ГлавнаяВся прозаМалые формыНовеллы → Винный погреб лейтенанта

Винный погреб лейтенанта

4 декабря 2012 - Александр Шипицын

 
 
            Брожу по общаге субботним вечером. Скукота. Самый разгар борьбы с пьянством и алкоголизмом: Директива ВС-25 от МО и ГПУ, чтобы ни-ни. Все куда-то подевались. Видно, с пьянством борются. А я чего брожу? Чтобы в гастроном не поспеть. А то на прошлой неделе залетел. Получил – будь здоров! Теперь держусь, на часы поглядываю, закрылся винный отдел или нет? Все. Закрылся. Теперь буду ждать, когда спать ложиться.
            А тут, смотрю, по коридору Вовка Хайдуков идет. Тоже, видать, скучает. Он ко мне:
            – Саня, выпить хочешь?
            Я, конечно, теперь спокоен. Магазин закрыт, и взять нигде нечего.
            – А что толку, – уверенно так говорю, – магазин-то закрыт. Вот, десяти часов дождусь и спать.
            – Пошли ко мне, – он отвечает, – у меня целый винный погреб обнаружился. На любой вкус.
            – Да ты что! – удивляюсь. – Это же в корне меняет дело. У меня и закуси вагон. Сегодня в столовке шоколад выиграл.
            – Шоколад – это класс! Тонкий закусон. Как раз к моему погребу. Везет вам, летунам. Шоколад дают. А нам, технарям, если захочется, опять же в магазин беги.
            Я плитку «Аленки» прихватил и к Вовчику пошел.  
            Володя два тонкостенных стакана достал. На свет посмотрел. Чтобы сомнений не было, носовым платком их протер. Теперь они свет пропускать стали. Я шоколадку развернул и на стол положил. Сели мы чинно напротив друг друга. На столе стаканы, посреди шоколад. Культурно все так.
– Так с чего начнем? У меня есть коньяк, водка и самогон.
– Думаю, что лучше с коньяка начать.
Вовчик, не вставая, к шкафу потянулся. С полки бутылочку снимает и на стол ставит. Я присматриваюсь. Боже мой, да это же одеколон «Русский лес»! Я прямо так и сказал:
– Боже мой! Да это же одеколон.
– Ну, да, – отвечает Володя, – одеколон, «Русский лес». А ты, небось, «Наполеон» ожидал здесь увидеть? Тут в пузырьке грамм двести будет. Нам по сотке выйдет, – а сам пузырьком над моим стаканом трясет. Точно поделил, по полстакана, не придерешься.
Чокнулись мы стаканами. Я смаковать этот «коньяк», как обычно, не стал. Так залпом ахнул, что ни вкуса, ни запаха не почуял. Он, пока пьешь, ничего. Когда закусываешь – тоже терпимо. А вот когда оно, на манер шампанского, отрыжку вызывает, тут-то все мучения и начинаются. Такое впечатление, что в подсобке парфюмерного магазина из тебя колючую проволоку извлекают.
Сидим с Вовчиком, курим. Умные разговоры, о литературе ведем. Им на днях новые регламенты пришли и инструкции из штаба авиации флота, вот он их и критиковал. Я все равно в них ничего не понимаю, но он хозяин, и я сижу, поддакиваю.
– Ну что, Санек? А не выпить ли нам водочки?
– Что ж ты сразу водку не поставил, а заставил твой «коньячок» пить?
– Дык, это смотря, какая водка. У меня, – сказал он и опять в шкаф полез, – особая водка. Такую еще поискать… Вот, смотри.
И на стол одеколон «Гвоздика» ставит. Мы им летом комаров отпугиваем. И где только он такую расфасовку нашел? Миллилитров двести пятьдесят, не меньше.
С «Гвоздикой» справляться было труднее, чем с «Русским лесом». Мне теперь понятно стало – чего это от нее комары шарахаются. Мы, правда, в стаканы по нескольку капель воды из-под крана добавили и в два, а может и в три, приема одолели. Теперь отрыжка была такая, что если бы об этих одеколонах в средневековье знали, обязательно бы во время пыток применяли. И что интересно, в пищеводе жжет, желудок в кулак сжался, опасается, как бы еще порцию этого яда не влили, запах – иприт лучше пахнет, а удовольствия, то есть кайфу, – никакого. Организм жутких последствий ждет и наслаждаться выпивкой никак не хочет.
В виду последнего обстоятельства Вова решил темп увеличить. Как только мы последние капли «водки» в себя затолкали, он спрашивает:
– А теперь, самогончику?
– Судя по тому, какие у тебя были коньяк и водка, представляю, какой у тебя самогон.
– Да уж, какой есть.
Я думал, он опять в шкаф полезет, а он к умывальнику пошел. И оттуда флакон жидкости для бритья тащит. Не после бритья, это еще было бы терпимо, лосьон, как ни как, а именно «Жидкость для бритья «Пингвин». После смазывания ею личности, щетина становилась жесткая, как на щетке для снятия ржавчины с танковых траков. Специально, чтобы электробритве легче косить. Теперь такой жидкости и в помине нет. Департамент по борьбе с ядами и отравляющими веществами специальным постановлением запретил ее к применению. У некоторых щетина вместе с кожей лица слезла.
Тут и Вовчик меры безопасности принял. Когда он эту жидкость по стаканам разлил, то добавил в каждый стакан граммов по пятьдесят воды. Бурности реакции выход джина из бутылки мог бы позавидовать. В результате, на поверхность всплыл сантиметровый слой дурно пахнущего масла, который мы по наущению Володи промокашками сняли. Весь жир удалить мы не смогли, но основная часть исчезла.
Когда выпили, только тогда и спохватились, что шоколад давно съеден, и закусить эту гадость абсолютно нечем. Кинулись мы в умывальник к крану и пили до тех пор, пока вода из ушей не потекла. Но это все равно не помогло. Жалкие остатки жира превратили пищевод в жесткую трубу. Даже голову нагибать можно было только с усилием и со скрипом. Всю последующую неделю, если я, с кем соглашаясь, головой кивал, раздавался скрип, как от ботинок на свадьбе у Кости в Одессе.
Всю ночь я не спал, ожидая летального исхода. Но обошлось. Даже сколь нибудь заметного расстройства желудка не наблюдалось. Скорее, наоборот. Перепуганный изысканной выпивкой желудочно-кишечный тракт дня три отказывался работать. А когда все же удалось заставить его выполнять функциональные обязанности, в туалете стояло благоухание – среднее между тем, что царит на парфюмерной фабрике, и в деревенской парикмахерской.
Никогда в жизни я больше не проводил с парфюмерией подобных опытов. И никому не советую. Для меня и это загадка, как мы живы остались. Очевидно, когда нас в авиацию по здоровью отбирали, предусмотрели и такой вариант. Излишне изнеженные особы с тонким устройством ЖКТ в авиацию не попадали. А с другой стороны, все в жизни попробовать надо, кроме тюрьмы и наркотиков. Да французский «Шартрез» и вкусом и запахом – вылитый «Русский лес». И пьют, и не травятся же. А круче «Пингвина», только Царская водка. Но цари от нее никогда не умирали.   

 

© Copyright: Александр Шипицын, 2012

Регистрационный номер №0098842

от 4 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0098842 выдан для произведения:

 
 
            Брожу по общаге субботним вечером. Скукота. Самый разгар борьбы с пьянством и алкоголизмом: Директива ВС-25 от МО и ГПУ, чтобы ни-ни. Все куда-то подевались. Видно, с пьянством борются. А я чего брожу? Чтобы в гастроном не поспеть. А то на прошлой неделе залетел. Получил – будь здоров! Теперь держусь, на часы поглядываю, закрылся винный отдел или нет? Все. Закрылся. Теперь буду ждать, когда спать ложиться.
            А тут, смотрю, по коридору Вовка Хайдуков идет. Тоже, видать, скучает. Он ко мне:
            – Саня, выпить хочешь?
            Я, конечно, теперь спокоен. Магазин закрыт, и взять нигде нечего.
            – А что толку, – уверенно так говорю, – магазин-то закрыт. Вот, десяти часов дождусь и спать.
            – Пошли ко мне, – он отвечает, – у меня целый винный погреб обнаружился. На любой вкус.
            – Да ты что! – удивляюсь. – Это же в корне меняет дело. У меня и закуси вагон. Сегодня в столовке шоколад выиграл.
            – Шоколад – это класс! Тонкий закусон. Как раз к моему погребу. Везет вам, летунам. Шоколад дают. А нам, технарям, если захочется, опять же в магазин беги.
            Я плитку «Аленки» прихватил и к Вовчику пошел.  
            Володя два тонкостенных стакана достал. На свет посмотрел. Чтобы сомнений не было, носовым платком их протер. Теперь они свет пропускать стали. Я шоколадку развернул и на стол положил. Сели мы чинно напротив друг друга. На столе стаканы, посреди шоколад. Культурно все так.
– Так с чего начнем? У меня есть коньяк, водка и самогон.
– Думаю, что лучше с коньяка начать.
Вовчик, не вставая, к шкафу потянулся. С полки бутылочку снимает и на стол ставит. Я присматриваюсь. Боже мой, да это же одеколон «Русский лес»! Я прямо так и сказал:
– Боже мой! Да это же одеколон.
– Ну, да, – отвечает Володя, – одеколон, «Русский лес». А ты, небось, «Наполеон» ожидал здесь увидеть? Тут в пузырьке грамм двести будет. Нам по сотке выйдет, – а сам пузырьком над моим стаканом трясет. Точно поделил, по полстакана, не придерешься.
Чокнулись мы стаканами. Я смаковать этот «коньяк», как обычно, не стал. Так залпом ахнул, что ни вкуса, ни запаха не почуял. Он, пока пьешь, ничего. Когда закусываешь – тоже терпимо. А вот когда оно, на манер шампанского, отрыжку вызывает, тут-то все мучения и начинаются. Такое впечатление, что в подсобке парфюмерного магазина из тебя колючую проволоку извлекают.
Сидим с Вовчиком, курим. Умные разговоры, о литературе ведем. Им на днях новые регламенты пришли и инструкции из штаба авиации флота, вот он их и критиковал. Я все равно в них ничего не понимаю, но он хозяин, и я сижу, поддакиваю.
– Ну что, Санек? А не выпить ли нам водочки?
– Что ж ты сразу водку не поставил, а заставил твой «коньячок» пить?
– Дык, это смотря, какая водка. У меня, – сказал он и опять в шкаф полез, – особая водка. Такую еще поискать… Вот, смотри.
И на стол одеколон «Гвоздика» ставит. Мы им летом комаров отпугиваем. И где только он такую расфасовку нашел? Миллилитров двести пятьдесят, не меньше.
С «Гвоздикой» справляться было труднее, чем с «Русским лесом». Мне теперь понятно стало – чего это от нее комары шарахаются. Мы, правда, в стаканы по нескольку капель воды из-под крана добавили и в два, а может и в три, приема одолели. Теперь отрыжка была такая, что если бы об этих одеколонах в средневековье знали, обязательно бы во время пыток применяли. И что интересно, в пищеводе жжет, желудок в кулак сжался, опасается, как бы еще порцию этого яда не влили, запах – иприт лучше пахнет, а удовольствия, то есть кайфу, – никакого. Организм жутких последствий ждет и наслаждаться выпивкой никак не хочет.
В виду последнего обстоятельства Вова решил темп увеличить. Как только мы последние капли «водки» в себя затолкали, он спрашивает:
– А теперь, самогончику?
– Судя по тому, какие у тебя были коньяк и водка, представляю, какой у тебя самогон.
– Да уж, какой есть.
Я думал, он опять в шкаф полезет, а он к умывальнику пошел. И оттуда флакон жидкости для бритья тащит. Не после бритья, это еще было бы терпимо, лосьон, как ни как, а именно «Жидкость для бритья «Пингвин». После смазывания ею личности, щетина становилась жесткая, как на щетке для снятия ржавчины с танковых траков. Специально, чтобы электробритве легче косить. Теперь такой жидкости и в помине нет. Департамент по борьбе с ядами и отравляющими веществами специальным постановлением запретил ее к применению. У некоторых щетина вместе с кожей лица слезла.
Тут и Вовчик меры безопасности принял. Когда он эту жидкость по стаканам разлил, то добавил в каждый стакан граммов по пятьдесят воды. Бурности реакции выход джина из бутылки мог бы позавидовать. В результате, на поверхность всплыл сантиметровый слой дурно пахнущего масла, который мы по наущению Володи промокашками сняли. Весь жир удалить мы не смогли, но основная часть исчезла.
Когда выпили, только тогда и спохватились, что шоколад давно съеден, и закусить эту гадость абсолютно нечем. Кинулись мы в умывальник к крану и пили до тех пор, пока вода из ушей не потекла. Но это все равно не помогло. Жалкие остатки жира превратили пищевод в жесткую трубу. Даже голову нагибать можно было только с усилием и со скрипом. Всю последующую неделю, если я, с кем соглашаясь, головой кивал, раздавался скрип, как от ботинок на свадьбе у Кости в Одессе.
Всю ночь я не спал, ожидая летального исхода. Но обошлось. Даже сколь нибудь заметного расстройства желудка не наблюдалось. Скорее, наоборот. Перепуганный изысканной выпивкой желудочно-кишечный тракт дня три отказывался работать. А когда все же удалось заставить его выполнять функциональные обязанности, в туалете стояло благоухание – среднее между тем, что царит на парфюмерной фабрике, и в деревенской парикмахерской.
Никогда в жизни я больше не проводил с парфюмерией подобных опытов. И никому не советую. Для меня и это загадка, как мы живы остались. Очевидно, когда нас в авиацию по здоровью отбирали, предусмотрели и такой вариант. Излишне изнеженные особы с тонким устройством ЖКТ в авиацию не попадали. А с другой стороны, все в жизни попробовать надо, кроме тюрьмы и наркотиков. Да французский «Шартрез» и вкусом и запахом – вылитый «Русский лес». И пьют, и не травятся же. А круче «Пингвина», только Царская водка. Но цари от нее никогда не умирали.   

 

Рейтинг: +1 255 просмотров
Комментарии (4)
чудо Света # 7 декабря 2012 в 21:21 0
laugh Александр! Так все всегда жизненно! Но всегда от смеха слезы наворачиваются! flower
Александр Шипицын # 11 декабря 2012 в 15:31 0
Спасибо, Светик! Всегда рад вас видеть! podarok
серж ханов # 9 декабря 2012 в 10:33 0
а шило что не было? В авиации технического спирта залейся Я сам служил ВВС rolf
Александр Шипицын # 11 декабря 2012 в 15:30 0
Мне повезло, на Ту-16 спирта не было. Если бы был спирт - меня бы уже давно не было.Шило, первоначально было на Ту-22, оно так называлось из-за формы самолета с удлиненным и острым носом. Воистину - бодливой корове Бог рог не дает.
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
92
91
91
90
86
82
79
78
73
72
70
70
69
66
66
66
64
63
61
60
58
56
54