ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → 2005 г. Бубен шамана

2005 г. Бубен шамана

30 сентября 2012 - Владимир Юрков

2005 г. Бубен шамана

Я всегда с юморком относился к религиозным предрассудкам и прочим суевериям. Воспитанный с детства на произведениях Марка Твена и Вольтера, которые всегда потешались над нематериалистическими взглядами, я всегда считал, что Бог все-таки есть, раз плюс притягивается к минусу, камень падает вниз, а не летит вверх – ведь кто-то должен был установить эти законы. Но ему глубоко наплевать на нас в целом и, уж тем более, каждого в отдельности и хоть молись, хоть бейся лбом о стены – никакие высшие силы не придут тебе на помощь. Хотя однажды мне пришлось самому принять участие в мистическом обряде и, быть может, столкнуться с действием высших сил.

Я не могу дать правильную оценку происшедшему. Прошло много лет, но я, по-прежнему, сомневаюсь – что это было? Чистая случайность или потусторонние силы не просто существуют, но и вступают в контакт с человеком. Вся моя материалистическая сущность говорит: «Случайность!», но маленький червячок по имени «Сомнение», который все эти годы продолжает теребить мою душу пытается произнести: «Нет!». Надеюсь, что у каждого прочитавшего эту историю появится собственное мнение, вероятно, отличное от моего. Как говорится – сколько людей - столько мнений. В споре рождается истина. Поэтому я об этом и пишу.

Итак, все началось с того, что моя теща выстирала свой любимый плащик.

Есть у пожилых (да и не только у пожилых) людей такая черта –привязанность к своим старым вещам. И их нетрудно понять, ведь старые вещи несут в себе частицы прожитых лет и связанных с ними воспоминаний. А новые – пусты и безынтересны. Я когда-то сказал, что «человек состоит из памяти и мечтаний». Так вот, когда ты молод – вспоминать нечего, зато мечтаний – хоть отбавляй. поэтому и разбрасывается молодежь вещами. То новое платье, то новая машина. Это – устарело, а это – разонравилось, а за это – засмеют. Не жалеет молодежь свои вещи точно также, как и свои годы. Ведь в молодости жизнь кажется не то, чтобы длинной, а воистину бесконечной.

Но, когда приходит час осознания конечности твоей жизни, причем не просто какой-то отвлеченной конечности, а конкретной конечности – час, когда глядя на календарь, ты можешь сказать – вот этот Новый Год я, наверное, встречу, а до этого, абсолютно точно, не доживу – тогда человек начинает по-другому смотреть на окружающие его предметы. Ведь на каждой твоей вещи – кусочек твоей памяти – а значит и самого тебя. Вот в этом старом кресле любила сидеть дочь, возвращалась из школы. А в этой старой машине мы везли внука из роддома. На этой старой, поразвалившейся уже кровати мы зачали тебя, сынок! И отказ от каждой вещи становится равносильным отказу от себя самого. Выбросив что-то, ты как будто стираешь какой-то отрезок своей жизни, а следовательно понемногу-потихоньку забываешь все, забываешь, готовясь к расставанию с этим миром.

Новые вещи не радуют стариков в такой степени, как молодежь. Ведь они не несут старикам надежды. Наоборот, они показывают нам бренность нашего бытия, Смотришь на календарь и думаешь: «а проживу ли я еще десять лет? Или этот дурацкий холодильник будет работать и после меня?» И становится где-то в глубине души обидно и очень-очень больно, как от булавочного укола. Календарь, грамотность, информация – вот, что уродует нашу старость, точно отсчитывая оставшийся нам для жизни срок. Раньше не было календарей, не умели читать, не умели считать, не умели писать. И никто толком не знал сколько он прожил, сколько еще проживешь, сколько вообще живут люди? Все эти вопросы не мучили простых людей прошлого, поскольку на них не было ответов. А сейчас – сплошные ориентиры нашего старения, как верстовые столбы, стоят на нашем жизненном пути. Школа, совершеннолетие, снятие с воинского учета, пенсия… и все!

А крестьяне не знавшие о пенсии жили без проблем. Работали и жили, старели, слабели, потом умирали, но не могли сказать рано ли поздно ли они умирают, Не было чисел!. Было понятие – ребенок, отец, дед, старик – а числа – а чисел не было. Все было субъективно – есть внук – значит дед. Работаешь плохо, чувствуешь плохо – значит старик. А сколько это – старик? Никто не знал и не задумывался.

А мы, грамотные, все считаем. И точно также, как мы считаем сдачу в магазинах, мы считаем прожитые и оставшиеся годы. И сильно грустим, когда понимаем, что впереди осталось так немного, поэтому еще теплее относимся к старым вещам, еще сильнее притягиваемся к своей памяти – ведь это все, что у стариков есть.

Вот, значит, выстирала моя теща свой любимый старый плащик и, чтобы он просох, повесила его осенним утром напротив окна, где между деревьев была протянута веревка для белья. Решила – пусть слабое осеннее тепло немного погреет старую добрую вещь. Мне кажется, что вещи стариков точно так же любят тепло, как и сами старики. Тем временем сама, севши у окошка, стала смотреть на палисадник, на солнечные блики, прорывавшиеся сквозь редкую уже листву, да на свой плащик.

В доме все стихло и прошло минут десять, прежде чем меня встрепенул ее крик. Я влетел в комнату и увидел тещу, стоящую перед окном, которая беспорядочно трясла руками, что-то бормоча сквозь слезы. Я никак не мог сообразить что же произошло, пока она жестом не указала мне в окно – боже мой! Ее свежевыстиранный плащ был полностью залит кефиром! Какая-то сволочь с верхнего этажа выбросила в окно недопитый пакет кефира, который выплеснулся в полете!

Да, мы живем в простом жэковском доме, среди рабочих и служащих, а поскольку наши окна выходят на пара и под окнами нет тротуара, то за долгие годы уже привыкли к тому, что со всех квартир мусор выбрасывается в окна[1]. Ну тяжело человеку идти к мусоропроводу, когда рядом есть окно. Ведь это так просто – открыл и бросил. Бросают все – от водочных бутылок, до менструальных затычек, но вот пакет, почти полный кефира, в тот день вылетел первый раз. И сразу же попал в точку!

Плащик пришлось выбросить. Теща страдала около недели. Потом купила новый и вроде бы обошлась, но грустно-грустно сказала, что в том плаще она была одета, когда купила нашего Маркиза[2].

Взяло меня зло! – вот ходит где-то рядом эта сволочь, здоровается со мною каждый день, разговаривает и в своей мерзкой пакостной душонке смеется над тем, что я, как дурак, вместо того, чтобы разбить ему или ей морду, желаю доброго дня. И все только потому – что я не знаю и никогда не узнаю КТО ЭТО СДЕЛАЛ!

Отвратительная, униженная ситуация. И выхода из нее никакого, кроме… быть может одного – воспользоваться нетрадиционными методами, а попросту говоря – колдовством. Ведь есть какие-то маги, чаровницы и волхвы, которые, и хворь отводят, и порчу наводят, и автомобили угнанные отыскивают. Объявлений подобного рода всегда пруд пруди. А почему бы мне не рискнуть?

И как только я решился обратится за помощью к магии, то вспомнил, что брат моей бабки перед войной женился на молодой якутяночке. И, когда началась война, она сводила его к шаману, чтобы тот заговорил его от погибели. Так тот так нашаманил, что с призывного участка Дед Саша резко поехал в сторону прямо противоположную Западному фронту – на Восток, в город Горький (ныне Нижний Новгород) охранять небо над местными авто и судостроительным заводами. И ни то, что не приблизился к возможной «погибели военной», но даже выстрелов не слышал.

Шаман!

Шаман! – зазвенело у меня в голове! Вот, кто сможет по-настоящему помочь мне.

Сказано – сделано. Нашел я частнопрактикующего шамана. Договорились о встрече по телефону… и вот я у него…

Обычный девятиэтажный дом брежневского покроя, заплеванный подъезд с поломанными почтовыми ящиками и лифтом пропахшим собачьей и человеческой мочой. Нормально – спальный район на севере столицы – чего хотеть! Звоню в дверь. Жду…

Открывает нестарый еще мужчина с неярковыраженными чукотскими чертами без какой-либо «шаманской» атрибутики. Я ожидал увидеть нечто подобное актеру из ансамбля народного танца «Кыталык», а этот был одет в какую-то белиберду, вроде спортивных штанов черного цвета и теплую вельветовую рубашку, застегнутую под самое горло, несмотря на то, что в его квартире было достаточно тепло. «Они там, чукчи, на снегу размножаются и не мерзнут, а этот – замерз что ли?» – промелькнуло у меня голове. Внешний вид шамана навел на меня какое-то уныние, мне подумалось, что меня обманывают, причем обманывают по-наглому и я остановился в нерешительности, пока голос шамана, не вывел меня из этого состояния. «Проходи, проходи, чего встал, как истукан» – быстро повторил он несколько раз, будто бы скороговорку, на хорошем русском языке. Единственное, что выдавало в нем иностранца так это – смягченные согласные. Русские так не говорят. Они свои согласные заколачивают как гвозди молотком. А этот тип, казалось, осторожно кладет буковки на мягкий зеленый суконный стол.

Я прошел в простую советскую квартиру, в которой, несмотря на XXI век, все еще стояла мебель конца 80-х годов, да и стены были покрыты чистыми, но очень простыми старыми обоями, которые называются в народе очень оригинально: «как у бабушек – в цветочках». Вот и здесь были светлые обои отмыто-палевого цвета с мелкими светло-желтыми цветочками. Я осматривал комнату и на какой-то момент мне почудилось, что этот клоун уже начал шаманить и перенес меня лет на тридцать назад в мое детство. Вот только лежащий на полу в дальнем углу ноутбук подтверждал ошибочность моего мнения. «Снимает, гад» – решил я – «Снимает какую-то старую квартирку с обстановкой за гроши, поскольку никто нормальный в таких условиях жить не будет и, пользуясь своей внешностью и произношением, выцыганивает деньги у несчастных, обиженных жизнью людей». Никакой он не шаман. Чиста самозванец. Можно было, конечно, повернуться и уйти, но, коль уж я сам выбрал этот путь, то требовалось пройти его целиком – до конца, чтобы не стыдно было на себя в зеркало смотреть.

«Садись, садись, садись…» – мягко-певуче и одновременно как-то твердо и настойчиво заговорил шаман, пододвигая ко мне старое, зеленое, видавшее виды кресло. Я сел – кресло было удобное и мне как-то сразу стало легче на душе. «Садись, садись…» – подумалось мне, – «что-то это мне напоминает? А! Не хватает только слова «дорогой» – чиста грузинское застолье! Ладно подождем, что будет…»

Пока я устраивался в кресле, шаман тихо отошел в диаметрально противоположный угол и стоял немного в тени искоса поглядывая на меня. Хотя не уверен – может он смотрел прямо перед собой, но мимо меня, так как я почему-то не видел глаз шамана хотя не скажу, что в комнате было темно. «Чертовщина потусторонняя» – мелькнуло в голове и я решил спуститься на землю к делам нашим скорбным, рассказав все то из-за чего я, собственно, и пришел к нему. Про плащик рассказал любимый тещин, и про пакет кефира, и про обиду, и про то, что знать хочу – кто это натворил. Не для того, чтобы плюнуть ему в рожу, а просто потому, что очень противно жить в неведении, в обмане, считая плохого человека хорошим и желая ему добра, подставлять свою спину под очередной удар. Я добавил, что нехристианин и любить своих врагов и молится за них не намерен, хотя чту Уголовный Кодекс и уверяю его, что мстить не намерен.

Не знаю почему, но мне очень хотелось уверить шамана в том, что я пришел к нему с мирными намерениями, хотя пока я ехал в этот отдаленный район, то думал совсем по-другому: «ну, если найду этого гада и наплевать будь он женщиной, ребенком или стариком, то устрою ему баньку!» Я бы не обратил внимания на эти перемены, если бы мои уверения не шли от чистого сердца, если бы они не были искренними. Но в тот момент, рассказывая о своей беде, я уже ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не помышлял о мести.

В завершение рассказа я залез в карман и вынул оттуда кусочек плаща и часть кефирного пакета. «Это зачем?» – оп-па! – первая фраза, которую произнес шаман, с начала моего рассказа  выбила меня из колеи. Я сам не знал зачем я притащил эти обрывки. Если бы дело было в ментовке, то я назвал бы это «вещдоками», которые можно дать собаке понюхать, чтобы разыскать след, но шаман-то не собака! «Не знаю» – промямлил я с явным замешательством и стеснительностью – мне показалось, что шаман почувствовал, как я мысленно приравнял его к сыскной собаке. «Да, ничего – лишними не будут…» – неожиданно как бы успокоил меня шаман – «пускай полежат».

Я положил их на стоявшее зачем-то у стены трюмо и замолчал. Он тоже. Прошла минута, потом – другая. Меня это стало тяготить. И я не нашел ничего лучшего как спросить: «И что?» «Что, что?» – переспросил шаман, показав хорошее знание оборотов русского языка – «Ничего. Домой иди».

«Херня!» – решил я, встал, подошел опять к трюмо и положил на него обещанные сто евро – деньги, собственно говоря, небольшие, которые мне и отдавать-то было не жалко, если бы ради этого шаман устроил бы для меня какой-нибудь концерт – покамлал бы, постучал в бубен, попрыгал бы в национальной одежде. Чтобы показать, что работает за твои деньги. А так – вроде как получалось – заплатил не за что. «А черт с ним» – сказал я самому себе – «Наши люди не торгуются». И, утешившись этой мыслью, направился в прихожую. Но проходя мимо двери в другую комнату, я вдруг увидел там на одиноко стоящей табуретке бубен, прислоненный к стене. «А в бубен стучать не будем?» – неожиданно для самого себя весело и развязно спросил я». «Ну иди, да постучи» – как-то безразлично-отвлеченно сказал мне шаман. «Ну, сука, совсем работать не хочет» – подумал я – «пойду постучу за этого лентяя-шарлатана»!

Я подошел и вдруг, будто бы испугавшись невесть чего, осторожно стукнул по нему всего лишь одним только пальцем и отпрянул, поскольку бубен оказался очень чутким и мгновенно ответил мне не то, что оглушающим гулом, а каким-то странным, тихим гулом. Показалось, что звук исходил не от бубна, а откуда-то изнутри моего тела. Я ударял и сам же отвечал своему удару. Меня передернуло. Подумалось – не дымит ли этот чукча здесь какой-то дурью, чтобы вызывать глюки. И, с этой мыслью, я поспешно вышел из комнаты.

Шаман стоял в прихожей всем своим видом показывая мне, что аудиенция окончена. «Ну ничего хоть на бубне поиграли» – решил я, а вслух сказал: «А как я узнаю КТО? Позвонить вам?» «Зачем звонить! Духи тебе укажут. Увидишь… поймешь!»

«Ну, как лоха развел» – обозлился я и вышел даже не простившись. Но пока я спускался по лестнице (на лифте я не поехал – мне было как-то то ли жарко, то ли душно и хотелось свободы и простора) меня преследовал взгляд шамана. Мне всюду мерещились его глаза, хотя я четко помнил, что не видел его глаз. Мне так не разу и не удалось взглянуть шаману в глаза – настолько хитро он вел разговор со мной. «Дурь, точно, дурь! Обкурился!» –- подумал я и затряс головою, чтобы вытрясти наваждение. Надышишься у таких шарлатанов всякой гадости, а потом в столб какой-нибудь влетишь – спужнулся я, но выйдя на улицу вздохнул свободнее и, как не странно, не заметил даже, как доехал домой.

Дня два я еще вспоминал про эту встречу. А, по прошествии недели и вспоминать перестал. И так бы это все кануло в Лету, если бы…

… через девять дней после посещения шамана, в квартире, расположенной, точно над нами на четвертом этаже, неожиданно не скончался очень положительный и я бы сказал даже интеллигентный пожилой мужчина, с которым я был довольно хорошо знаком, часто болтал с ним, встречая его во дворе, когда он гулял со своей собакой – красивым сеттером, неоднократно беседовал и с его старшим сыном… Казалось бы он не болел – а раз – и умер!

Что это?

Случайность?

Или ответ духов?

Много лет прошло с тех пор, а я все так и не понял, что произошло. Честно сказать, мне хочется думать, что случайность. Как-то неприятно сознавать, что стал невольной причиной смерти, по виду положительного человека. Но…



[1] С радостью отмечу, что с каждым годом в окна мусора выбрасывают все меньше и меньше. Уходят старые жильцы и, вместе с ними, в мир иной уходит эта паскудная привычка. Если в 1995 году, когда только что появились большие пакеты для мусора, мы по весне собирали по 7-8 пакетов. К 2003 году – только по 5-6, а в 2012 году – с трудом собрали полтора.

[2] Любимый тещин кот, который прожил 19 лет. Ему я посвятил главу «Он был мне больше, чем кот» в разделе «Мои животные».

 

© Copyright: Владимир Юрков, 2012

Регистрационный номер №0080460

от 30 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0080460 выдан для произведения:

2005 г. Бубен шамана

Я всегда с юморком относился к религиозным предрассудкам и прочим суевериям. Воспитанный с детства на произведениях Марка Твена и Вольтера, которые всегда потешались над нематериалистическими взглядами, я всегда считал, что Бог все-таки есть, раз плюс притягивается к минусу, камень падает вниз, а не летит вверх – ведь кто-то должен был установить эти законы. Но ему глубоко наплевать на нас в целом и, уж тем более, каждого в отдельности и хоть молись, хоть бейся лбом о стены – никакие высшие силы не придут тебе на помощь. Хотя однажды мне пришлось самому принять участие в мистическом обряде и, быть может, столкнуться с действием высших сил.

Я не могу дать правильную оценку происшедшему. Прошло много лет, но я, по-прежнему, сомневаюсь – что это было? Чистая случайность или потусторонние силы не просто существуют, но и вступают в контакт с человеком. Вся моя материалистическая сущность говорит: «Случайность!», но маленький червячок по имени «Сомнение», который все эти годы продолжает теребить мою душу пытается произнести: «Нет!». Надеюсь, что у каждого прочитавшего эту историю появится собственное мнение, вероятно, отличное от моего. Как говорится – сколько людей - столько мнений. В споре рождается истина. Поэтому я об этом и пишу.

Итак, все началось с того, что моя теща выстирала свой любимый плащик.

Есть у пожилых (да и не только у пожилых) людей такая черта –привязанность к своим старым вещам. И их нетрудно понять, ведь старые вещи несут в себе частицы прожитых лет и связанных с ними воспоминаний. А новые – пусты и безынтересны. Я когда-то сказал, что «человек состоит из памяти и мечтаний». Так вот, когда ты молод – вспоминать нечего, зато мечтаний – хоть отбавляй. поэтому и разбрасывается молодежь вещами. То новое платье, то новая машина. Это – устарело, а это – разонравилось, а за это – засмеют. Не жалеет молодежь свои вещи точно также, как и свои годы. Ведь в молодости жизнь кажется не то, чтобы длинной, а воистину бесконечной.

Но, когда приходит час осознания конечности твоей жизни, причем не просто какой-то отвлеченной конечности, а конкретной конечности – час, когда глядя на календарь, ты можешь сказать – вот этот Новый Год я, наверное, встречу, а до этого, абсолютно точно, не доживу – тогда человек начинает по-другому смотреть на окружающие его предметы. Ведь на каждой твоей вещи – кусочек твоей памяти – а значит и самого тебя. Вот в этом старом кресле любила сидеть дочь, возвращалась из школы. А в этой старой машине мы везли внука из роддома. На этой старой, поразвалившейся уже кровати мы зачали тебя, сынок! И отказ от каждой вещи становится равносильным отказу от себя самого. Выбросив что-то, ты как будто стираешь какой-то отрезок своей жизни, а следовательно понемногу-потихоньку забываешь все, забываешь, готовясь к расставанию с этим миром.

Новые вещи не радуют стариков в такой степени, как молодежь. Ведь они не несут старикам надежды. Наоборот, они показывают нам бренность нашего бытия, Смотришь на календарь и думаешь: «а проживу ли я еще десять лет? Или этот дурацкий холодильник будет работать и после меня?» И становится где-то в глубине души обидно и очень-очень больно, как от булавочного укола. Календарь, грамотность, информация – вот, что уродует нашу старость, точно отсчитывая оставшийся нам для жизни срок. Раньше не было календарей, не умели читать, не умели считать, не умели писать. И никто толком не знал сколько он прожил, сколько еще проживешь, сколько вообще живут люди? Все эти вопросы не мучили простых людей прошлого, поскольку на них не было ответов. А сейчас – сплошные ориентиры нашего старения, как верстовые столбы, стоят на нашем жизненном пути. Школа, совершеннолетие, снятие с воинского учета, пенсия… и все!

А крестьяне не знавшие о пенсии жили без проблем. Работали и жили, старели, слабели, потом умирали, но не могли сказать рано ли поздно ли они умирают, Не было чисел!. Было понятие – ребенок, отец, дед, старик – а числа – а чисел не было. Все было субъективно – есть внук – значит дед. Работаешь плохо, чувствуешь плохо – значит старик. А сколько это – старик? Никто не знал и не задумывался.

А мы, грамотные, все считаем. И точно также, как мы считаем сдачу в магазинах, мы считаем прожитые и оставшиеся годы. И сильно грустим, когда понимаем, что впереди осталось так немного, поэтому еще теплее относимся к старым вещам, еще сильнее притягиваемся к своей памяти – ведь это все, что у стариков есть.

Вот, значит, выстирала моя теща свой любимый старый плащик и, чтобы он просох, повесила его осенним утром напротив окна, где между деревьев была протянута веревка для белья. Решила – пусть слабое осеннее тепло немного погреет старую добрую вещь. Мне кажется, что вещи стариков точно так же любят тепло, как и сами старики. Тем временем сама, севши у окошка, стала смотреть на палисадник, на солнечные блики, прорывавшиеся сквозь редкую уже листву, да на свой плащик.

В доме все стихло и прошло минут десять, прежде чем меня встрепенул ее крик. Я влетел в комнату и увидел тещу, стоящую перед окном, которая беспорядочно трясла руками, что-то бормоча сквозь слезы. Я никак не мог сообразить что же произошло, пока она жестом не указала мне в окно – боже мой! Ее свежевыстиранный плащ был полностью залит кефиром! Какая-то сволочь с верхнего этажа выбросила в окно недопитый пакет кефира, который выплеснулся в полете!

Да, мы живем в простом жэковском доме, среди рабочих и служащих, а поскольку наши окна выходят на пара и под окнами нет тротуара, то за долгие годы уже привыкли к тому, что со всех квартир мусор выбрасывается в окна[1]. Ну тяжело человеку идти к мусоропроводу, когда рядом есть окно. Ведь это так просто – открыл и бросил. Бросают все – от водочных бутылок, до менструальных затычек, но вот пакет, почти полный кефира, в тот день вылетел первый раз. И сразу же попал в точку!

Плащик пришлось выбросить. Теща страдала около недели. Потом купила новый и вроде бы обошлась, но грустно-грустно сказала, что в том плаще она была одета, когда купила нашего Маркиза[2].

Взяло меня зло! – вот ходит где-то рядом эта сволочь, здоровается со мною каждый день, разговаривает и в своей мерзкой пакостной душонке смеется над тем, что я, как дурак, вместо того, чтобы разбить ему или ей морду, желаю доброго дня. И все только потому – что я не знаю и никогда не узнаю КТО ЭТО СДЕЛАЛ!

Отвратительная, униженная ситуация. И выхода из нее никакого, кроме… быть может одного – воспользоваться нетрадиционными методами, а попросту говоря – колдовством. Ведь есть какие-то маги, чаровницы и волхвы, которые, и хворь отводят, и порчу наводят, и автомобили угнанные отыскивают. Объявлений подобного рода всегда пруд пруди. А почему бы мне не рискнуть?

И как только я решился обратится за помощью к магии, то вспомнил, что брат моей бабки перед войной женился на молодой якутяночке. И, когда началась война, она сводила его к шаману, чтобы тот заговорил его от погибели. Так тот так нашаманил, что с призывного участка Дед Саша резко поехал в сторону прямо противоположную Западному фронту – на Восток, в город Горький (ныне Нижний Новгород) охранять небо над местными авто и судостроительным заводами. И ни то, что не приблизился к возможной «погибели военной», но даже выстрелов не слышал.

Шаман!

Шаман! – зазвенело у меня в голове! Вот, кто сможет по-настоящему помочь мне.

Сказано – сделано. Нашел я частнопрактикующего шамана. Договорились о встрече по телефону… и вот я у него…

Обычный девятиэтажный дом брежневского покроя, заплеванный подъезд с поломанными почтовыми ящиками и лифтом пропахшим собачьей и человеческой мочой. Нормально – спальный район на севере столицы – чего хотеть! Звоню в дверь. Жду…

Открывает нестарый еще мужчина с неярковыраженными чукотскими чертами без какой-либо «шаманской» атрибутики. Я ожидал увидеть нечто подобное актеру из ансамбля народного танца «Кыталык», а этот был одет в какую-то белиберду, вроде спортивных штанов черного цвета и теплую вельветовую рубашку, застегнутую под самое горло, несмотря на то, что в его квартире было достаточно тепло. «Они там, чукчи, на снегу размножаются и не мерзнут, а этот – замерз что ли?» – промелькнуло у меня голове. Внешний вид шамана навел на меня какое-то уныние, мне подумалось, что меня обманывают, причем обманывают по-наглому и я остановился в нерешительности, пока голос шамана, не вывел меня из этого состояния. «Проходи, проходи, чего встал, как истукан» – быстро повторил он несколько раз, будто бы скороговорку, на хорошем русском языке. Единственное, что выдавало в нем иностранца так это – смягченные согласные. Русские так не говорят. Они свои согласные заколачивают как гвозди молотком. А этот тип, казалось, осторожно кладет буковки на мягкий зеленый суконный стол.

Я прошел в простую советскую квартиру, в которой, несмотря на XXI век, все еще стояла мебель конца 80-х годов, да и стены были покрыты чистыми, но очень простыми старыми обоями, которые называются в народе очень оригинально: «как у бабушек – в цветочках». Вот и здесь были светлые обои отмыто-палевого цвета с мелкими светло-желтыми цветочками. Я осматривал комнату и на какой-то момент мне почудилось, что этот клоун уже начал шаманить и перенес меня лет на тридцать назад в мое детство. Вот только лежащий на полу в дальнем углу ноутбук подтверждал ошибочность моего мнения. «Снимает, гад» – решил я – «Снимает какую-то старую квартирку с обстановкой за гроши, поскольку никто нормальный в таких условиях жить не будет и, пользуясь своей внешностью и произношением, выцыганивает деньги у несчастных, обиженных жизнью людей». Никакой он не шаман. Чиста самозванец. Можно было, конечно, повернуться и уйти, но, коль уж я сам выбрал этот путь, то требовалось пройти его целиком – до конца, чтобы не стыдно было на себя в зеркало смотреть.

«Садись, садись, садись…» – мягко-певуче и одновременно как-то твердо и настойчиво заговорил шаман, пододвигая ко мне старое, зеленое, видавшее виды кресло. Я сел – кресло было удобное и мне как-то сразу стало легче на душе. «Садись, садись…» – подумалось мне, – «что-то это мне напоминает? А! Не хватает только слова «дорогой» – чиста грузинское застолье! Ладно подождем, что будет…»

Пока я устраивался в кресле, шаман тихо отошел в диаметрально противоположный угол и стоял немного в тени искоса поглядывая на меня. Хотя не уверен – может он смотрел прямо перед собой, но мимо меня, так как я почему-то не видел глаз шамана хотя не скажу, что в комнате было темно. «Чертовщина потусторонняя» – мелькнуло в голове и я решил спуститься на землю к делам нашим скорбным, рассказав все то из-за чего я, собственно, и пришел к нему. Про плащик рассказал любимый тещин, и про пакет кефира, и про обиду, и про то, что знать хочу – кто это натворил. Не для того, чтобы плюнуть ему в рожу, а просто потому, что очень противно жить в неведении, в обмане, считая плохого человека хорошим и желая ему добра, подставлять свою спину под очередной удар. Я добавил, что нехристианин и любить своих врагов и молится за них не намерен, хотя чту Уголовный Кодекс и уверяю его, что мстить не намерен.

Не знаю почему, но мне очень хотелось уверить шамана в том, что я пришел к нему с мирными намерениями, хотя пока я ехал в этот отдаленный район, то думал совсем по-другому: «ну, если найду этого гада и наплевать будь он женщиной, ребенком или стариком, то устрою ему баньку!» Я бы не обратил внимания на эти перемены, если бы мои уверения не шли от чистого сердца, если бы они не были искренними. Но в тот момент, рассказывая о своей беде, я уже ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не помышлял о мести.

В завершение рассказа я залез в карман и вынул оттуда кусочек плаща и часть кефирного пакета. «Это зачем?» – оп-па! – первая фраза, которую произнес шаман, с начала моего рассказа  выбила меня из колеи. Я сам не знал зачем я притащил эти обрывки. Если бы дело было в ментовке, то я назвал бы это «вещдоками», которые можно дать собаке понюхать, чтобы разыскать след, но шаман-то не собака! «Не знаю» – промямлил я с явным замешательством и стеснительностью – мне показалось, что шаман почувствовал, как я мысленно приравнял его к сыскной собаке. «Да, ничего – лишними не будут…» – неожиданно как бы успокоил меня шаман – «пускай полежат».

Я положил их на стоявшее зачем-то у стены трюмо и замолчал. Он тоже. Прошла минута, потом – другая. Меня это стало тяготить. И я не нашел ничего лучшего как спросить: «И что?» «Что, что?» – переспросил шаман, показав хорошее знание оборотов русского языка – «Ничего. Домой иди».

«Херня!» – решил я, встал, подошел опять к трюмо и положил на него обещанные сто евро – деньги, собственно говоря, небольшие, которые мне и отдавать-то было не жалко, если бы ради этого шаман устроил бы для меня какой-нибудь концерт – покамлал бы, постучал в бубен, попрыгал бы в национальной одежде. Чтобы показать, что работает за твои деньги. А так – вроде как получалось – заплатил не за что. «А черт с ним» – сказал я самому себе – «Наши люди не торгуются». И, утешившись этой мыслью, направился в прихожую. Но проходя мимо двери в другую комнату, я вдруг увидел там на одиноко стоящей табуретке бубен, прислоненный к стене. «А в бубен стучать не будем?» – неожиданно для самого себя весело и развязно спросил я». «Ну иди, да постучи» – как-то безразлично-отвлеченно сказал мне шаман. «Ну, сука, совсем работать не хочет» – подумал я – «пойду постучу за этого лентяя-шарлатана»!

Я подошел и вдруг, будто бы испугавшись невесть чего, осторожно стукнул по нему всего лишь одним только пальцем и отпрянул, поскольку бубен оказался очень чутким и мгновенно ответил мне не то, что оглушающим гулом, а каким-то странным, тихим гулом. Показалось, что звук исходил не от бубна, а откуда-то изнутри моего тела. Я ударял и сам же отвечал своему удару. Меня передернуло. Подумалось – не дымит ли этот чукча здесь какой-то дурью, чтобы вызывать глюки. И, с этой мыслью, я поспешно вышел из комнаты.

Шаман стоял в прихожей всем своим видом показывая мне, что аудиенция окончена. «Ну ничего хоть на бубне поиграли» – решил я, а вслух сказал: «А как я узнаю КТО? Позвонить вам?» «Зачем звонить! Духи тебе укажут. Увидишь… поймешь!»

«Ну, как лоха развел» – обозлился я и вышел даже не простившись. Но пока я спускался по лестнице (на лифте я не поехал – мне было как-то то ли жарко, то ли душно и хотелось свободы и простора) меня преследовал взгляд шамана. Мне всюду мерещились его глаза, хотя я четко помнил, что не видел его глаз. Мне так не разу и не удалось взглянуть шаману в глаза – настолько хитро он вел разговор со мной. «Дурь, точно, дурь! Обкурился!» –- подумал я и затряс головою, чтобы вытрясти наваждение. Надышишься у таких шарлатанов всякой гадости, а потом в столб какой-нибудь влетишь – спужнулся я, но выйдя на улицу вздохнул свободнее и, как не странно, не заметил даже, как доехал домой.

Дня два я еще вспоминал про эту встречу. А, по прошествии недели и вспоминать перестал. И так бы это все кануло в Лету, если бы…

… через девять дней после посещения шамана, в квартире, расположенной, точно над нами на четвертом этаже, неожиданно не скончался очень положительный и я бы сказал даже интеллигентный пожилой мужчина, с которым я был довольно хорошо знаком, часто болтал с ним, встречая его во дворе, когда он гулял со своей собакой – красивым сеттером, неоднократно беседовал и с его старшим сыном… Казалось бы он не болел – а раз – и умер!

Что это?

Случайность?

Или ответ духов?

Много лет прошло с тех пор, а я все так и не понял, что произошло. Честно сказать, мне хочется думать, что случайность. Как-то неприятно сознавать, что стал невольной причиной смерти, по виду положительного человека. Но…



[1] С радостью отмечу, что с каждым годом в окна мусора выбрасывают все меньше и меньше. Уходят старые жильцы и, вместе с ними, в мир иной уходит эта паскудная привычка. Если в 1995 году, когда только что появились большие пакеты для мусора, мы по весне собирали по 7-8 пакетов. К 2003 году – только по 5-6, а в 2012 году – с трудом собрали полтора.

[2] Любимый тещин кот, который прожил 19 лет. Ему я посвятил главу «Он был мне больше, чем кот» в разделе «Мои животные».

 

Рейтинг: +3 267 просмотров
Комментарии (3)
0000 # 30 сентября 2012 в 10:08 0
Страшно) Я бы не решилась, хотя иногда очень хочется,
Игорь Кичапов # 30 сентября 2012 в 10:28 0
Хорошо написано Владимир!
небольшой совет, чисто технический, если разбить на абзацы, читается легче.
Удачи! 39
Юрий Иванов # 30 сентября 2012 в 14:39 0
Ну, вот и подсказали, как без нервов
Соседу киллера нанять за сотню евро!
laugh

И труд шаманский тоже не подсуден -
Вам не позволил дать кому-то в бубен!
scratch
Популярная проза за месяц
145
126
123
102
99
98
97
94
93
91
91
90
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
79
77
77
76
75
75
74
73
70
66
46