёл на задний план, и Лёня отключил свой телефон.
- Пойдём отсюда, - прошептала Любаша.
Допив вино и расплатившись, они побрели к небольшому городскому скверу и уже через десять минут целовались на скамейке. Стрелки часов давно перевалили за полночь, и редкий прохожий осмеливался пройти через тёмный безлюдный сквер. Было прохладно, но алкоголь и жаркие поцелуи грели молодых людей. Лёня аккуратно положил Любу на скамейку. Она не сопротивлялась, даже сама сняла с себя трусики. Женщина хотела его, желала, и Лёня почувствовал это, когда вошёл в эту разгорячённую, кипящую от желания и блаженства массу. Она что-то беспрерывно говорила, а он, не слушая её, двигался всё быстрей и быстрей. Когда голос Любаши стал перебивать звук его тяжёлого дыхания, Лёня прислушался к словам любимой. Она повторяла:
- Рота, рота, рота.
- Какая рота? - не выдержал Лёня.
- У нас в деревне стоит воинская часть, и там я познакомилась с солдатом.
- Ну, и что, солдат, - это хорошо, он защищает Отчизну от врагов, - сказал Лёня.
- Он пригласил меня к себе в гости.
- Ну и что в этом плохого? Посмотрела , как живут наши защитники.
- Так он делал то, что сейчас делаешь ты.
- Ну, и что, с кем-то солдат должен делать это.
- Рота, рота, рота, - продолжала Любаша.
- Что, рота? - занервничал Леонид.
- Так, а потом вся рота делала это.
- Ч-т-т-т-о т-т-т-т-ы с-к-к-казала? 
   
   
   
   
  
 

© Copyright: Игорь Коркин, 2012

Регистрационный номер №0052714

от 2 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0052714 выдан для произведения:

Родители Лёни Кесарева были геологами. Каждое лето, начиная с середины июня, они ездили на Урал, в свою геологоразведку, а сына-школьника отправляли к бабке Пелагее, матери отца Лёни. Жила бабка в маленьком городишке со странным названием Пришиб. После окончания седьмого класса, когда Лёня очередной раз приехал в Пришиб, он пошёл в местный краеведческий музей познакомиться, наконец, с историей городка. Как ни странно, подросток оказался единственным посетителем этого музея, и девушка-экскурсовод с радостью повела гостя города по многочисленным комнатам с витринами, макетами, чучелами и картинами. У девушки были круглые выпученные глаза, как у совы. Когда Лёня что-то тихо говорил сам себе или поддакивал ей, Сова сразу оживлялась, распускала крылья, открывала свой клюв и задавала Лёне один и тот же вопрос:
- А? Что неясно? А? Что неясно?
Когда Лёня, наконец, понял, что никаких раздельных, нечленораздельных звуков и реплик произносить нельзя, за спиной посетителя появился узкоглазый паренёк примерно такого же возраста, как и Лёня. Он следовал за ними по пятам, но, более, чем на три метра не приближался.
"Лепило" - подумал Кесарев.
Когда бесчисленные комнаты музея, наконец, замкнули свой круг, и Лёня с чувством выполненного долга вышел на улицу, к нему подошёл Лепило и отрапортовал:
- Привет! Меня зовут Данило, будем дружить!
"Не Данило, а Лепило" - подумал Лёня и нехотя подал руку новому знакомому.
- Я знаю твою бабку, моя рядом с ней живёт. А я сам из деревни "Худые бройлеры", семь километров от Пришиба. Хочешь, пойдём на речку?
Недаром Лепило получил такую кличку. Через каких-то полчаса подростки уже смотрели, как детвора купалась, плескалась в речке, более взрослая молодёжь играла в волейбол, а другие просто загорали, растянувшись на горячем песочке. Лепило оказался очень деловым пареньком и хорошим собеседником. Он болтал без умолку, а потом ляпнул:
- Давай снимем тёлок!
Лёня не успел даже рот раскрыть, как они с Лепилой оказались возле двух девушек, игравших в бадминтон. Сказать честно, Кесарев не знал, чем отличается бадминтон от тенниса - везде эти ракетки. Чего хотят эти спортсмены, чего добиваются, не понятно. Так же ему было непонятны ежедневные перелёты спортсменов с материка на материк. Сегодня, допустим, спортсменка вышла в какой-то второй круг в Австралии, а завтра утром не попала в первый круг, но уже в Гренландии. Всего состязаний одной спортсменки Лёня насчитал триста семьдесят за год. Пока Лёня думал, девчонки играли, совсем не обращая на двух сопляков внимания. И не случайно, они были, как минимум, на четыре года старше их и походили на вполне созревших женщин. Набухшие груди вырывались из топов, аппетитные пухлые попки девушек тряслись при каждом ударе, словно приглашая ребят принять участие в их нелёгкой судьбе. Одна из девушек посмотрела на часы и охнула:
- Ой, Люба, мне пора!
- Жаль. Ира, ты придёшь завтра?
- Не знаю.
Когда Ира, накинув на себя короткий халатик, зашагала по направлению к городу, Лепило сказал Любе:
Люба, научи нас играть в бадминтон.
Долгих два часа ребята играли с девушкой. Солнце начало клониться к закату, новая знакомая сказала:
- Ребятки, мне на дежурство.
- А где ты дежуришь? - не унимался Лепило.
- Я - акушерка в роддоме.
В тот вечер Данила и Лёня проводили Любу на работу и назавтра опять договорились встретиться на речке.
- Слушай, сказал Лепило на второй день, - мы не можем вечно провожать её вдвоём, давай каждый раз разыгрывать её в карты.
Всё оказалось просто. Подростки доставали из колоду карту, чья карта оказывалась старше, тот и провожал, а проигравший ссылался на неотложные дела. Почему-то всегда везло Лёне, хотя он и не любил карт. Ему очень нравилась Люба, и он каждый день с нетерпением ждал её прихода на пляж. Иногда к бабке Лёни приходил Данила, и тогда они вместе помогали пожилой женщине по хозяйству.
- Странное имя у твоей бабки, -говорил Лепило, отчётливо разделяя имя Пелагея на две части - Пила гея.
- Зачем гею нужна пила? - интересовался он.
А молодой Леонид всё больше и больше влюблялся в акушерку. В свои четырнадцать лет он не мог сказать девушке о своих чувствах, он просто серьёзно смотрел на неё и в его подростковой черепушке родился образ единственной и неповторимой. А, она, чмокнув Лёню в носик, скрывалась за дверями роддома. Что конкретно делают эти акушеры, чем занимаются, он не знал, да и не хотел знать.
Скоро лето закончилось, родители приехали за Лёней и увезли его домой. Люба обещала звонить юному Ромео, а сама своего телефона не дала. Ничего Кесарев не дождался. Зимой бабка умерла, и родители возили бедного Лёню с собой - кормить комаров и разбивать ноги о крутые скалы Урала.
Армия и пять лет института не стёрли из памяти Кесарева образ прекрасной акушерки и вот, работая на компьютере в одной из фирм, занимающейся поставками мяса, нашёл на одном из сайтов данные об одном племзаводе и её директоре Пуповинове Даниле. Фамилия Леониду ничего не говорила, он просто связался по "скайпу" с Пуповиновым. Какого же было удивление Лёни, когда с дисплея на него смотрела физиономия Лепилы в галстуке.
- Привет, Данило!
- Ха, ха, Лёня! Как сам?
После предварительной договорённости о поставках продукции решено было встретиться, и друзья назначили встречу на автовокзале в Пришибе, где Данила обещал встретить Лёню. Сердце Кесарева сильно билось и он, едва сдерживая волнение, спросил:
- Как там Люба? Ты не видишь её?
- Лёнь, она давно уехала из города, а живёт в соседней деревне.
Больше никаких вопросов Леонид задавать не стал. Его бы убила информация о замужестве Любы, детях, муже. Конечно, дураку было понятно, что она не могла ждать юного жениха десять лет, но мечта есть мечта и убивать её не следовало, - надо было помучаться, помечтать, попереживать.
Поезд на станцию Пришиб пришёл точно по расписанию. На сотовый Леонида позвонил Лепило и попросил немного подождать, так как машина поломалась на полпути к станции. Лёня проголодался и решил перекусить в кафе напротив вокзала, там располагалась и автобусная станция. Путник заказал стакан водки, салат из свежих огурцов и двойной бифштекс. Основательно подкрепившись, Кесарев в весёлом настроении духа вышел на улицу. Стояла тихая тёплая осень. Из динамика женский голос объявлял об отправлении и прибытии автобусных рейсов. Вдруг, кто-то тронул Лёню за плечо.
- Привет, Лёня, не узнал?
Кесарев чуть не потерял сознание. Это была сама Люба, его Любаша, из-за которой он, собственно, и приехал сюда. Да, десять лет жизни, конечно, оставили отметину на её лице. Она стала натуральной тёткой. Лёня перевёл взгляд вниз. Фигура, бёдра, плечи оставались теми же и никакое платье, никакая кофточка не могла скрыть этого. Любаша что-то лепетала про деревню, куда она сейчас едет, про какого-то мужчину, но Леонид не слышал этого. Он понимал, что это последний его шанс. Спиртное добавило смелости, и он сказал:
- Люба, идём, погуляем.
Подъехал автобус, акушерка зашла в салон, но не села в кресло, а стояла и смотрела на Лёню, а он, тоже, не мог, не имел права уговаривать её. Всё произошло так неожиданно. Вот, она, мечта, которая превратилась в реальность, - на, бери свою реальность, пользуйся. Но что с ней делать, Лёня не знал, поэтому стоял и молча смотрел на свою любовь. Было около семи вечера. Водитель зашёл в автобус, завёл двигатель, и, вот, когда он уже готов был закрыть двери, Любаша выпорхнула из автобуса и через мгновение обнимала Лёню.
- Ты, правда, хочешь погулять со мной?
- Конечно, - сказал влюблённый, и они пошли по улицам вечернего города, который дружелюбно встречал старых знакомых.
Когда они в баре выпили вина и пошли танцевать, Лёня спросил:
- Люб, а ты разве не работаешь акушеркой?
Она ответила как-то уклончиво, говорила о сельской больнице и ещё о чём-то. А Лёня обнимал её, свою мечту, каждым кусочком своего тела он чувствовал мягкую, горячую плоть Любаши. Разговаривать было не о чем, на арену вышли совсем другие чувства, более близкие, и они очень хотели этого, а выпитое спиртное только усилило их. Лепило, со своей неисправной машиной давно ушёл на задний план, и Лёня отключил свой телефон.
- Пойдём отсюда, - прошептала Любаша.
Допив вино и расплатившись, они побрели к небольшому городскому скверу и уже через десять минут целовались на скамейке. Стрелки часов давно перевалили за полночь, и редкий прохожий осмеливался пройти через тёмный безлюдный сквер. Было прохладно, но алкоголь и жаркие поцелуи грели молодых людей. Лёня аккуратно положил Любу на скамейку. Она не сопротивлялась, даже сама сняла с себя трусики. Женщина хотела его, желала, и Лёня почувствовал это, когда вошёл в эту разгорячённую, кипящую от желания и блаженства массу. Она что-то беспрерывно говорила, а он, не слушая её, двигался всё быстрей и быстрей. Когда голос Любаши стал перебивать звук его тяжёлого дыхания, Лёня прислушался к словам любимой. Она повторяла:
- Рота, рота, рота.
- Какая рота? - не выдержал Лёня.
- У нас в деревне стоит воинская часть, и там я познакомилась с солдатом.
- Ну, и что, солдат, - это хорошо, он защищает Отчизну от врагов, - сказал Лёня.
- Он пригласил меня к себе в гости.
- Ну и что в этом плохого? Посмотрела , как живут наши защитники.
- Так он делал то, что сейчас делаешь ты.
- Ну, и что, с кем-то солдат должен делать это.
- Рота, рота, рота, - продолжала Любаша.
- Что, рота? - занервничал Леонид.
- Так, а потом вся рота делала это.
- Ч-т-т-т-о т-т-т-т-ы с-к-к-казала? 
   
   
   
   
  
 

Рейтинг: 0 932 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
69
68
62
61
58
56
55
54
54
54
54
53
51
49
49
49
48
48
47
46
45
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39
35