ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Своека - увидел издалека.

Своека - увидел издалека.

8 сентября 2012 - Моисей Бельферман

                        Свояка – увидел издалека.  

     Международный аэропорт имени Бен-Гуриона прежде называли Лодом: примыкает к нему этот город. В этом городе напечатали альманах «Шломи». Пришлось несколько раз побывать в этом городе. Далековато. Транспорт налажен: маршрутка, дизель-электровоз, автобус… До четырех часов уходит на дорогу – в один конец. Но зато надежная типография.

     Как-то раз он возвращался домой… После четырех. Переполнен салон вагона. С соседом зашли на станции Лод: имеем гарантированные места. Немного поклевали носом. Не запомнил свои первые слова – сосед проявил  внимание, обнаружил собеседника. Говорили о вещах прозаических. Вскоре он разоткровенничался. Признаюсь: писателю полезно знать «жизнь», но предпочитает не доходить до доверительства. В ответ должен себя выкладывать. Трепаться готов обо всем, но конкретно о себе не высказываться. Не таитьсяь. Но и не афишировать факты своей скромной сущности, не очень-то примечательной жизни.

     Воспитанник интернационализма – по причине недоуменного поворота,

сдвига фазы политического направления – оказался в числе «изменников Родины». Вытурили со службы. Без дела и партийной помощи. Так назвать не постеснялись добросовестного служаку. Отвернулись – завиноватили. Естественно, он оскорбился – с доисторической переехал на историческую: расстояние проделал огромное.

     В аэропорту в бессонную ночь прилета кормили бутербродами, поили соком: пусть не так тягостными окажется ожидание бюрократической процедуры. Дипломированного специалиста – пусть и в возрасте – отправили в центр абсорбции. Сопровождала его жена. Его жена – Русская. Не стыдится в том признаться. Влопался в свое время. Да, и по нужде одиночества, неустроенности… Не мог он, на счету, почти боевой офицер – казаться неприкаянным. Обязанность знал за собой такую: расти по службе, держаться молодцом при условии жизни, командования подчиненными младшими кадрами в отдельной части уеденной гарнизонной жизни. Счастливо прожили. Ну, кочевье, частое обустройство: мотались по стране – между гарнизонами. Складывается  так у многих, почти у всех. Ольга молодец – первопроходка. Всюду налаживала «полевую кухню», бытовые удобства. А ушла – в результате жизненного заката – по нелепости. Привыкла она ко вседозволенности и роскоши. В последней турпоездке по Франции облюбовала себе охуенную шубку. Говорю: «Зачем тебе – в Израиле? Где носить ее собираешься?» «Пусть не поношу… Но знать хоть буду, удовольствоваться: имею вещь – ни у какой другой нет такой! Ничего подобного». Ну, я не купил: не располагал ресурсами. Так она… Представляете, после… тридцати восьми… и даже с месяцами… лет жизни – ушла! Теперь отсуживает имущество. Такой тряпичницей оказалась. Мелкой собственницей она всегда была. Ничем оригинальным не выделялась. Офицерская жена! А сейчас еще в особом качестве: пенсионера. На довольно скудном, даже зажимистом довольствии у министерства  финансов.

     Все забыла! Нет, бешенным потоком бредовых обвинений припомнила все эпизоды своей «похищенной молодости, красоты», «изуродованной жизни». Впервые услышал от нее – назвала меня Ароном Срулевичем, вместо Аркадия Измаиловича, пусть даже Израильевича. Показалось ей этого мало: обдуманно извергла из поганых уст оскорбления нескольких типов – в холерическом порыве страстного возбуждения со свойственной ей Женской нежностью обозвала «необрезанным обрезанцем жидовско-Еврейского происхождения», «неряшливым вонючкой», «потомком христопродажного иудиного семени», «Мужчиной временного статуса – в период победоносного продвижения к потенции и атрофации жизне-полагающего органа».

     Ничего доброго, чистого, жизнерадостного она не вспоминала, словно ничего такого в ее жизни не существовало. Только лила ушаты грязи на все прошлое. Мужа считала виновником всего произошедшего в ее прошлом. Околдовал наивную девушку – увез в романтический край. Купил ее посулами, удобствами, прочими забавами. Безвозбранно  пользовался всем ее телом и отдельными органами – в интересах собственного наслаждения.

© Copyright: Моисей Бельферман, 2012

Регистрационный номер №0075170

от 8 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0075170 выдан для произведения:

                        Свояка – увидел издалека.  

     Международный аэропорт имени Бен-Гуриона прежде называли Лодом: примыкает к нему этот город. В этом городе напечатали альманах «Шломи». Пришлось несколько раз побывать в этом городе. Далековато. Транспорт налажен: маршрутка, дизель-электровоз, автобус… До четырех часов уходит на дорогу – в один конец. Но зато надежная типография.

     Как-то раз он возвращался домой… После четырех. Переполнен салон вагона. С соседом зашли на станции Лод: имеем гарантированные места. Немного поклевали носом. Не запомнил свои первые слова – сосед проявил  внимание, обнаружил собеседника. Говорили о вещах прозаических. Вскоре он разоткровенничался. Признаюсь: писателю полезно знать «жизнь», но предпочитает не доходить до доверительства. В ответ должен себя выкладывать. Трепаться готов обо всем, но конкретно о себе не высказываться. Не таитьсяь. Но и не афишировать факты своей скромной сущности, не очень-то примечательной жизни.

     Воспитанник интернационализма – по причине недоуменного поворота,

сдвига фазы политического направления – оказался в числе «изменников Родины». Вытурили со службы. Без дела и партийной помощи. Так назвать не постеснялись добросовестного служаку. Отвернулись – завиноватили. Естественно, он оскорбился – с доисторической переехал на историческую: расстояние проделал огромное.

     В аэропорту в бессонную ночь прилета кормили бутербродами, поили соком: пусть не так тягостными окажется ожидание бюрократической процедуры. Дипломированного специалиста – пусть и в возрасте – отправили в центр абсорбции. Сопровождала его жена. Его жена – Русская. Не стыдится в том признаться. Влопался в свое время. Да, и по нужде одиночества, неустроенности… Не мог он, на счету, почти боевой офицер – казаться неприкаянным. Обязанность знал за собой такую: расти по службе, держаться молодцом при условии жизни, командования подчиненными младшими кадрами в отдельной части уеденной гарнизонной жизни. Счастливо прожили. Ну, кочевье, частое обустройство: мотались по стране – между гарнизонами. Складывается  так у многих, почти у всех. Ольга молодец – первопроходка. Всюду налаживала «полевую кухню», бытовые удобства. А ушла – в результате жизненного заката – по нелепости. Привыкла она ко вседозволенности и роскоши. В последней турпоездке по Франции облюбовала себе охуенную шубку. Говорю: «Зачем тебе – в Израиле? Где носить ее собираешься?» «Пусть не поношу… Но знать хоть буду, удовольствоваться: имею вещь – ни у какой другой нет такой! Ничего подобного». Ну, я не купил: не располагал ресурсами. Так она… Представляете, после… тридцати восьми… и даже с месяцами… лет жизни – ушла! Теперь отсуживает имущество. Такой тряпичницей оказалась. Мелкой собственницей она всегда была. Ничем оригинальным не выделялась. Офицерская жена! А сейчас еще в особом качестве: пенсионера. На довольно скудном, даже зажимистом довольствии у министерства  финансов.

     Все забыла! Нет, бешенным потоком бредовых обвинений припомнила все эпизоды своей «похищенной молодости, красоты», «изуродованной жизни». Впервые услышал от нее – назвала меня Ароном Срулевичем, вместо Аркадия Измаиловича, пусть даже Израильевича. Показалось ей этого мало: обдуманно извергла из поганых уст оскорбления нескольких типов – в холерическом порыве страстного возбуждения со свойственной ей Женской нежностью обозвала «необрезанным обрезанцем жидовско-Еврейского происхождения», «неряшливым вонючкой», «потомком христопродажного иудиного семени», «Мужчиной временного статуса – в период победоносного продвижения к потенции и атрофации жизне-полагающего органа».

     Ничего доброго, чистого, жизнерадостного она не вспоминала, словно ничего такого в ее жизни не существовало. Только лила ушаты грязи на все прошлое. Мужа считала виновником всего произошедшего в ее прошлом. Околдовал наивную девушку – увез в романтический край. Купил ее посулами, удобствами, прочими забавами. Безвозбранно  пользовался всем ее телом и отдельными органами – в интересах собственного наслаждения.

Рейтинг: 0 467 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
86
78
76
76
74
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
71
68
64
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
55
54
53
53
52
51
51
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40