ГлавнаяПрозаМалые формыРепортажи → Пассионарий

Пассионарий

27 января 2012 - Владимир Потапов

 

 

  Буня бросил курить. И завязал пить. Не кодировался, не лечился- так завязал, сам.

   Он и раньше-то пил не очень чтобы… Как все: на праздники, с мужиками в бригаде, на разных именинах- похоронах… Всяко, конечно, было, но в длительный запой не уходил. И на тебе! Совсем завязал!

   Мужики первое время подсмеивались:

   -Чего ты?.. Может, болезнь какая-нибудь, что пить нельзя? Печень там… СПИД… рак?..

   Буня- тридцатипятилетний Матрешкин Анатолий Григорьевич по паспорту- матюгался под нос и отмалчивался.

   Мужики потихоньку отстали от него. Даже зауважали в какой-то мере насчет выпивки: во мужик! Сказал- как отрезал! Характер!

   Самое интересное было то, что все праздники-пирушки Буня продолжал посещать, как и прежде. Говорил, может, только поменьше… Да и с чего балаболить-то с сухим горлом? А в остальном- все по- старому: закусывал, забивал «козла» и даже стакан свой со всеми поднимал. Правда, с чаем.

   Но стали мужики постепенно замечать, что даже то, немногое, что он излагал, как-то не стыковалось с общим настроем компании. И тем более- с прежним образом жизни Буни.

   Буня ненавязчиво, тихой сапой, как горьковский Лука, проталкивал в массы идею о вреде алкоголизма. То вдруг ляпнет тостом «Дай Бог последняя!». Или «Не быть добру!». То притащит брошюру о зачатых по пьянке детишках- калеках. То вдруг, сволочь такая, вспомнит умершего пять лет назад от алкоголизма Степку Чернова из их бригады. Степка, на самом-то деле, попал под товарняк, но шибко выпимший был, посему все считали: водка сгубила! Вот как после Буниных слов ее в себя вливать?! Комом в горле встанет!

   Николаич, степенный и рассудительный бригадир, уже пару раз предупреждал того.

   -Толь, ты дурак, что ли? Чего выпендриваешься? Чего под кожу лезешь? Сидишь с нами- и сиди, язык засунь куда-нибудь… Иль разговор общий поддерживай, не доводи до конфликта…

   -А чего я?.. Сочиняю, что ли?

   -Тьфу! И впрямь дурак! Буня- он и в Африке Буня!..

 

   И вот пришел праздник: день сталевара. Ребята, правда, к сталеварному делу не имели прямого отношения- сантехникой заводской занимались, но завод –то сталелитейный!  Они до этого и (кто симпатизировал афроамериканцам)  день Анжелы Девис праздновали, и за болгар пили в день взятия Шипки, и закон о малых народах Севера обмывали… А тут… Да безо всяких раздумий! Грех великий пропустить!

   Собрались, скинулись, сели после работы.

   Водка была малость теплой (с заморозкой в литейке всегда напряженка), но мужики «осаживали» ее солеными болгарскими огурчиками да зеленым лучком с хлебом. До мясного- «докторской» колбасы- не притрагивались: водки было  еще  много. И до горячего, до чая, было далеко.

   Хорошо сидели, душевно.

   И вот опять этот дефективный завел свои апокрифы: ежели б не Петр 1- хрен бы нас Штаты догнали и перегнали! Трезвый народ-  он, как папа Карло, пашет и пашет! А нам, из-за этого Петра, лишь бы ряшку нарубить! Споил, гад, Россию!

   Николаич пару раз попробовал одернуть его, один раз даже пнул под столом в колено. Но Буня только сморщился от боли и продолжал свое, как при словесной диарее. И все это закусывая и отхлебывая чай из граненого стакана!

   -Пропили Россию. Куда не плюнь- в больного попадешь! И по сердцу бьет, и по печени, и по заднице…

   -Нет!- твердо встрял в монолог геморроидальный  Колька Устинов. –Водка геморрою не помеха!

   Буня осекся, замолк на мгновение.

   -На потенцию влияет…- продолжил он неуверенно.

   Теперь уже козлом заржал Николаич: наличие пяти сыновей и трех дочурок его, видимо очень развеселило.

   -Это ж каку еще-то потенцию надо, чтобы поболее, а? Помолчи, Буня, дай спокойно посидеть! Ишь чего удумал!- опять хохотнул он. -«Потенция»…  Дурак дураком! Да без этого ни у Распутина, ни у Казановы не работало!

   -Они вино пили,- хмуро оппонировал Буня.

   -Один хрен!- решила бригада. –Все-равно спиртное! И еще надо учитывать, сколько выпито! Ежели вино 12 градусов, то…

    Шумно занялись подсчетами. Цифры друг у друга не сходились: один принимал 200 грамм водки за 400 грамм вина, а другой- за поллитру. Но общий знаменатель подвели: много предки пили, намного больше потомков.

   -Мы- то что!..- надрывался Колька Устинов. –По-слегка- да по домам! На своих двоих! А их каретами развозили! Да слуги раздевали!

   -Не ори,- одернул его бригадир. –Чего разорался?

   -А чего он здесь провоцирует?- тыкал Колька на Буню. –Сам ни фига не знает, а туда же: «геморрой, геморрой!»

   -Ну-ну,- многозначительно отозвался Буня и- хрусть! огурцом.

   Кольке не понравилась такая многозначительность. Он набычился, напрягся. Попробовал подняться.

   -Сиди, Коля!- Николаич твердо надавил ему на плечо. –А ты, Буня, вспомни, как еще месяц назад с нами сидел, человек- человеком… Тебя кто-нибудь из наших жизни учил? Не пьешь сейчас- помалкивай в тряпочку, не лезь под кожу…

   -Да вас же, идиотов, жалко!- взорвался притихший было Буня. –Гробите себя этим пойлом! Семьи рушите! Россию пропиваете! Э-эх, з…цы!

   Этого уж бригада не стерпела! Вскочили. Но подличать не стали: толпой не наваливались, давая разобраться с Буней  Кольке Устинову, как наиболее обиженному.

   Николаич по-пенсионерски поспел последним, но вовремя: к первой крови. Оттолкнул Устинова к ребятам, поднял Буню с расквашенным носом, усадил за дальний конец стола, подальше от справедливого гнева народных масс.

   -На, Толян,- сунул ему чистую ветошь. –утрись. Я ж тебя предупреждал, недомерок…

   -Чего они…- всхлипывая красными пузырями гундосил Буня. –Правду же говорил… С кулаками сразу… Жлоб! Я ж, как лучше… Думал: всех уговорю…

   -А тебе накой это надо?- внимательно посмотрел на него бригадир. –Горбачева переплюнуть хочешь?

   -Не-е… Мне, Николаич, трудно… одному… не пить… «Рено» хочу… «Логан»… Думал, куплю, потом… попью…

   У Буни опять надулся красный пузырь.

   -Утрись! Иди в душевую, умойся…

   Буня, оглядываясь на ребят, поплелся в душевую, прижимая ветошь к разбитому носу.

   -От сучонок!- задумчиво проговорил Николаич, провожая его взглядом. –«Россия гибнет… поднимать надо…» Я и вправду подумал… Крохобор! И Петра Великого еще приплел… Мужики!- повернулся он к ребятам. –Мы сколько примерно выпиваем за месяц? А скоко «Рено Логан» стоит? Да вы что! Это ж сколько лет он, падлюка, нас мытарить хотел?

© Copyright: Владимир Потапов, 2012

Регистрационный номер №0019736

от 27 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0019736 выдан для произведения:

 

 

  Буня бросил курить. И завязал пить. Не кодировался, не лечился- так завязал, сам.

   Он и раньше-то пил не очень чтобы… Как все: на праздники, с мужиками в бригаде, на разных именинах- похоронах… Всяко, конечно, было, но в длительный запой не уходил. И на тебе! Совсем завязал!

   Мужики первое время подсмеивались:

   -Чего ты?.. Может, болезнь какая-нибудь, что пить нельзя? Печень там… СПИД… рак?..

   Буня- тридцатипятилетний Матрешкин Анатолий Григорьевич по паспорту- матюгался под нос и отмалчивался.

   Мужики потихоньку отстали от него. Даже зауважали в какой-то мере насчет выпивки: во мужик! Сказал- как отрезал! Характер!

   Самое интересное было то, что все праздники-пирушки Буня продолжал посещать, как и прежде. Говорил, может, только поменьше… Да и с чего балаболить-то с сухим горлом? А в остальном- все по- старому: закусывал, забивал «козла» и даже стакан свой со всеми поднимал. Правда, с чаем.

   Но стали мужики постепенно замечать, что даже то, немногое, что он излагал, как-то не стыковалось с общим настроем компании. И тем более- с прежним образом жизни Буни.

   Буня ненавязчиво, тихой сапой, как горьковский Лука, проталкивал в массы идею о вреде алкоголизма. То вдруг ляпнет тостом «Дай Бог последняя!». Или «Не быть добру!». То притащит брошюру о зачатых по пьянке детишках- калеках. То вдруг, сволочь такая, вспомнит умершего пять лет назад от алкоголизма Степку Чернова из их бригады. Степка, на самом-то деле, попал под товарняк, но шибко выпимший был, посему все считали: водка сгубила! Вот как после Буниных слов ее в себя вливать?! Комом в горле встанет!

   Николаич, степенный и рассудительный бригадир, уже пару раз предупреждал того.

   -Толь, ты дурак, что ли? Чего выпендриваешься? Чего под кожу лезешь? Сидишь с нами- и сиди, язык засунь куда-нибудь… Иль разговор общий поддерживай, не доводи до конфликта…

   -А чего я?.. Сочиняю, что ли?

   -Тьфу! И впрямь дурак! Буня- он и в Африке Буня!..

 

   И вот пришел праздник: день сталевара. Ребята, правда, к сталеварному делу не имели прямого отношения- сантехникой заводской занимались, но завод –то сталелитейный!  Они до этого и (кто симпатизировал афроамериканцам)  день Анжелы Девис праздновали, и за болгар пили в день взятия Шипки, и закон о малых народах Севера обмывали… А тут… Да безо всяких раздумий! Грех великий пропустить!

   Собрались, скинулись, сели после работы.

   Водка была малость теплой (с заморозкой в литейке всегда напряженка), но мужики «осаживали» ее солеными болгарскими огурчиками да зеленым лучком с хлебом. До мясного- «докторской» колбасы- не притрагивались: водки было  еще  много. И до горячего, до чая, было далеко.

   Хорошо сидели, душевно.

   И вот опять этот дефективный завел свои апокрифы: ежели б не Петр 1- хрен бы нас Штаты догнали и перегнали! Трезвый народ-  он, как папа Карло, пашет и пашет! А нам, из-за этого Петра, лишь бы ряшку нарубить! Споил, гад, Россию!

   Николаич пару раз попробовал одернуть его, один раз даже пнул под столом в колено. Но Буня только сморщился от боли и продолжал свое, как при словесной диарее. И все это закусывая и отхлебывая чай из граненого стакана!

   -Пропили Россию. Куда не плюнь- в больного попадешь! И по сердцу бьет, и по печени, и по заднице…

   -Нет!- твердо встрял в монолог геморроидальный  Колька Устинов. –Водка геморрою не помеха!

   Буня осекся, замолк на мгновение.

   -На потенцию влияет…- продолжил он неуверенно.

   Теперь уже козлом заржал Николаич: наличие пяти сыновей и трех дочурок его, видимо очень развеселило.

   -Это ж каку еще-то потенцию надо, чтобы поболее, а? Помолчи, Буня, дай спокойно посидеть! Ишь чего удумал!- опять хохотнул он. -«Потенция»…  Дурак дураком! Да без этого ни у Распутина, ни у Казановы не работало!

   -Они вино пили,- хмуро оппонировал Буня.

   -Один хрен!- решила бригада. –Все-равно спиртное! И еще надо учитывать, сколько выпито! Ежели вино 12 градусов, то…

    Шумно занялись подсчетами. Цифры друг у друга не сходились: один принимал 200 грамм водки за 400 грамм вина, а другой- за поллитру. Но общий знаменатель подвели: много предки пили, намного больше потомков.

   -Мы- то что!..- надрывался Колька Устинов. –По-слегка- да по домам! На своих двоих! А их каретами развозили! Да слуги раздевали!

   -Не ори,- одернул его бригадир. –Чего разорался?

   -А чего он здесь провоцирует?- тыкал Колька на Буню. –Сам ни фига не знает, а туда же: «геморрой, геморрой!»

   -Ну-ну,- многозначительно отозвался Буня и- хрусть! огурцом.

   Кольке не понравилась такая многозначительность. Он набычился, напрягся. Попробовал подняться.

   -Сиди, Коля!- Николаич твердо надавил ему на плечо. –А ты, Буня, вспомни, как еще месяц назад с нами сидел, человек- человеком… Тебя кто-нибудь из наших жизни учил? Не пьешь сейчас- помалкивай в тряпочку, не лезь под кожу…

   -Да вас же, идиотов, жалко!- взорвался притихший было Буня. –Гробите себя этим пойлом! Семьи рушите! Россию пропиваете! Э-эх, з…цы!

   Этого уж бригада не стерпела! Вскочили. Но подличать не стали: толпой не наваливались, давая разобраться с Буней  Кольке Устинову, как наиболее обиженному.

   Николаич по-пенсионерски поспел последним, но вовремя: к первой крови. Оттолкнул Устинова к ребятам, поднял Буню с расквашенным носом, усадил за дальний конец стола, подальше от справедливого гнева народных масс.

   -На, Толян,- сунул ему чистую ветошь. –утрись. Я ж тебя предупреждал, недомерок…

   -Чего они…- всхлипывая красными пузырями гундосил Буня. –Правду же говорил… С кулаками сразу… Жлоб! Я ж, как лучше… Думал: всех уговорю…

   -А тебе накой это надо?- внимательно посмотрел на него бригадир. –Горбачева переплюнуть хочешь?

   -Не-е… Мне, Николаич, трудно… одному… не пить… «Рено» хочу… «Логан»… Думал, куплю, потом… попью…

   У Буни опять надулся красный пузырь.

   -Утрись! Иди в душевую, умойся…

   Буня, оглядываясь на ребят, поплелся в душевую, прижимая ветошь к разбитому носу.

   -От сучонок!- задумчиво проговорил Николаич, провожая его взглядом. –«Россия гибнет… поднимать надо…» Я и вправду подумал… Крохобор! И Петра Великого еще приплел… Мужики!- повернулся он к ребятам. –Мы сколько примерно выпиваем за месяц? А скоко «Рено Логан» стоит? Да вы что! Это ж сколько лет он, падлюка, нас мытарить хотел?

Рейтинг: +1 387 просмотров
Комментарии (2)
Алла Рыженко # 30 января 2012 в 22:16 0
Класс!!!!!
Владимир Потапов # 31 января 2012 в 08:20 0
Ну, и хорошо, если поулыбались!
 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
86
78
76
76
74
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
71
68
64
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
55
54
53
53
52
51
51
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40