ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → 2015 г. Наши доброохотливые старушки

2015 г. Наши доброохотливые старушки

5 февраля 2015 - Владимир Юрков
2015 г. Наши доброхотно-словоохотливые бабушки На днях захожу в свою приоровскую квартиру и застаю в холле, на фоне четырех закрытых дверей, сидящую на своих собственных санках с совершенно отрешенным видом, соседскую девочку-третьеклассницу. - Давно обосновалась? – спрашиваю. Она поднимает глаза и смотрит на висящие рядом с моей дверью часы – Да, с полчаса, наверное. - А что так? - Ключи потеряла! - Ясно… мамке звонила? - Я и телефон потеряла! - Плохо… - И кошелек дорогой. Мать сильно ругать будет!! Здесь читатель не должен обольщаться – это очень небогатая семья, где дорогим могут назвать пятисотрублевый кошелек. - Да еще и школьную карточку… и карточку москвича… - Искала? - Искала – туда до самой школы дошла и назад вернулась, по всем сторонам смотрела – нету! - Конечно, нету! Кошелек – не иголка – его любой дурак найдет. Ты только уронила – его тотчас подняли. - Да там всего шестьдесят семь рублей было! - Бутылка пива! Для некоторых – целый день жизни. Народ у нас нищий. Я в ноябре на площади Савеловского вокзала пятисотрублевку обронил, так не успел повернуться, чтобы нагнуться, как какой-то молодой человек кинулся на нее, как ястреб на цыпленка, схватил и дал такого стрекача, что будь это на стадионе – чемпионом бы России стал. Давай я позвоню Татьяне. - А я мамин номер не помню – он в телефоне был… - Ох! – твержу я сквозь зубы, чтобы не выругаться грубее. - Пойдем… Открываю дверь. Заходим. В этой квартире нет ничего съестного, кроме вина и печенья. Даю ребенку сходу три пачки печенья и пару чипсов. Пусть копается. Включаю чайник, спрашиваю – Сама справишься? Она смотрит на меня так, что я четко понимаю – сморозил глупость, недостойную моего возраста. Глупышка, она даже и не подозревает насколько разные бывают семьи и насколько разные бывают дети. Весь ее мир заключен только в своих стенах. А, между прочим, в этом же доме, этажом выше, живет пятиклассница, за которой мама, уже ставшая ниже дочери ростом, до сих пор носит, в школу-из школы, портфель каждый божий день. А та, придя домой, садится за стол и ждет пока мама и бабушка ее накормят, напоят, переоденут и посадят делать уроки. Одеваюсь и иду в магазин, чтобы купить нечто более подходящее для того, чтобы накормить ребенка. Возвращаюсь – делаем, под моим руководством, заливной супчик, картофельное пюре, нарезаем колбаски, хлебушка – вот и дите сыто, заодно и посмотрело на современные методы приготовления пищи. Вдруг – пригодится. Хотя – сильно сомневаюсь. Не та страна. Сажаю ее делать уроки, а сам собираюсь уходить… ведь скоро сказка сказывается, да долго дело делается[1] – гляжу на часы – ох-ох – полутора часов как не бывало. Вот тебе и продукты быстрого приготовления! Увидев в прихожей, лежащий на банкетке, кристинкин рюкзак, решаюсь его поднять – уххххх! Сорок восемь лет назад я пошел в первый класс. Мой ранец был такой же неподъемный. Когда я дрался с ребятами и падал на спину – подняться мне было почти невозможно, настолько сильно он притягивал меня к земле. Мрак – за полвека в этой стране ничего не изменилось! Математика и кибернетика - къебениматика – как шутили в наши годы. Все по-прежнему – пять бумажных книжек, тетрадки, пеналы, еще какая-то галиматья, сменная обувь – вся атрибутика моего далекого детства. А ведь полвека прошло! Полвека! Два поколения, даже больше… Хотя определенные сдвиги есть – шариковые ручки разрешили и дети ходят чистые, а не как мы – с замызганными чернилами руками и лицами. Объясняю девочке как открыть мою электронную дверь, когда за ней придет мама и тут вспоминаю, что надо как-то сообщить Татьяне, где Кристинка. Возвращаюсь в комнату, вырываю листок из ее тетрадки – пишу что-то, типа: «Таня Кристинка в 32» и выхожу в холл. Вот те на! Рядом с Кристинкиными санками я, замечаю мать моего сосмеда Миши, восьмидесятилетнюю старуху с весьма озабоченным лицом. Оно стоит, шамкая губами, как корова жующая жвачку, и, в подражание корове, издает странные мычащие звуки. Я, проходя мимо нее, чтобы поверить листочек на танькину дверь, спрашиваю: «Что вас так озаботило?- - Ой! Володя! А здесь Кристина была – куда же она делась? - У меня сидит – уроки учит – а что? - Да я из магазина пришла, смотрю она сидит, говорит, что ключи потеряла… Я ей пообещала, что вот сейчас обед тебе приготовлю и за тобой приду – пойдем обедать… - И что? - Ну, вот я, обед сготовила и пришла, а ее нет – я так испугалась – вдруг ее кто-то украл (сделав значительную паузу, добавила) педофил, произнеся последнее слово с такой экспрессией, на которую способны только те, кто целыми днями смотрят бесплатные телепрограммы. - Ничего с ней не случилось – сыта, уроки учит – успокаиваю я старушку, а сам думаю – понятно, восемьдесят лет, в такие годы ощущение времени, как любой реальности, теряется. Где пять минут, там и два часа… это понятно, но!? Но! Почему же ты сразу не взяла ребенка к себе? Зачем надо было ее оставлять одну в пустом холле, перед закрытыми дверьми? Может, памятую о том, что девочка эта не из состоятельной семьи, а совсем наоборот, два часа прятала все подряд? Или даже не прятала, а просто решала – пускать или не пускать? Наконец, через два часа, все ж пожалела ребенка, так что ли? Или не пожалела, а побоялась, как бы девочка маме не рассказала, какие бабульки пустословные? Вопрос… Люди, памятуя о том, что доброе слово и кошке приятно, разбрасываются добрыми словами налево и направо. А, когда вслед за добрыми словами, приходится переходить к добрым делам, наступает определенная заминка. И вообще – русское хлебосольство и гостеприимство, существует только на словах. В натуре, мы видим металлические двери в квартирах, в подъездах, в холлах. Железо, железо, железо… насколько это не похоже не на мой любимый Техас с фанерно-стеклянными дверями. Похоже, что рухнувший вместе с СССР Железный занавес, не расточился в прах, а раскололся на маленькие личные железные занавесочки. И понимаешь, что не радушие и добросердечность, а отшельничество и недоверие – вот истинные качества русской души… Каждому свое – кому Personal Jesus, а кому – Personal Ironcurtain. Пока я, таким образом, рассуждал, старушка воспряла духом, даже подтянулась и неторопливо удалилась к своей двери, шепча, как бы про себя: «вот и славно…» [1] Здесь замечу, что поговорка про то, что быстро делаются только плохие дела – по моему опыту не верна. Я много натворил плохих дел и не скажу, что на них уходило намного меньше времени, чем на хорошие.

© Copyright: Владимир Юрков, 2015

Регистрационный номер №0269554

от 5 февраля 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0269554 выдан для произведения: 2015 г. Наши доброхотно-словоохотливые бабушки На днях захожу в свою приоровскую квартиру и застаю в холле, на фоне четырех закрытых дверей, сидящую на своих собственных санках с совершенно отрешенным видом, соседскую девочку-третьеклассницу. - Давно обосновалась? – спрашиваю. Она поднимает глаза и смотрит на висящие рядом с моей дверью часы – Да, с полчаса, наверное. - А что так? - Ключи потеряла! - Ясно… мамке звонила? - Я и телефон потеряла! - Плохо… - И кошелек дорогой. Мать сильно ругать будет!! Здесь читатель не должен обольщаться – это очень небогатая семья, где дорогим могут назвать пятисотрублевый кошелек. - Да еще и школьную карточку… и карточку москвича… - Искала? - Искала – туда до самой школы дошла и назад вернулась, по всем сторонам смотрела – нету! - Конечно, нету! Кошелек – не иголка – его любой дурак найдет. Ты только уронила – его тотчас подняли. - Да там всего шестьдесят семь рублей было! - Бутылка пива! Для некоторых – целый день жизни. Народ у нас нищий. Я в ноябре на площади Савеловского вокзала пятисотрублевку обронил, так не успел повернуться, чтобы нагнуться, как какой-то молодой человек кинулся на нее, как ястреб на цыпленка, схватил и дал такого стрекача, что будь это на стадионе – чемпионом бы России стал. Давай я позвоню Татьяне. - А я мамин номер не помню – он в телефоне был… - Ох! – твержу я сквозь зубы, чтобы не выругаться грубее. - Пойдем… Открываю дверь. Заходим. В этой квартире нет ничего съестного, кроме вина и печенья. Даю ребенку сходу три пачки печенья и пару чипсов. Пусть копается. Включаю чайник, спрашиваю – Сама справишься? Она смотрит на меня так, что я четко понимаю – сморозил глупость, недостойную моего возраста. Глупышка, она даже и не подозревает насколько разные бывают семьи и насколько разные бывают дети. Весь ее мир заключен только в своих стенах. А, между прочим, в этом же доме, этажом выше, живет пятиклассница, за которой мама, уже ставшая ниже дочери ростом, до сих пор носит, в школу-из школы, портфель каждый божий день. А та, придя домой, садится за стол и ждет пока мама и бабушка ее накормят, напоят, переоденут и посадят делать уроки. Одеваюсь и иду в магазин, чтобы купить нечто более подходящее для того, чтобы накормить ребенка. Возвращаюсь – делаем, под моим руководством, заливной супчик, картофельное пюре, нарезаем колбаски, хлебушка – вот и дите сыто, заодно и посмотрело на современные методы приготовления пищи. Вдруг – пригодится. Хотя – сильно сомневаюсь. Не та страна. Сажаю ее делать уроки, а сам собираюсь уходить… ведь скоро сказка сказывается, да долго дело делается[1] – гляжу на часы – ох-ох – полутора часов как не бывало. Вот тебе и продукты быстрого приготовления! Увидев в прихожей, лежащий на банкетке, кристинкин рюкзак, решаюсь его поднять – уххххх! Сорок восемь лет назад я пошел в первый класс. Мой ранец был такой же неподъемный. Когда я дрался с ребятами и падал на спину – подняться мне было почти невозможно, настолько сильно он притягивал меня к земле. Мрак – за полвека в этой стране ничего не изменилось! Математика и кибернетика - къебениматика – как шутили в наши годы. Все по-прежнему – пять бумажных книжек, тетрадки, пеналы, еще какая-то галиматья, сменная обувь – вся атрибутика моего далекого детства. А ведь полвека прошло! Полвека! Два поколения, даже больше… Хотя определенные сдвиги есть – шариковые ручки разрешили и дети ходят чистые, а не как мы – с замызганными чернилами руками и лицами. Объясняю девочке как открыть мою электронную дверь, когда за ней придет мама и тут вспоминаю, что надо как-то сообщить Татьяне, где Кристинка. Возвращаюсь в комнату, вырываю листок из ее тетрадки – пишу что-то, типа: «Таня Кристинка в 32» и выхожу в холл. Вот те на! Рядом с Кристинкиными санками я, замечаю мать моего сосмеда Миши, восьмидесятилетнюю старуху с весьма озабоченным лицом. Оно стоит, шамкая губами, как корова жующая жвачку, и, в подражание корове, издает странные мычащие звуки. Я, проходя мимо нее, чтобы поверить листочек на танькину дверь, спрашиваю: «Что вас так озаботило?- - Ой! Володя! А здесь Кристина была – куда же она делась? - У меня сидит – уроки учит – а что? - Да я из магазина пришла, смотрю она сидит, говорит, что ключи потеряла… Я ей пообещала, что вот сейчас обед тебе приготовлю и за тобой приду – пойдем обедать… - И что? - Ну, вот я, обед сготовила и пришла, а ее нет – я так испугалась – вдруг ее кто-то украл (сделав значительную паузу, добавила) педофил, произнеся последнее слово с такой экспрессией, на которую способны только те, кто целыми днями смотрят бесплатные телепрограммы. - Ничего с ней не случилось – сыта, уроки учит – успокаиваю я старушку, а сам думаю – понятно, восемьдесят лет, в такие годы ощущение времени, как любой реальности, теряется. Где пять минут, там и два часа… это понятно, но!? Но! Почему же ты сразу не взяла ребенка к себе? Зачем надо было ее оставлять одну в пустом холле, перед закрытыми дверьми? Может, памятую о том, что девочка эта не из состоятельной семьи, а совсем наоборот, два часа прятала все подряд? Или даже не прятала, а просто решала – пускать или не пускать? Наконец, через два часа, все ж пожалела ребенка, так что ли? Или не пожалела, а побоялась, как бы девочка маме не рассказала, какие бабульки пустословные? Вопрос… Люди, памятуя о том, что доброе слово и кошке приятно, разбрасываются добрыми словами налево и направо. А, когда вслед за добрыми словами, приходится переходить к добрым делам, наступает определенная заминка. И вообще – русское хлебосольство и гостеприимство, существует только на словах. В натуре, мы видим металлические двери в квартирах, в подъездах, в холлах. Железо, железо, железо… насколько это не похоже не на мой любимый Техас с фанерно-стеклянными дверями. Похоже, что рухнувший вместе с СССР Железный занавес, не расточился в прах, а раскололся на маленькие личные железные занавесочки. И понимаешь, что не радушие и добросердечность, а отшельничество и недоверие – вот истинные качества русской души… Каждому свое – кому Personal Jesus, а кому – Personal Ironcurtain. Пока я, таким образом, рассуждал, старушка воспряла духом, даже подтянулась и неторопливо удалилась к своей двери, шепча, как бы про себя: «вот и славно…» [1] Здесь замечу, что поговорка про то, что быстро делаются только плохие дела – по моему опыту не верна. Я много натворил плохих дел и не скажу, что на них уходило намного меньше времени, чем на хорошие.
Рейтинг: 0 221 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
99
98
94
92
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
64
63