ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → 4. Домна Лампадова. Месть.

4. Домна Лампадова. Месть.

article143147.jpg

 

 
Бывший колчаковский унтер-офицер Кирьян Лампадов укрылся в лесах. Там он сколотил банду в два десятка сабель. Он нападал на деревни и сёла, убивал активистов, поддерживавших советскую власть и грабил их дома, но Кокуево обходил стороной. Однако узнав о том, что Стёпка Охлябьев убил его отца, Кирьян поклялся отомстить милиционеру.

Прошло около месяца, когда он устроил засаду у Стёпкиной избы. 
- Молись перед смертью, коли веруешь в Бога, - сказал он Стёпке, выходя из укрытия с винтовкой наперевес.
Стёпка молиться не стал, а с большевистской отвагой рванул на груди шинельку и ответил:
- Стреляй, гад!..
Кирьян нажал на курок. Затвор винтовки только сухо клоцнул. Осечка. Зато наган, выхваченный Стёпкой из кармана шинельки сработал безотказно. 
Кирьян рухнул на первый снег, раскинув руки крестом. В его глазах застыло удивление. Так новое горе пришло в дом Лампадовых.

Домна похоронила Кирьяна на кладбище рядом с Демьяном Ивановичем. Утром она похоронила мужа, вечером в сгустившихся фиолетовых сумерках она с дитём пришла к Стёпке.
- Ты осиротил нас с Захарушкой, так бери тады нас на прокорм, - сказала Домна удивлённому Стёпке.
Стёпка не прогнал её, только спросил:
- А будешь жить со мной, как баба?
- А чё дееть мне? - усмехнулась Домна. - Буду.
- Лады, - обрадовался Стёпка, после возвращения с войны живший один в запущенной избе. Оба его родителя умерли от тифа ещё в восемнадцатом году.
Он оглядел Домну. Она ему нравилась: баба подходящая.
Стёпка засветил толстую, с руку, пасхальную свечу, конфискованную в сельской церкви.
Домна покормила цицей Захарку, уложила на лаву и легла сама поодаль от дитя.
- Иди, што ли, - позвала она Стёпку. - Посмотрим, чё ты могёшь, убивец...

Полночи они катались на широкой лаве. Билась Домна головой о подстеленную Стёпкину шинельку, вонзаясь ногтями в голую спину мужика, полосуя её в кровь, пока тот не вскинулся с хриплым стоном.

Стёпка уснул, а Домна некоторое время смотрела на его лицо в неверном свете пасхальной свечи, на его чернеющий впадиной раскрытый щербатый рот, вслушиваясь в ровное с присвистом дыхание. Затем она поднялась с лавы, стараясь не потревожить Стёпкин сон, подошла к печи, где ещё раньше заприметила топор.
Стёпка умер во сне. Домна ударила его обухом топора по голове. Послышался хруст костей. Домна ударила второй раз и отбросила топор в сторону. Глаза Стёпкины открылись, но были они уже мертвы.
Домна оделась. Взяла на руки пробудившегося ребёнка, вынула грудь и приложила его к соску. Лицо её было спокойно.
Уложив уснувшего ребёнка на лаву, она вышла на улицу.

Было ещё темно. По небу тоскливо плыл ущербный месяц.
В темноте пробежала Домна к своему дому. Там она переменила широкую юбку на Кирьяновы штаны, оседлала единственную оставшуюся в хозяйстве лошадь Маруську, вскочила на неё по-мужски, и ночная мгла поглотила её.

На следующее утро, когда Стёпка не появился в назначенное время в сельсовете, к нему Лихой отправил деда Лукьяна. Дед Лукьян нашёл в просывшей избе мёртвого Стёпку и орущего Домниного младенца. 

Младенца забрал Григорий Уваров. У его Ульянки, ещё кормившую грудью их Ваську, молока хватало на двоих.
А Стёпку Охлябьева похоронили с большевистскими почестями в самом центре кладбища.
Бывший колчаковский унтер-офицер Кирьян Лампадов укрылся в лесах. Там он сколотил банду в два десятка сабель. Он нападал на деревни и сёла, убивал активистов, поддерживавших советскую власть и грабил их дома, но Кокуево обходил стороной. Однако узнав о том, что Стёпка Охлябьев убил его отца, Кирьян поклялся отомстить милиционеру.

Прошло около месяца, когда он устроил засаду у Стёпкиной избы. 
- Молись перед смертью, коли веруешь в Бога, - сказал он Стёпке, выходя из укрытия с винтовкой наперевес.
Стёпка молиться не стал, а с большевистской отвагой рванул на груди шинельку и ответил:
- Стреляй, гад!..
Кирьян нажал на курок. Затвор винтовки только сухо клоцнул. Осечка. Зато наган, выхваченный Стёпкой из кармана шинельки сработал безотказно. 
Кирьян рухнул на первый снег, раскинув руки крестом. В его глазах застыло удивление. Так новое горе пришло в дом Лампадовых.

Домна похоронила Кирьяна на кладбище рядом с Демьяном Ивановичем. Утром она похоронила мужа, вечером в сгустившихся фиолетовых сумерках она с дитём пришла к Стёпке.

- Ты осиротил нас с Захарушкой, так бери тады нас на прокорм, - сказала Домна удивлённому Стёпке.

Стёпка не прогнал её, только спросил:
- А будешь жить со мной, как баба?

- А чё дееть мне? - усмехнулась Домна. - Буду.

- Лады, - обрадовался Стёпка, после возвращения с войны живший один в запущенной избе. Оба его родителя умерли от тифа ещё в восемнадцатом году.

Он засветил толстую, с руку, пасхальную свечу, конфискованную в церкви и оглядел Домну. Она ему нравилась: баба подходящая.

Домна покормила цицей Захарку, уложила на лаву и легла сама поодаль от дитя.
- Иди, што ли, - позвала она Стёпку. - Посмотрим, чё ты могёшь, убивец...

Полночи они катались на широкой лаве. Билась Домна головой о подстеленную Стёпкину шинельку, вонзаясь ногтями в голую спину мужика, полосуя её в кровь, пока тот не вскинулся с хриплым стоном.

Стёпка уснул, а Домна некоторое время смотрела на его лицо в неверном свете пасхальной свечи, на его чернеющий впадиной раскрытый щербатый рот, вслушиваясь в ровное с присвистом дыхание. Затем она поднялась с лавы, стараясь не потревожить Стёпкин сон, подошла к печи, где ещё раньше заприметила топор...

Стёпка умер во сне. Домна ударила его обухом топора по голове. Послышался хруст костей. Домна ударила второй раз и отбросила топор в сторону. Глаза Стёпкины открылись, но были они уже мертвы.

Домна оделась. Взяла на руки пробудившегося ребёнка, вынула грудь и приложила его к соску. Лицо её было спокойно.

Уложив уснувшего ребёнка на лаву, она вышла на улицу.

Было ещё темно. По небу тоскливо плыл ущербный месяц.

В темноте пробежала Домна к своему дому. Там она переменила широкую юбку на Кирьяновы штаны, оседлала единственную оставшуюся в хозяйстве лошадь Маруську, вскочила на неё по-мужски, и ночная мгла поглотила её.

На следующее утро, когда Стёпка не появился в назначенное время в сельсовете, к нему Лихой отправил деда Лукьяна. Дед Лукьян нашёл в просывшей избе мёртвого Стёпку и орущего Домниного младенца. 

Младенца забрал Григорий Уваров. У его Ульянки, ещё кормившую грудью их Ваську, молока хватало на двоих.

А Стёпку Охлябьева похоронили с большевистскими почестями в самом центре кладбища.


Далее смотри - "Григорий Уваров".

 

 

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2013

Регистрационный номер №0143147

от 21 июня 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0143147 выдан для произведения:

 

 
Бывший колчаковский унтер-офицер Кирьян Лампадов укрылся в лесах. Там он сколотил банду в два десятка сабель. Он нападал на деревни и сёла, убивал активистов, поддерживавших советскую власть и грабил их дома, но Кокуево обходил стороной. Однако узнав о том, что Стёпка Охлябьев убил его отца, Кирьян поклялся отомстить милиционеру.

Прошло около месяца, когда он устроил засаду у Стёпкиной избы. 
- Молись перед смертью, коли веруешь в Бога, - сказал он Стёпке, выходя из укрытия с винтовкой наперевес.
Стёпка молиться не стал, а с большевистской отвагой рванул на груди шинельку и ответил:
- Стреляй, гад!..
Кирьян нажал на курок. Затвор винтовки только сухо клоцнул. Осечка. Зато наган, выхваченный Стёпкой из кармана шинельки сработал безотказно. 
Кирьян рухнул на первый снег, раскинув руки крестом. В его глазах застыло удивление. Так новое горе пришло в дом Лампадовых.

Домна похоронила Кирьяна на кладбище рядом с Демьяном Ивановичем. Утром она похоронила мужа, вечером в сгустившихся фиолетовых сумерках она с дитём пришла к Стёпке.
- Ты осиротил нас с Захарушкой, так бери тады нас на прокорм, - сказала Домна удивлённому Стёпке.
Стёпка не прогнал её, только спросил:
- А будешь жить со мной, как баба?
- А чё дееть мне? - усмехнулась Домна. - Буду.
- Лады, - обрадовался Стёпка, после возвращения с войны живший один в запущенной избе. Оба его родителя умерли от тифа ещё в восемнадцатом году.
Он оглядел Домну. Она ему нравилась: баба подходящая.
Стёпка засветил толстую, с руку, пасхальную свечу, конфискованную в сельской церкви.
Домна покормила цицей Захарку, уложила на лаву и легла сама поодаль от дитя.
- Иди, што ли, - позвала она Стёпку. - Посмотрим, чё ты могёшь, убивец...

Полночи они катались на широкой лаве. Билась Домна головой о подстеленную Стёпкину шинельку, вонзаясь ногтями в голую спину мужика, полосуя её в кровь, пока тот не вскинулся с хриплым стоном.

Стёпка уснул, а Домна некоторое время смотрела на его лицо в неверном свете пасхальной свечи, на его чернеющий впадиной раскрытый щербатый рот, вслушиваясь в ровное с присвистом дыхание. Затем она поднялась с лавы, стараясь не потревожить Стёпкин сон, подошла к печи, где ещё раньше заприметила топор.
Стёпка умер во сне. Домна ударила его обухом топора по голове. Послышался хруст костей. Домна ударила второй раз и отбросила топор в сторону. Глаза Стёпкины открылись, но были они уже мертвы.
Домна оделась. Взяла на руки пробудившегося ребёнка, вынула грудь и приложила его к соску. Лицо её было спокойно.
Уложив уснувшего ребёнка на лаву, она вышла на улицу.

Было ещё темно. По небу тоскливо плыл ущербный месяц.
В темноте пробежала Домна к своему дому. Там она переменила широкую юбку на Кирьяновы штаны, оседлала единственную оставшуюся в хозяйстве лошадь Маруську, вскочила на неё по-мужски, и ночная мгла поглотила её.

На следующее утро, когда Стёпка не появился в назначенное время в сельсовете, к нему Лихой отправил деда Лукьяна. Дед Лукьян нашёл в просывшей избе мёртвого Стёпку и орущего Домниного младенца. 

Младенца забрал Григорий Уваров. У его Ульянки, ещё кормившую грудью их Ваську, молока хватало на двоих.
А Стёпку Охлябьева похоронили с большевистскими почестями в самом центре кладбища.
Бывший колчаковский унтер-офицер Кирьян Лампадов укрылся в лесах. Там он сколотил банду в два десятка сабель. Он нападал на деревни и сёла, убивал активистов, поддерживавших советскую власть и грабил их дома, но Кокуево обходил стороной. Однако узнав о том, что Стёпка Охлябьев убил его отца, Кирьян поклялся отомстить милиционеру.

Прошло около месяца, когда он устроил засаду у Стёпкиной избы. 
- Молись перед смертью, коли веруешь в Бога, - сказал он Стёпке, выходя из укрытия с винтовкой наперевес.
Стёпка молиться не стал, а с большевистской отвагой рванул на груди шинельку и ответил:
- Стреляй, гад!..
Кирьян нажал на курок. Затвор винтовки только сухо клоцнул. Осечка. Зато наган, выхваченный Стёпкой из кармана шинельки сработал безотказно. 
Кирьян рухнул на первый снег, раскинув руки крестом. В его глазах застыло удивление. Так новое горе пришло в дом Лампадовых.

Домна похоронила Кирьяна на кладбище рядом с Демьяном Ивановичем. Утром она похоронила мужа, вечером в сгустившихся фиолетовых сумерках она с дитём пришла к Стёпке.

- Ты осиротил нас с Захарушкой, так бери тады нас на прокорм, - сказала Домна удивлённому Стёпке.

Стёпка не прогнал её, только спросил:
- А будешь жить со мной, как баба?

- А чё дееть мне? - усмехнулась Домна. - Буду.

- Лады, - обрадовался Стёпка, после возвращения с войны живший один в запущенной избе. Оба его родителя умерли от тифа ещё в восемнадцатом году.

Он засветил толстую, с руку, пасхальную свечу, конфискованную в церкви и оглядел Домну. Она ему нравилась: баба подходящая.

Домна покормила цицей Захарку, уложила на лаву и легла сама поодаль от дитя.
- Иди, што ли, - позвала она Стёпку. - Посмотрим, чё ты могёшь, убивец...

Полночи они катались на широкой лаве. Билась Домна головой о подстеленную Стёпкину шинельку, вонзаясь ногтями в голую спину мужика, полосуя её в кровь, пока тот не вскинулся с хриплым стоном.

Стёпка уснул, а Домна некоторое время смотрела на его лицо в неверном свете пасхальной свечи, на его чернеющий впадиной раскрытый щербатый рот, вслушиваясь в ровное с присвистом дыхание. Затем она поднялась с лавы, стараясь не потревожить Стёпкин сон, подошла к печи, где ещё раньше заприметила топор...

Стёпка умер во сне. Домна ударила его обухом топора по голове. Послышался хруст костей. Домна ударила второй раз и отбросила топор в сторону. Глаза Стёпкины открылись, но были они уже мертвы.

Домна оделась. Взяла на руки пробудившегося ребёнка, вынула грудь и приложила его к соску. Лицо её было спокойно.

Уложив уснувшего ребёнка на лаву, она вышла на улицу.

Было ещё темно. По небу тоскливо плыл ущербный месяц.

В темноте пробежала Домна к своему дому. Там она переменила широкую юбку на Кирьяновы штаны, оседлала единственную оставшуюся в хозяйстве лошадь Маруську, вскочила на неё по-мужски, и ночная мгла поглотила её.

На следующее утро, когда Стёпка не появился в назначенное время в сельсовете, к нему Лихой отправил деда Лукьяна. Дед Лукьян нашёл в просывшей избе мёртвого Стёпку и орущего Домниного младенца. 

Младенца забрал Григорий Уваров. У его Ульянки, ещё кормившую грудью их Ваську, молока хватало на двоих.

А Стёпку Охлябьева похоронили с большевистскими почестями в самом центре кладбища.


Далее смотри - "Григорий Уваров".

 

 

Рейтинг: +1 257 просмотров
Комментарии (1)
Денис Маркелов # 10 июня 2015 в 08:20 0
Царствие небесное автору. И вечная память
Популярная проза за месяц
156
131
128
104
101
100
99
99
94
91
90
85
83
81
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
76
75
74
71
67