ГлавнаяПрозаМалые формыРепортажи → Пассионарий

 

Пассионарий

27 января 2012 - Владимир Потапов

 

 

  Буня бросил курить. И завязал пить. Не кодировался, не лечился- так завязал, сам.

   Он и раньше-то пил не очень чтобы… Как все: на праздники, с мужиками в бригаде, на разных именинах- похоронах… Всяко, конечно, было, но в длительный запой не уходил. И на тебе! Совсем завязал!

   Мужики первое время подсмеивались:

   -Чего ты?.. Может, болезнь какая-нибудь, что пить нельзя? Печень там… СПИД… рак?..

   Буня- тридцатипятилетний Матрешкин Анатолий Григорьевич по паспорту- матюгался под нос и отмалчивался.

   Мужики потихоньку отстали от него. Даже зауважали в какой-то мере насчет выпивки: во мужик! Сказал- как отрезал! Характер!

   Самое интересное было то, что все праздники-пирушки Буня продолжал посещать, как и прежде. Говорил, может, только поменьше… Да и с чего балаболить-то с сухим горлом? А в остальном- все по- старому: закусывал, забивал «козла» и даже стакан свой со всеми поднимал. Правда, с чаем.

   Но стали мужики постепенно замечать, что даже то, немногое, что он излагал, как-то не стыковалось с общим настроем компании. И тем более- с прежним образом жизни Буни.

   Буня ненавязчиво, тихой сапой, как горьковский Лука, проталкивал в массы идею о вреде алкоголизма. То вдруг ляпнет тостом «Дай Бог последняя!». Или «Не быть добру!». То притащит брошюру о зачатых по пьянке детишках- калеках. То вдруг, сволочь такая, вспомнит умершего пять лет назад от алкоголизма Степку Чернова из их бригады. Степка, на самом-то деле, попал под товарняк, но шибко выпимший был, посему все считали: водка сгубила! Вот как после Буниных слов ее в себя вливать?! Комом в горле встанет!

   Николаич, степенный и рассудительный бригадир, уже пару раз предупреждал того.

   -Толь, ты дурак, что ли? Чего выпендриваешься? Чего под кожу лезешь? Сидишь с нами- и сиди, язык засунь куда-нибудь… Иль разговор общий поддерживай, не доводи до конфликта…

   -А чего я?.. Сочиняю, что ли?

   -Тьфу! И впрямь дурак! Буня- он и в Африке Буня!..

 

   И вот пришел праздник: день сталевара. Ребята, правда, к сталеварному делу не имели прямого отношения- сантехникой заводской занимались, но завод –то сталелитейный!  Они до этого и (кто симпатизировал афроамериканцам)  день Анжелы Девис праздновали, и за болгар пили в день взятия Шипки, и закон о малых народах Севера обмывали… А тут… Да безо всяких раздумий! Грех великий пропустить!

   Собрались, скинулись, сели после работы.

   Водка была малость теплой (с заморозкой в литейке всегда напряженка), но мужики «осаживали» ее солеными болгарскими огурчиками да зеленым лучком с хлебом. До мясного- «докторской» колбасы- не притрагивались: водки было  еще  много. И до горячего, до чая, было далеко.

   Хорошо сидели, душевно.

   И вот опять этот дефективный завел свои апокрифы: ежели б не Петр 1- хрен бы нас Штаты догнали и перегнали! Трезвый народ-  он, как папа Карло, пашет и пашет! А нам, из-за этого Петра, лишь бы ряшку нарубить! Споил, гад, Россию!

   Николаич пару раз попробовал одернуть его, один раз даже пнул под столом в колено. Но Буня только сморщился от боли и продолжал свое, как при словесной диарее. И все это закусывая и отхлебывая чай из граненого стакана!

   -Пропили Россию. Куда не плюнь- в больного попадешь! И по сердцу бьет, и по печени, и по заднице…

   -Нет!- твердо встрял в монолог геморроидальный  Колька Устинов. –Водка геморрою не помеха!

   Буня осекся, замолк на мгновение.

   -На потенцию влияет…- продолжил он неуверенно.

   Теперь уже козлом заржал Николаич: наличие пяти сыновей и трех дочурок его, видимо очень развеселило.

   -Это ж каку еще-то потенцию надо, чтобы поболее, а? Помолчи, Буня, дай спокойно посидеть! Ишь чего удумал!- опять хохотнул он. -«Потенция»…  Дурак дураком! Да без этого ни у Распутина, ни у Казановы не работало!

   -Они вино пили,- хмуро оппонировал Буня.

   -Один хрен!- решила бригада. –Все-равно спиртное! И еще надо учитывать, сколько выпито! Ежели вино 12 градусов, то…

    Шумно занялись подсчетами. Цифры друг у друга не сходились: один принимал 200 грамм водки за 400 грамм вина, а другой- за поллитру. Но общий знаменатель подвели: много предки пили, намного больше потомков.

   -Мы- то что!..- надрывался Колька Устинов. –По-слегка- да по домам! На своих двоих! А их каретами развозили! Да слуги раздевали!

   -Не ори,- одернул его бригадир. –Чего разорался?

   -А чего он здесь провоцирует?- тыкал Колька на Буню. –Сам ни фига не знает, а туда же: «геморрой, геморрой!»

   -Ну-ну,- многозначительно отозвался Буня и- хрусть! огурцом.

   Кольке не понравилась такая многозначительность. Он набычился, напрягся. Попробовал подняться.

   -Сиди, Коля!- Николаич твердо надавил ему на плечо. –А ты, Буня, вспомни, как еще месяц назад с нами сидел, человек- человеком… Тебя кто-нибудь из наших жизни учил? Не пьешь сейчас- помалкивай в тряпочку, не лезь под кожу…

   -Да вас же, идиотов, жалко!- взорвался притихший было Буня. –Гробите себя этим пойлом! Семьи рушите! Россию пропиваете! Э-эх, з…цы!

   Этого уж бригада не стерпела! Вскочили. Но подличать не стали: толпой не наваливались, давая разобраться с Буней  Кольке Устинову, как наиболее обиженному.

   Николаич по-пенсионерски поспел последним, но вовремя: к первой крови. Оттолкнул Устинова к ребятам, поднял Буню с расквашенным носом, усадил за дальний конец стола, подальше от справедливого гнева народных масс.

   -На, Толян,- сунул ему чистую ветошь. –утрись. Я ж тебя предупреждал, недомерок…

   -Чего они…- всхлипывая красными пузырями гундосил Буня. –Правду же говорил… С кулаками сразу… Жлоб! Я ж, как лучше… Думал: всех уговорю…

   -А тебе накой это надо?- внимательно посмотрел на него бригадир. –Горбачева переплюнуть хочешь?

   -Не-е… Мне, Николаич, трудно… одному… не пить… «Рено» хочу… «Логан»… Думал, куплю, потом… попью…

   У Буни опять надулся красный пузырь.

   -Утрись! Иди в душевую, умойся…

   Буня, оглядываясь на ребят, поплелся в душевую, прижимая ветошь к разбитому носу.

   -От сучонок!- задумчиво проговорил Николаич, провожая его взглядом. –«Россия гибнет… поднимать надо…» Я и вправду подумал… Крохобор! И Петра Великого еще приплел… Мужики!- повернулся он к ребятам. –Мы сколько примерно выпиваем за месяц? А скоко «Рено Логан» стоит? Да вы что! Это ж сколько лет он, падлюка, нас мытарить хотел?

© Copyright: Владимир Потапов, 2012

Регистрационный номер №0019736

от 27 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0019736 выдан для произведения:

 

 

  Буня бросил курить. И завязал пить. Не кодировался, не лечился- так завязал, сам.

   Он и раньше-то пил не очень чтобы… Как все: на праздники, с мужиками в бригаде, на разных именинах- похоронах… Всяко, конечно, было, но в длительный запой не уходил. И на тебе! Совсем завязал!

   Мужики первое время подсмеивались:

   -Чего ты?.. Может, болезнь какая-нибудь, что пить нельзя? Печень там… СПИД… рак?..

   Буня- тридцатипятилетний Матрешкин Анатолий Григорьевич по паспорту- матюгался под нос и отмалчивался.

   Мужики потихоньку отстали от него. Даже зауважали в какой-то мере насчет выпивки: во мужик! Сказал- как отрезал! Характер!

   Самое интересное было то, что все праздники-пирушки Буня продолжал посещать, как и прежде. Говорил, может, только поменьше… Да и с чего балаболить-то с сухим горлом? А в остальном- все по- старому: закусывал, забивал «козла» и даже стакан свой со всеми поднимал. Правда, с чаем.

   Но стали мужики постепенно замечать, что даже то, немногое, что он излагал, как-то не стыковалось с общим настроем компании. И тем более- с прежним образом жизни Буни.

   Буня ненавязчиво, тихой сапой, как горьковский Лука, проталкивал в массы идею о вреде алкоголизма. То вдруг ляпнет тостом «Дай Бог последняя!». Или «Не быть добру!». То притащит брошюру о зачатых по пьянке детишках- калеках. То вдруг, сволочь такая, вспомнит умершего пять лет назад от алкоголизма Степку Чернова из их бригады. Степка, на самом-то деле, попал под товарняк, но шибко выпимший был, посему все считали: водка сгубила! Вот как после Буниных слов ее в себя вливать?! Комом в горле встанет!

   Николаич, степенный и рассудительный бригадир, уже пару раз предупреждал того.

   -Толь, ты дурак, что ли? Чего выпендриваешься? Чего под кожу лезешь? Сидишь с нами- и сиди, язык засунь куда-нибудь… Иль разговор общий поддерживай, не доводи до конфликта…

   -А чего я?.. Сочиняю, что ли?

   -Тьфу! И впрямь дурак! Буня- он и в Африке Буня!..

 

   И вот пришел праздник: день сталевара. Ребята, правда, к сталеварному делу не имели прямого отношения- сантехникой заводской занимались, но завод –то сталелитейный!  Они до этого и (кто симпатизировал афроамериканцам)  день Анжелы Девис праздновали, и за болгар пили в день взятия Шипки, и закон о малых народах Севера обмывали… А тут… Да безо всяких раздумий! Грех великий пропустить!

   Собрались, скинулись, сели после работы.

   Водка была малость теплой (с заморозкой в литейке всегда напряженка), но мужики «осаживали» ее солеными болгарскими огурчиками да зеленым лучком с хлебом. До мясного- «докторской» колбасы- не притрагивались: водки было  еще  много. И до горячего, до чая, было далеко.

   Хорошо сидели, душевно.

   И вот опять этот дефективный завел свои апокрифы: ежели б не Петр 1- хрен бы нас Штаты догнали и перегнали! Трезвый народ-  он, как папа Карло, пашет и пашет! А нам, из-за этого Петра, лишь бы ряшку нарубить! Споил, гад, Россию!

   Николаич пару раз попробовал одернуть его, один раз даже пнул под столом в колено. Но Буня только сморщился от боли и продолжал свое, как при словесной диарее. И все это закусывая и отхлебывая чай из граненого стакана!

   -Пропили Россию. Куда не плюнь- в больного попадешь! И по сердцу бьет, и по печени, и по заднице…

   -Нет!- твердо встрял в монолог геморроидальный  Колька Устинов. –Водка геморрою не помеха!

   Буня осекся, замолк на мгновение.

   -На потенцию влияет…- продолжил он неуверенно.

   Теперь уже козлом заржал Николаич: наличие пяти сыновей и трех дочурок его, видимо очень развеселило.

   -Это ж каку еще-то потенцию надо, чтобы поболее, а? Помолчи, Буня, дай спокойно посидеть! Ишь чего удумал!- опять хохотнул он. -«Потенция»…  Дурак дураком! Да без этого ни у Распутина, ни у Казановы не работало!

   -Они вино пили,- хмуро оппонировал Буня.

   -Один хрен!- решила бригада. –Все-равно спиртное! И еще надо учитывать, сколько выпито! Ежели вино 12 градусов, то…

    Шумно занялись подсчетами. Цифры друг у друга не сходились: один принимал 200 грамм водки за 400 грамм вина, а другой- за поллитру. Но общий знаменатель подвели: много предки пили, намного больше потомков.

   -Мы- то что!..- надрывался Колька Устинов. –По-слегка- да по домам! На своих двоих! А их каретами развозили! Да слуги раздевали!

   -Не ори,- одернул его бригадир. –Чего разорался?

   -А чего он здесь провоцирует?- тыкал Колька на Буню. –Сам ни фига не знает, а туда же: «геморрой, геморрой!»

   -Ну-ну,- многозначительно отозвался Буня и- хрусть! огурцом.

   Кольке не понравилась такая многозначительность. Он набычился, напрягся. Попробовал подняться.

   -Сиди, Коля!- Николаич твердо надавил ему на плечо. –А ты, Буня, вспомни, как еще месяц назад с нами сидел, человек- человеком… Тебя кто-нибудь из наших жизни учил? Не пьешь сейчас- помалкивай в тряпочку, не лезь под кожу…

   -Да вас же, идиотов, жалко!- взорвался притихший было Буня. –Гробите себя этим пойлом! Семьи рушите! Россию пропиваете! Э-эх, з…цы!

   Этого уж бригада не стерпела! Вскочили. Но подличать не стали: толпой не наваливались, давая разобраться с Буней  Кольке Устинову, как наиболее обиженному.

   Николаич по-пенсионерски поспел последним, но вовремя: к первой крови. Оттолкнул Устинова к ребятам, поднял Буню с расквашенным носом, усадил за дальний конец стола, подальше от справедливого гнева народных масс.

   -На, Толян,- сунул ему чистую ветошь. –утрись. Я ж тебя предупреждал, недомерок…

   -Чего они…- всхлипывая красными пузырями гундосил Буня. –Правду же говорил… С кулаками сразу… Жлоб! Я ж, как лучше… Думал: всех уговорю…

   -А тебе накой это надо?- внимательно посмотрел на него бригадир. –Горбачева переплюнуть хочешь?

   -Не-е… Мне, Николаич, трудно… одному… не пить… «Рено» хочу… «Логан»… Думал, куплю, потом… попью…

   У Буни опять надулся красный пузырь.

   -Утрись! Иди в душевую, умойся…

   Буня, оглядываясь на ребят, поплелся в душевую, прижимая ветошь к разбитому носу.

   -От сучонок!- задумчиво проговорил Николаич, провожая его взглядом. –«Россия гибнет… поднимать надо…» Я и вправду подумал… Крохобор! И Петра Великого еще приплел… Мужики!- повернулся он к ребятам. –Мы сколько примерно выпиваем за месяц? А скоко «Рено Логан» стоит? Да вы что! Это ж сколько лет он, падлюка, нас мытарить хотел?

Рейтинг: +1 317 просмотров
Комментарии (2)
Алла Рыженко # 30 января 2012 в 22:16 0
Класс!!!!!
Владимир Потапов # 31 января 2012 в 08:20 0
Ну, и хорошо, если поулыбались!